Злодей часть превая.

Спуск с пригорка, где я расположился, занял некоторое время. Извлечение осколка «Александрии» прошло успешно, также успешно, как и лечение рака. Ей ещё предстоит примерно месяц регенерировать то, что нарастил её осколок в её теле. Я, конечно, мог бы исправить и это, но не стал. Женщине нужно будет время принять, что она больше не великий парачеловек, а простой смертный. Подойдя к припаркованной на обочине импале, я достал ключи и открыл её. — Серьёзно? — Спросила Ребекка, смотря на машину. — Да. Поначалу это было больше ради шутки, но потом, когда мы могли без проблем позволить себе отели, это стало частью стиля. — Ребекка засмеялась. — И кто же тогда Кастиэль? — Рей. Она сейчас немного занята. Но скоро ты её увидишь. Машина бодро ехала по городу к офису мэра. — Я вот одного не могу понять, зачем тебе город? Тем более, этот город? Ты не властелин, чтобы управлять всем в городе. Или это твоя сила позволит тебе контролировать его, как только ты заявишь на него права? — Я нарушаю статус кво. Я разрушаю его и устоявшийся порядок. «Молния не ударит мужик не перекреститься.» Мир катиться в бездну, пока люди усердно зарывают свою голову в песок. Пора им понять, что всего одна вещь может защитить их, и эта вещь Ремингтон, со скользящим затвором. И моя сила неспособна контролировать волю людей. А даже если бы и могла, я бы этого не сделал. — Но разве это было бы не удобней — все слушаются, никто не пытается воткнуть нож в спину… — Брат. Давай ты не будешь объяснять это сейчас. Нас люди ждут. — Прервал меня Теодор. — Хорошо. *** — Внемли мне, Броктон-Бей, я Рулер, и это моя прокламация. Сегодня мою были повержены как герои, так и злодеи. И по праву сильнейшего, я заявляю о своей власти. Своей рукой я смету любого, кто пожелает нарушить закон на моей земле. Неважно кто или что это будет. Будь это злодей иль герой, да будь это все Губители, сразу я смету их и обращу в пыль. На краткое мгновение он прервался. — Если вы живёте у побережья и у вас возникло желание продать жильё, советую обратиться в офис на пятой авеню, там вам предложат лучшие условия по продаже. — И что это было? — Спросила Ребекка, пока мы шли к офису СКП. — Через две недели здесь будет Левиафан, и он хочет подготовить поле боя. — Вы надеетесь его победить? — Я не знаю, что конкретно он хочет с ним сделать, но это предполагает его убийство. — И всё же, даже Эйделон не смог этого сделать. — Вы такая разговорчивая. Вам бы лучше подумать, как будете дальше жить. Войдя в здание СКП, я направился к секретарю за документами. Временными удостоверениями и прочей бумажной хернёй. А Ребекка Коста-Браун направилась в офис местного директора. *** Маленькие ножки бледнокожей девочки шагали по каменной дорожке, ведущей к особняку Сердцееда. Совершив театральный поклон, она начала петь. Вновь к особняку идет девушка новая, Что в своей любви так уверена. А ее улыбка — чудная, томная — В гареме моем — украшение. Заключил контракт с Асмодеем, давно уж я И не пожалел о своем грехе — У меня в руках сила темная теплится: Дева, возжелав, даст мне ключ к судьбе. В глубине здания Никос Василь вскочил с кровати и, схватив пистолет, побежал на улицу. Все свои портреты старые я сожгу, Чтобы позабыть их слова и смех. Из памяти лицо я стереть свое хочу, И навек ко мне уж придет успех. Ту, в кого влюблен, поцелую я с нежностью, А потом прижму к сердцу своему — Относилась в детстве ко мне с небрежностью, А теперь она у любви в плену. Выскочив на улицу, он увидел девушку в школьной форме. Его сила сбоила и била его болью в мозг. Тьму желаний страстных укротить уже нельзя — То, что поднялось со дна, не успокоить никогда. Магия из Ада уж опутала меня, Прежним стать вовеки не смогу уж я. Похотью бросаю вызов Богу снова; Вот Безумия ночь, что была рождена из слова. Не медля и секунды, он спустил курок. Вновь к особняку идет девица нежная — Скромная собой и прекрасная. Хочешь, заключу я тебя в объятья грешные? Ты забудь о том, что несчастная… «Подходи ко мне!» — улыбнулся я ласково, И несмело ты сделала шажок… Что это за боль грудь пронзила неистово? Кровью орошен уж рубашки шелк… Продолжила петь девушка, пока пули разбивались о её кожу. Как только закончился куплет, из тени Сердцееда возник бледный, как мрамор, юноша с красными — кровавыми — глазами и пронзил его в самое сердце кинжалом. Грудь мою пробил он тем кинжалом с ядом, Что жизнь выпивает — всю, даже без остатка. Яростным пронзая меня своим взглядом, Понял то, что было для других загадкою. Кровь и пурпур вместе по груди стекают, Тлеют чары, что оставили здесь только прах. Девы из гарема в страхе убегают — Замок мой пустеет прямо на глазах. Продолжили они петь в унисон. *** Во тьме космоса плыла Симург. Её взгляд был прикован к представлению своей сестры. Такая другая и такая похожая. Где-то в глубине существа, что не было человеком, пробудилось чувство. Нестерпимая боль. Зависть. Она смотрела на неё и видела, как её отец опять любит её. Проявляет заботу. В глубине неё росла ярость, и впервые она по-настоящему почувствовала ненависть. Ненависть своему отцу и к создателю. Прошла пара секунд, и она привела мир в движение. Знала, что ей нужно, и собиралась это получить. От создателя пришел приказ продолжать в том же темпе. Но он был проигнорирован. Этого ещё не знал ни Зион, ни Эйделон. И только Аббадон тихой сапой смотрел, как яд разъедает искусственную сущность уничтожая печати.