Фанатам вход воспрещён

Утром экс-Pantsmen отправились в аэропорт. В последний раз они в Нью-Йорке в таком составе. Последний раз наслаждаются компанией друг друга, смеются, обсуждают локальные темы. Но ничто не вечно. Расставание - всегда больно, и Томасу оно только предстоит. Вчера вечером, после тщетных попыток дозвониться до О'Брайена, он вырубился. Вырубился напрочь на мятой постели. Он и правда очень устал. Утро далось ему как нельзя трудно. Голова трещала по швам, пришлось проглотить пару таблеток, иначе он бы сдал концы в самолёте от дурацкого шума. Он ненавидит боль. Голова со временем прошла, лишь иногда снова начиная гудеть. Он расплачивался за свои ошибки, не в силах придумать решение своих проблем. В аэропорт приехали на двух такси, машины остановились на парковке у главного входа. Водители вытащили сумки музыкантов из вместительных багажников. У Томаса было не так много вещей - всего один чемодан. Справившись с багажом, они расплатились и медленными шагами направились ко входу. - Ребят, вы идите, а я покурю, - внезапно сказал блондин. Увидев, что Поултер собирается составить ему компанию, он добавил, - Один. Парни кивнули, немного смутившись, и направились внутрь здания. Томас отошёл в более укромное место и достал из внутреннего кармана куртки блок сигарет. После вчерашней дымной вечеринки их осталось всего две. "Должно хватить до конца поездки," - уверил себя он. Закурив, он потянулся к другому карману и извлёк оттуда телефон. Мысль пришла в голову сама собой. Ненавязчивая и внезапная, эта мысль казалась даже гениальной, но он не цеплялся за неё так, как вчера. Но он всё же решается позвонить, и это его последний шанс поговорить с Диланом. Томас набирает уже знакомые цифры. Остаётся только ждать. Ему всё ещё любопытно, где он и чем занимался прошлой ночью. Одна догадка хуже другой, и он не хотел верить ни одной из них. Просто решил для самого себя, что в худшем случае Дилан напился до временной отключки. Этот парень не сделает с собой ничего плохого, Томас это знал. - Возьми, возьми, - как молитву шептал он. И молитвы были услышаны. - Дилан? - Кто это? - тихо прозвучал в трубке знакомый, но слабый с похмелья голос. - Не делай вид, что не узнал мой голос, - усмехнулся Сангстер, пытаясь вести себя непринуждённо. - К сожалению, - с осознанием Дилан на миг аж протрезвел, - Дай секунду, ущипну себя. А то как-то не верится - вдруг опять сон... Сарказм. Это значило только одно. Дилан жутко обижен, и убедить его поменять своё отношение к нему будет очень сложно. - Да уж, - вздохнул Томас, посылая через динамики шквал помех, - Хотел узнать, как ты, но кажется не слишком хорошо… - Смеёшься надо мной, да? Его резкость казалась столь непривычной, что Томас не сразу находил слова. - Нет, Дилан. Я звоню не за этим. - Что там шумит? - перебил его О'Брайен. - Самолёт. Я в аэропорту, рейс через пару часов. - Ясно, - равнодушно ответил Дилан, - Думаешь, мне есть дело до этого? Мне похуй. - Здорово, - Томас почувствовал, как внутри образовывается огромная, чёрная дыра, - Значит, так и будем сидеть по разные стороны? - Другого варианта я не вижу. Оба замолкли почти на минуту. Томас искал слова в страхе, что Дилан вот-вот бросит трубку. Но он этого не делал. - Злишься на меня, да? - тихо спросил Сангстер. - Сам знаешь. - Ещё как злишься. И правильно делаешь, я это заслужил. - Да, точно, - признался Дилан. - Но не знаю, зачем я наговорил тебе всё это... Честно. Я хочу перед тобой извиниться. - Тебе не надо извиняться, ты был прав. Я ничего не могу тебе дать. И я ошибся. - Ошибся? - Ошибся, доверившись тебе. Слова ранят и очень больно. Томас закусил губу, сдвинув брови, и думал, что сказать, чтобы не ранить в ответ. Ведь это не война. А если и так, то Сангстер поднимает белый флаг. - Дилан, я был не прав... - выговорил он и продолжил, набрав в лёгкие побольше воздуха, - Потому что мне ничего не нужно от тебя. Только ты… В трубке снова повисла тишина. Дилан не ответил. Слова вонзились прямо в сердце, как острие ножа, а потом рана стала быстро, но как-то странно и даже приятно заживать, возвращая в тело новые силы. "Только ты…" - Дилан?.. - Да, я здесь, - его начинало потрясывать. Он пообещал завязать с этим. Где Томас был раньше?.. - Слушай, мне не нужно твоё прощение, - поток слов Сангстера выступил с новой силой, - Я говорю это, чтобы мы снова были на равных, и ты отпустил всё это. Потому что я не смог. А ты сможешь. Я твой груз, тянущий тебя на дно при каждом твоём взлёте. Я не смог тебя отпустить. Ведь, знаешь, я мог убить тебя за то, что ты написал тогда в соцсетях, побить и бросить в тёмной подворотне, мог не искать тебя в баре, не вытаскивать оттуда, не оставлять записку, прикрываясь кем-то другим... Но я оставил. Я тогда сказал себе "сейчас или никогда". Если не отпущу сейчас, не отпущу уже никогда. Не отпустил. И это уж точно не в твою пользу. Я не смог бросить тебя и никогда не смогу, потому что ты всегда будешь мне нужен. - И что я должен сделать? Прибежать к тебе с распростёртыми объятиями? Снова прыгнуть в постель? - Я уже сказал, ты ничего мне должен. Был рад услышать твой голос. Надеюсь, у тебя всё наладится, потому что ты заслуживаешь счастья. Дилан ломался с каждой секундой. Одна часть его хотела всё бросить и примчаться к Томасу прямо сейчас, но другая сковала его цепями и не отпускала под предлогом вчерашних обещаний. Только имели ли смысл эти пьяные выкрики в пустоту о том, что он никогда к нему не вернётся и даже не заговорит с ним? Ведь он лгал самому себе, только чтобы закрыть дыру в своём сердце. Сладкая ложь. Когда же правда станет такой же сладкой? - Это звучит как прощание… - Наверное, это оно и есть. Дилан снова замолчал. Так скоро. Он снова не знал, что сказать. Эмоции зашкаливали, он стоял на распутье, не знал, что ему делать теперь. - И тебе того же, Томас. Успехов с группой и… - Боюсь, этого у нас уже не получится, - перебил гитарист. - В смысле? - Чёрт, вы же ещё не знаете... Pantsmen распались. - ЧТО? Чего-чего, а таких новостей он никак не ожидал услышать. Любимая группа распалась, и Томас теперь уже не тот британский гитарист с ярко-оранжевым инструментом, что обычно стоит в стороне, с головой увлечённый игрой. Не тот, каким он узнал его. И не тот, каким он полюбил его. Полюбил, как фанат. Как все остальные. А сейчас Томас изменился. Как и Дилан. И теперь он и правда любит его по-настоящему… - Да, и так бывает… - продолжил Сангстер, - Уилл уходит в сольную карьеру. Да и Ки Хонг наверняка найдёт что-нибудь получше. - А как же ты? - А я теперь безработный, - усмехнулся Томас, - Не знаю, что делать. Я не был готов к такому... повороту событий... Придумаю что-нибудь. - Почему ты сразу не сказал?.. - А какое это имеет значение? Особенно сейчас. - На тебя навалилось столько всего... Томас, я не знал. - Забудь. Просто знай, что я не жалею о том, что случилось между нами, - он сделал паузу, но не услышал ничего в ответ, - Меня там ребята ждут, так что… - Нет, стой, стой, стой… - Прощай, Дилан. - Погоди, Томас! Поздно. Абонент повесил трубку. Ответа ждать не от кого. Он здесь, в своей квартире, один. И Томас один. У него больше нет группы. Нет никого, дороже брюнета, этого обычного, такого искреннего и упорного паренька. Если б он этого не понял, так и продолжил бы сидеть здесь и прожигать своё время. Прожигать жизнь, зная, что Томас будет делать точно также… Как много он не успел ему сказать… Но главное - он не успел сказать ему правду. Как он скучает по нему. Прошёл всего день, а кажется, что целая вечность. Он не сможет его отпустить, не сможет жить с мыслью, что не удержал его рядом. И Томас чувствует тоже самое. Так почему он всё ещё сидит на месте и ничего не предпринимает? Потому что он слабый. Он доказал это вчера, отдавшись мании напиться, зная, что ждёт его с утра. А может просто надеялся, что не проснётся… Тогда бы не пришлось снова идти в бой, подниматься после падения и до последнего верить в хэппи энд. Ведь в этой жизни счастье достигается лишь великими испытаниями, а Дилан… Нет, Дилан к ним готов.