Дорога домой

Дни мои проходили все так же однообразно и бесцельно. По утрам я устало шла на пары, потом заваливалась в общагу, смотрела одни и те же сериалы с Леной, иногда выезжала в Москву, чтобы сходить на выставку или встретиться с друзьями. Все шло размеренно и плавно, пока в один прекрасный вечер я не зашла в комнату Влада. В этот день пары прошли быстро, и поэтому я позвонила Ксюше и пригласила ее в местный бар. Она была, как всегда, не против. До бара была относительно небольшая дорога, но очень ухабистая, особенно если ты возвращаешься из него в нетрезвом виде. Обступая лужи, я медленно приближалась к нему. Это заведение сложно было назвать баром, скорее это была забегаловка для студентов и местных жителей. Здесь было тихо и спокойно: не было деревенских драк, шумных пьяных мужиков, нелепых приставаний. Большим плюсом я могла бы назвать наличие разливного и крафтового пива на любой вкус. Так же я любила смотреть, как кошка лакомиться прекрасной сушеной рыбкой и икрой. После учебного дня она была как бальзам на душу. «А я ему говорю: отвали от меня, у меня парень есть!», — чуть ли не кричала Ксюша. Я рассмеялась тонким и немного диким смехом от ее рассказа и пошла в туалет. Мы сидели здесь уже третий час, но ее рассказы все не заканчивались, как и мое пиво в бокале, поэтому мы решили еще немного посидеть. Я любила это место, потому что хозяйка заведения хорошо нас всех знала и хорошо относилась к нам. Здесь царила атмосфера радости и спокойствия. — И что вы дальше будете делать? — спросила я, когда вернулась. — Да не знаю пока, мы ведь не так давно встречаемся. — Ну-у, 3 месяца это немало на мой взгляд. — Да, но я в нем ещё не до конца уверенна. Он вызывает во мне смешанные чувства: иногда он приезжает ко мне в час ночи после нашей ссоры с охапкой цветов, а иногда так сильно игнорирует меня и мои сообщения, переживания, что я не понимаю чувствует ли он вообще что-то ко мне. — Романтика не всегда является признаком глубоких чувств. Он может каждый день дарить тебе цветы, но если он потом будет игнорировать тебя, то, думаю, что дела плохи. Она угрюмо начала рассматривать каплю на бокале, которая лениво стекала вниз. Я растерялась и попыталась успокоить ее: — Но, с другой стороны, все это индивидуально и зависит от человека. — Я понимаю, — вяло ответила она. — Кстати, когда ты пойдёшь с нами гулять? Я хочу вас познакомить. — Ну, ты же знаешь, что я не люблю все эти посиделки с новыми людьми, где нужно вытягивать из себя слова. И тем более, мы уже знакомы. — Так я же там буду, поэтому ты не будешь чувствовать себя неловко. Ты всего раз была на его концерте, но ты же с ним даже не разговаривала, — расстроилась она. Глядя на нее, я подумала, что все-таки я не очень хороший друг, и что чувство эмпатии мне не знакомо. — Хорошо, давай попробуем на следующей неделе. Устроит? — Ура, ура, да. обязательно скажу ему. Спасибо! Она крепко обняла меня, и я расслабилась, подумав о том, что может все-таки я смогу быть хорошим другом. Мне так неохота было знакомится с ее парнем, потому что, когда она рассказывала о нем, я думала, что хуже человека я в своём окружении не видела. Он был инфантильный, слабохарактерный и ленивый эгоцентрик, который никого кроме себя не видел. Она говорила, что он любит ее, но на самом деле это она все время добивалась его внимания. Я говорила с ней об этом несколько раз, но она так была в него влюблена, что только обижалась на меня и говорила, что я очень черствая. Но это ее жизнь, поэтому я перестала перечить и хотела просто допить свой бокал и лечь спать. Ксю уехала к себе домой, а я проделывала длинный путь до общаги, еле стоя на ногах. Мне было так хорошо, так спокойно, но не с кем было поделиться своей беззаботностью, лаской, которые пробудились во мне из-за алкоголя. Я ходила мимо одиноких покорёженных деревьев, дотрагиваясь до них потными ладонями, прислонялась лбом, представляя, что это живой человек. Может, мне больше не нужно идти домой? Ведь дом — он внутри тебя, поэтому я могу лечь и здесь — среди искалеченных деревьев, они расскажут мне о своей жизни, а я буду лежать и касаться их огрубевшей кожи. Волна грусти превратилась в плетку и больно ударила меня по спине, я выгнулась, подавившись этой болью и пошла дальше. «Нужно взять себя в руки», — прошептала я себе. До общаги оставалось совсем немного, но теперь я уже тонула в сиянии звёзд, и только неугомонное движение машин мешало мне сосредоточиться. Я шла медленно, аккуратно, с движением воздуха по моему озябшему телу я все больше трезвела, поэтому под конец пути я как будто вернулась с осенней прогулки. Несколько этажей я преодолела с небывалой легкостью, но на 5-м уже начала задыхаться. Пора бросать курить, хоть я и делала это редко. Моя дверь была открыта, и оттуда жутко воняло. «Что за…», — прикрывала я рот руками. Затем я позвонила Лене и спросила, что происходит. — У нас тараканов травили, поэтому я уехала из общаги. — Поняла, спасибо, — бросила я трубку. Я легла на общий диван и уже намеревалась заснуть, как кто-то начал трогать мой нос. — Вставай Соня, — разбудил меня Влад. — Что ты тут делаешь? — вскочила я. — Вообще-то живу. Нас же на этот этаж переселили, — ответил он. — А ты чего тут развалилась? — В моей комнате тараканов травили. — Тогда пошли в мою, правда я сейчас не один. — Ой, не хочу мешать твоему свиданию. — Да какое это свидание, просто девочка по учебе помогает. Я косо посмотрела на него, но видя, что он настаивает, зашла к нему. В комнате никого не было. — Почему ты мне врешь? — я стала разглядывать комнату. — Я не знаю куда она ушла, была тут. — А соседи где твои? — Сегодня их точно не будет, — усмехнулся он. — Ну ладно, спасибо. Я завалилась на застеленную кровать и почувствовав ее мягкость, чуть сразу не оказалась во сне. Но меня мгновенно разбудил чей-то ангельский голосок. — Я тут совсем у вас потерялась, — усмехнулась девушка. Я решила не поворачиваться, а, лежа с закрытыми глазами, попытаться представить ее образ по голосу. В голове всплывал один образ: хрупкая беззащитная блондиночка с ангельским голоском и тонкими ручонками. Я подумала: вот он молодец, времени зря не теряет. Мне бы тоже стоило найти хорошую девушку, которая бы ждала меня этими долгими осенними днями. Но при выборе партнера, я всегда сталкивалась с жестокой безответностью. Каждый раз когда человек видел мою расположенность к нему, он сразу начинал вытирать об меня ноги. Не знаю откуда появилась такая традиция, но мне она определенно не нравилась. Как только я встречала милых, добрых и отзывчивых дам, я попросту шугалась их из-за травмы прошлого, которую я все никак не могу излечить. И, как бы мне не хотелось парить над землей, держась за руки, падать в объятия и не бояться подлости, раскрепоститься я не могла. — А это кто? — почти шепотом спросила она. — Моя подруга, у нее травили тараканов, поэтому она побудет с нами. Я решила краем глаза взглянуть, угадала ли я. После этого маневра я резко зажала постельное белье, и моя голова снова закружилась, но они этого не видели. Вы и представить себе не можете, в каком ошеломляющем состоянии я была, когда развернулась и увидела свою незнакомку. Теперь она являлась ко мне не только в голове. Она сидела вместе с ним, стеснительно поправляя короткую юбку и одновременно вглядываясь в ноутбук. Я что-то пыталась сказать, но они уже не обращали на меня внимания. Да и что бы я сказала? Что я вообще тут несу, мне нужно скорее уходить отсюда, чтобы не видеть все это. Я сгораю от стыда, пулей вылетаю из комнаты и мне уже безразлично, что мое поведение было странным. Дыхание было прерывистое, я нашла раковину и начала судорожно обливаться холодной водой. Так, в комнату я пока не могу зайти, слишком там душно. Я так хотела с ней познакомиться, но я не знала, что это будет настолько скоро. Я была растеряна, потеряна, истощена, поэтому я прошла на кухню. Там была моя одногруппница Арина, которая при виде меня застыла в изумленной гримасе. — Что с тобой? — спросила она Я напугалась, но потом ответила: — Ничего, просто отдыхаю, а ты? Она усмехнулась и ответила: — Вообще-то пельмени готовлю. Я увидела около нее большую кастрюлю с плавающими пельменями. Как же я могла этого не заметить? Мы обе рассмеялись, потом начали разговаривать про учебу. Ее донимала одна преподаватель, да и не только ее — всю группу, но она шла на красный диплом, поэтому жутко волновалась. Я сказала ей, что все будет нормально, потому что я видела проект ее группы: испещренные диаграммы, куча неинтересного, но научного текста, различные анализы, опросы потребителей. Это больше смахивало на дипломную работу, чем на проект. — Но она ко всем придирается. Я уже вся извелась, не знаю, что делать. — сказала Арина. — Да, но и у нас сильная группа. Она нас любит, так что думаю, что поставит пятерку, — уверенно говорила я. Лучше бы я так уверенно вернулась в комнату. — Ты меня успокоила, — улыбнулась она. — А как у вас проект там? Работаете над ним? Вспоминая, что вообще был за проект, и когда последний раз я его делала, я все-таки ответила: — Да, конечно, но ещё нужно много работать над ним, чтобы сдать на хорошую оценку. — Вы молодцы. Пельмени уже начали вскипать, и она ушла в комнату, приветливо прощаясь со мной. Куда же мне теперь идти? Что делать? Может, моя комната уже проветрилась? Я зашла в нее и увидев перевёрнутые матрасы и беспорядок, поняла, что сегодня я здесь ночевать точно не смогу. Я боялась заходить, потому что меня охватывал некий трепет к этой девушке, хоть я даже не знакома с ней. В ее глазах я видела спокойствие и безразличие ко всему, на мой взгляд, они были наполнены истинной свободой от этой земной и уродливой жизни, они парили где-то далеко, и мне хотелось узнать, где именно они побывали. Я чувствовала приближение неминуемой моей гибели, если заговорю с ней, потому что я из таких людей, которые падают в омут с головой, навсегда растворяясь в этом чане кислоты, наполненным безысходностью. Возможно, все это я утрировала в своей голове, поэтому я попыталась успокоиться и побрела в комнату к Владу. — Ты куда делась? — спросил он. Она все так же сидела рядом с ним, но на меня почти не смотрела. — Да мне нужно было освежиться, сейчас я буду спать, — я старалась не смотреть на нее. — Хорошо, ложись, мы почти закончили. Сегодня я одержала победу над собой. Через пару дней я решила прогуляться с Ксюшей в окрестностях нашего вуза. Он находился в Подмосковье, поэтому ночью здесь было тихо и спокойно. Было часов восемь, и уже начало темнеть. Мы решили прогуляться, потому что было уже не так холодно. Рядом стояла одинокая церквушка, ручей шаловливо извивался внизу, журчали ночные птицы на голых деревьях. В высоте неба виднелись причудливые облака, которые начали бесследно исчезать из-за надвигающейся ночи. Она кровожадными лапами жадно поглощала остатки дня. Он растворялся в ее животе, переваливаясь из стороны в сторону, пуская ядовитую горечь слез, пытаясь спастись. Но таков закон природы: приходит ночь, и день бесследно исчезает. Из пасти этой туманной ночи текла тёплая дымка умирающего дня. Это зрелище в моей голове являло образ Сатурна, который пожирал своего дитя. Она наслаждалась этой победой, но все равно это было ненадолго. Только в некоторых северных частях света удалось на пару месяцев задержать ночь на престоле, но потом все возвращалось на свои места. Уже повсюду поля были покрыты тишиной, и только редкие возгласы студентов и птиц, переплетаясь между собою, нарушали эту тишину. — Как у тебя дела? — спросила она. — Хорошо, живу, дышу. У тебя как? — Тоже хорошо, но все так же ссорюсь с Лешей. — Ты поговорила с ним после нашей встречи? — Да, но все равно это не помогает. Иногда людей трудно изменить. — А почему ссоритесь? — Да я не знаю. Он бывает таким мерзким, что мне кажется, что у нас с ним не любовь, а детские игры. Что все это не по-настоящему, судя по его поведению. А я так мучаюсь и не знаю, что с этим делать. Почему я вообще связалась с ним? — вздохнула она, — Ведь за мной только парней бегали, а я повелась на этого идиота. Я не знала, что ей ответить, ведь я считала его далеко не лучшим вариантом. Он был слишком эгоцентричным и себялюбивым. Он не видел никого кроме себя. Мне было искренне жаль ее, и в глубине души я надеялась, что их союз распадется. Но несмотря на все его плохие качества, он был прирождённым музыкантом. На своих концертах он просто разрывал зал. Хоть аудитория у него была небольшая, но зато там собирались все его фанаты. Он и его музыка жили в их сердцах. Мелодии не были примитивными, но и тексты не отличались высокопарными выражениями. Но когда он начинал прикасаться к гитаре, то застывала даже я. У него были разные композиции на выступлениях: не только дерзкий хард-рок, но и мелодичная лирика. Я удивлялась как он мог совмещать в себе такой скверный характер и такой прирождённый талант. — Думаю, что ты полюбила его именно за талант. — Возможно, — задумалась она, — Но я не хочу чувствовать себя угнетенно. Всему есть предел. — Ты права. После этого довольно грустного диалога мы начали говорить о любви. Она рассказывала о своих первых трепетных чувствах, а я молча слушала ее своим сердцем. Все эти разговоры хоть и были приправлены яркими впечатляющими чувствами, для меня же любовь казалась мерцающей и недосягаемой звездой, горящей впереди. И, к сожалению, достать ее мне ни разу не удавалось. А мне так хотелось ухватить ее покрепче и прижать к своему разгоряченному сердцу. Это наивное чувство тяжело удержать, сохранить, если оно было изначально или стало со временем безответным. Поэтому я не хотела рушить благоухание ее слов своим зловонным восприятием и опытом. Сколько бы ей не причиняли боли, она как ванька-встанька всегда поднималась с кровавых колен и с оптимизмом продолжала искать своё счастье. Мое же счастье заключалось в успокоении, в чашке горячего наваристого кофе и просмотре французских фильмов. — А ты что, совсем не веришь в любовь? — спросила она меня, сидя на пеньке. — Верю конечно, — ответила я, выпуская сигаретный дым, — Но не так как ты. Не всех это чувство делает счастливым. — Счастье, что она уже живет в тебе. — Это не счастье, а мазохизм, — усмехнулась я. — Да ну тебя, — улыбнулась мне подруга. На этом наш разговор закончился, и мы углубились в темноту, рассматривая тени деревьев. Она глотала ртом свежий воздух, будто пытаясь что-то сказать. -Ты что-то хочешь сказать? — нарушила я тишину. — Нет, — замялась она, — хотела сказать, что со всем справлюсь. — Хорошо, но если что — я всегда рядом. — Я знаю, спасибо. — Тогда пойдём по домам? — Да, уже холодно. Мы медленно побрели в сторону общаги, потом она на такси отправилась домой, а я одиноко побрела домой. И вот, оставшись в одиночестве, мне снова в голову забрались неприятные мысли о незнакомке. Мне так не хотелось больше видеть ту девушку, ее милое и спокойно лицо, слышать тонкий голосок. Для меня она была воплощением женственности, но я не хотела об этом думать, потому что ей точно не нравятся девушки. Я могла представить ее только рядом с сильным и взрослым мужчиной, который бы мог защитить ее и взять все заботы в свои руки. Я смотрела на небо и искала там своё отражение, отражение своей размеренной жизни. Я ждала, когда этот сердечный сумбур закончится, и я смогу снова пришвартоваться к своему причалу безмятежности. Меня все устраивало, я не хотела никаких потрясений, но иногда жизнь сама диктует нам, что делать.