Я очарован твоей тьмой, Аластор.

***

Трудно дышать, сознание уже почти отключилось, запечатлевшая в своей памяти огонь, с которым так любезно меня познакомила бывшая королева всего Ада. Туман поглощающий не только комнату, но и мой разум, действуя как яд удушья. Кандалы стали больно нагревать запястья, оставляя свежие ожоги. Мои жалкие попытки выбраться с каждой секундой становились лишь более бессмысленными и жалкими. Неужели это конец? Я так и умру, не родив Люциферу нашего ребёнка? Я не хочу умирать, ни за что!.. Даже мои слёзы испаряются от такой жаркой температуры, которая постепенно поглощает всё моё тело и душу. Этот звук. Подвал завален, неужели я заперт. Чёрт. Моё сознание…

***

      Аластор проснулся больничной палате, где он не мог пошевелиться ни одной клеточкой своего тела, за исключением век. Всё тело адски болело, давая понять, что это был не просто какой-нибудь глупый кошмар, а реальность, в которой оверлорд очень серьёзно пострадал. Он смотрел на белый потолок, а из глаз текли слёзы от боли, которая была по всему телу. Вдруг к нему заходит Аид, чтобы сделать перевязку и вколоть обезболивающее, но это ушло на второй план, когда он увидел Ала, который вышел из своей комы. — Ал! — радостно сказал врач, а после стал кому-то звонить, рассказывая эту радостную новость. — Аид… — тихим шёпотом позвал его радиоведущий, которому даже это действия потребовало невероятных усилий, но Аид его совершенно не услышал, продолжая разговор по телефону.         Хорошо, что врач долго не многословил и, завершив звонок, решил сменить повязки демону, но перед этим вколол обезболивающее, которое подействовало лишь через несколько минут. Тело, как и лицо Радио-Демона было до безобразия изуродовано ожогами и некоторыми шрамами от священной водой, нанесенные кнутом. Аид смотрел на своего друга с неким сожалением и жалостью, последнее к слову его очень огорчило. Ал, молча, сидел с опущенными ушами и глазами, смотря в пол, а увидев свои руки, демон никак не отреагировал, что довольно сильно насторожило мужчину.         Обработав и поменяв повязки, его снова аккуратно положили на больничную койку, заново подсоединяя приборы к его телу. Радио-Демон так и не произнёс ни одного слова, чтобы никто не понял насколько он шокирован, разочарован и зол на себя. Полюбив падшего, грешник впервые за столько лет в Аду ослабил бдительность. А враги этим только воспользовались, словно поджидали этот момент, чтобы возить свои когти мщения в его слегка худощавое тело. Пока Ал сидел и смотрел в пустоту его друг решил включить телевизор, чтобы как-то отвлечь демона.       Это не помогло, по всем новостям передавалось насколько Радио-Демон жалок, умерев от поджога в своём же доме! Непостижимо и невероятно глупо. Может это даже было глупее его смерти в мире людей, где его спутали с оленем, когда он избавляться от очередной своей жертвы? Возможно. Но одно можно было понять и сейчас. Радио-Демона теперь нет, он умер в том поджоге по новостям телевизора, а значит он стал обычным грешником, которого можно убить, как муху.       Через несколько минут к нему в палату пришёл весь персонал отеля, даже Вагата, которая раньше ненавидела его было жалко тирана, что выбешивало последнего. Но из-за успокоительного, который Аид ввёл перед их приходом, на Аластора накатило чувство апатии, граничащая с депрессией.         И вот пришёл Люцифер, который был очень счастлив, что его любимый наконец-то проснулся. Он аккуратно обнял оверлорда, который ещё больше поник. Ведь эти кошачьи и столь любимые для глаза теперь смотрят с жалостью, на что он заплакал чёрными слезами, которые были хорошо видны на бинтах. — Ал, ты чего плачешь? Тебе больно? — спросил король, разорвав объятия, но в ответ была тишина и подавляющий печальный взгляд, который душил всех изнутри, чувствуя вину. — «Да, мне больно, когда ты смотришь на меня так, Люци… Очень больно…» — телепатически сказал радиоведущий, отвернувшись от всех, смотря в окно.       Ему было больно, когда все смотрели на него, как на раненого животного, который случайно пострадал в перепалки двух бывших супругов. Ал чувствовал себя отвратительно и беспомощно, что даже и слова вымолвить нормально не может. Падший был в лёгком шоке от слов демона. Он хотел подойти к тому, но рука врача остановила, говоря, что сейчас не время и не места. — Что с моим ребёнком? — спросил красноволосый, с огромным трудом выдавив из себя свой голос.       Все оцепенели и смотрели в пол. Они не знали, как сказать, и не знали, как радиоведущий отреагирует на эти слова, что режут больнее самого острого ножа, узнав, что чадо, так и не появилось на свет. — Аластор, мне жаль. Мы сделали всё, что было в наших силах, но, к сожалению, мы не сумели спасти твоего малыша. Он умер… — ответил Аид, беря на себя гнев оверлорда, но криков, как и слёз не последовало.       Он не с шоком, граничащий со страхом, смотрел на врача, в его глазах считалась пугающая пустота, словно они были не живыми и даже стеклянными, словно зеркало. У падшего в горле образовался ком, мешающий что-либо сказать и сделать. Всего лишь взгляд дал понять, что демон сломлен, нет его сломали.