Я — Драко Люциус Малфой

      23 июня.       Тётка с утра была как на иголках. Я совсем её не знаю, но то, как она повышала голос, как она постоянно язвила и цепляла мать, говорило о её нервозности. Она и меня пыталась поддеть, но я не реагировал, пока она не высказала предположение, что мать ей лжёт.       — Ты, кажется, не понимаешь, Цисси, серьёзность вашего положения. Неужели тебе не жаль собственного сына? — Она надула губы, как обиженный ребёнок, а в глазах столько иронии, что было тошно. — Ты ведь знаешь все секреты Малфоя. Знаешь все тайные места, где он может скрываться.       — Я уже всё рассказала, — начала раздражаться мать.       — Лжёшь! — шипя, бросила Белла. — Ты готова жизнью сына пожертвовать, чтобы скрыть этого предателя?!       — Отец не мог предать! Он всегда был верен, — процедил я. — Он всю жизнь был привержен идеалам... чистой крови и... Лорду.       Тётка удивлённо уставилась на меня, а мать со страхом смотрела на сестру, а потом одарила меня таким благодарным взглядом, что стало больно в груди.       — Кто позволил мальчишке вмешиваться в разговоры взрослых? — возмутилась тётка. — Ты плохо воспитала сына, Цисси.       Меня трясло от злости и волнения, — кто знает, что может сделать эта ведьма, — но я ответил:       — Пока нет отца, я глава семьи. Мне уже шестнадцать.       Уголок её губ пополз вверх, а глазища вспыхнули азартом.       — Лорд Малфой-младший, да? — усмехнулась она.       У меня в горле пересохло, но я выдавил:       — Именно так.       Она расхохоталась, запрокинув голову. И остановилась также внезапно. Тётка уставилась на меня во все глаза и бросила:       — А ты, деточка, предан идеалам чистой крови? Что ты думаешь о борьбе Великого Лорда?       Как же я ненавижу её! Но в тот момент вдруг осознал, насколько опасен путь, по которому я шёл прежде. Даже думать об этом нельзя. Нельзя вспоминать. Я собрал в кулак всю свою обиду, всю досаду, рвавшую душу из-за Грейнджер, — так было лучше всего.       — Меня правильно воспитали, — сквозь зубы отвечал я. — Ненавижу... грязнокровок.       Тётка вздёрнула подбородок, довольно ухмыльнулась и заявила:       — Ну посмотрим... деточка.       А спустя полчаса в дверь моей комнаты постучала мама.       — Ты ночью не спал, милый? — встревоженно спросила она. — Прости, я не смогла вчера вырваться из когтей сестры. Она всё говорила, говорила...       — Так даже лучше, мне нужно было побыть одному.       Неожиданно мать достала волшебную палочку и произнесла заклинание, обнаруживающие всех присутствующих в помещении. Мы были вдвоём, тогда мама продолжила:       — Я чувствую, они готовят что-то, — стараясь сохранять спокойствие, говорила она. — Тёмный Лорд ничего не добьётся, мы ведь в самом деле ничего не знаем.       — Почему мне стёрли память? Что я сделал? — возмутился я.       — Прости, милый, — с сожалением ответила мама, ласково касаясь моей щеки ладонью, — я не знаю, что случилось. Твой отец вихрем влетел в дом, заявил, что ты в беде и чтобы я была осторожна. Он схватил свой саквояж и исчез. Но ты должен понять... — Она вздохнула и добавила: — Будет лучше, если мы забудем о стирании памяти. Не было этого, ты понимаешь? Это необходимо.       Понимаю я всё. Всех понимаю. Только, почему я? Почему именно мне всё это досталось?       Грейнджер поступила со мной так подло. Мерзко. Знала, что я в опасности. И именно сейчас, когда она, возможно, больше всего мне нужна, она предала меня. И это её высокомерное «Никогда не приближайся ко мне. Уходи, Малфой», просто сводит с ума. Эти слова крутятся и крутятся в голове, как очумевший снитч перед носом. Я хотел бы не думать, забыть, но не выпускаю из рук золотую львицу. Не хочу вспоминать хорошее, от этого ещё больнее. Ненавижу её и люблю. Она меня убивает.       25 июня       Я думал, что последний день учёбы был самым ужасным днём в моей жизни.       Увы. Это не так.       Тётка Беллатриса велела нам следовать за ней, когда мы с матерью спустились к обеду. Она молча повела нас в ту часть дома, куда мне когда-то вход был запрещён. Мы спустились в подземелья.       В детстве мне казалось, что это самое интересное и завораживающее место в поместье. Там, в секретных комнатах, отец хранит свои несметные сокровища: артефакты, древние фолианты, наполненные тёмной магией, множество оберегов и реликвий, каких не видала ни одна магическая семья во всём мире. Отец тратит огромные средства на их приобретение и бережное хранение, продолжая традиции своих предков. Я думал, что когда-нибудь продолжу родовой уклад. Но это было так давно.       Мы шли по незнакомым коридорам. Тётка велела матери идти первой, я смотрел ей в спину, не представляя, чего ждать.       Беллатриса буравила взглядом мой затылок — я чувствовал это. Она, словно щупальцами, лезла в мою голову, хотела знать, что творится в моей памяти. Неспроста декан напомнил мне об учёбе. Я думал лишь о спрятанных в доме сокровищах, уверенный, что Тёмному Лорду понадобилось что-то из отцовских хранилищ, то, что в Гринготтс хранить не станешь.       — Куда мы идём, Белла? — холодно спросила мама.       — На свидание со своей судьбой! — иронично проскрежетала тётка.       Я и не предполагал, что наши подземелья настолько обширны. Коридоры, ответвления, но мать будто знала, куда идти. Наконец она остановилась и оглянулась.       — И шага больше не сделаю, пока ты не объяснишь, что происходит, — строго заявила она.       — Полагаю, я могу удовлетворить твоё любопытство, — послышался откуда-то из мрака мерзкий сиплый голос, от которого у меня мороз прошёл по коже.       В боковом тоннеле забрезжил свет, и оттуда вышла огромная фигура. Это был высокий мощный человек... хотя, разве можно назвать эту морду человеком? Это был монстр, обросший бородой с длинными неаккуратно собранными в хвост волосами, в кожаной одежде. Он был скорее похож на зверя. Но не он вызывал этот холод, а тот, кто следовал за ним.       Тёмный Лорд собственной персоной.       — Мой лорд! — неожиданно ласково заговорила мать и склонилась перед ним в реверансе, я чуть не свихнулся от удивления. — Вам опасно сюда приходить! Мракоборцы министерства накрыли поместье сигнальными чарами!       — Прелестная Нарцисса... — растягивая жуткую физиономию, улыбнулся он. — Приятно знать, что вы печётесь о моей безопасности, но не тревожьтесь, дорогая, здесь, в ваших чудесных подземельях, хлипкие чары мракоборцев бесполезны.       Она снова поклонилась, а он перевёл взгляд на меня, и его красные глаза жутко сверкнули в свете его волшебной палочки.       — Драко. Люциус. Малфой. — Как же кровожадно он скалился. — Ты повзрослел, возмужал. Взял от родителей всё лучшее.       Он замолчал, смотрел на меня и ждал чего-то. Поклонов? Ответных «комплиментов»? Да что б ты провалился! Я лишь вдохнул поглубже и расправил плечи, приподняв голову. Пусть думает, что я в восторге от его высказывания.       — А взрослые, — внезапно продолжил он, — должны отвечать за свои поступки, как ты считаешь?       — Смотря какие поступки, — процедил я.       Он беззвучно засмеялся.       — А ты остроумнее, чем твой отец. Молодость позволяет себе быть дерзкой. До поры. Однако, твой отец себе такого не позволял. Хм, как же ты мог так поступить с ним, Драко?       У меня мурашки прошли по коже.       — Как? Я делаю всё, что от меня требуется.       — Что ты делал в Отделе Тайн, Драко?       Я успел услышать, как ахнула мать. Но не успел среагировать. Благо за её спиной стояла тётка и подхватила её подмышки, когда та пошатнулась. Дышал с трудом, но ответил:       — Я не бывал в Отделе Тайн. Не доводилось.       — В самом деле? — иронично усмехнулся Тёмный Лорд.       — Отец не брал меня с собой в Министерство. Мы посещали...       — Нет, Драко, ты бывал там. Но лжёшь очень правдоподобно, — не прекращая ухмыляться, заявил он.       Я пытался вспомнить. Хотя бы что-то из детства, но Министерство Магии я действительно не помню, видел его лишь в «Пророке».       — Как же случилось, что ты, вместе с Гарри Поттером и его друзьями, вступил в бой с моими Пожирателями Смерти?       Я замер, словно оглушённый. Сердце заколотилось, как безумное. Поверить не мог. Не могу!       — Я не был там, — с трудом произнёс я.       — Очень интересно, — покачал головой Тёмный Лорд. — Тогда кого же твой отец прихватил с собой, когда сбежал, не выполнив поручение?       — Я не был там! — сквозь зубы процедил я, и мою голову пронзила адская боль.       Он не церемонился ни секунды, врываясь в мои воспоминания. Искал то, чего там нет. Он рылся в последних событиях, цепляя экзамены, мои долгие сидения в библиотеке, немного игры в квиддич и ссору с Грейнджер после игры, снова экзамены, фейерверки Уизли, Снейпа, велевшего нам отправляться на станцию. Поезд. Вагон. Я хватаю Грейнджер за руку. Стало так жутко. «Никогда не приближайся ко мне...» — эхом прозвучало в голове. «Проваливай, Малфой!» Уизли. Лонгботтом. Я жутко зол. «Это всё вы! Ты это сделала со мной? Говори!»       Воспоминание вдруг будто стало возвращаться назад, к тому моменту, когда я шёл по вагону, когда увидел её, а Гермиона бросилась назад в купе.       Я только теперь пришёл в себя, осознавая, что это нужный ему момент. Никогда прежде я не мог настолько сконцентрироваться.       Схватив её за руку, дёрнул к себе и стал вспоминать свой разговор с Гойлом.       «Я должен знать, что произошло! Почему у меня ощущение, что я... Что... Я забыл что-то? Мне стёрли память. Почему?»       «Не приближайся ко мне, — зашептала она, — никогда, слышишь?!»       «Что произошло? Что я сделал? Вы все сговорились, знаете всё! Почему я не помню?! Что с моим отцом, ты знаешь?»       Появились Уизли и Лонгботтом.       «Проваливай, Малфой! — потребовал Уизли. — Убирайся!»       «Да какого хрена происходит? — прорычал я, отталкивая Грейнджер. — Уроды! Это всё вы! Ты это сделала со мной? Говори!» — крикнул я на неё.       Она смотрела на меня перепуганными, полными слёз глазами.       «Уходи, Малфой», — вздёрнув подбородок и вытирая слёзы, заявила она.       Потом Грег и Винс стали выталкивать меня из вагона, а я злобно обзывал их, да так, как не обзывал на самом деле. Это было поразительно. Я так увлёкся этой ложью, что даже обозвал Грейнджер грязнокровкой в порыве ярости и обиды.       И когда этот подонок наконец отпустил меня, голова раскалывалась ужасно, и единственное, чего я хотел, быстрее подняться в свою комнату и принять зелье.       — Очень хорошо, Драко, — вкрадчиво прошипел Лорд. — Ты ведь ощутил вторжение, верно? Отчего же не стал защищаться?       Передать не могу, насколько я горд был собой. Не знаю, правда ли он поверил или солгал, что не заметил мою защиту, в любом случае, я смог скрыть свою растерянность. Пусть это будет лишь гнев.       — Мне нечего скрывать, — заявил я.       — Что ж... Считаешь, эти дети стёрли тебе память?       Обвинить их? Подвергнуть ещё большей опасности? Может, они и твари, и гадко поступили со мной, но... я не мог поступить так с ней.       — Я не знаю. Ничего не знаю, — холодно ответил я, морщась от головной боли.       — Тогда нам нужно свидетельство ещё одного участника событий. Беллатрикс.       Тётка, словно её хлестнули кнутом, мгновенно выскочила вперёд и пошла дальше по коридору, громко бросив:       — Идём, Цисси!       Я ощутил, как ледяные пальцы мамы вцепились в мои. Её трясло, губы дрожали, она была бледной, словно привидение. Это было ужасно. Я сжал её руку, пытаясь поддержать, но слабо верил, что смогу помочь. Она явно была в ужасе от услышанного, а я, шагая по тёмному коридору следом за тёткой, не мог поверить, что мог быть там — в Отделе Тайн — вместе с этими болванами.       Но всё моё возмущение померкло, когда тётка распахнула железную мерзко скрипучую дверь, внезапно возникшую в тоннеле.       Я замер, как вкопанный, а мать вскрикнула, зажав рот руками.       Под низким потолком, до которого почти можно было дотронуться вытянутой рукой, на железных цепях был растянут отец. Его волосы слипшимся тряпьём свисали вниз, лицо в ссадинах, одежда в беспорядке. Он с трудом поднял голову, измученно взглянул на меня и с тяжёлым вздохом её опустил.       — Не спи, Люциус! — с усмешкой произнесла Беллатриса, и мне захотелось ей двинуть, желательно битой для игры в квиддич.       — Зачем это? — зло процедил я. — Немедленно сними его!       Я сделал к ней шаг, и она тут же наставила на меня палочку.       — Только Господин имеет право...       — Я хозяин в этом доме! — прорычал я, выхватывая свою палочку. — Прочь!       — Не надо, Драко, прошу... — просипел отец, и мне захотелось орать от беспомощности.       — Послушай отца, — прозвучал позади мерзкий шипящий голос. — Не глупи. Твой отец заслужил наказание, ибо не исполнил то, что должен был. Из-за тебя.       — Я ничего не сделал! — резко обернувшись, сквозь зубы процедил я, мечтая уничтожить этого урода.       Лорд оскалился и взглянул на отца.       — Твой сын дерзок, Люциус. Он явно по своей воле явился в Министерство вместе с Поттером.       — Я не... — начал было я, но тут с трудом заговорил отец:       — Нет-нет, мой сын был под чарами. Это Империус, мой Лорд. Его заставили...       — Он сражался вместе с ними! — взвизгнула Беллатриса. — Твой сын защищал... грязнокровку!       — Ты сама знаешь, — вздохнул отец, — Империо заставит кого угодно делать всё! Мой сын никогда бы...       — Итак, Драко... — ядовито засипел Лорд, — теперь ответь, мог ли ты по своей воле явиться в Отдел Тайн, чтобы защитить эту... Грейнджер?       Я смотрел на отца, а он с огромным трудом держал поднятой голову и не сводил с меня взгляда. И были в нём мольба и страх. Ничего ужаснее я в жизни не видел — испуганный отец.       — Нет, — уверенно процедил я. — Я никогда бы так не поступил.       — Но именно её ты искал в поезде, Драко. Почему?       Паника. Кажется, это было первый раз так сильно и невыносимо. Объяснение должно было быть идеальным, убедительным. Но что сделать, чтобы не подвергать её опасности? Разве это возможно?       Я вдохнул поглубже, собираясь сказать правду.       — Она... самая сильная из них. Она отличница, лучший друг Поттера. Если... кто-то мог стереть мои воспоминания, то это она. Но я не знаю, почему они это сделали...       — Мой Лорд, — страдальчески еле слышно заговорил отец. — Эти дети прикрылись моим сыном, как живым щитом. Он ни за что, никогда бы не пошёл с ними по своей воле. Империо легко применить, но сложно доказать. Уверен, они его заставили. Никто не стирал ему память, ни девчонка, никто другой. Он был под Империо, потому ничего не помнит.       — Если она так сильна, как говорит Драко, — продолжил Лорд, — почему он защищал именно её?       Отец плотно стиснул Губы, снова посмотрел на меня, и тут вдруг заговорила мать:       — Эта девочка тайно влюблена в нашего сына. — Я был в таком ужасе, что резко обернулся, уставившись на неё, а мать даже глазом не моргнув, продолжала: — Уверена, она воспользовалась ситуацией, чтобы хоть раз оказаться с ним рядом.       — Что ты несёшь? — в ужасе процедил я, осознавая, как жестоко она поступает, как глупо!       — Девушки бывают весьма изобретательны, когда желают сблизиться с юношей, особенно с таким, как наш сын. Она простушка, маглорождённая, а наш мальчик...       — Мама, прекрати! — зарычал я. — Это...       — Отвратительно, да. Я знаю. Прости, Драко. Но я обязана защитить тебя от этой девчонки и её чар. Ты не виноват...       — Вот как... — с усмешкой протянул Тёмный Лорд. — Значит, дело в безответных чувствах.       — Именно, — кивнула мать, а мне хотелось в ту же минуту сквозь землю провалиться.       — Так ли уж безответны эти чувства? — с сомнением произнёс Лорд и подошёл ко мне вплотную, уставился мне в глаза, думал, опять попытается залезть в мою память, найти её, а там... Там ведь огромная жизнь, о которой никто никогда не должен узнать.       — Никто, — гневно выдохнул я, — никто никогда не смеет даже предположить, что я... — я скривился в отвращении, — опущусь до этой грязи!       — Как же ты оказался с ней рядом, Драко? — язвительно прошипел он.       — Драко является членом Инспекционной дружины Хогвартса. — Дерзко вмешалась мать. —Уверена, он пытался препятствовать попыткам Поттера и его друзей покинуть школу. Тогда его взяли в плен и подвергли Империусу. Дети не знали, зачем идут в Министерство, Поттер всего лишь искал... Сириуса...       — Когда начался бой... — снова послышался голос отца, — я понял, что мой мальчик может пострадать. Поттер не отдал пророчество добровольно, устроил погром в Отделе Тайн, и нам пришлось сражаться. Драко... был ранен, ведь даже я не сразу узнал его — никто бы не узнал. Я не мог поступить иначе, ведь... он мой единственный сын. Прошу вас, простите нас. Клянусь, я искуплю свою вину, мой Лорд.       — Ты собирался бежать из страны! — взвизгнула Беллатриса. — Мы нашли твой саквояж, когда ты мчал, как безумный по Хогсмиду.       — Я хотел помочь сыну исчезнуть. Это всё. Я бы вернулся, как только отправил бы Драко в путь. Этот саквояж мой, да. Но он предназначался моему сыну. Проверьте ещё раз, там его документы, деньги...       Ком застыл поперёк горла. Я не мог поверить, что всё это происходило со мной. И сейчас не верю. Мой отец всё ещё там — в подземельях. Тёмный Лорд не освободил его, заявив, что ему нужно поразмыслить, каким образом мы можем исправить ситуацию. Пророчество уже не вернуть, а мы глубоко подорвали его доверие. По его убеждению, ничто — даже семейные узы — не должно препятствовать борьбе за превосходство чистой крови в магическом мире. Только его «высочайшая» воля является прерогативой, остальное — тлен.       Как просто говорить, когда ты один. Как легко рассуждать о прерогативах, когда нет ни одной живой души на этом свете, которой бы ты дорожил.       Не передать, как я был зол на мать. Зол настолько, что отказался впустить её в комнату, когда она пришла пожелать мне спокойной ночи. Она подставила её. Оклеветала. Сказала о том, о чём даже знать не может. Зачем?! Ну зачем она это сделала?! Может быть, мне нужно обсудить с ней это, наверное нужно. Но всё, о ком я сейчас могу думать — это отец. Он подверг себя страшным испытаниям, спасая меня из передряги. Если всё так, если я в самом деле оказался в Отделе Тайн, если пытался защитить Грейнджер, значит... Я пошёл туда добровольно. Я сделал это сам. И мне стёрли память. Отец и мать прикрывают меня изо всех сил. Предпринимают всё, что только возможно: ложь, обвинения, заискивания, бегство.       Я словно марионетка. Я ничего не могу, лишь двигаться вслед за нитями, за которые они тянут. Но что мне остаётся? Я подставил их. Предал. Знал ли я, что так будет? Узнаю ли когда-нибудь, что произошло на самом деле? Я навлёк беду на свою семью, но даже не представляю, в чём виноват. Мать ничего не знает, может быть, только отец, но даже с ним я не могу говорить, к нему приставлена охрана.       Тётка смотрит на меня так, словно знает больше других: хитрая злобная бестия. Если она подозревает меня в связи с Грейнджер, то это может стать очень серьёзной проблемой.       Знаю, нужно поговорить с матерью, но после того что она сделала... Знаю, это сняло с меня часть обвинений, но и подозрений добавило. Да, я умею защищать воспоминания, но если вдруг оплошаю? Что будет тогда?       А если... Что, если... они правы? Ведь я не помню так много. Что происходило со мной последние несколько недель? Я помню только учёбу, больше ничего. Может быть, всё это время они планировали что-то? Может, мы в ссоре уже давно и моё появление в Министерстве...       Нет. Нет, этого просто быть не может, чтобы эти олухи использовали непростительное против меня. Или может? Будь оно всё проклято! Что я должен делать теперь? Я знаю, отец в заточении из-за меня. Но я не испытываю чувства вины — ни капли! Только страшную удушающую досаду и злость на всё и всех. Грейнджер — предательница! Мать — лживая, отец — самый последний неудачник. Что они все делают? Зачем?! Как мне жить со всем этим, если в этой дрянной голове пусто, как в котелке? Я должен злиться на Грейнджер за то, что защищал её. На отца, за то, что он провалил какое-то дурацкое задание и попал в плен. На мать, за ту мерзость, что она несла. На тётку за её дрянное поведение. Все против меня! Сговорились, что ли?!       А знаете, что! Валите все куда подальше! Знать вас всех не желаю! Мерлин! Если бы я мог просто исчезнуть! Что теперь будет с отцом? Он говорил, что я его единственный сын, что он бросил всё, чтобы меня спасти. Я был ранен. Но я ничего не почувствовал, когда пришёл в себя, значит, кто-то меня исцелил. Сам отец? Да что же я такое сделал, кретин недоразвитый!       Я напишу ей. Напишу снова. Пусть отвечает! Она знает всё, я уверен.       Знаю, нельзя ей писать, нельзя! Они могут отследить сову, тогда я ни за что не смогу защитить ни её, ни родителей. Что мне делать?