Я очарован твоей тьмой, Аластор.

      Они приехали к назначенному месту, который напоминал большой костер, что разгорелся во мраке. Магне выбежал из лимузина и побежал в горящее здание, пытаясь найти свою любовь, но раздался взрыв, который впечатал падшего прямо в лимузин. Все подбежали к королю, беспокоясь за его состояние, но тот встал и снова направился в пекло.       Горело всё, что любил этот грешник облачённый в алый костюм, и всё, что ценил. Его библиотека, спальня, гостиная, терраса, кухня, старое фото при жизни, где он с родителями мило улыбался. Всё сгорало в этом багряном пламени, стирая всё в чёрный пепел, который по одному прикасанию рассыпался в грязную пыль.       Но Люцифер нашёл то фото и пусть оно и слегка обгорело на краюшках, но не задело «память». Обойдя все этажи падший понял, что Ал вероятней всего в подвале, как в его сне, который, к сожалению, оказался вещим. Вот только дверь туда была заперта на замок, который уже сплавился, а также здание стало обваливаться. Вдруг его кто-то схватил и вытащил из этого пекла, несмотря на все его попытки этому помешать. Это был Хаск, который сделал это по просьбе Шарлотты. Однако никто не понимал, какую сейчас боль испытывает владыка Ада, который несмотря на все уговоры дочери, снова побежал в сторону здания, но то обвалилось прямо на его глазах. Бег сменился шагами, а после блондин и вовсе упал на колени, смотря на горящие обломки, которые ранее были домом его возлюбленного.       Из глаз потекли кровавые слёзы, пачкая и без того грязный, обгоревший белоснежный костюм. Люцифер смотрел шокирующими глазами на обгоревшее здание, не шевелясь и не слыша, как к нему подбегает принцесса и бармен. На лице больше не сияла улыбка, которая должна вселять всем страх пробирающих до костей. Надежда умерла, как умерло и его сердце, перестав стучать. В глазах стало понемногу мутнеть, и когда к нему подбежала дочь, то был уже без сознания.

***

      Проснулся Люцифер уже в белой комнате, напоминающую больше палату, нежели одну из комнат его дворца. Он принял сидячие положение и вновь заплакал, вспоминая, что Аластор он не смог спасти, оставив в объятиях пламени. Через некоторое время падший успокоился и пытался взять себя в руки, но выходило с огромным трудом. Он ненавидит себя, что его Аластор возможно умер, а если и выжил, то наверное в очень тяжёлом состоянии.       Из раздумий его прервал скрип двери из которого показалась светлые волосы Чарли. Она вошла в комнату и, не сказав ни слова, села на стул, который стоял рядом с кроватью. Это странное поведение блондинки очень сильно озадачило короля, который прекрасно знает, что девушка обычно так себя не ведёт. — Пап, ты главное не переживай, хорошо? — попросила демоница, тревожно смотря в отцовские глаза, которые уже были покрасневшими от слёз. — Хорошо. — довольно коротко ответил он своему дитя, чтобы та не заметила как голос дрожал от недавних слёз. — У меня есть две новости, пап. Одна-хорошая, а другая-плохая, с какой тебе начать рассказывать? — спросила Шарлотта, попытались из себя выдавить хоть какую-нибудь улыбку, но вспоминая слова врача, хотелось снова заплакать. — Давай с хорошей… — ответил падший, посмотрев в окно, чтобы его ребёнку было проще говорить, ведь прекрасно понимает как, давит на неё своим змеиным взглядом. — Аластор сейчас здесь, в больнице и он живой… Но он в коме и ребёнка потерял… — сказав это, принцесса заплакала и неожиданно, для неё тот обнял, так сильно, как никогда до этого её не обнимал. Отцовские плечи слегка дрожали, можно было с уверенностью сказать, что тот плачет, спрятавшись в пшеничные волосы дочери. — … Отведи меня к нему… — сказал приказным тоном правитель, разорвав объятия, где они оба успели хоть немного успокоиться.       Падший встал с трудом, словно спал несколько месяцев и его резко заставили ходить, но Чарли сказала, что он пролежал здесь всего несколько дней из-за сильного стресса, который довёл блондина до столь слабого состояния. Пройдя несколько белых коридоров, где не было ни одной мёртвой или живой души, они зашли в одну палату.       Тело его любимого было не узнать: он с ног до головы покрыт бинтами, где уже виднелась кровь, на голове не было его шелковистых, алых волос, а живот, как и грудь вернулись в прежнее состояние. На его лице тоже бинты, прикрывающий полностью кровавые очи, у рта была кислородная маска, а также много других различных медицинских приборов стояли возле кровати тирана, показывая пульс, давление и прочие показатели.       Самаэль молчал, он не мог подобрать слова, чтобы хоть как-то описать, что чувствует сейчас, видя любимого израненным и без сознания. Он вежливо попросил дочь выйти, и та молча покинула палату, ведь понимала, что ему надо побыть с демонов наедине.       Бывший архангел сел на стул и максимально аккуратно взял хрупкую, тонкую, перебинтованную руку, которая стала ещё худее, словно там одни кости. Он прислонился к ней лбом и тихо почти не слышно заплакал. Ему больно было видеть Радио-Демона в таком состояние. — Ал, прости меня… Это я виноват, что сейчас ты в таком состоянии, это моя вина. Я виноват!.. — срывавшись на крик, говорил Люцифер, захлёбываясь в собственных слезах, которые уже не мог сдержать.       Через несколько минут он встал и молча ушёл. Король подошёл ко врачу, который в это время разговаривал с его дочерью. Падший подходил к ним медленными не слишком шумными шагами, слегка шатаясь. — Доктор, ответьте мне, что с Радио-Демоном? — спросил владыка, державшись за стенку. — Состояние Аластора довольно плачевное, но беспокоится не о чем, Ваше Величество. Хоть он и в коме, но жить будет, тем более я и сам не хочу потерять моего дорогого друга и беседы с ним, так что сделаю всё возможное и невозможное, не переживайте так сильно. — ответил ему врач, похлопав короля по спине. — Друг? — заинтересовано повторил Самаэль и Шарлотта в один голос. — Да, меня зовут Аид. И именно я установил у Аластора беременность. А также попросил медсестре передать документы об этом, хоть вы наверное и не помните уже. — ответил врач, сделав поклон, тем самым показывая уважение правителю всего Ада и его юной наследнице.

***

      Люцифера через несколько дней выписали и он вернулся в свой замок, приступая к работе. Тот же замок, тот же кабинет, та же дурацкая работа, вот только нет вечно улыбающегося демона, что каждый раз развеивал его скуку и помогал с бумажной волокитой. Без него всё потеряло смысл, без него не хочется жить, не то что существовать. Падший хочет вновь услышать его приятный голос наполненный помехами, что так ласкает его уши. Снова хочется ощутить тепло его тонких и нежных рук.       Король так и не смог приступить к работе, предпочитая напиться до беспамятства. Вот только эта бутылка дорогого вина полетела в стену. Он вспомнил, как обещал себе не пить, чтобы после не сделать непростительный или постыдных вещей. Самаэль чувствовал себя невероятно одиноким и не нужным, смотря в окно на кровавые улицы наполненными грешниками, которые не понимают как они, страдают в этой дыре, а некоторые возможно понимают, но на публике показывают насколько они счастливы.       Люцифер, печально улыбнувшись, вышел на балкон, где свежий воздух приятно ласкал лицо, заставляя закрыть глаза от удовольствия. Вдалеке виднелся бывший особняк радиоведущего, который превратился в развалены. Правитель взял в руки скрипку со смычком, которая появилась из воздуха, и удобно расположил у себя на плече, слегка склонив голову.       На всю лесную чащу разнеслась грустная мелодия наполненная счастливыми воспоминаниями о них, но блондин всё ещё продолжал сожалеть о том, что ничего не мог с этим сделать.