Вспомнив тебя однажды, я хочу забыть навсегда

      Они возвращаются на следующий день, и между ними больше нет той стены, что недавно, казалось, можно почувствовать рукой. Сокджин расслаблен и совершенно спокойно воспринимает ладонь на своем колене. Она гостит там с постоянством приблудившейся кошки, но не позволяет себе лишнего. Они с Намджуном вновь могут говорить часами, обсуждая книги или понравившиеся треки, делиться идеями и мыслями о насущном. Юнги выдыхает и позволяет себе дремать в тени деревьев, не особо вникая в суть обсуждения. Всем словно становится легче дышать.       Пока Хосок и Юнги находятся рядом, все общение происходит в рамках дозволенного. И Сокджин этому рад. Ему все еще непривычно и непонятно, как себя вести. Но он постепенно привыкает. Привыкает к тому, что прикосновения Намджуна могут быть очень интимными, к горячему дыханию на своей шее, к сухим губам. Он привыкает прятать засосы на плечах и приходить чуть позже, потому что прощание затянулось.       Сокджин замирает, когда ладонь Намджуна скользит под его футболку и гладит живот, потом перемещается на спину и греет где-то там, между ребер.       Они стали настолько близки, что ещё немного - и можно потерять себя в другом человеке, заблудиться в этом лесу, перепутав свои желания с чужими, рассматривая руки, не понимать, кому они принадлежат.       Намджун обнимает и улыбается, Сокджин идет к холодильнику, чтобы достать мороженное. Они оба не совсем понимают, что нужно делать и как себя вести. Опираются на такие знакомые сигналы вроде сериалов и прочитанных книг. Они зависают у Намджуна, пока его родителей нет дома, включают кино, достают поп-корн и забывают о сюжете через десять минут после начала, погрузившись в обсуждение чего-то другого. Лежа на полу, включают кассетник и не хотят думать больше ни о чем. Сокджин распознает в чужих глазах желание и чувствует что-то похожее внутри. Вот только не ясно, что делать с этим, как высказать словами или действиями и стоит ли идти вслед за этими порывами.       Симпатия Сокджина в мелочах: в поданой кружке чая, лишней зефирке. В том, как он собирает все болтики с пола, больше чувств, чем в словах.       Намджун сидит на кровати, ковыряясь в тостере, очень удобно делать небольшие ямки в одеяле и раскладывать там детали словно мороженное по чашечкам. Они никуда не убегают, если не двигаться. Сокджин сидит с другого края, поджав ноги под себя, и играет в приставку, чтобы не мешать. Внизу, по версии Намджуна, сквозняки и сводит от холода ноги, так что сегодня кровать - место их обитания. На полу задвинутые подальше, чтобы не разбить, стоят чашки. Намджун постукивает по крышке тостера отверткой и смотрит на спину Сокджина, потом на экран, где весело прыгает по квадратикам Марио. По его мнению, этот водопроводчик давно тронулся умом, раз постоянно бьется головой о кирпичи и прыгает на черепахах.        - Сокджин.        - А? Что? - Сокджин пытается посмотреть на Намджуна, запрокинув голову назад, но провалив попытку, разворачивается корпусом.        - Жрать хочется. Когда доделаю, завалимся к тебе? - Намджун помешивает отверткой болтики, прикидывая, что еще час ему точно понадобится.        - Ты пользуешься гостеприимством моей бабули, но я не против. Давай заканчивай быстрее.       Намджун вздыхает и вновь принимается за работу. Погрузившись в нее с головой, он и не замечает, как Сокджин выключает приставку, садится напротив и наблюдает. Когда Намджун сосредоточен, происходит какая-то магия. Она ощущается кончиками пальцев. Намджун искрит ей, как самый настоящий электроприбор.        - Закончил, - он поднимает на Сокджина глаза. - О! Ты чего это?        - Устал. Глаза болят.       Намджун откладывает тостер в сторону и тянет одеяло, обмотанное вокруг пояса Сокджина на себя. Проводит рукой по бедру, тянется за поцелуем. Он чувствует, как Сокджин напрягается, но не отталкивает. А после небольшой заминки, паузы в пару секунд для того, чтоб решиться, забирается рукой под футболку Намджуна и гладит живот. Волнением и предчувствием накрывает с головой, это ощущается по дрожанию рук, движениям неточным, смазанным. Намджун рычит в поцелуй, давит всем свои телом, заваливая Сокджина по постель. Он целует увереннее, шарит руками по телу. Суетится. Тяжело дышит, спускаясь поцелуями на шею, оставляет засосы на плечах. Намджун поднимает голову, словно вспомнив о чем-то, проверяет реакцию Сокджина. У того красные щеки, влажные губы и совершенно мутный взгляд, которым он обшаривает стены и потолок комнаты.        - Ты, пиздец, какой красивый, - говорит Намджун, прежде чем спустить вниз уже расстегнутые джинсы и обхватить рукой член.       Сокджин открывает рот, но не произносит и звука, пока ему не начинают дрочить. Намджун делает это ужасно неритмично, срываясь, отвлекаясь на поцелуи и прикосновения. Сокджин вздрагивает от слишком резких движений, кривится, но всё равно жмется ближе. Пряжка от чужих джинс царапает ему ногу, в голове абсолютная пустота и никаких мыслей, вакуум во всей своей сути. Сокджин стягивает джинсы Намджуна, насколько это возможно, чтобы не быть в этом ощущении одному. Он трогает чужой член кончиками пальцев, сжимает несмело, перевернувшись на бок.       Намджун нетерпелив. Облизывается, тычется губами в грудь, в шею, снова и снова лезет целоваться. Они дрочат друг другу то слишком сильно, то еле касаясь, прерываются на прикосновения, которые мало поддаются логике, но это всё равно восхитительно, жарко. Эмоции перекрывают все неловкости и неверные движения. Намджун сжимает в объятиях Сокджина, когда просто ложится на него сверху, прижимаясь членом. Они кончают вопреки, нежели благодаря тому что делали. Улыбаются как идиоты, зачем-то смеются, потом краснеют и натягивают одеяло до самого носа, чтобы прикрыться.       Сокджин совершенно по-глупому доволен. Уже ночью, сидя на своей кровати, уткнувшись носом в колени, он пытается осознать всю ту гамму чувств, что творится сейчас внутри, но не может найти этому объяснение. Сокджин совершенно точно влюблен, потому что ему хочется быть рядом круглые сутки, слушать, смотреть, прикасаться, ощущать свою значимость для этого человека.