Фанатам вход воспрещён

Дилан вошёл в квартиру, устало вздохнув. Он был разбит. Как будто всё, что его так радовало, всё, что позволяло назвать свою жизнь счастливой - вмиг исчезло. Быть использованным - низко, унизительно, отвратительно. Дилан повёлся, совсем как юная девчонка. Какая-то часть его продолжала искать оправдание Томасу, но О’Брайен не хотел слушать. Он стоял в коридоре, упершись в стену лбом. Дышать было трудно и изнутри подступал ком, заставляющий глаза намокнуть. И он бы закричал, пока никто не видит его падения, но из его гостиной вышла Роза. - Где ты был? - с явным интересом и каплей недовольства спросила подруга. Дилан не ждал её здесь, ему нужно было одиночество. Он не знал, как посмотреть ей в глаза. - В магазин ходил, - проговорил, всхлипнув, парень. Дилан скинул кроссовки с явным раздражением и попытался пройти в комнату, но Роза заслонила ему путь, выставив перед лицом старую записку “бармена”. - В магазин? А это что, список продуктов? - Роза, извини, мне сейчас не до тебя. - Как хочешь, - удивившись тону друга, проговорила девушка, - Просто эта записка от бармена... Когда ты пил в последний раз? - Какая разница? Именно это я сейчас и сделаю! - он со вздохом прошёл по коридору, но вдруг остановился возле неё, - А записка... Дай-ка сюда. Дилан взял письмо и разорвал его на кусочки, демонстративно выставив перед лицом Розы. - Какая записка? Не вижу здесь ничего, кроме горстки ненужных обрывков! О’Брайен прокричал это со всей горечью своего состояния, доказывая Розе и, в первую очередь, самому себе, что всё, что было связано с этой запиской, уже неважно. Он открыл окно и выбросил кусочки на ветер, даже не взглянув, куда они полетят. Дилан сел на диван, устало бросив голову на руки. Уняв свой пыл, он попытался отвлечь себя от паршивых мыслей. - Откуда у тебя ключи от моего дома? - спросил он. - Ты сам дал мне их год назад, когда тебя уволили, - объяснила Роза, стараясь напомнить ему, что она на его стороне, - Ты сказал присмотреть за домом, а сам уехал куда-то. Ты был в баре, да? Эта записка... Почерк показался мне знакомым. - Может быть, это мой почерк? - пожал плечами Дилан. - Не смеши, - отрезала она, - Может объяснишь, что с тобой происходит? - Хочется снова отдать тебе ключи и уехать в какой-нибудь бар. А утром проснуться где-то далеко отсюда и никогда не вспомнить ничего из этой паршивой жизни. Слова хлынули водопадом: тихим до устрашающего шипения и спокойным до ужаса. Роза опомнилась не сразу, размышляя над ответом. Её друг выглядел слишком мрачным, она видела, как внутри него разгорается огонь гнева. - Извини, Роза, ты мне не помощник сейчас. Ни я, ни ты ничего не можем сделать. Я даже стараться не буду. Надоело. - Мне кажется, ты преувеличиваешь, - утешала его подруга, - Расскажи мне… - Прости, тебе лучше уйти. И без того большие глаза девушки расширились от внезапности друга. Никогда она не видела его таким. Жизнь Дилана рушилась с каждой секундой, и ей было больно на это смотреть. Кто бы за этим ни стоял, он должен жестоко пожалеть о содеянном… - Я не собираюсь оставлять тебя в дерьме, ясно? - твердо ответила Роза, - Я уйду, но только после того, как узнаю, кто сделал это с тобой. Эти слова странным образом подействовали на Дилана бальзамом, но не погасили его пыл. Роза присела на диван рядом с ним, готовая слушать. Он не мог и не хотел спорить с ней. - Столько лет я ждал, пока смогу увидеть этого человека, - начал он, - столько лет надеялся, что он хотя бы взглянет на меня, не то, что увидит... И он взглянул, увидев во мне игрушку! Поиграл в своё удовольствие и выбросил в мусорный бак! Как мне чувствовать себя человеком после этого, м? - Дилан взглянул на Розу мокрыми глазами, подёргивающимися от злости, - А всё потому что я дешёвка. Он не из таких. Он обитает в дорогих отелях, в полной безопасности. У него много таких сучек, и все одинаковые. Он даже не считает их людьми, потому что он выше их! Он никогда не подпустит их к себе… Хотя нет, всё намного проще. Всё потому, что он придурок. Из-за него и я считал себя придурком, ничтожеством! Он разъебал меня в щепки. А сам-то он не лучше… Грёбаный козёл… Дилан обтёр лицо рукой и уставился в окно. Ему было больно. Невыносимо больно. Смотреть на Розу он больше не мог. Он и ей может причинить боль, а он этого не хочет. Как он не понял, что им просто воспользовались?.. Как он не понял этого раньше? Наивный парень из Нью-Йорка. Казалось, вот оно, счастье, совсем рядом - только руку протяни. Пустые иллюзии. Самообман. Сангстер никогда бы его не полюбил. Оказывается и Дилан никогда не полюбит его так, как он бы хотел. И он ничего не сделает так, как Томас бы хотел. Он был прав - они ничего не смогут друг другу дать. Они слишком разные и всегда будут такими. Они из разных миров. И нечего соваться туда. Ничего хорошего Дилан там уже не найдёт. - Послушай… - Пойдём выпьем, - перебил Розу О'Брайен. - Дилан, это не лучший вариант... Но знаешь, возможно, не лучший, но единственный. Так часто бывает. Ты чувствуешь, что должен сделать что-то именно так, как подсказывает сердце. Но в то же время ты считаешь это полным абсурдом. Но иногда всё получается... Всё именно так, как ты рассчитывал. Разве не так? Дилан посмотрел на неё. Он не был готов принимать никакие советы, ведь сейчас они бы не помогли ему. Но сквозь призму ненависти к этому миру он увидел луч света, подругу, которая готова спасти его из тьмы. Доказать, что не всё потеряно - ведь она перед ним. - Я горжусь тобой, - мягко сказала Роза, - Ты шёл к цели и почти добился её. Ты не виноват в том, что произошло. - Я себя и не виню. Только вот твой позитив сейчас не поможет мне. Скажи ещё, что у меня всё наладится и я буду жить, не вспоминая об этом. Давай, а лучше сразу меня убей. - Ты что, спятил? Не говори мне, что из-за какого-то парня ты хочешь умереть?.. - Нет, - помедлив, ответил Дилан, - Он не заслуживает этого. О’Брайен посмотрел на потолок, усмехнувшись собственной мысли. Он помедлил ещё немного, прежде чем озвучить её. - Но я бы умер за него… - Я знаю, о чём ты думаешь, - подхватила девушка, - Ты не сошёл с ума, Дилан. Просто может быть ты… - Всё ещё люблю его? Роза медленно пожала плечами. Дилан смотрел на неё и понимал, что не жалеет о том, что она рядом с ним сейчас. Она понимает его, как никто другой. Только одно мешало ему: Роза не увидит ничего хорошего. Потому что он устал. Устал пытаться всё исправить. Надо было просто не совершать эту ошибку, ведь он ничему не научился на этих уроках… - Да, - нехотя кивнул головой он, - Да, наверное люблю… В этом-то и проблема… Чёртов Сангстер, я так его люблю… - Что, пойдёшь до конца? - слегка улыбнулась девушка. - Нет. Вот он, конец. Дилан встал и достал из шкафа бутылку коньяка, оставшуюся с новогодней посиделки с коллегами и откупорил её. В глазах Розы безнадёжно заблестело разочарование. Она боялась, что его уже не спасти. - Составишь мне компанию? - проговорил Дилан поддельно пьяным голосом. - То есть вот так всё бросишь и пойдешь пить эту дрянь? - Именно так. Он блеснул глазами и отпил прямо из горла бутылки. Лицо скривилось до неузнаваемости. Видимо этого он и хотел - причинять себе боль, пока не станет всё равно. Пока он перестанет что-либо чувствовать. Роза не могла смотреть на это. В этот момент она поняла, что бессильна. Если она продолжит говорить с ним, что будет больше похоже на разговор со стенкой, она пожертвует не только своим временем, но и дружбой… Потому что поняла - Дилан не хочет ни с кем разговаривать. - Ладно, оставлю тебя одного, как ты и хотел. - Не нравится зрелище? - притворно улыбнулся он перед тем, как опрокинуть следующий глоток. - Прости, но я не могу смотреть на то, как ты себя убиваешь. - Так помоги мне. Убей меня! - Иди и скажи это своему гитаристу. Я в этом участвовать не буду. - Я не хочу его видеть. Найдёшь его - передай, что он придурок. Ах да, он же скоро поедет в Лондон к себе домой, в свой дорогущий особняк… - Дилан, на нём жизнь не заканчивается… - А моя закончится! Иди уже, куда ты там шла. Я не хочу никого видеть. Он снова вернулся к своей бутылке. Это была последняя капля для Розы. Она не хотела оставлять его здесь, боялась. Но ей нужно было подумать и о себе. Дилан остался один. Совсем один. Наедине со своими мыслями и бутылкой коньяка. Пока Томас на другом конце города начал осушать вторую.