Дорога домой

После прогулки я пришла в комнату общежития и начала смотреть телевизор. Шло очередное глупое телешоу по «ТНТ» про обыденную незаурядную жизнь главных героев, которые давно перестали радоваться своей жизни и погрязли в долгах. Я до сих пор не понимала зачем снимают такие сериалы, ведь мы и так сыты по горло этой правдой жизни. Каждый прекрасный, облагороженный живым дыханием жизни день мы вынуждены проводить в оковах изнуряющей работы, постоянной учебы, лишних забот и ненужных обязанностей. Мы словно богатые узники цивилизованного мира, презирающие бедных уличных бродяг. Но ведь они живут, как хотят! Они целуют свободу и упиваются потоками радости, а мы, застрявшие в своих квартирах и долгах, считаем себя повелителями мира. Все эти передачи должны еще больше угнетать нас, но почему-то мы только саркастично смеемся над ними. Сейчас я сама сделала этот выбор, потому что слишком устала, чтобы снова погрузиться в произведения Дидро. Я отключила мозг, поела и хотела поскорее уснуть. Теперь я растекалась в настоящем, не анализируя своё поведение, неправильные поступки и гудящие мысли, которые бились в моей черепной коробке. Этим действием я хотела добиться экзистенциального существования, проникновения в чистое и непорочное бытие. Сосредоточив свое внимание на передаче, я признавала, что иногда этот юмор ложился на душу и растекался, как сладкий мед. Это было словно алкогольное опьянение, но не такое агрессивное и не наносящее вреда здоровью. Эффект этот длился совсем недолго и не всегда помогал от самых навязчивых мыслей о моем несовершенстве и несправедливости мира. Все это давило на меня. Именно мои недостатки: замкнутость и пессимизм добивали меня, как мусульмане забивали раньше своих женщин камнями за грехи. Никто не разбирался, виновна ли была она, все просто слушались пророка, «приближенного» к Богу. В те времена люди не задавали лишних вопросов, да и сейчас, впрочем, тоже. Думаю, что в самой сущности человека мало что изменилось. Только технических прогресс немного поменял наше сознание, но большинство из нас все равно опираются на веру. Я тоже недалёко ушла от средневекового человека, потому что все, на что я полагаюсь в этой жизни, в чем я уверенна, как в себе — это Вера. Она спасала меня в дни отчаяния и разлуки, в колкие дни одиночества и вселенской грусти. Люди уходили, умирали для меня, и вот, когда весь алкоголь выпит, а таблетки закончились, то в игру вступает медитация. Приятный привкус осенней прогулки позволял мне хотя бы ненадолго окунуться в прекрасное состояние. Мои мысли словно розовые лепестки рассыпались в голове. Я так была рада, что провела вечер в приятной компании незнакомых людей, лениво попивая трехлетний коньяк. Студенты увлечённо о чем-то беседовали, а я настолько далеко унеслась в свой дивный мир необузданных мыслей о будущем. Я радовалась этому моменту, и только сейчас поняла, что проживаю этот момент полностью, а не в суматохе запихиваю его себе в воспоминания. Я погрузилась, словно в большую пенную ванну, в этот момент витиеватой игры алкоголя со мной и шумных разговоров студентов, и улыбка засияла на моем лице. Я завороженно смотрела на этот мир и протягивала ему руки. Позже я была вовлечена в приятную беседу безо всяких пошлостей, извращений и прочих низостей. Теперь на моем лице торжественно сияла улыбка юнца, молодого человека, который ещё не познал боль разочарований. Как только я пришла домой, то сразу написала Диане, что мне очень приятно было провести с ней время. Она почти сразу ответила мне взаимностью. Но что же будет дальше? Я прочитала ее сообщение, и мой большой палец загадочно повис в воздухе. Мысли, как мышки, торопливо замельтешили в голове, шебурша своими щекочущими лапками. Что написать ей? Стрелка призывающе мигала прямо у меня перед глазами, как красная тряпка перед быком, но я все-таки решила притормозить и не навязываться. Это оказалось не так просто. Я часто видела ее в универе, мы обменивались мимолетными взглядами и никчемными «приветами», от которых веяло морозом. За несколько дней между нами выросла стена из молчания. С каждым днём она становилась все толще, обрастая плющом из непонимания. Но все это было всего лишь моей утрированной иллюзией, ведь я не знала, что она думала по этому поводу. Несмотря на желание, я все равно писала ей не так часто- всего раз в несколько дней, и только для того, чтобы она не забывала о моем существовании. Она тоже писала мне несколько раз, и это поддерживало во мне огонёк. И вот, наконец, она снова предложила встретиться. Эта встреча ещё немного нас сблизила. Мы уже не стали уходить в дебри парка, а решили погреться в местном кафе. Наш выбор пал на пресловутое название «Осенний каприз». Это кафе привлекло нас не только своим названием, но и атмосферой, которой мы уже успели проникнуться, замерзая на улице. Теплое освещение, мелодичная и ненавязчивая музыка, удобные мягкие сидения — все это располагало гостей к задушевным беседам. Наша беседа была такой же многогранной и тёплой, как и облепиховый чай, который мы пили. Она говорила так же медленно, как и обычно, будто в тон мелодии, которая обвивала наши тела, а я ловила каждое слово, которое вылетало из ее рта. Наши прогулки становились все более частыми. Я постепенно начинала забывать о смущении и писала ей первой, она подхватывала мои сообщения и перенимала инициативу на себя. Мы ходили в различные кафе, театры, бары, парки и просто наслаждались жизнью. Мне казалось, что жизнь моя не была и не может быть интереснее. Почти каждый день был наполнен какими-то событиями, но все это меркло перед нашими прогулками. Приходя с одной из них, я считала дни до следующей, и так было каждый раз. Иногда, мне казалось, будто земля застывала в эти вечера, и мы просто существовали вне времени. Я слышала, как она громко заливалась смехом, как ее глаза переливались разными оттенками темно-зелёного цвета, как грусть сменялась на радость и наоборот. Она играла своими чувствами, как жонглёр подбрасывает в воздух кегли. Теперь мне вновь стало легко, я уже перестала вести свой дневник, в котором тщательно изучала каждый свой день и пыталась привести свою жизнь и голову в порядок. Сейчас мне этого не требовалось, потому что я, словно съела пилюлю счастья. *** Я проснулась от изнывающего, словно от боли, будильника. Голова выстреливала тысячами фейерверков. Хотя я вчера и не пила, но голова почему-то развалилась на острые осколки. После пар я договорилась к встрече с Владом. При встрече я заметила, что он отпустил бороду, был немного рассеян и неряшлив. -Что с тобой такое? — спросила я.  — Работаю много и учусь. Сплю по 5 часов, совсем не хватает времени. Он ещё стремился к чему-то, когда уже почти все опустили руки. Он, как воин, гордо смотрел вперёд, упорно трудясь и искренне веря в своё светлое будущее. У всех есть шанс, но не все выберут путь усердной и почти безостановочной работы ради успеха. У кого-то сдают нервы уже на первых шагах, а кто-то и вовсе не заинтересован в успехе — ему и так комфортно. Но это крайности. Существует и третий вариант — человек, который абсолютно не может достичь успеха, он болтыхается в болоте никчемности, и когда пытается вылезти из него, хватаясь мокрыми руками за сырую землю, то плюхается обратно. Сколько бы они не прилагали усилий, они все равно не могут быть лучше, чем они есть. Они идут по лестнице успеха, но никак не могут дойти до самого конца. К числу таких людей я причисляла и себя. Я, конечно же, не метила на какие-то незаурядные должности, но мне было в тягость даже устроиться на низшей социальной ступеньке. Я была слишком ранимая, вялая, уставшая для этой жизни. Я любила иллюзию, сны и сериалы, так как там, все складывалось либо как я хотела, либо по определённому позитивному сценарию, именно поэтому мне так тяжело было жить в реальном мире. Фильм или сериал я могу включить в любое время, и он никогда не откажет мне в компании. В жизни все по-другому: люди уходят и приходят, когда хотят, планы безвозвратно рушатся, все череда жизни не подвластна тебе. Я не любила одиночество, и поэтому телевизор на какое-то время стал мне лучшим и неизменным другом. Утром я шла на работу, потом училась, и вот во время настигающего вечера, который подкрадывался незаметно и дышал прямо в спину, тогда я и включала телевизор и создавала для себя иллюзию чьего-то присутствия. Я ложилась в кровать, укутывалась в тёплый плед и включала песню «where is my mind?» и проваливалась в сон. Мой мир — мир фантазий, и я в нем главный герой, который окончательно сбился с пути. Даже в этом выдуманном мире мне тяжело было ваять что-то новое, работать с формами, выстраивать чёткие мысли и идти к цели. Цель расплывалась передо мной. Мне приходилось анализировать, кто же победит в итоге — я или депрессия. Я не теряла смысла в жизни, но иногда безответность со стороны других людей выкидывала меня в чёрную дыру. Я только сейчас поняла, что не надо бежать от этих мирских радостей, что они дополняют внутреннее величие души. Моя жизнь была размеренной и, порой, скучной. Иногда я так глубоко уходила в себя, что общение с другими людьми было мне в тягость. Но сейчас я лишь изредка чувствую эти нотки отшельничества в моей груди. Моя жизнь течёт медленной чередой событий, которые иногда вырывают меня из потока моих мыслей, но чаще всего просто мешают мне погружаться в глубины своего сознания. Я часто давала себе обещание больше не погружаться в себя, быть на глади моря, а не исследовать его глубины, но выходило у меня скверно: после выпитых нескольких кружек кофе в «нормальной» компании, мне становилось скучно, я не видела смысла в их разговорах, потому что они тонной обливались на мою голову, словно помои. Тогда это ставило меня в тупик, но я все равно очень часто заставляла себя хлебать и упиваться этими помоями только ради того, чтобы быть ближе к человечеству. Так же одной из самых нелепых черт в моем характере — привыкание к вещам. Именно они помогали мне устанавливать хоть какую-то связь с внешним миром. Я брала статуэтку африканки и вспоминала, как своими ещё маленькими ручками в далеком детстве я преподнесла этот «дар» своей маме. Если бы не эта вещь, то этот обрывок воспоминания навсегда бы провалился в туман, как и многие другие. Друзья никогда не понимали, почему я так дорожу вещами, но я боялась рассказывать им всю правду о себе. Я и сама-то за все свои годы еще не до конца себя поняла, а рассказывать об этом другим людям, мне не хотелось. Но чем больше я общалась с Дианой, тем больше мне хотелось рассказать о себе. Она никогда не лезла мне в душу, не пыталась насильно выдавить из меня информацию- наоборот — она была еще более замкнутой, чем я. Иногда я думала, что может ей неинтересно со мной, раз она ничего обо мне не спрашивает, но потом вспоминала о ее сообщениях и успокаивалась. После нескольких прогулок, Диана рассказала мне о своем отдыхе на природе. — Уже середина мая, погода на улице шикарная, и комаров не так много. Обычно в это время я уезжаю куда-нибудь загород и наслаждаюсь закатами. — Одна? — случайно вырвалось у меня. — Да, раньше я путешествовала по России со своей подругой, но она благополучно вышла замуж и забыла про меня. Теперь приходится одной, но мне и так хорошо, — улыбнулась она. — Мы с тобой так хорошо начали общаться, что я подумала почему бы нам не поехать вдвоем. Я задумалась. В моей голове начали прокручиваться образы расписного темнеющего неба, поля, покрытые густыми зарослями травы, свисающая огромная луна, созвучное пение птиц и ночевка наедине с этой удивительной девушкой. -Да, конечно, — радостно согласилась я. Когда я собирала вещи и смотрела в окно, застывшая, как восковая статуэтка, то все думала, нужно ли мне это. Но что меня держит? Учеба скоро закончится, а до экзаменов еще есть время, почему бы его не провести в замечательной компании? Мы понимали друг друга с полуслова, договаривали друг за друга фразы. Зачастую она была инициатором разговора, я с облегчением выдыхала, потому что знала, что не навязываюсь ей. Все эти факторы подводили меня к мысли: может ли она понравиться мне слишком сильно? В тот момент я наивно полагала, что держу все под контролем. Больше всего меня будоражила мысль, что я буду спать в палатке, разводить огонь, тем самым обретая единение с природой. Мысленно я уже перенеслась в эти далекие дали, куда эта девушка хотела меня завести, и топтала сырую землю босыми ногами. В итоге я решила отдаться своим чувствам и была твердо уверена в своем решении. *** Перед моим взором раскрылась сияющая полоска пушистого леса. Это был самый прекрасный лес, который я только видела: деревья возносились в небеса, раскрывая свои разветвившиеся кроны в прохладную гладь неба. Мы прошли несколько километров под палящим солнцем, его лучи расслабляли и испепеляли нас. В теле почувствовалась приятная усталость. Как только я почувствовала лесную прохладу, то поняла, что не зря проделала весь этот долгий путь. Нескончаемый ветер будто продвигал наши тела вперед плавными движениями, порой срывая наши головные уборы. Все это казалось мне приятным путешествием, но больше всего я ждала ночи, когда перед нами раскроется черная палитра сияющего небосвода. Казалось, не было конца этой лесистой дороги: мы путешествовали по зеленым лабиринтам в поисках удачного места для пикника. После нескольких часов исканий мы нашли прекрасное место, где расстилался ковер из ярко-зеленой травы и не завывал ветер. Первым делом мы поставили нашу палатку, принесли кучу корявых сучков для костра и принялись обедать. Все эти поиски утомили меня, поэтому я присела на пенек и начала созерцать, попутно пережевывая бутерброд. Жара расслабляла и делала меня уязвимой, играла со мной. Теперь я окончательно погрузилась в лучи солнца и радовалась этому дню. Диана неторопливым шагом продолжала искать веточки. Я видела ее худые ноги, длинные темные волосы, смешные солнцезащитные очки. Потом она тоже решила отдохнуть и присела рядом, попутно разжигая костер. Я аккуратно начала разглядывать ее веснушчатое лицо, чтобы она этого не увидела, но она неожиданно повернулась и начала в упор смотреть на меня. Я засмущалась, а она начала улыбаться: — Пойдем на возвышенность, скоро будет закат. — Ого, так быстро время прошло. Хорошо, веди меня, — усмехнулась я. Мы поднимались около получаса, и после этого дружно рухнули на густую траву. Я закрыла глаза на несколько секунд и случайно коснулась ее руки. От этого мне стало неловко, и я сразу же убрала руку и открыла глаза. В этот момент я поймала ее взгляд на себе, она улыбалась, а мне только оставалось догадываться, о чем думает эта девушка. Мы стояли на возвышенности, озаренные лучами умирающего солнца. Я чувствовала, что совсем скоро оно уйдет в небытие, скроется с наших глаз, будто навечно. В тот момент я смотрела на Диану и почувствовала такую близость, родство с этой девушкой, потому что я видела, что она так же зачаровано смотрела на это природное явление. Я наблюдала, как она вдыхала его полной грудью и невольно положила голову на мое плечо. Пользуясь моментом, я приобняла ее, хотя очень боялась, что она оттолкнёт меня. Мы стояли, как единая статуя, облитая последними лучами исчезающего солнца. В тот момент я позабыла о всех своих проблемах, делах и горестях жизни, потому что почувствовала долгожданный запах свободы. — Знаешь, я еще никого сюда не брала, — сказала она, завороженно рассматривая покрасневшее небо. — Почему это? — задумчиво посмотрела я на нее. — Да, не знаю. Не хотелось. На этом наш разговор закончился, и мы продолжили свой путь в никуда. Мы пробирались по узким тропинкам, минуя кусты боярышника и колючего шиповника. Яркие поля еще незрелых одуванчиков казались мне каким-то одним большим полотном, испачканным тонной желтой краски. Затем они сменились чарующей синевой васильковых полей. На этом небольшом кусочке земли, который был забыт другими людьми, мы превратились из гостей в полноправных хозяев. Мы чувствовали себя частью этой тайны, которую скрывали таинственные полевые цветы, озорные васильки, блуждающий шиповник и дикая крапива, но не позволяли себе, вести себя как дикари, которые, почувствовав свежий лесной воздух, готовы были все это разрушить в один миг, ради своей потехи. Нам казалось, что мы были благородными путешественниками, которые хотели в полной мере насладиться всей природной палитрой завораживающих красок, приятных вкусов и утонченных ароматов, и поэтому бережно относились к тому, что было вокруг нас, чтобы не затронуть всю цепочку этого природного круговорота. Прохладный ветер загонял нас в палатку, но мы решили провести этот вечер у костра. Усталость снова взяла вверх. Диана заметила это, и начала разжигать огонь в одиночку. Я увидела черты ее лица в отблесках огня. Теперь эта девушка казалась мне ещё ближе, ведь тут, застрявшая в лесной чаще, она будто была самой собой, ведь ей не нужно было никому ничего доказывать, а я была сторонним наблюдателем, который хорошо разбирался в женской красоте. Именно в тот момент, когда ее тонкие пальцы сжимали сухие ветки, когда едва заметная улыбка проступала на губах в то время, как она о чем-то задумывалась, когда поток ее плавной речи уносил меня куда-то далеко, то передо мной раскрывалась вся ее натура. Я заворожено смотрела на нее и благодарила Господа, что он свел меня с ней. — Что ты так на меня смотришь? — шутливо спросила Диана, заметив, что я не свожу с нее глаз. — Честно сказать? Диана на долю секунды замялась, будто не ожидала такого вопроса: — Да, конечно, — улыбнулась она. — Так хорошо с тобой и тепло, поэтому пытаюсь понять, что в тебе такого особенного… — Тебе тепло от костра, — посмеялась она. Я знала, что это не так, но промолчала. Сейчас мне казалось, что мы находились на какой-то глади спокойствия и душевной уравновешенности. Потрескивание старых сучков, таинственная тишина, запах консерв переплетались воедино и создавали атмосферу уюта. Эта девушка с тонким женственным голоском и мужской хваткой покорила меня. Я чувствовала себя одиноким волком, который вновь нашёл свою стаю. Огорчало лишь то, что это всего лишь один день в бесконечности и скоротечности жизни, а дальше все будет по-прежнему, и ничего не изменится. Этот насыщенный, неповторимый затянувшийся день тянул меня в небеса, но какого же будет спускаться? Мы с Дианой продолжали сидеть у костра и о чем-то отвлеченно болтать, одновременно пытаясь пережевывать фасоль. Наш разговор волнообразно перемещался от покупки продуктов в супермаркете до расширения вселенной. Девушка все ближе и ближе передвигалась ко мне, чтобы лучше расслышать мой тихий голос, а мое сердце замирало с каждым сантиметром ее приближения. Мне становилось немного не по себе, ведь я боялась, что она прочитает в моем взгляде что-то лишнее и заметит прилив неопознанных чувств, которые волной нахлынули на меня. В три часа ночи мы решили, что пора ложиться. Мы легли друг другу спиной и мне вмиг стало неуютно, потому что я больше не могла разглядывать ее миловидное личико. Я все лежала и думала, что же со мной будет после этого путешествия: перед глазами всплывали картины безлюдной комнаты, одинокой дороги до универа и пустой холодной постели. Жаль, я не могла лежать как сейчас и чувствовать, что я не одна, что я хоть немного кому-то нужна. Внезапно я услышала шорох — Диана повернулась ко мне: -Спишь? — спросила она шепотом. -Нет, — развернулась я к ней. -Я тоже… Мне холодно, поэтому не могу уснуть, — уныло сказала она. — Ложись ко мне поближе, -улыбнулась я. Диана не знала о моей ориентации, и от этого мне становилось не по себе, что я скрываю такое. Но сейчас, когда ее голова лежала на моем плече, я машинально начала гладить ее по голове, от чего она произнесла: -М-м-м, так приятно. Давно никто не гладил меня по голове, — с долей грусти произнесла она. -Обращайся, — довольно произнесла я. Мы лежали в палатке, выброшенные на произвол судьбы и наслаждались обществом друг друга. Я продолжила ее согревать: гладила ее по хрупким рукам, обвивала волосы, сжимала плечи и чувствовала дрожь ее тела. Минуты перетекали в вечность, а эта волшебная ночь не переставала радовать меня. Я чувствовала ее томное дыхание на своей коже, ее шелковистые густые волосы, которые лоснились у меня в руках, ее тонкие пальчики, которыми она обвивала мои руки. Я витала в своих ощущениях, совсем забывая о реальности. Внезапно я почувствовала, как ее руки будто случайно оказались на моей талии, она сжимала мое тело с такой нежностью. Потом она всем телом прижалась ко мне, и будто не хотела отпускать. Мое дыхание сбилось, и я испугалась, что она заметит это, но деваться было некуда. Потом она разомкнула объятия и начала смотреть на меня. Ее глаза наполнились нежностью, а пальцы коснулись моего лица. -Ты чего? — спросила я, видя как ее лицо начало приближаться к моему. В это же мгновение она притянула меня к себе и едва коснулась моих губ, от чего я почувствовала прилив энергии и чувств. Теперь вся ее женственность и чувственность раскрылись для меня еще в больше. В этот миг я осознала, что это был самый нежный поцелуй, который встречали мои губы. Он был, как летний цветок, как первый девственный поцелуй, как цветочная пора. Я снова почувствовала себя живой и окрыленной. Она разомкнула наши губы, но я не унималась и притянула её хрупкое тело к себе, обсыпая всю шею, щеки и сладкие губы настойчивыми поцелуями. Когда ее маленькие пальчики сжимали мое тело, когда ненасытные губы касались моей длинной шеи, неуклюжих губ, закрытых глаз и овального лица, я поняла, что такое счастье. Мы расплывались, как краски на картинах Герхарта Рихтера, сливаясь и мешаясь друг с другом, создавая единую симфонию души. В этот момент Мы смотрели друг на друга потерянным, жадным и в то же время окрылённым взглядом, попутно изучая друг друга. В первый раз я увидела в ее больших глазах искреннюю радость. Но, к сожалению, это продолжалось недолго. Реальность ударила меня большим обухом по голове, и я вмиг отрезвела, когда Диана остановилась и растерянно посмотрела на меня. В тот момент я напряглась и попыталась прижать ее к себе, но она отстранилась и лишь сказала: — Я пойду освежусь. Я ничего не успела ответить, как она уже скрылась из виду. Теперь я осталась наедине с собой, со своими страхами и болью. Эта жизнь казалась мне и так нелепой шуткой, теперь же она больно ударила меня поддых. Я лежала почти неживая, и даже сияние безликих звёзд не радовало меня. Вскоре я вышла за ней. Она уныло сидела около костра и рассматривала тлеющие угольки. Я не решалась подойти к ней, потому что, когда я вышла, она даже не посмотрела на меня. В надежде найти хоть каплю внимания, я все стояла на месте, но она так и осталась безучастной. Мои глаза начали намокать от горьких слез. Почувствовав свою слабость, я мигом забежала в палатку и уткнулась лицом в подушку. Все мое тело тряслось, я чувствовала себя брошенной и забытой. Теперь я не хотела, чтобы она возвращалась, чтобы ещё больше опустить меня на дно. Я лишь хотела убежать, скрыться в лесу и колоть себя острыми ветками, чтобы хоть как-то усмирить свою боль. Но все было бесполезно: все мои здравые мысли исчезли, а в душе поселилось чувство отчужденности. Я даже представить себе не могла, что же будет когда она придёт: брошусь ли я к ней за объятиями, вопреки разуму, или же забьюсь в угол и буду молить Бога, чтобы эта ночь поскорее закончилась. Несмотря на то, что я пыталась заснуть в оковах нескончаемого стресса, мне все-таки удалось вырубиться через какое-то время. Видимо, тонны льющегося напряжения в моем теле вывели из строя всю мою нервную систему, и я вырубилась без задних ног. Это было даже хорошо, ведь теперь я уже не думала ни о чем. Ужасно было проснуться рано утром и увидеть ее рядом с собой -такую далекую и холодную. Это было настоящим испытанием. Я чувствовала ее томное дыхание на своей коже, видела, как ее ресницы периодически вздрагивали, будто она за кем-то гналась. Интересно, какие сны она видела после того, как поступила так со мной? Я заметила, как ее вытянутая рука, будто нарочно, была рядом со мной. Мне хотелось прижать ее к моему лицу. Девушка словно бессознательно тянулась ко мне, но не могла что-то преодолеть. Однако, не стоит обманывать себя — это был всего лишь сон. Теперь, в этой утренней дымке, моя боль понемногу затихала, так как Диана лежала передо мной, а я все лелеяла надежды на то, что мы снова сможем насладиться обществом друг друга. Когда я проснулась во второй раз и увидела, что она обняла меня и уткнулась в мою спину, то поняла, что это уже не было случайностью. Хоть это и причиняло мне боль, я не хотела ее убирать, потому что она делала хоть на какое-то время иллюзию, что мы можем быть вместе. Я знала, что тешить себя иллюзиями — это гнилое занятие, но этот яд был так сладок. Когда ее дыхание проникало в мои поры, я чувствовала себя такой окрылённой, я думала, что то, что было вечером — было нелепой ошибкой, и теперь она захочет быть со мной. Но как же я глубоко ошибалась. Через несколько часов я снова осталась одна. Я проснулась от зудящего утреннего холода и судорожно начала искать ее. Услышав знакомое потрескивание веток от костра, я успокоилась и начала одеваться. -Ты чего ушла? — спросила я ласково. -Да я уже выспалась, — улыбнулась она. Я не знала, подойти и поцеловать её, обнять или остаться на месте и уныло смотреть на нее. Все-таки я решила подойти к ней. -Не надо, — уворачивалась она от объятий, — давай позавтракаем? Волна гнева поразила все мои внутренности, я пылала от злости и у меня грубо выскользнуло с губ: -Почему? Она долго и напряжённо молчала, потом посмотрела на меня и сказала: — Извини меня за вчерашнее, я не знаю, что на меня нашло. Я не хотела тебя обидеть. Это было последней каплей. Я побежала собирать вещи, хотя понятия не имела, куда мне вообще нужно идти. — Подожди, забежала она ко мне в палатку, -успокойся, — она обняла меня сзади. Я остановилась, она слышала биение моего сердца: — Зачем ты это делаешь? Почему играешь со мной? — почти жалобно спрашивала я, словно побитый щенок. -Извини меня, — говорила она, продолжая меня обнимать, — я не знаю, почему я сделала это вчера, просто мне так хорошо с тобой, но мне не нравятся девушки. Я обессилено повернулась к ней. Ее тёплый и спокойный взгляд привел меня в чувство. Но в глубине души я все равно была рассержена на неё. Она начала ласково со мной говорить и пыталась извиниться. В её искренних словах я чувствовала тонну сожаления, поэтому я смягчилась, и мы пошли завтракать. Конечно, после этого инцидента, это лесное путешествие уже не казалось таким радужным, но я пыталась извлечь из него только хорошее. Теперь, когда она шла впереди, я смотрела на ее загорелые тонкие ноги, женственную походку и развивающиеся лоснящиеся пышные волосы. Я будто была в каком-то сне, где ко мне пришла муза, но она была лишь эфемерной выдумкой: я не могла ни прикоснуться к ней, ни увести ее за собой. Это было словно видение в знойную жару, когда ты видишь чудесную даль, оазис счастья, который спасает тебя от душевной бури. Сейчас образ этой темноволосой девушки вызывал у меня именно такие ощущения. У меня больше не было возможности цепляться за иллюзии, ведь мы уже все выяснили про вчерашнюю ночь, но почему-то я все равно чувствовала теплоту, понимание и печальную радость на душе от того лишь, что могу просто идти с ней рядом. Покалывание щиколоток от незатейливых прикосновений травы, легкое дуновение ветра и дивное пение птиц создавали волшебную атмосферу, в которой моя боль будто растворялась. Теперь я ловила каждое мгновение рядом с ней. Я знала, что совсем скоро наше путешествие закончится, и я вернусь к обыденной серой жизни. Но эта жизнь хотя бы не обманывала меня, а тыкала носом, как нашкодившего котёнка, лицом в грязь. Порой мне действительно хотелось жить в сказках, питаться иллюзиями, есть тоннами сладкую ложь, потому что так было легче, но в один прекрасный день, я все равно бы столкнулась с действительностью, и она растоптала бы меня. Когда я пыталась взять себя в руки, бороться с мечтами, то земля все равно уходила у меня из-под ног, а воздух обволакивал все тело, унося меня в дивные сады Эдема. Мне много раз говорили, что я витаю в облаках, но я ничего не могла ответить, ведь это было правдой. Я наблюдала за собой и чувствовала, как с каждым последующим дыханием, мои ноги все больше отрывались от земли. Когда мы дошли до города, начало темнеть. В полумраке я едва могла уловить движение ее губ: -Ну что, пока. — тихо произнесла она. -Пока, — прощание слетело с моих высушенных губ и покатилось по полу. Теперь я явно чувствовала, что она хочет поскорее уйти от меня и, возможно, больше не видеть меня. От этого нелепого холода в голосе мне стало одиноко. На мгновение мне показалось, что больше мы никогда не смогли бы дружить, что я больше не увидела бы её развивающихся по ветру волос, что больше никогда не смола бы обнять ее. Мне захотелось побежать вслед за ней и заключить ее в крепкие объятия, но я просто осталась на месте и уныло смотрела на сияющие звезды. Эта немая недосказанность, глупая преданность и страстное желание быть с ней рядом мешались между собой, как краски на холсте Поллока, образуя между собой химическую реакцию. Я стала заложницей своих собственных чувств. Теперь они жили во мне и уничтожали меня. Раньше я хотела раскрывать свои любовные порывы в полной мере и осознавать их, но в этот раз они больше походили на некую сумятицу, бред сумасшедшего, адскую агонию, поэтому мне лишь оставалось уничтожить их. После нашей поездки я начала активно заниматься спортом, желая выбить из себя всю эту дурь. Каждое отжимание, каждое подтягивание, прыжок, забег все больше доводили меня до изнеможения, но никто из этой армии спасения не мог избавить меня от желания снова увидеть ее. Под ночь я ложилась в постель без сил, наивно думая, что смогу вырубиться, но облизанная луна пристально смотрела на меня и говорила мне, что я занимаюсь совсем не тем, чем должна. Я должна была быть счастлива, а я выколачивала из себя это счастье. Но разумом я понимала, что была абсолютно права. Вернувшись домой после этого короткого путешествия, я чувствовала опустошенность, ведь совсем недавно в компании Дианы я была намного счастливее, а теперь в окружении белых молчаливых стен, я не знала куда себя деть. Как только я видела уведомления в соц. сетях, то каждый раз надеялась, что это сообщение от нее, но все было безрезультатно. Все мои ожидания разлетелись, как листья по ветру. Я тоже не писала ей, потому что она отвергла меня. Так я и ходила из стороны в сторону в поисках утешения. Колеса наших жизней продолжали неустанно работать, но уже не синхронно, а каждое само по себе.