Дорога домой

Дни летели с космической скоростью, я снова начала выбирать себе вечерний наряд. Разгребая горы одежды, но не находя ничего интересного, я рухнула на кровать и стала смотреть в потолок. — Ты опять куда-то собираешься? — подошла ко мне Лена с горячей кастрюлей. — Да вот решила сходить на вузовскую дискотеку, — я начала примерять черный пиджак. — Звучит тухло. Я рассмеялась тихим смехом и сказала: — Да, но мне все равно, — теперь я выбирала между галстуком и бабочкой, — Кстати, ты не хочешь тоже сходить? — Нет, ты что. Мне бы отоспаться как следует. Так жалко, что я свою молодость трачу на монотонную работу, скучную учебу и примитивные домашние дела. — Ты сама себя в этот круг загнала, — улыбнулась я, — подумай об этом. С этими словами я остановилась на выборе черного, почти классического, пиджака и яркой красной блузке. Пикантность моему наряду придавала вишнево-белоснежная бабочка. Внизу у меня были черные джинсы и приторно-алого цвета кроссовки. Разглядев себя в зеркале, я удивилась своему облику: передо мной стояла худая привлекательная девушка с длинными каштановыми волосами, но мой взгляд был все так же потерян. От этого ощущения мне стало не по себе, поэтому я отошла от зеркала, попрощалась с соседкой и, молча, наедине со своими мыслями, вышла на свежий воздух. Я приближалась к мерцающему зданию, уныло застегивая куртку. Арина еще не подошла, поэтому я закурила горькую сигарету и посмотрела в сторону общаги. Я решила пойти туда со своей одногруппницей, чтобы остановить, хотя бы ненадолго, рой мыслей, расслабиться, почувствовать такт музыки и хорошо провести время. Раньше я так часто не выходила из дома, но я решила, что нужно что-то менять в своей жизни, ведь как говорил Эйнштейн: «Бессмысленно продолжать делать то же самое и ждать других результатов». Наш вуз один из немногих, где устраивают такие вечеринки. Сначала выступают ведущие спикеры по внутреннему и внешнему туризму, повествуя нам о нашей будущей профессии, затем это мероприятие перерастает в шумное веселье студенческой жизни. Алкоголя, конечно же, на дискотеке нет, но никто не говорил, что его нельзя брать с собой. Ректор искренне верит, что мы получаем новые знания и углубляемся в азы профессии, но на самом же деле студенты толпой валятся на бесплатную тусовку. Их можно понять, так как самые нормальные клубы находятся далеко от общаги. Арина наконец пришла со своей компанией, и мы пошли немного выпить увеселительных напитков в неподалеку от вуза. — Давайте много не пить, а то нас не пустят, — сказала Арина и достала «Блейзер». Мне стало так смешно, потому что после того, как я пила блейзер с Владом, я проснулась в чужой квартире. Он валялся на кровати с какой-то девушкой, а я была в чужой одежде, все мое тело болело, но я совершенно не помнила от чего. В маленькой комнатушке было человек семь, но почти никто мне не был знаком. Однако мы все оказались в этой квартире непонятно каким образом. Потом, по словам очевидцев, я узнала, что в предыдущий день мы сидели в парке и выпивали. Затем нас увидела полиция и пришлось несколько километров бежать. Позже мы поехали на такси к какому-то парню на дом, и вот я уже проснулась и была чиста как младенец. — Ну ладно, — сказала я и поехала домой. Этот поход я запомнила надолго. Поэтому сейчас я с опаской посматривала на эту пенящуюся клюквенную жидкость. К чему же она приведет меня сегодня? На этой вечеринке сегодня нас было человек десять. Я не знала никого, может могла пересечься случайно в универе, но знакома точно не была. Мы сидели на лавочке, такие далекие друг от друга и безразличные ко всему. Уже шла 4-я бутылка Блейзера, меня начало немного подташнивать. Сейчас я снова начала наблюдать за ребятами: кто-то лениво болтал свисающими ногами и тупо пялился в экран телефона, кто-то громогласно рассказывал свои интересные жизненные истории (на самом деле интересны они были лишь рассказчикам), кто-то молчаливо заглатывал горечь обыденной и никчемной (на их взгляд) жизни. С каждым глотком жидкость становилась все слаще, а реальная жизнь призрачным туманом была преобразована в рай. Проблемы уже не казались глобальными, конфликты острыми, друзья далекими, разговоры скучными, реальность угнетающей. Мы парили на волнах алкогольного опьянения, игриво усмехаясь над всеми бедами жизни. Все казалось безоблачным, ясным, простым. В таком состоянии сложно было представить, что существовали кровавые войны, нескончаемые беды. Трудно было представить, что люди могут безжалостно убивать и насиловать друг друга. Да пускай все остаются вечно пьяными! Долой беды! Пускай наши умы сохраняют легкую алкогольную пелену радости, которая бы расслабляла нас и делала более близкими друг к другу. Я искренне верила, что если бы люди ко всему проще относились и оставались людьми, то мы сотворили бы рай на Земле. Улицы уже не были бы полны человеческих испражнений в виде несправедливости, похоти и алчности. Мы сами сотворили свой ад и варимся в этом котле довольно долго. Жизнь сама по себе подобна свежему воздуху: она нейтральна, пуста и воздушна. Мы же оскверняем ее чистоту, выпуская в воздух зловонные облака своих речей и непозволительных действий. Вот так далеко меня занесло вглубь своих ощущений и размышлений, пока я смотрела в почти опустевший, пенящийся, пластмассовый бокал. Эти пузырьки казались мне целым миром, бескрайней вселенной. — Ты что там рассматриваешь? — спросил меня какой-то пьяный парень из нашей компании. По его заискивающему взгляду я поняла, что он хочет пофлиртовать со мной. В этот момент мне стало очень смешно. — Да ничего. Просто. — ответила я. — Как тебя зовут? — Кристина. — Понятно. Меня Дима. — Приятно познакомиться. После еще нескольких тупых фраз я закончила этот неуместный разговор. — Ну что, идемте? — спросила Арина, — Я уже замерзла. Как ленивые улитки, мы наконец доползти до Универа. Алкоголь бил по ногам кувалдой, и от этого каждый шаг казался победой. Я не могла себе представить, что за какие-то два часа он настолько сильно проник в мою кровь. Я чувствовала, как он закружил мою голову в быстрой мазурке, захлестнув меня приятными эмоциями. Мы стали огромными ленивыми массами, летящими по зову ветра. Как мотыльки на свет, толпа молодежи желеобразно заваливалась в актовый зал. Кто-то уже давно исследовал уголки кабинетов в поисках интересных лекций, а кто-то пришел только ради веселья и дискотеки. Наша компания стала шумной только после того, как мы зашли в зал. До этого мы были рассыпаны на одинокие единицы, которые не всегда могли слепить разговор друг с другом, но чем больше народу, тем больше лжи и лицемерия. Каждый пытался быть своей противоположностью, максимально наигранным и нелепым. Пафос выливался липкой жидкостью из носа и рта, и человек, захлёбываясь ею, продолжал повествовать о своих достижениях. Ещё они манерно повышали голос, наивно полагая, что их рассказы интересны всем. Меня это жутко раздражало и одновременно веселило, но сейчас я была в расслабленном состоянии, поэтому их речи уже теряли для меня смысл. Я увидела в центре зала танцующего диджея, который пытался зажечь толпу. Я не знаю зачем ему это было нужно, потому что все и так плавились в жгучем алкогольном танце. Плавные и однообразные движения сейчас были в моде: люди поднимали руки вверх и чертили овалы или круги в спертом воздухе. Танцующие пальцы и ладони были более активные, чем остальные части тела. Это меня забавляло, ведь я всегда считала, что танец — это движение всего тела. Когда я видела шоу «Танцы» по телевизору, то иногда поражалась гибкости и изяществу участников, но здесь люди просто вальяжно делали выпады ногами и одновременно в суматохе двигали руками. В общем, полная безвкусица. Но были и плюсы у этого алкогольного веселья: люди были самими собой. Я же сидела на скамейке и рассматривала танцующих. Я видела красивых девушек, которые тоже изредка на меня поглядывали, видела их полуобнажённые тела и притягательные взгляды. Иногда мне казалось, что я была связана невидимыми сетями со всем женским полом. Я растворялась в незнакомках, мгновенно приближалась и отдалялась, падала и летала. Но у этих девушек не было ни имён, ни характера. Была лишь огромная масса, которую я прижимала в темноте и плакала. После нескольких ночей эта масса ускользала между моими пальцами, затем снова появлялся новый образ. Но сейчас я будто держала пост, потому что я хотела найти человека, а вокруг меня были лишь тени, которые кружат хороводы. Кто я? Как отсекать себя, среди этой пустоты, когда остатки разума растворяет печаль? Но я упорно иду вперёд, потихоньку надеясь, что увижу свет яркого солнца, который осветит мне дорогу. Я скольжу по мягкой глади жизни, не замечая больше никого. Я выбрала одиночество. И вот я взлетаю к небесам, огибая колючие скалы, но в итоге разбиваюсь вдребезги от непонимания. Сейчас, сидя здесь и вспоминая всю свою жизнь, мне уже не хотелось танцевать. Мне хотелось бросить все и бежать босой, держась за руки с ветром по мокрой от дождя земле и петь, перерождаясь с каждой нотой. Я ждала лето, чтобы жадно сжимать свежую траву в горячих руках и упиваться свободой. Но и лето не всегда приносило мне радость. Например, когда сильные ливни преграждали путь к лесу, и мне оставалось смотреть на эту, исчезающую под толщей воды, дорогу из своего окна. Нужно смириться со всеми сторонами жизни. — Пойдем танцевать, — подошла ко мне Арина, протянув мне руку. Я усмехнулась и протянула ей руку в ответ. Ополоснув свой рот трёхгодовым армянским коньяком, я пустилась в пляс. Горло и внутренности начали постепенно закипать от будоражащего напитка. От этого воздействия мое тело стало невесомым, я уже не понимала, где я нахожусь. Меня уносила в неизведанные дали звонкая музыка в темпе стаккато. В этот момент в моей голове появился образ австрийского композитора Йозефа Гайдна. В его произведениях зачастую была ритмичная и отрывистая музыка, которая переносила меня в мир Льюиса Кэрролла: мир фантазий и волшебства. Я не считаю, что у меня хорошая фантазия, но именно отголоски этих дивных звуков раскрывают мои самые исключительные и странные фантазии. То я порхаю как бабочка, перемещаясь от одного цветка к другому, то пропадаю в бездне крошечных цветков небесных оттенков, то прикасаюсь к густой шерстке странных лесных существ, похожих на кроликов. Но внезапно трек оборвался, поэтому мне пришлось открыть глаза и вернуться на танцпол. Следующая мелодия уже не была такой жизнерадостной, она, наоборот, искрила упадническим настроением. Там не было слов, одни биты раскалывали зал на несколько частей, но они были тяжелыми, будто предвестниками какой-то беды. Все это взбудоражило во мне воспоминания о поэме Данте Алигьери. Разные созвучия аккордов раскрывали характеры всех героев произведения, затем вся эта вереница чувств тянулась и затягивалась в главы. Эти узлы уныло плелись друг за другом, собирая воедино целую картину — «Божественную комедию» в трех частях. Вот так мы и живём, окутанные своим миром грёз. Я смотрела на Арину. Она танцевала, переваливая свое тело из стороны в сторону. У нее были закрыты глаза. Где она сейчас была и с кем? Что она чувствовала, чего хотела? Думала ли она так же, как и я о Данте, или ее мысли были заняты неизведанными мирами? А может, она вообще думала о законах термодинамики? Навряд ли. Думаю, что на данный момент ее ничего не заботило. Иногда нужно отдаться пустоте, погрузиться в чистоту небытия, забыть о существовании зудящих мыслей и забот и парить над землей. Танец — своего рода медитация, если ты отдаёшься ей полностью. Вот так на волне своих мыслей и ощущений я вертелась, как земля вокруг солнца. Мысли и видения были для меня большим горящим шаром, к которому я иногда боялась приближаться, так как он мог просто сжечь меня дотла. После двух часов танцев закружилась и моя голова, и я вышла на улицу подышать свежим воздухом. Я стояла почти одна, освещаемая тусклым светом уличного фонаря. Пьяная молодежь толпилась около грязной мусорки, периодически подкидывая в нее бычки от сигарет. Я вышла одна, потому что уже давно потеряла во тьме своих соратников. Внезапно на меня чуть не наступила одна девушка, я подхватила ее за локоть и сказала: — Осторожнее. — Спасибо, — повернулась она ко мне. В призрачном свете я увидела знакомые черты лица. — Ой, это ты, та девушка из комнаты Влада, — начала она меня разглядывать. Мне стало неловко. Я выдула дым изо рта и ответила: — Да, это была я. — Почему ты убежала тогда? — Да плохо себя чувствовала — тошнило. А ты чего здесь одна? — Вышла покурить. — Часто куришь? — посмотрела я на нее из-подо лба. — Нет, только когда выпью, — смутилась она. — Я тоже. В воздухе повисла нелепая тишина. — Как тебя зовут? — спросила я ее. — Диана, а тебя? — Кристина. — Приятно познакомиться. — Взаимно. Затем разговор снова смолк, как и мы, ежась от холода и докуривая плавящуюся в руках сигарету. Я тайком рассматривала ее густые темные волосы. Они переливались даже от света фонаря. Только сейчас я заметила едва виднеющийся вишневый оттенок, в который были окрашены несколько прядей. Сейчас алкоголь играл в моих жилах, и я почувствовала себя такой сильной и раскрепощенной, будто сейчас я могла что угодно, поэтому я сказала: — У тебя красивые волосы. Она усмехнулась и застеснялась, и потом ответила: — Спасибо. Я часто пользуюсь бальзамами для волос, чтобы они оставались шелковистыми. — Понятно, — улыбнулась я. Она потушила сигарету и сказала: — Мне уже пора. Приятно было познакомиться, ещё увидимся, — сказала она своим тонким голоском.  — И мне, пока. Я смотрела ей вслед. Она была угасающим огоньком в кромешной тьме. В такой яркой одежде она выделялась на фоне других. Легкой походкой она поспешила к дверям. Пестрая красная юбка, белоснежные балетки и блузка будто выдавали в ней любительницу буги-вуги. Я уже представила, как она отплясывает ногами, то влево, то вправо, держась за руки с таким же пёстро одетым молодым, прыщавым от юности, парнем. Он держал ее с нежностью, подобно хрупкому цветку, который ещё не до конца созрел. Она же уже была готова ко всему в этой жизни, несмотря на такой юный возраст. Их дуэт был прекрасным, легким и дышащим юностью. Когда они закончили свой танец, она быстро попрощалась с ним и ушла прочь. Никто почти ничего не знал о ней, она всегда невидимой тенью проносилась сквозь танец и исчезала. Увлекаемая ночью, она спешила домой в квартиру, пропахшую одиночеством и ароматом кофе, где кроме ленивой кошки или преданной собаки ее никто не ждал. Она прибегала домой, кружила на кухне в поисках пищи, удобно усаживалась на мягкий диван, просматривая молодежные сериалы, а потом под покровом блеклой луны проваливалась в сон. Вот так перед моими глазами мелькали картинки ее жизни, пока темнота медленно поглощала ее. По ее лицу было видно, что она не так уж и счастлива, что жизнь не кажется ей сахарной ватой. Она давно ушла, а я осталась наедине со своим уже бычком от сигареты и смотрела на обгоревшую луну. Сладкая печаль окутала одинокое сердце бродяги. Где же моя леди? От этой мимолётной встречи тёплой дымкой повеяло лавовыми чувствами. Они, как бездомная кошка, ластились к моему, огрубевшему от моего чрезмерного уединения, телу, но я не особо обращала на них внимание. Я просто наслаждалась приятным вечером и брала от жизни все, что она мне давала. Возвращаться на дискотеку я уже не видела смысла, поэтому я медленно зашагала в сторону общаги.