Я очарован твоей тьмой, Аластор.

***

      Подвал. Голые стены, по которым медленно стекает холодные капли воды от низкого давления, хоть снаружи было неистово жарко. Серебряные цепи причиняли некий дискомфорт и даже боль, ведь сильно обжигали грешную кожу. Они до этого были облиты священной водой, а серебро полностью блокировало магию, не позволяя себя хоть как-то защитить.       Лицо в красных отметинах от ударов ладони, из носа уже телка кровь. На мученике не было верхней одежды, тем самым показывая все его приобретенные «прелести» напоказ. Но тело было в красных полосах, по некоторым уже тонкой струйкой стекала кровь. Нет этот демон не заплачет, не покажет её слабость, заставляя врага ликовать от счастья. Он будет на зло всем нагло улыбаться, неважно сколько раз она будет, не щадя его прогнившую душу, бить плетью, где на некоторых местах есть узелки из проволок. — И даже после стольких издевательств ты не откажешься от него, мерзавец? — спросила грубо королева, которая перестала хлестать его полностью покрасневшую спину. — Нет, я не уйду от него и уж тем более не откажусь, отдав на истязания, которые окончательно погубят его… И к вам доверие он потеряет, когда убьёте меня, его любимого демона… — ответил он, печально улыбаясь, ведь последним заклинанием до цепей смог лишь защитить своё дитя, которое даже не успело увидеть адский свет. — Да неужели? Ты мне ещё смеешь угрожать жалкая выскочка, занимающее последнее место в списке сильнейших оверлордов! — сказала она и, разозлившись, ударила по спине своей плетью, а одна из колючек всё же вошла в тело принося ещё больше боли и страданий, ведь его тоже сполоснули священной водой, что столь губительна для всех живших в человеческом слое.       Но даже так Аластор не закричал от боли, что чувствовалась каждой клеточкой тела. А мать всех инкубов и суккубов лишь хищно улыбнулась и спросила. — А что ты сделаешь если он сам откажется от тебя? — её голос действовал хуже яда, разъедающий кожу. — Что ты хочешь сделать? — спросил красноволосый с ноткой страха. — Абсолютно ничего, лишь познакомить с огоньком! ~ — ответила она, мило улыбаясь, схватив того за волосы, от чего тиран немного поморщился от боли.

***

      Люцифер проснулся в холодном поту, жадно глотая воздух. Дыхание было сбито, а сердце бешено билось об его грудную клетку, в ушах стоял белый шум. Падший подумал, что это всего лишь кошмар, который воплотил все переживание за своего любимого демона, пока не увидел, что другая сторона кровати пуста.       Король соскочил с кровати и бросился на выход из комнаты и спросить свою дочь, где его возлюбленный. Пробежав коридор и спускаясь по лестнице он чуть не упал, запнувшись об ноги, но благо всё обошлось. Он пошел к своей дочери и хотел уже было спросить про Аластора, но увидел в телевизоре, как телеведущие говорили про горевший особняк Радио-Демона.       В горле застрял ком, не давая возможности издать хоть шёпот. Зрачки глаз сузились и не веря смотрели на экран. Люцифер не знал, что делать если этот кошмар был вовсе не просто кошмаром, а то что происходило на самом деле с его Алом. Принцесса увидела своего отца и хотела о чём-то уже спросить, как увидела его подавленность и отрешённость. — Пап? — позвала его Чарли, тот откликнулся, а из золотистых очей пошли слёзы.       Сейчас бывший архангел сожалеет, что не поставил на оверлорде защиту или барьер, который защитил бы его от любого, будь это он сам. Падший вытирал слёзы, которые шли, не переставая. — Пап, что-то случилось? — спросила его дочь насторожившись, но владыка её ничего не ответив вышел из отеля, и сел в свой лимузин, зная, что телепорты в особняк бесполезны. Персонал тоже решил поехать с Самаэлем, оставив Вегги за главную. Машина тут же тронулась с места и на огромной скорости поехала в сторону сгорающего в багровом пламени особняку радио ведущего.