Я — Драко Люциус Малфой

      15 апреля.       Неутешительными оказались результаты моих уроков.       Во-первых, далеко не все решились на это пойти, но я нисколько не удивлён. А во-вторых, не у всех, кто попытался, есть способности. Я бы даже сказал, что способных единицы. Фред и Лавгуд оказались самыми успешными, может, потому и явились первыми.       Сёстры Патил обе слишком эмоциональные, Падма в меньшей степени, но всё равно, найти в их головах можно абсолютно всё, что хочешь, и они не понимают принципа окклюменции. Джордж тоже оказался не силён. Да, у него получилось ненадолго выставить защиту, но стоило зацепиться за воспоминания о Выручай-комнате, он тут же потерял концентрацию. Мелкая Уизли пришла лишь для того, чтобы высказать, как сильно она мне не доверяет, как будто это хоть как-то может меня волновать.       Я был очень удивлён появлением Чжоу Чанг. Честно говоря, она была в ужасном состоянии. У меня сложилось впечатление, что она на нуле не просто как окклюмент, а вообще как человек. Она вымотана морально и физически, даже призналась, что не понимает, зачем пришла. Она сидела передо мной, глядя в одну точку, сказала, что прочла теорию, но почти уверена, что у неё ничего не получится, но ей это очень нужно, потому что она испытывает опасные чувства... «кое к кому». Как будто кто-то не в курсе её отношения к Поттеру. Спросила, может ли окклюменция спасти от «душевной боли и страха». Если она и правда читала теорию, то должна была это знать. Не хотел отвечать, меня вообще раздражает эта девица и её нытьё, но заверил, что овладев окклюменцией, она может попробовать и это. Но в последний момент, когда я уже направил ей в лоб волшебную палочку, она струсила — вскочила и рванула на выход. Что ж, её выбор.       Бут почему-то не удивил — он не трус и не дурак. Он точно относится ко мне с подозрением, но я понял, что он хотел бы иметь этот навык. Странно, но мы долго обсуждали теорию. Не сказать, что у него совсем не получилось, но всё же переход к защите у него слишком медленный. Наверное, со мной в начале было так же. Помню, как Снейп меня упрекал за то, что я «любуюсь воспоминаниями». С Бутом то же самое. И мне было неприятно, что пусть небольшую, но значимую часть его жизни занимает Гермиона. Нет, у него не было никаких шагов в её сторону, но он явно ею восхищается, наблюдает за ней, и я ему советовал найти защиту получше, что Грейнджер — это плохой вариант. Он только пробухтел, что она не его защита, и что ему нужно побольше практики. Согласен на все сто.       Мне предстоит встретиться с Гермионой и Поттером. Вообще странно, что он откладывает эту встречу, ведь по словам Гермионы, у него проблемы с окклюменцией и уроки Снейпа ему не помогают. Всегда знал, что Поттер слабак, ему просто повезло с подругой, которая много знает и умеет. Может быть, покровительство Дамблдора даёт свои плюсы, но от Амбридж его это не спасло. Гермиона говорила через монету, что Гарри готовится ко встрече со мной. Что ж, это любопытно. Где бы взять непредвзятости к этому болвану? Буду надеяться, что и тут окклюменция мне поможет.       Грейнджер самоуверенная... Она уже убеждена, что у неё всё получается, и тренировка будет для неё лишь практикой, и учиться ей совершенно нечему. Ну, посмотрим.       Теперь о главном. Мои друзья.       Мои друзья — моя сила и слабость одновременно. Вообще приятно, что их не удивляют мои способности и владение окклюменцией. Пэнси даже высказала предположение, что именно благодаря им мне удалось так долго хранить свои тайны. Особенно отношения с Грейнджер. Она уверена, что есть и другие секреты, но заявила, что даже предполагать не станет, какие именно. Пэнси как раз и не хочет тренироваться, с полной уверенностью, что я тут же раскрою все её секреты. Даже любопытно, что она может скрывать. Мне всегда казалось, что она достаточно открытая и доверяет мне, но, видимо, я ошибался. Пэнс ещё не созрела, и это тревожит. Она должна уметь защищаться, раз уж её отец один из Пожирателей Смерти, ведь кто знает, где и с кем мы окажемся рядом, когда начнётся война.       Винс тоже боится, как и Булстроуд, но они скорее опасаются, что у них никогда ничего не получится. Но зато они хоть попытались, и, увы, результат так себе. Винс вообще не понял, что делать, а Милисента выбрала слишком очевидный способ защиты — воспоминания о Винсе, причем не самые удачные, слишком личные. Это было мерзко, но я же не стану ей об этом говорить. Попросил её подумать ещё и выбрать что-то менее... заметное. Её защита трещит по швам, стоило немного напрячься, и я нашёл всё: Выручай-комнату, Поттера и тренировки. Это всё очень плохо. Что уж о Винсе тогда говорить — он как открытый сундук, где всё лежит на поверхности. Но я намерен с ними заниматься, это просто жизненно необходимо.       С Грегори немного проще, что даже удивляет. Да, его защита слаба, легко ломается, стоит захотеть, но, по крайней мере, она есть. Его жизнь довольно разнообразна. Он прячется то за квиддич, то за Пэнси или общение со мной, за уроки, особенно за Историю Магии. Мерлин! Я даже не думал, что этот нуднейший предмет, который ведёт привидение, может быть хоть какой-то защитой. Уверен, это работа Пэнси. Сама по себе История Магии очень важна — каждый волшебник, я считаю, обязан её знать, но преподавание, увы, отвратительное.       Так. Я опять понаписал лишнего. Что толку, если я знаю, кого из парней обсуждают сёстры Патил? Сам факт, что я с ними общался — уже преступление для Пожирателей и Лорда. Уже сейчас нужно придумать место, куда деть весь этот компромат.       18 апреля.       Я два дня потратил на самое что ни на есть странное занятие — общение с Поттером. Гермиона весь предшествующий вечер со мной переписывалась через монету, уговаривая проявить к нему максимум внимания и помочь всем, чем только возможно. Серьёзно — мне этого не хотелось. Вот уж кому, а ему помогать было непросто. Не то чтобы Поттер был совсем не подготовлен, как раз наоборот, очевидно профессор Снейп добился некоторых результатов, но, к сожалению, жизнь Поттера настолько скудна, что мне пришлось немало поломать голову.       Ладно. Я всё равно скоро избавлюсь от этой тетради, так или иначе. Но меня просто распирает. В общем в первый день мы потратили уйму времени в пустую. А почему? Потому что этот кретин за всё время тренировок, кажется с Рождества, так и не нашёл для себя способ защиты. Он просто не в состоянии закрыться, выбрать место куда спрятать свои тайны, потому что этот болван не считает свою жизнь тайной в принципе. Он открыт, как безумец, готовый впустить в свой мозг кого угодно. Знает, что должен быть скрытным, но не понимает... как!!!       Он пришёл уже на взводе — нервный, как будто только из кабинета Амбридж. Как я догадался? А не пришлось, он сразу заявил, что вряд ли что-то получится, ведь Амбридж проела ему мозг.       — А чего ты мне-то жалуешься, — усмехнулся я. — Я тебе не Уизли и не Грейнджер. Не посочувствую.       Он будто опомнился, потёр переносицу под очками.       — Можешь объяснить, что не так? — постаравшись быть абсолютно спокойным, спросил я. — Я знаю, что Снейп тебя учит, но толку нет. Он сказал, в чём причина? Давал советы?       Поттер помолчал немного.       — Откуда ты знаешь? — нахмурился он. — Гермиона мой друг, она не могла...       — С чего ты взял, что это она? — фыркнул я, внезапно осознавая, что чуть её не подставил. Стало жутко не по себе и я ещё раз дал себе слово быть осторожнее, ведь её будто не должно быть в моей жизни, ради её же безопасности. Но Поттер моментально мне поверил, вздохнул.       — Есть одна проблема, — начал он, и тут за его спиной образовался табурет, на который он и сел, стало ясно, что это надолго, и я подумал о кресле, которое тут же уткнулось в мои лодыжки. Удобно!       — Что за проблема? — начал выяснять я, усевшись в кресло и положив ногу на ногу. У меня даже поначалу было ощущение, что мой подопытный вообще на нулевом уровне умений.       — У меня ощущение, что профессор учит меня не тому. То есть... Нет, дело не в этом. Проблема в другом. — Он отвёл взгляд, подумал немного. — Я думаю, проблема в том, что Снейп не хочет мне помогать. Он ненавидит меня.       Я не сдержал усмешку.       — Шутишь? Наш декан, по-моему, мизантроп.       — Кто? — Поттер опять нахмурился.       — Не знаешь, что значит это слово? — не удержался я от иронии, что поделать. — Он всех ненавидит. Меня в том числе.       Ну да, я немного соврал. На самом деле я думаю несколько иначе.       — Нет, тут другое, — покачал он головой. — Это более... личное. Короче, это не твоё дело, — спохватился он. — Я знаю точно, он не хочет меня учить, не хочет помогать, делает это только потому, что директор Дамблдор велел.       — Неважная мотивация, — ухмыльнулся я. — Ладно. Но ты ведь читал об окклюменции, я надеюсь.       — Да, но... у меня есть проблема.       — Ещё одна? — засмеялся я. — Ты, Поттер, сам ходячая проблема.       Он молча смотрел мне в глаза. Я вспомнил её просьбу. Вот ведь досада: я всегда ждал этой возможности — отплатить Поттеру за все неприятности, что пережил из-за него, и теперь эта возможность предоставилась. Да только время и место уже не то, и повод не тот, и вообще всё изменилось за эти месяцы.       — Ладно, — выдохнул я. — Конкретно: почему твоя защита не работает? В чём слабость? Я должен понимать.       — Твоя защита достаточно хороша? — хмуро ответил он вопросом на вопрос.       — Достаточно. Я успешно пережил несколько атак легилиментов. И я имею в виду не Снейпа.       Он недоверчиво покачал головой. Сомневался. Да мне абсолютно безразлично.       — Это как с Патронусом, Поттер, — начал объяснять я. — Чтобы вызвать его, ты используешь своё лучшее воспоминание...       — Это так не работает, — тут же перебил он. — Моё лучшее — это слабость для защиты. Это... слишком личное.       — Ну и что, — повёл я плечом.       — Как что? — возмущённо воскликнул он и начал размахивать руками, будто без этого я мог его не услышать. — Моя задача скрыть личное, а не выставить на показ.       — Поттер, ты совсем? — усмехнулся я. — Вся твоя голова — это личное, не будь кретином. Любое воспоминание! Но есть то, что может тебе навредить, навредить тем, кто с тобой рядом, а есть то, что просто покажет тебя человеком — живым. Вот и всё.       Он лишь качал головой, будто не верил тому, что я говорю.       — Допустим, — продолжал я, — Грейнджер. Она твой друг. Ты хочешь её защитить, спрятать воспоминания о ней. Но ведь есть в твоей жизни люди, которые, например, тебя бесят.       — Ты? — усмехнулся он. Мне даже понравился ход его мыслей.       — Да хоть бы так. Разве тебе не будет полезно спрятаться за тех, кто тебя бесит? Не смеши. Твои конфликты — это первое, что может быть твоей защитой. Не знаю, может быть, ещё что-то. Уроки...       — Уроки?       — Да. Школа, учителя.       — Это слишком очевидно, не находишь? — сморщился он.       — Да какая разница? — начал раздражаться я. — Квиддич.       — Тоже очевидно.       — Поттер, ты просто идиот, — вздохнул я. — Не имеет значения, что станет твоим щитом. Пока злоумышленник доковыряется до правды, до нужных ему воспоминаний, необходимо потянуть время. Создай набор воспоминаний, которые готов подкинуть нападающему. Плевать, что это личное, если оно не навредит тебе или твоим друзьям.       — Но Снейп каждый раз... бесится...       — Отлично! — воскликнул я. — Пусть бесится, не всё ли тебе равно.       — Но я не хочу, чтобы он это видел! — повысил он голос. — Допустим, я не помню свою семью, но...       — Они мертвы, Поттер, — устало вздохнул я. — Как воспоминания о них могут им навредить?       — Это жестоко. — Поттер зажмурился, будто от боли. Вот ведь гадство, так у него точно ничего не получится.       — Хренов слабак, — беззвучно прошептал я, глядя на него, но Поттер не услышал и продолжил:       — Должен быть другой способ. Эффективный, чтобы не касалось личного.       — Тогда лги, — пожал я плечами.       — В смысле? — прищурился он.       — Что непонятного?       — То есть, как это — лги? Если в моей голове чего-то нет, откуда оно там возьмётся? Допустим, я хочу скрыть свои разговоры с Гермионой. Она... огромная часть моей жизни — мой друг.       — И вы ни разу не ссорились?       — Бывало, конечно, но...       — Вот и воскреси в памяти. Всё что тебя бесило, обижало...       — Нет, это тоже неправильно.       — Поттер, — выдохнул я, — вот потому Снейп тебя и ненавидит. Ты же болван упёртый. Ты даже ради безопасности друзей не хочешь постараться. Эгоист хренов.       — А ты, конечно, гений, и у тебя всё получилось с первой попытки, — усмехнулся он.       — А ты, конечно, первый день как родился, — скривился я. — Считаешь себя праведником. Избранным. Лгать и притворяться не в твоих правилах. Однако именно тебе, Поттер, это нужно, как никому другому. Думаешь, Дамблдор не лжёт? — усмехнулся я, и Поттер насупился. — Может быть, не лжёт Снейп? Макгонагалл? Сколько времени Грейнджер тебе лгала, как ты думаешь? — Он нахмурился ещё сильнее, потупился, буравил взглядом пол у себя под ногами. — Окклюменция — это ложь в принципе. Не научишься лгать — ничего у тебя не получится. Окклюменция — это стена, ширма, за которой скрывается важное. Всё остальное сойдёт за прикрытие. Нет у тебя классных воспоминаний, за которыми можно спрятаться? Пусть это будут хреновые воспоминания! Важен результат.       — Тебе легко говорить, — тихо заговорил он. — Вся твоя жизнь сплошная ложь и лицемерие. Если это в крови, с рождения, легко притворяться.       — А ты не будь придурком, — рыкнул я, нервно вскакивая, хотелось открутить эту тупую лохматую башку. — Думаешь, это очень весело? Но я знаю, что на кону. А ты осознаёшь? По-моему, нет. Ты хоть представляешь, как я рискую, разговаривая с тобой сейчас? Знаю, тебе плевать, что будет со мной! Мне придётся мозг себе вывернуть, но я смогу защититься, а ты? Ты просто меня подставишь.       Он хлопал глазами, как младенец растерянный. А я продолжал:       — Ты должен научиться лгать, Поттер. Лгать убедительно! Подменяя факты, картинки в своей голове. Ты знаешь слишком много. И поверь... У меня рука не дрогнет. Если ты не научишься защищаться, я сотру тебе память.       И он продолжал смотреть на меня в некотором шоке, теперь уже не моргая.       — Я тебе не позволю, — покачал он головой.       — Кто тебя будет спрашивать. Ты знаешь обо мне и Грейнджер. Эта информация тебе вообще была ни к чему. Если ты не скроешь её, не найдёшь способ, я тебя не пощажу, так и знай. Несмотря на все её старания тебя уберечь. Ты мне не настолько дорог. А вот она, моя семья — другое дело. Я ни перед чем не остановлюсь. Завтра я влезу в твою голову, и если найду там хоть намёк, что ты знаешь о нас — всё: тебе крышка. Как тебе домашнее задание? Снейп так же тебя учит? Придумай, дорисуй в своём никчёмном воображении, замени одних людей другими. Подставляй тех, кто для тебя ничего не значит, а я знаю, кто для тебя ничего не значит. Это должно быть правдоподобно, ясно?       — Ты так говоришь, как будто это возможно, — недоверчиво ворчал он, а я в это время думал о Лавгуд и её фантастической защите, которая в голове не укладывается. — Может быть, тебе проще. Твоя жизнь всегда была полна лжи, разных событий.       — Да, это так. Так уж случилось. Но это не значит, что у тебя нет воображения, верно? Тренируйся, и завтра я тебе сломаю голову, но ты должен спрятать нас с Грейнджер — как хочешь! Мне плевать, как ты это сделаешь. Хоть воображаемый сундук создай и сложи нас туда, но чтоб я ни одного воспоминания не увидел. И этот разговор, кстати, тоже.       — Вот же... твою мать... — еле слышно прошептал он, зажмуриваясь. — Дай мне хоть один пример. Не знаю... Образец, как это сделать.       — Ну знаешь, — усмехнулся я, — это даже не смешно. Ладно. — Я снова сел в кресло, пришлось подумать немного. — Допустим, нападающий наткнулся на твоё воспоминание. Например на твой разговор с Грейнджер, с Дамблдором, с кем угодно, и ты хочешь скрыть этот разговор. Сразу вспомни один из тех, что были не так важны. Например, вы обсуждали квиддич, чей-то день рождения, сплетни, твоё хреновое поведение...       — То есть, просто вспомнить? Но как можно вспомнить то, что было сто лет назад? — возмутился он.       — Ну не дословно же, в общих чертах, — закатил я глаза. — Просто представь, как движутся губы собеседника, как Уизли говорит: «Поттер, вот мы вчера напились изрядно, я весь сортир обблевал».       — Ты больной, что ли совсем? — недовольно произнёс он. — Рон никогда не зовёт меня «Поттер», и никогда мы не напивались!       — Что тебе не нравится? — засмеялся я. — Ты просил пример. Придумай своё. Да твою мать! Ну включи ты мозг, Поттер!       Мы препирались ещё минут десять. До дела так и не дошло, и мы договорились встретиться на следующий день.       Надо отдать ему должное — Поттер пытался. С трудом, но работал. Его окклюменция была слишком очевидной, ведь подменить воспоминания он не может, наверное, просто недоумок. Скорее всего, со мной было то же самое в самом начале, когда в мою голову внезапно врывались Снейп или Яксли. Я мог подумать о квиддиче или о Мариетт, и нападающие теряли ко мне интерес. С ним то же самое. Поттер прикрывается ссорами со мной, особенно из-за Клювокрыла, перепалками с Гойлом и Паркинсон, он вспомнил моё заклинание Дантиссимус, которое угодило в Гермиону. Но Выручай-комнату он пока спрятать не смог, растерялся, как только я её нашёл. Единственное, что его спасло — это Протего. Из всех моих подопытных только он догадался защищаться с помощью щита. Возможно, Снейп его этому научил. Тоже дело.       Поттер долго сидел понурившись, размышлял, а у меня голова болела. У него наверняка тоже, но для Поттера это не новость.       — У тебя получается? — неожиданно спросил он.       — Разумеется, — фыркнул я, ещё не хватало ответить что-то другое.       Он снова подумал, помолчал.       — Потренируемся ещё? Не только в окклюменции. Мне нужны навыки боя, но с чучелом это неэффективно.       — В больничное крыло хочешь? — засмеялся я. — Могу устроить. Почему бы и нет. Только подозреваю, что и другие ждут своей очереди.       — Ты сам знаешь, что мне это нужно. В твоих же интересах.       — Не наглей, Поттер, — закатил я глаза. — Ещё ты меня не шантажировал. Знаешь, что стало с Пьюси? Почему ему крышу снесло?       Он уставился на меня во все глаза.       — Так это ты ему снёс башку? Мы думали, он шпионит для Жабы.       — Ага. Шпионил, пока я ему память не подчистил. А дальше ты знаешь. Думаю, ты не захочешь быть таким же идиотом и забыть, кто твои настоящие друзья.       — Уверен, что в Слизерине нет друзей, — заявил Поттер, и у меня внутри вспыхнуло от возмущения.       — Интересно, с чего ты это взял, — скривился я. — Да, есть у нас и одиночки, и замкнутые, но что касается меня, я доверяю своим друзьям. Думаю, ты уже убедился, что мы друг за друга готовы и ужалить. Если с кем-то из Слизерина что-то случится, это будет общей проблемой.       Он пожал плечами и отправился на выход.       Не охота мне снова с ним возиться, но что поделаешь, мне выгодно, чтобы этот бездарь научился хорошо нас скрывать.