Хрустальные гробы

Кругом были бабочки. Белые, нежные, эфемерные, невесомые белые бабочки. Совсем как те, которые вылетали из йо-йо Ледибаг после очищения акумы. Странно, но при сделанных открытиях Адриан, окружённый этими бабочками в своём чёртовом доме, всё равно почему-то не видел своего отца абсолютным злом. Хотя вообще-то Бражник открыто терроризировал Париж и своих намерений никак не скрывал. Окружённый белыми бабочками отец выглядел просто уставшим. Адриан импульсивно сжал кулаки. Согласие на экскурсию, которое следовало дать отцу на подпись, смялось в руках, но Адриану было плевать. Надо было что-то сказать. Сказать первому, потому что отец ищет возможность прочесть его настроение и совершенно не хочет рисковать их и без того натянутыми отношениями. «Вот почему они натянуты», — суетливо думал Адриан. — «Ты просто нашёл себе хобби. Мама бы не одобрила, и ты знал, что не одобрю я». Но мамы больше не было, а отец никогда не был авантюристом. Он умел рисковать, иначе бы его Модный Дом не достиг таких высот, а он сам не занял бы своего положения в обществе, начиная почти с нуля, но бессмысленные авантюры — это точно не его стиль. Он бы не стал ради сказки заниматься всем… этим. Что бы «это» ни значило. Адриан глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в руках. Открыл рот. Закрыл, не найдя нужных слов. Судорожно схватил ремень сумки, и Плагг легонько закопошился, напоминая о своём присутствии. Можно было бы сбежать, хоть тем же коридором, что он спустился в эту теплицу, хоть в окно с разбега — в образе Кота Нуара. Адриан никак не мог откинуть мысль о том, что если он сейчас сбежит — те хрупкие, треснувшие и поломанные остатки семьи Агрест бесповоротно обратятся в прах. Пеплом Катаклизма осыпятся на пол, не починить никаким Исцелением, и всё — ничего не восстановить. Отец в бабочках всё равно не выглядел злодеем — глубоко уставшим отчаявшимся человеком. — Я скажу честно и, возможно, грубо, — срывающимся голосом начал Адриан. — Я просто хочу понять. П-почему? Зач-чем всё это? У тебя всегда есть какие-то причины делать то, что ты делаешь, но это? Он судорожно вдохнул и резко поднял ладонь, прося не перебивать. — Если честно, больше всего на свете я хочу сбежать отсюда так далеко, как только получится. Из этой… комнаты, из дома, подальше от этих всех бабочек. От тебя. Поорать, что-то разбить, рассказать всё Ледибаг, чтобы всё это просто закончилось. Но ещё больше я не хочу, чтобы наша семья окончательно развалилась. И раз она выдержала мамин… уход, то сможет выдержать и это, правда? Пап, если тебя больше не будет, я останусь совсем один, ты это понимаешь?! Я не хочу быть один, я не смогу, ты нужен мне, слышишь? То, что он плачет, Адриан понял, только когда скатившаяся с подбородка слеза капнула за шиворот. Механическим движением он вытер лицо рукавом, в коем-то веке не заботясь об имидже Агрестов (потому что тут не о чем было заботиться), и гордо вскинул подбородок. — Поэтому мы сейчас сядем и всё обсудим. Потому что я хочу понять, что у тебя в голове, потому что у меня богатое воображение и я себе обязательно что-то понапридумываю, а ещё Бражник — это та ситуация, которая должна разрешаться в семье. Отец согласно кивнул. Осторожно, за руку вывел Адриана из подвала, в который он случайно забрёл в поисках отца. Тщательно закрыл невзрачную дверь, ещё тщательнее — защёлкнул картину, эту дверь скрывающую. Адриану подумалось, что подобный тайный ход в таком старом особняке вряд ли является единственным. Это объясняло огромное множество картин по всему дому. Действительно — как удобно. — Бабочки не сдохнут? — мрачно уточнил Адриан, засовывая руки в карманы. — Неприхотливый вид. Все условия — в теплице. Отец решительным шагом направился в южную гостиную — с панорамными окнами в мамин зимний сад, небольшим телевизором, книжными шкафами и столами. Идеальной комнатой для семейного отдыха, мама любила её больше остальных. Когда работница поставила перед ним какао, и Адриан вцепился в кружку, надеясь хоть как-то занять руки. Отец начал говорить, только когда шаги в коридоре затихли, а тишину разбавляло лишь журчание капельного полива за стеклом — мерно-успокаивающее. Вводящее в медитативное состояние. Отец рассказал всё. Чётко, без лишних эмоций поведал о том, как маме в руки попали две броши — мотылька и павлина. Как шутки ради она отдала ему бабочку, как случайно узнала о квами. Как решила стать героем. Большая сила — большая ответственность, мрачно думал Адриан, не смея шевелиться, чтобы не показать раздрай внутри себя. Почему её на эту ответственность потянуло? Долгие годы всё было относительно спокойно. Родился он, Адриан, Паон прослыла больше легендой, нежели реальной личностью, но сильной героиней, остающейся в тени. Но как тень не всегда может укрыть от посторонних глаз, так и легенды не всегда лишь выдумки, и знающие люди запросто сложили слухи и факты. На Паон вышли. Сначала с милыми улыбками и деловыми предложениями. Потом — с завуалированными угрозами и неколебимой уверенностью в собственной правоте. Мама была весьма умна, видела, к чему всё идёт и чем может закончиться, и в какой-то момент начала вести дневник — пока не видя причин волновать мужа понапрасну, но уже проявляя разумную осторожность на случай, если причины всё же внезапно появятся. Единственный момент, когда отцовское самообладание дало трещину во время его исповеди (Адриану думалось, что это именно исповедь, потому что… господи, потому что именно исповедь предшествует какому-то наказанию и облегчает душу — отец выговаривается, Адриан выносит вердикт, так и должно происходить) — это часть про последние дни мамы. Остывшее какао, казалось, жгло горло, Адриан почти давился растаявшим зефиром. Это был акт вопиющей невежливости, но отцу, погружённому в болезненные воспоминания, было всё равно. — Когда твоя мать последний раз вернулась после своих ночных похождений, она сняла трансформацию, легла в постель и сгорела в какой-то странной лихорадке. Утром просто не проснулась. Конечно, я пытался разбудить её более научными методами, устраивал медицинские осмотры, собирал консилиумы лучших врачей, переводил в клиники с передовым оборудованием, ты должен это помнить. — Смутно, — хрипло подтвердил Адриан. — Но всё закончилось. Каким-то вооружённым нападением, похищением, чем-то в этом роде. Долгие обыски, вечные допросы, шепотки… и похороны. Думаешь, охотники за Камнем пришли добить? Адриан молча ждал — ответит или нет? Липкая неприязнь к Бражнику жгла душу — отец слишком много крови попортил им с Ледибаг за все годы, и Адриан не хотел слепо поддаваться своим детским порывам. Но всё же то, что мама была такой же, как они с напарницей, и то, что отец был об этом осведомлён, уже вносило смуту в взгляды на мир. — Пытались, — тихо подтвердил отец, внезапно поднимая голову. Окидывая больным уставшим взглядом. Адриан зябко повёл плечами. — В больницах текучку людей почти невозможно контролировать, а засветившая личность Паон своим существованием кому-то наступала на горло. Эти Камни привязываются к владельцу, понимаешь? Веришь — я после первой акумы пытался избавиться от броши, но она не позволила. Камень похож на паразита, и дьявол знает, как разорвать с ним связь. — Это… Камень побуждает тебя делать акум? Камень Чудес? — недоверчиво переспросил Адриан, невольно засовывая руку в карман. Плагг мгновенно прижался к ней всем тельцем, подрагивая от недовольства, и Адриан принялся успокаивающе поглаживать его за ушком. Отец задумался. — Знаешь, — медленно протянул он, — не совсем. Кто-то отправил твою мать в кому, кто-то, кто обладает похожими артефактами. И этот кто-то не должен дуреть от безнаказанности. Ну а во-вторых, должны же быть другие носители, и вряд ли Эмили стала первым человеком со сломавшимся Талисманом, кто-то должен в конце концов уметь их чинить. А Талисманы Баг и Нуара при объединении исполняют желание, и кажется, это самый простой способ всё исправить. Отец ехидно усмехнулся, отблесками возмущённого азарта, и Адриан счёл за безопасное смотреть куда угодно, но не на него. В зимнем саду изумительно цвели лилии. Очень некстати Адриану вспомнилось, что лилии ядовиты для кошек и могут убить самой незначительной дозой. Адриану казалось, что он смотрит на них — и задыхается. А он — вполне себе Кот. — Честно, я не ожидал, что Баг и Нуара настолько просто выманить, — тем временем продолжил отец, не настаивая на прямом зрительном контакте. Его речь снова стала сухой и выверенной, сугубо деловой, и Адриан вздрогнул. — Казалось бы, такое могущество надо прятать ото всех вокруг, кидать на его защиту лучшие боевые силы. Я рассчитывал, что бабочки просто привлекут внимание тех, кто посвящён в тайну Талисманов, после — надеялся выйти на диалог. Представь моё удивление, когда на борьбу с акумами выставили детей. И ладно бы обученных — ни черта не соображающих. За ними должен стоять кто-то, кто шантажировал Паон, свёл вместе Кота и Баг. Должен быть какой-то Мастер, который налаживал контакт, или Хранитель, который жаждал обладать Камнем Павлина. Однако нет, никто из них на связь не выходит. Не я начал эту войну, Адриан, и не хочу её заканчивать. Всё, что мне нужно — здоровая жена и безопасность семьи. Баг и Нуар просто были втянуты не в свою битву. — Они тоже носители. Не считаешь их причастными? Отец молча помотал головой и свернул разговор. Кажется, и правда не хотел его во всё это втягивать, но ведь Адриан уже был втянут. Без отцовского ведома. И в чём Адриан до сих пор был уверен — так это в том, что Баг в этой мясорубке он не бросит. Просто не сможет. Просто не хочет. Потому что Баг хорошая. Потому что Баг нормальная. Адекватная, рассудительная (чаще да, чем нет), потому что Баг тоже втянули. — Что ты будешь делать, если вдруг поймаешь Баг и Нуара? — подозрительно уточнил Адриан, чутко следя за малейшей эмоцией. Отец пожал плечами. — Я прав, — глухо сказал он, снимая очки. — И я это знаю. Я же сказал — мне не нужны детские смерти, мне нужен конструктивный диалог с теми, кто их направляет. Если для этого придётся пустить в ход шантаж угрозой чужих жизней — что ж, не мой каприз. Только что-то мне подсказывает, что на детей всем глубоко плевать. Или же… или же есть какая-то иерархия Камней, которая не позволяет другим вмешиваться или что-то в этом роде. Что-то, что мне не известно, но — акумы над этим работают. Адриан потом просто закрылся в комнате. Плагг молча пристроился рядом, чутко улавливая его настроение. Фу требовал отнять у Бражника Камень, Баг — послушно, почти загипнотизировано — кивала в знак согласия, акумы снова буянили на весь Париж. Только вот теперь Адриан прекрасно знал, что за этими буйствами стоит. Кажется, это позволило посмотреть на всё происходящее под новым углом. Акумы почти не представляли реальную угрозу им с напарницей — даже самые опасные в последний момент получали какой-то идиотский приказ от Бражника и совсем нелепо подставлялись. Правильнее было сказать, что отцовские марионетки играются с законами природы и Мироздания, нащупывая что-то только их создателю понятное, и было похоже, что находили. Бражник по крупицам собирал информацию, а они с Баг только и думали о том, чтобы обезвредить очередную бабочку — и больше ни о чём. Единственная теория, которую они когда-либо выдвигали, была посвящена личности Бражника и потерпела полнейший крах. (Была правильной! — орал внутри себя Адриан — Баг, ты даже не представляешь, насколько была близка, ты была безумна, но гениальна!) После Коллекционера Баг не рисковала и, казалось, не думала — попала на обучение к Фу. К Фу, который давал какие-то свои инструкции. Который выдал им Камни, который спрятался за их спинами. Отцовские доводы лишь подтвердили подозрения Адриана — старику нельзя было доверять совершенно. Потому что ему было на них плевать. Потому что именно он называет себя Мастером, значит, и маме навредил тоже он. Было ли плевать отцу на самого Адриана, усиленно размышлял он, методично разминая котлету в пюре. Вряд ли. Да, он сутками пропадал на работе, они днями могли не есть вместе, и Адриан давно начал переживать не из-за одиночества — из-за проблем с здоровьем, которые мог нажить отец своим образом жизни. С сердцем, нервами, пищеварением — мало ли поводов? Но было ли это всё жестом пренебрежения им, Адрианом? Адриану понадобилась неделя на то, чтобы решиться. Вообще-то не так уж и много времени, но Баг с каждым днём становилась всё взвинченней, и Адриан за неё переживал. Может, Фу и учил её чему-то, но эти знания совершенно не стоили той головомойки, которую он устраивал напарнице и пытался устраивать ему. Фу не учёл только одного — как сын успешного общественного деятеля, Адриан уже не раз сталкивался с попытками манипуляции и прекрасно знал, как с этим справляться. Наигранная излишняя наивность была хорошей защитой от куда более тонких воздействий, поэтому Адриан не спешил от неё избавляться. Но наивным он всё же не был. Как губка впитывал новые знания и уже к концу своего первого года в классе прекрасно отделял правду от лжи. Отец был предельно честен. Фу был предельно лжив. Адриан осторожно постучал в кабинет, предупреждая, что собирается войти. В рабочем зале с подиумом находились ещё какие-то люди — многих из них он знал в лицо, но не по имени, поэтому ограничился вежливым кивком в их сторону. Отец покорно отложил бумаги и смерил внимательным взглядом. — Что-то срочное? — по-рабочему сухо уточнил он, не меняя позы и выражения лица. Но Адриан знал, что назови он стоящую причину (а в теории его новости действительно были стоящими) — и отец без сомнений свернёт все встречи до конца дня, заставляя секретаря стонать от необходимости перекраивать его расписание в срочном порядке. Поползут слухи, появится ненужное внимание, у кого-то могут возникнуть ненужные подозрения… — Не очень, — покорно ответил Адриан, перехватывая его внимательный взгляд. — Но до конца месяца ждать не может. Отец кивнул. — Я тебя услышал. После ужина. Адриан довольно поджал губы и вышел в коридор. — Ты уверен, пацан? — зашипел Плагг из-под кожанки, в которую Адриан зябко кутался, выходя в сад. — Более чем, — прохрипел Адриан. Интересно, почему ему так холодно? — Мне не нравится Фу. Ты видел его взгляд? Он сколько угодно может притворяться мудрым дедушкой, но… Я не знаю! У меня от него прям мурашки, в самом плохом смысле! Никогда бы не подходил, но вот Баг ему верит, и я чувствую, что это очень плохо. Особенно, если это по вине Фу мама… Он замолчал — Плагг и так всё понял. Не обязательно этого говорить вслух. Плагг доверчиво уткнулся в изгиб шеи и коротко мурлыкнул. — Ты умный котёнок, — чирикнул он, совсем по-человечьи прищуривая зеленющие глазища. — И действуешь правильно. За три года совместной работы Плагг настолько обустроился в людском мире, что наловчился менять свой облик до вполне себе обычного кота — с невесомой шерстью и привычками проходить сквозь стены. Плагг говорил, что это потому, что Адриану было предначертано стать Нуаром, и Кольцо Неудачи находится в правильных руках. Была ли связь Ледибаг с её квами столь же полной, Адриан не спрашивал. Возможно, боялся быть неправильно понятым. Ещё больше не хотел, чтобы об этих фокусах Плагга прознал Фу. От Фу самому избавиться не получится — Адриан просто не сможет продумать все тонкости самостоятельно и скорее всего сделает ещё хуже. Мало ли, кто встанет на место хренового, но всё же знакомого Мастера. Или что. Так что рассекречивание отца произошло весьма кстати. Только бы он… — Я хочу сходить к маме, — хрипло выдавил Адриан, устав гипнотизировать последнюю оливку в своей тарелке. Отец задумчиво наклонил голову. Возможно, это помогало ещё четче видеть мир через очки, возможно, это была какая-то странная попытка посмотреть на ситуацию с другой стороны, но давило знатно. — Сначала мама, потом разговор, — упёрся Адриан. — Только в таком порядке. Поверь, оно того стоит. Отец поверил ему — видимо, нечего было терять. Адриан не поверил своим глазам — живая мама, дышащая, с сердцебиением и относительно теплой кожей. Было так странно — они принимали соболезнования от партнёров по всему миру, кипу писем от фанатов её творчества. Они провожали в последний путь гроб, ждали урну с прахом в крематории. А она всё это время была жива. Иррационально захотелось что-то разнести, но в этой несомненно тайной светлой комнате Адриан не рисковал даже шевелиться. — За ней ухаживают, — тихо, тоже не рискуя нарушать святость этого места, пояснил отец. — В этот коридор можно войти с улицы, а медсестре платят достаточно, чтобы она молчала. Мы почти не пересекаемся, но она старательна. Выдаю поощрительную премию по праздникам, обе стороны довольны. — Кто-то ещё знает? — Моро. Я. Теперь ты. Чем больше народа знает, тем сложнее контролировать распространение информации, а Эмили не в том состоянии… — …чтобы можно было рисковать, понимаю. Адриан глубоко вдохнул. — Я Кот Нуар. И распахнул кардиган, позволяя Плаггу вылететь наружу. Отец впервые на его памяти не мог найти слов целых десять минут.

***

Адриан честно и без утайки рассказал всё. Отец обнимался с кружкой кофе и максимально вовлечённо задавал уточняющие вопросы, помогая рассказать действительно полную историю. Адриан мимоходом смаковал маршмеллоу из горячего шоколада и размышлял над тем, сколько коньяка плеснул отец в этот свой кофе. Адриан видел живой огонь в его глазах, и ему казалось, что теперь всё наладится. Кольцо он просто нашёл на столе. Единственным существом, которое хоть как-то прояснило смысл происходящего, стал его квами, а мутный Мастер появился в их с Баг в жизни только почти год спустя. Мастер, который не имел никакого желания связываться с Нуаром — связался, когда настояла напарница, впечатлённая его готовностью даже отказаться от Талисмана, но не позволять собой помыкать. Мастер, который свёл общение с ним до минимума. — Знаешь, — задумчиво протянул Адриан. — А ведь всё стало иметь смысл. Что, если Фу дал мне кольцо, подозревая, что Бражник — это ты? Что, если он надеялся отнять Нууру моими руками, возможно, даже прикончить? А если бы Бражником оказался кто-то другой, то можно было бы через меня выйти на маму-Паон. И теперь понятно, почему все свои «хранительские тайны» он доверяет только Баг — я же сын врагов. — Так Мастер и Хранитель — это один и тот же человек? Адриан медленно кивнул. — Но он от кого-то скрывается, и уже давно. Можно было бы предположить, что такая скрытность связана с Бражником, но ты появился только недавно. — Значит, есть ещё кто-то, кому он очень сильно подпортил жизнь. — И кто-то, кто помогает Фу не палиться и прикрывает ему спину. Возможно, даже целый Орден, Баг что-то такое говорила. Можно ли за двести лет жизни воспитать себе целую организацию исполнителей? Потому что крутить подростковые мозги у него получается первоклассно, я по Баг вижу. Отец нехорошо прищурился, и Адриан почувствовал, что готов броситься в грызню, если отец упрётся в гадость — а это точно будет какая-нибудь гадость. — Почему ты уверен, что Баг не взращена в этом ордене? Откуда тебе знать, что она не часть всего этого с самого рождения? — Она так же втянута, как и я, — взъярился Адриан. Чашка громко ударилась о столешницу, возмущённо звякнула ложка. — Откуда такая уверенность? Адриан вскочил. Невнятно махнул руками, не зная, как выразить вихрь возмущения словами. Надул щёки для скандала. Сдулся, не сумев начать. Нервно запустил ладонь в волосы. Он был уверен, хорошо? С самого первого дня он просто знал, что они с Баг в одной ситуации. Что Баг точно так же начинает с нуля и, в отличие от него — ни черта не счастлива от свалившихся на неё сил и возможностей. «Она Избранная, ей пережить это по силам», — говорил Плагг. Может и по силам. Чаще же она вела себя как обычный подросток и никакими великими свершениями не грезила. При этом она была невероятно умна и весьма догадлива. Из неё определённо когда-нибудь вырастет превосходный Хранитель или Страж или для чего она там была избрана. Если все эти задатки её личности, которые так ярко были видны в начале их пути (когда они полагались только на себя) и которые ей теперь не было нужды развивать из-за приказов Фу, не сломаются под его давлением. Она уже была близка сломаться, но Адриану хотелось верить, что где-то в глубинах души она остаётся прежней. Той, в которую он влюбился. И он показал отцу то, что когда-то поклялся уничтожить. Отец скептически раскрыл обычный бумажный блокнот на пружине. Особо не вчитываясь, пролистал первые страницы, но потом резко заинтересовался. В этом блокноте Баг — и та, кем она является в обычной жизни — скурпулёзно записывала все свои мысли по поводу Бражника. Она вела этот блокнот где-то в промежутке между появлениями Антибаг и Коллекционером и забросила это дело только потому, что нарисовался Фу и начал её чему-то учить. Фу сказал — оставь Бражника, вы пока не готовы к встрече с ним, и Баг беспрекословно ему поверила и послушалась. В блокноте было всё — дни, в которые появлялись одержимые, их способности и связь этих способностей с интересами людей. Психологический портрет Бражника. Предположения о его сфере деятельности. Возможные мотивы, способ, которым был получен Камень Мотылька. «Габриэль Агрест», нервно обведённое в жирный овал. Эта запись появилась после Вольпины и Книги Чудес. Ниже были причины, по которым это должно было быть правдой и заблуждением — нельзя просто так взять и обвинить Габриэля Агреста. Нужны доказательства. Доказательства она тоже нашла. Соотнесла затишья с отъездами и появления бабочек с теми или иными событиями в публичной жизни. Сложность злодеев. И кучу всяких мелочей, которые либо рушили, либо дополняли картину. Стоит ли говорить, что дополняющих было больше? — Фу..? — настороженно уточнил отец, поднимая голову. Адриан энергично замотал головой, едва не расплёскивая какао. — Нет-нет-нет, — запротестовал он, распрямляясь. — Это до Фу. Фу появился в промежуток между Вольпиной и Коллекционером, а это — до Вольпины. После Коллекционера, когда ты акуматизировал сам себя, Фу очень уверенно сказал, что нельзя сделать так, как сделал ты, и Баг ему почему-то поверила и попросила меня это сжечь. Хотела сама, но как я понял, она живёт в квартире, и устроить костёр втайне от её родителей немного проблематично. — А ты — жутковатый воздыхатель и пялишься на её почерк, когда одолеет душевная тоска, — проницательно усмехнулся отец. — Ну-ну. — Ой, а сам-то! У нас в подвале подпольная больница твоими стараниями! — Адриан неловко кашлянул, сворачивая тему, и снова кивнул на блокнот. — Там ещё и про наши силы есть. Что Катаклизм — это не столько пепел и труха, сколько деформация и было бы желание и фантазия. Что Талисман Удачи програмируется подсознанием. Про обучение в бою, разные стратегии, которые мы выдумывали в первый год. Мы — она — убила на это столько времени… И всё бросила из-за Фу. Мне кажется, что этот дед только мешает её развитию. Почему — не знаю, может, просто педагог хреновый, может, не хочет её самостоятельности, хочет полностью контролировать. И самое страшное — она ему это позволяет. Потому что верит ему и не видит угрозы. Адриан судорожно сглотнул. — Я уже думал о том, что надо бежать от Фу и обрывать с ним связи, пока жив. — Он невесело улыбнулся. — По маме вижу, не зря паникую. Но чёрта с два он так просто отпустит меня с кольцом Неудачи. Ну, он точно знает, что Нуар это я. Приходил сюда один раз, приносил зелья для трансформации квами. Смотрел на меня-меня, Адриана, и Котом называл, а Плагг сказал, что это хранитель и что это он мне кольцо подбросил. Да и Баг я там с Фу оставлять не хочу. Он совсем её доломает. Так что в первую очередь надо будет с Баг поговорить, но осторожно, именно с ней, а не с Фу в её голове. Может, у неё будут какие-то идеи. Отец недовольно поджал губы, но не возражал. Многозначительно покачал головой и промолчал. Адриан был ему за это молчание благодарен.

***

Дела пошли на лад. Их с отцом отношения значительно потеплели — просто потому что теперь не было необходимости прятать друг от друга две большие тайны и вариться в переживаниях по одиночке. В течение недели они с отцом набросали примерный план действий и примерялись, как его воплотить. Баг обессиленно срывалась на напарника, треща под безжалостным напором Фу и от усталости. Нуар пытался её подбодрить: ему казалось, что надо потерпеть совсем чуть-чуть — и всё будет хорошо. Нино называл Адриана «ясно солнышко», заражаясь радостью, которой тот невольно опалял всех вокруг, и требовал назвать причины такого всеобъемлющего позитива. Адриан улыбался, совершенно не собираясь как-то скрывать, что всё будет хорошо, всё уже лучше, чем было, и таинственно сообщал, что пока ничего конкретного сказать не может, но в жизни семьи Агрест грядут безумные перемены. Достаточно размытая формулировка, но Нино хватало. Аля хохмила, Маринетт, замученная взваленными на себя факультативами, вымученно, но искренне улыбалась в ответ, одноклассники шумно делали ставки и возбуждённо галдели, увлечённые новыми новостями… А потом Фу сказал, что Бражника надо убить. И уже крича на Баг за то, что она не осознаёт, во что ввязывается с такими пожеланиями, Нуар понимал, что скорее всего времени на манёвр осталось ничтожно мало. Одним из придуманных ими с отцом планов действий было инсценировать смерть Адриана Агреста, чтобы сбить Фу с толку и иметь возможность вести подпольную игру. Возможно, он сработал бы, будь у них с отцом хотя бы неделя в запасе. Отбиваясь от каких-то людей-теней, снабжёнными совсем слабенькими безымянными Талисманами, но обладающими великолепными боевыми навыками, Кот дрался насмерть, но совершенно спокойно понимал, что победить ему не позволят. Так что, падая с крыши, он жалел лишь о том, что не успел предупредить Баг об опасности для неё и её семьи. Рука с надломленным кольцом болезненно онемела. Яркой вспышкой пришла боль от удара об землю, но Нуар не успел её даже прочувствовать в полной мере — глаза заволокло красной мутью, в ушах зазвенело, а потом он просто взял… …и отключился.