Я — Драко Люциус Малфой

      22 апреля.       Монета обожгла мою ладонь около полуночи. Ждал. Уверен был, что Гермиона свяжется со мной — иначе и быть не могло.       Я виновата.       Первая же фраза. Меня это жутко возмутило. Почему она вечно берёт вину на себя?       Поттер виноват не меньше.       Нет-нет. Обычно я       забирала этот листок.       Почему в этот раз       не забрала?       Было столько возможностей.       Я была уверена, что       Гарри забрал его.       Он делал это последние       несколько тренировок.       Я каждый раз собиралась,       но списка уже не было.       Гарри сам его забирал.       Я виновата, что не проверила.       Это так ужасно.       Я всех подвела.       Оба хороши, —заключил я.       Не представляю, как вы       будете выкручиваться.              Мы? Ваши имена тоже в списке.       Думаешь, я не отмажу себя       и своих друзей? Ну нет.       Я не такой идиот, чтобы       тонуть вместе с остальными.       Чего я, собственно, могла ожидать.       Что ж. Я даже рада,       ведь у вас есть шанс избежать       наказания. Удачи.              Не успел я ответить, она прервала связь и монета остыла. Поганое было чувство, и я не мог понять, почему. Я был раздражён их невнимательностью, всей созданной ситуацией. Так бы влетело одному Поттеру, а теперь могут пострадать все. Даже мы.       Было обидно, что она просто исчезла, а ведь мне хотелось ещё столько ей сказать, даже высказать.       А сейчас я понимаю, отчего мне было так не по себе. Наверное, понимаю. Она нуждалась в поддержке, возможно. Может быть, надо было как-то её утешить. Но в тот момент мне хотелось лишь выплеснуть собственный гнев. Хорошо, что не успел. Знаю, ей и так плохо. Это лучше, что она просто сбежала, не получив моей поддержки. Но, если честно, я и сейчас не представляю, как бы мог ей помочь. Не смог бы. От этого скверно.       Но на этом длиннющий день не закончился.       Я не мог заснуть. Несколько часов сочинял для Амбридж убедительную речь, чтобы не пострадали мои друзья. Дурацкий прокля́тый список. Но сон всё-таки взял своё. И когда я резко проснулся от того, что меня схватили чьи-то руки, думал, сдохну на месте со страху. Одна ручища зажала мне рот, другая воткнула волшебную палочку в грудь, а перед глазами жуткая изуродованная рожа. В темноте, подсвеченной зелёными огоньками Чёрного озера, физиономия Пьюси выглядела ещё ужаснее, ведь кроме отвратительных фурункулов она была смазана блестящей мазью, казалось, меня стошнит от отвращения. Дёрнулся в попытке вырваться, но он тут же зашипел:       — Только попробуй, Малфой! Убью! Мне уже терять нечего!       Я снова дёрнулся — хотел дотянуться до своей палочки, лежащей на тумбочке, —а он ещё глубже воткнул мне в грудь деревяшку.       — Сейчас ты мне всё расскажешь, — злобно шептал он. — Поднимайся. Выйдем.       Он чуть разжал ладонь, и я тут же процедил.       — Ничего я тебе не буду рассказывать. Мне плевать...       — Авада... — зарычал он, и я вдруг так перепугался, даже не ожидал такой реакции от себя.       — Ладно-ладно! Остынь, — просипел я. — Чего тебе надо?       — Идём, — потребовал он, — не хочу биться с твоими увальнями. Поговорим по-взрослому.       — Это называется по-взрослому? — ухмыльнулся я, бросая взгляд на палочку, воткнутую в мою грудь. — Отвали. Сам приду. Иди в гостиную.       Он тут же попытался схватить с тумбочки мою палочку, но я его опередил и наставил её на него.       — Так что? — уточнил я. — По-взрослому? Или уже передумал?       Пьюси злобно стиснул губы и шепнул:       — Я не хотел, чтобы у неё были неприятности. Я ничего не знал. Как моё имя оказалось в этом грёбаном списке? Твоих рук дело?       Тут Крэбб зашевелился в постели, мы на секунду замерли. И раз уж я решил разбираться с этим сам, поторопился выйти из спальни. Пьюси вышел следом.       Камин в гостиной давно погас. Подземелья наполнились холодом. Весна уже прогревает классы и башни, но в подземельях ночью почти так же холодно, как зимой.       Подойдя к камину, я тихо положил в него несколько поленьев и поджог магией.       — Как тебе удалось вписать меня в этот список? — раздражённо бросил Эд. — И даже не пытайся убедить меня, что это не твоих рук дело!       Как же жалко выглядела его попытка казаться уверенным и бесстрашным.       — Это не я. — Уверен, что выглядел абсолютно спокойным.              — Там твоё имя. Имена твоих друзей! Снейп видел список и требовал объяснений, ведь завтра их потребует Амбридж! Но я никогда этого не делал! — Он прямо на глазах впадал в отчаяние, противно было смотреть. Почему-то меня начало мелко трясти, стало холодно, и по коже носились мерзкие мурашки, а он продолжал, и его голос становился всё громче: — Что со мной, а? Что с моим лицом? Это проклятье? Твоих рук дело? Я знаю, уверен, ты не просто смотришь на Гермиону... так. Приревновал? Завидуешь, что она говорит со мной, а в твою сторону даже не смотрит...       — Хватит, — холодно перебил я. — Ты несёшь какую-то чушь. Неужели думаешь, что я признаю хоть что-то из твоего словесного бреда? Если она так тебе дорога, что ж ты подставил её любимого... Поттера! — с презрением выдавил я.       И тут его понесло:       — Поттер! Знаешь, кто такой Поттер?! Пиявка, присосавшаяся к самой лучшей девчонке в Хогвартсе! Когда я понял, что вы что-то замышляете с этим очкариком на пару, решил, что пора оторвать эту пиявку, а заодно и тебя — поклонничек хренов.       — Да ты болен, Эд! — прошипел я, взрываясь от злости и от того, что этот гад сделал намного больше, чем я себе позволил за все эти годы. — Ты из Больничного крыла сбежал?       — Она должна увидеть. Должна понять, что вы — вы оба — лишь используете её. Зачем она тебе, а? Ты никогда не будешь относиться к ней серьёзно, не возьмёшь на себя ответственность...       — Кто ты такой, чтобы...       — Да! Так и есть! Для него она удобна. ОНА решает все его проблемы. Вот почему ты меня изуродовал! Думаешь, её это оттолкнёт? Ошибаешься! Она выше всего этого! — Он ткнул указательным пальцем в свою мерзкую физиономию. — Гермиона увидит, что я не хотел причинить ей вреда! Я хотел освободить её от вас-паразитов. Я не знал, что существует этот идиотский список, что в нём есть она... и я. Как?! Как тебе это удалось?       У меня не было сил. Мне казалось, что этот... прав. Я понимал его мотивы и ненавидел его. Мне казалось, что Пьюси любил её. Может быть, совсем не так — я не знаю, как. Он видел то, чего я не видел. Не хочу видеть.       — Я не при делах, Эд, — устало вздохнул я. — Твоя рожа — результат предательства. Грейнджер тебя прокляла, когда ты написал своё имя на том листке и обязался не выдавать место их собраний. Как все мы.       Он смотрел на меня будто не верил. Он был шокирован.       — Я ничего не писал, — сквозь зубы прорычал он. — Ты это видел? Нет!       — Допустим, я этого не видел, — внутренне собравшись, начал откровенно врать я. — Но когда вписывал своё имя, твоё там уже было.       — Ты лжёшь! — Он шагнул в мою сторону, сжав кулак, в другой руке крепче стискивая палочку.       — Зачем мне это? — повёл я плечом, изображая полный покой, хотя, чего там изображать — окклюменция работает, когда ты сосредоточен на важном, а моя задача была в том, чтобы приструнить Пьюси раз и навсегда — нужно было быть как можно осторожнее. — Говорю как есть, — продолжал я. — Когда ставил свою подпись, сразу заметил твоё имя. Ещё подумал: «Что ж, раз и этот придурок записался, то проблем не будет». Ты ведь тоже тогда был в Инспекционной дружине. Я решил, что это наш общий план — проникнуть в это тайное общество и сдать драных котов Долорес. Или я ошибаюсь? — усмехнулся я.       Он смотрел в одну точку, прямо перед собой, был бледный, как привидение, даже фурункулы, казалось, побелели. Ну, нет, они были всё такие же омерзительно красные. Его руки начали заметно трястись, и я подумал, что если его сейчас хватит удар, у меня появится дополнительная проблема.       — Почему я этого не помню? — еле слышно прошептал он, и я всерьёз напрягся. — Я хотел сдать тебя и Поттера...       — Браво, Эд, — тихо зааплодировал я.       — Заткнись, Малфой, — выдохнул он. — Вас давно нужно было... устранить.       — Ну? Устранил? — широко улыбнулся я. Пьюси уставился на меня.       — Вы испортите ей жизнь. Всё, чего я хотел — это безопасности. Для неё. Я не помню про список. Не помню... Поттер и правда проводил занятия? — с сомнением уточнил он. — Для всех в этом списке?       — Если это и случалось, — решил перестраховаться я, — меня туда не приглашали. Я попытался арестовать Поттера с поличным, и сделал это. Жаль, что не поймал остальных.       Он хотел потереть лицо ладонью, но тут же вляпался в мерзейшие фурункулы и содрал парочку. Из них стал сочиться гной, меня чуть не вывернуло. Пьюси взглянул на запачканную ладонь и в ужасе очистил её с помощью магии.       — Почему я не помню? — затараторил он. — Я ничего не помню! Как писал своё имя, бывал ли в Выручай-комнате. Что я ещё забыл? Список. — Пьюси изо всех сил зажмурился. — Снейп подтвердил, что это мой почерк. Но как? Если кто-то его подделал...       — Если бы это было так, ты бы не пострадал, — скривился я.       Его глаза моментально расширились, и Эд уставился на меня, будто не веря в происходящее.       — Кто-то... стёр мне память! — выпалил он. — Это ты сделал?       — Я? — Меня покрыл холодный пот, но я лишь улыбнулся. — Зачем мне это было надо? Ты в списке, я в списке. Что в этом такого? Я бы утверждал, что ты был моей поддержкой. Но ты сам всё испортил...       — Но это... бессмыслица! — Он схватился за голову. — Кто-то стёр мне память! Но поче... — Пьюси замер. — Значит, это Поттер. Он надеялся, что я забуду про его замыслы и не сдам ни его, ни его компанию. Но не учёл, что Гермиона тоже с ним заодно. Дьявол! — Он снова зажмурился. — Я же не хотел ей навредить! Всё из-за него!       — Не берусь утверждать, — несколько расслабленно заговорил я, — но это возможно. А может быть, существуют и другие объяснения. Только мы об этом уже не узнаем.       — Кто-то должен знать! — прорычал он и начал нервно расхаживать по гостиной. — Какая-то тварь стёрла мои воспоминания. И я не знаю, насколько всё глобально. — Он замер как вкопанный, глянул на меня и потребовал: — Расскажи мне, с какого момента я стал другим. С какого... курса хотя бы? Дьявол! Это просто невыносимо. — Он опять схватился за голову. — У меня в башке дыра!       — Да брось ты, Эд, — безразлично усмехнулся я, понимая, что меня почему-то совершенно не трогает его растерянность. — Какая разница? Это же отлично, что ты не помнишь. Теперь Амбридж точно не сможет вытянуть из тебя ничего полезного. Ты уже сделал глупость...       — Нет! — Он моментально наставил на меня волшебную палочку, я даже среагировать не успел. — Кто это сделал? Ты знаешь?       — Нет, — уверенно врал я.       — Когда я изменился? Говори! — почти крикнул он.       — Тише, Эд. — Я поднял руки, ощущая потребность показать ему, что безоружен — палочка лежала прямо возле моего бедра на кресле. — Ладно. Мне показалось, что тебя накрыло ещё перед Рождеством. Ты был в Инспекционной дружине, обожал квиддич. А потом... — Я щёлкнул пальцами. — Тебя словно подменили. Ты стал защищать Грейнджер, тебя выперли из команды, ты ушёл из Инспекции, стал дерзить Долорес. Короче, полный бред. Вот и всё.       — Что у тебя с ней? — выдохнул он и снова повысил голос: — Отвечай!       — Да ничего! — тоже повысил я голос. — Ты чокнутый, Пьюси! Кто-то сделал тебя поклонничком Грейнджер, так ты и меня решил в свой клуб записать? Отвали!       — Когда ты написал своё имя в списке? — нахмурившись, спросил он.       Я сделал вид, что задумался.       — Видимо, после Рождества. Тогда же, когда у тебя крышу снесло.       — Я был с тобой, когда вносил своё имя в список?       — Н-нет! — устало протянул я. — Слушай, ты уже достал, Эд. Ты сейчас ничего не добьёшься. Забыл и забыл...       — Ты совсем идиот? — процедил Пьюси. — Говоришь, что мне будто снесло крышу, что я изменился, а я и не помню! И ты хочешь, чтобы я оставил всё как есть? Я учусь на Слизерине! Я... по логике вещей... я должен её ненавидеть. Я... должен её презирать! Гермиону. Я... Салазар... — Он обессиленно опустился в кресло, сжал свою палочку обеими руками, теребил её пальцами и покачивался вперёд-назад, как сумасшедший. Мне становилось жутковато. — Я ведь её ненавидел, верно? Как все, — не глядя на меня, спросил он.       — Как-то так.       — Я был опасен для неё? — И тут он прямо взглянул мне в глаза.       — Не опаснее, чем любой участник Инспекционной дружины, — заверил я. — Мы все исполняем свой долг...       — Долг! — с презрением фыркнул он. — Кому-то было выгодно, чтобы я... изменил к ней отношение. Поттер. Поганый Поттер. Я уверен, что дело в нём. Или... — Он вдруг застыл, будто парализованный. Я насторожился, а Эд взглянул мне в глаза и прошептал: — Это она...       Вот это было заявление! Но дальше дело стало ещё хуже.       — Это она! — возмущённо заговорил он. — Как же подло! Опоила, значит, стёрла память, но и к себе не подпускает. Попользоваться решила! Вот змея! Вот почему я ничего не помню — я был опасен для неё, и Грейнджер решила меня приручить. Гадина! Но я протрезвел... Чувствую, что всё это ложь. Она поплатится! Ох, я доживу до завтра...       Он тут же рванул к выходу из гостиной, я даже растерялся, не мог понять, что теперь этот придурок выкинет и направив ему палочку в спину, выпалил:       — Пертификус тоталус!       Пьюси рухнул лицом вниз в двух шагах от выхода, а я не знал что делать. Думал, что надо совсем стереть ему память, но тогда, что будет завтра? А если он сейчас очухается, как я объясню свой поступок? Зачем я его вырубил?! Не знаю, что было с моей головой, будто мозг моментально весь вытек прямо в желудок. Я запаниковал. Понял, что сам больше не справлюсь — каждый мой шаг в последнее время становился всё опаснее.       Я помчался к Снейпу. Слабо осознавал, что уже глубокая ночь — не до этого было. Я стучал в его дверь долго, но тихо, в надежде, что никто посторонний не услышит. И когда декан с досадой на лице открыл дверь, похоже, даже не удивился.       — Что вы опять натворили... Малфой, — с лёгким раздражением протянул он.       — Я бы, конечно, сам мог стереть память Пьюси, — начал я, — но вы рекомендовали обратиться к профессионалу.       Он медленно вдохнул. Выдохнул. Закрыл передо мной дверь, и я ждал несколько минут. Потом он вышел в своей чёрной мантии и сразу же направился в гостиную, по пути без интереса спросив:       — В чём суть?       — Пьюси думает, что Грейнджер стёрла ему память. Подозревает, что она им манипулирует, и Эд жаждет расправы. Я не знаю, что сделать, чтобы он ей не навредил. Да и всем нам.       Войдя в гостиную, Снейп тут же замер на пороге, обошёл лежащего на полу Пьюси.       — Возвращайтесь в спальню, Драко, — велел он.       Я сделал вид, что послушно выполняю его распоряжение, но, разумеется, подглядывал из-за двери. Снейп наставил на Пьюси волшебную палочку и тихо произнёс: «Легилименс». А спустя несколько минут «Обливиэйт». Затем он отменил парализующие чары и помог ему подняться с пола.       — Вам не стоило покидать Больничное крыло, мистер Пьюси, — спокойно, даже будто с сочувствием, говорил он. — Давайте вернёмся. Думаю, сейчас находиться под наблюдением мадам Помфри самое оптимальное решение. Будьте добры...       Они исчезли за стеной, и я выдохнул. Усталость моментально свалила.       Проснувшись, сразу погрузился в реальность, которая меня удручала. Друзья напряжены — никто не понимал, чего ждать.       Не успели мы выйти из подземелий, тут же наткнулись на объявления. Они были развешены в коридорах, в классах, в Большом зале.       ПРИКАЗ МИНИСТЕРСТВА МАГИИ Долорес Джейн Амбридж (генеральный инспектор) назначается директором Школы чародейства и волшебства«Хогвартс» вместо Альбуса Дамблдора. Основанием настоящего приказа является Декрет об образовании №28. Подписано: Корнелиус Освальд Фадж, министр магии.       Вот это был номер!       В Большом зале было слишком тихо. Гриффиндорцы будто все замороженные.       Гермиона не пришла на завтрак, как и её дружки. Готов поклясться, что на меня косились все участники этого дурацкого Отряда Дамблдора. Но мне плевать. Они ещё не поняли, какую щедрую услугу я им оказал. Тут ведь главное молчать и ни во что не влезать. Уверен, Поттер и дальше будет утверждать, что тренировок не было — он хоть и болван, но своих не сдаст. Чего не скажешь о нас — мы для него как кость в горле.       Но и это было не всё.       Снейп с угрюмым лицом велел мне посетить кабинет нового директора для получения распоряжений, и сразу после завтрака я отправился в кабинет директора — привычный кабинет директора. Но у лестницы один из портретов с насмешкой заявил, что Амбридж не смогла занять место Дамблдора — горгулья её просто-напросто не пропустила. Пришлось тащиться в её прежние пенаты.       Грег и Винс были напряжены, ведь наше положение всё ещё оставалось неопределённым, но я был намерен к жёсткой борьбе и отстаиванию своих интересов. Я дал им чёткие указания на этот счёт.       На её кабинете красовалась новая золотая табличка с надписью: «ДИРЕКТОР». Я постучал и вошёл, парни остались за дверью.       — А! Мистер Малфой! Прошу вас, присаживайтесь! — Амбридж расплылась в приторной улыбочке. — Как видите, в школе грядут перемены.       — Поздравляю вас, директор, — стараясь скрыть иронию, произнёс я.       — Благодарю, — кивнула она. — Надеюсь, вы понимаете, Драко, что я не могу обойти стороной тот факт, что вы и ваши друзья оказались в этом омерзительном списке Отряда Дамблдора. Для протокола важны ваши показания, как и ваших друзей.       — Без проблем, — пожал я плечами.       — Чаю? — В её взгляде тут же промелькнуло сомнение, и я скривился, давая ей понять, что не куплюсь на её уловки.       — Благодарю, я позавтракал, — ответил я.       — Прошу вас, подробно опишите, как ваше имя попало в список, — тут же нахмурилась она.       Я вдохнул поглубже и спокойно рассказал ей сказочку:       — Слухи ходили, вы сами знаете, что Поттер организовал... кружок по интересам. Я просто подошёл к нему как-то после уроков и напросился в компанию. Он меня проверял, долго думал, но я не отставал. Условие было — внести своё имя в список. Я это сделал и друзей уговорил. Мы хотели взять их с поличным. Но Поттер обманул. Тренировок так и не было. Она что-то нервно писала на розовом пергаменте и, не глядя на меня, спросила:       — А мистер Пьюси?       — Он записался раньше. Когда, я не знаю. Его имя уже было в списке.       — Как это странно, вы не находите? — Склонив голову набок, Амбридж уставилась на меня. — Какой был смысл выдавать самого себя?       — Мне всё равно, — дёрнул я плечом. — Мы давно не ладим. Я, кроме Поттера, никого в Выручай-комнате не встречал и мотивов Эдриана не знаю.       Амбридж нервничала, мне казалось, что она мне не верила, но тем не менее, натянула свою неискреннюю улыбочку.       — Что ж, вы ловко взяли Поттера. Прекрасно, мистер Малфой, хотя было бы лучше, взять всю банду. Ничего! Я им устрою. — Она зловеще захихикала. — Теперь вы, Драко, и вся Инспекционная дружина имеете право не только снимать баллы с факультетов, но и со старост, а так же арестовывать нарушителей порядка, применяя связывающие чары, как вы это сделали с Поттером — отличная была идея.       Я лишь улыбнулся в ответ.       — Пригласите ваших друзей, я задам им пару вопросов. — Она попыталась дружески улыбнуться, но вышло до мерзкого наигранно. Она точно мне не верит, но плевать.       Выйдя за дверь я тут же распорядился:       — Ничего не пейте и не ешьте, будет настаивать говорите по сценарию, что это я вам велел записаться в отряд. Упомяните, что ваши отцы дружат с моим.       Крэбб и Гойл кивнули и вошли в кабинет. Было не по себе. Все эти полномочия точно не к добру. Своих-то я попридержу, а кто удержит, например, Нотта и Монтегю?       Дождавшись друзей, немного выдохнул, они были довольно расслаблены, очевидно, всё прошло хорошо, ведь у новой директрисы в Хогвартсе практически нет поддержки — один старый завхоз. Мы нужны ей так или иначе, и ссориться с аристократической верхушкой уж точно не в её интересах. Она хотела схватить Поттера? Получила. Директорский пост? Извольте. Дальше больше. Может, она метит в кресло Министра Магии?       Пришлось передать информацию о новых полномочиях всей Дружине. Пэнси закатывала глаза, Милисента вздыхала, Монтегю был несказанно доволен, чего не скажешь о Нотте. Мне иногда кажется, что он после статьи в этом жалком журнальчике немного скис.       Мы уже направлялись на уроки, когда на лестнице столкнулись с «посвящёнными» личностями. Гермиона гневно вещала:       — ... Мечтала, как будет командовать другими учителями, эта тупая, надутая, завистливая старая...       Повезло, что этого не слышал Монтегю. Надо было дать им понять, что дело дрянь.       — Ты уверена, что хочешь закончить эту фразу, Грейнджер? — чуть повысив голос, произнёс я, и она резко обернулась, взглянув мне прямо в глаза. У меня внутри будто всё перевернулось, казалось, что я вечность её не видел, но продолжил: — Я бы на твоём месте поостерёгся, если не хочешь, чтобы я снял с тебя баллы.       Вся компания уставилась на меня сначала удивлённо, а потом злобно.       — Ты что хочешь сказать? — прищурилась она.       — Что за оскорбление директора можешь поплатиться, — добавил я.       — Ты не имеешь права штрафовать старост, Малфой, — тут же возразил Макмиллан.       — Я знаю, что старосты не имеют права штрафовать друг друга, — ухмыльнулся я. — Но члены Инспекционной дружины...       — Это неслыханно! — взвился Уизли.       — Кстати, с тебя пять очков, за то, что рубашка не заправлена.       Тот выхватил палочку, но Гермиона оттолкнула его руку, шепнув: «Не надо!»       — Очень умно с твоей стороны, Грейнджер, — усмехнулся я. — Новый директор — новые порядки... веди себя хорошо, Поттер... Кстати! Тебя ещё не допрашивали? Готовься. Долорес в ярости.       Он только буравил меня гневным взглядом, но ни слова не сказал. Он сто процентов чувствует себя виноватым, как и Гермиона. Подстава была крупная, и теперь я не знаю, кто и насколько серьёзно за это ответит.       А вот дальше произошло то, чего невозможно было ожидать. Школу наводнили безумные фейерверки. Сияющие драконы носились под потолком, влетали в классы во время уроков. Всё трещало, взрывалось, воняло дымом и порохом. Амбридж как угорелая носилась из класса в класс, пытаясь всё это прекратить, ведь учителя ровным счётом ничего не предпринимали, ссылаясь на то, что Амбридж выпустила так много декретов и запретов, что они не знали, как действовать. Часто на нейтрализующие чары огненные драконы реагировали неожиданно — их становилось ещё больше.       Нас тоже подрядили ими заниматься, вся Инспекционная дружина должна была помогать, но после первых же попыток стало ясно, что у нас не хватает опыта. Один из фейерверков взорвался возле Нотта, он жутко перепугался, и мы были освобождены от этой задачи, что немало нас повеселило. Смешно было наблюдать за вспотевшей, красной, закопчённой Амбридж, которая, задыхаясь, носилась по замку, нейтрализуя «угрозу».       Уверен, это дело рук близнецов Уизли. Никому больше такое в голову бы не пришло.       На ужине уже всем было весело, ведь Амбридж из-за всей этой неразберихи больше никого не успела допросить.       Однако сейчас мне слегка не по себе. Время позднее, но всё не так хорошо, как складывалось.       Уже было довольно поздно, когда в нашу комнату тихо постучали. Гойл поплёлся открывать. За порогом оказалась Дафна, она явно была чем-то обеспокоена и попросила меня выйти в гостиную.       — Что-то случилось? — спросил я, приблизившись. Она опустила глаза, колебалась.       — Ты Грэхема видел? — встревоженно спросила Дафна, когда я сел рядом.       — Только утром. А что?       — Странно, — задумалась она. — Мальчики не знают, где он.       — Монтегю? — подозрительно прищурился я, и Дафна моментально зарумянилась. Вот в чём дело! Он явно ей небезразличен. — Хочешь, чтобы я его поискал?       Она отрицательно покачала головой и отправилась в спальню.       И правда любопытно, куда он мог деться. Может, ухлёстывает за кем-нибудь с другого факультета? По сути, какое мне дело? Монтегю для меня не то чтобы враг, конечно, нет. Он капитан нашей команды, учится хорошо, старательно исполняет обязанности в инспекции, но он мне совсем не друг. Тем не менее, он слизеринец, а я староста.       Никто почему-то его не хватился. Может, он и правда загулял и приударил за какой-нибудь когтевранкой, кто знает. В таком случае Дафну жаль, но не очень. Мы как-то сильно отдалились с тех пор, как она решила не вступать в Инспекционную дружину.       Час ночи. В двенадцать его ещё не было. Ладно, пойду поищу, а то как-то неспокойно. Если Снейп узнает, начнутся проблемы.