10
9 января 2021 г., 20:25
Сокджин постепенно восстанавливает в памяти цепочку событий, нанизывает, как бусины на тонкую леску. Ему тогда было восемнадцать, и с развороченной душой он вернулся к родителям. Никому не объяснял причины столь скорого приезда, решил просто все забыть. Он не хотел слушать объяснений Намджуна, потому что ни одно из них не подошло бы. Ничего не могло закрыть яму в душе, и Сокджин решил просто на нее не смотреть. Обходить стороной это место, это время и, в первую очередь, этого человека, даже в своих мыслях. Он ударился в учебу, методично заучивая фразу за фразой. Как только приходили воспоминния о Намджуне, он переключался на что-то другое, на что угодно, на первое, что приходило в голову. Если тошнило от учебы, думал о цветах, о пятне на потолке, о разводах на оконных стеклах. О чем угодно, лишь бы не о нем. И постепенно мысли об этом человеке стали всплывать все реже. Понадобился не один месяц, но все же Сокджину удалось стереть воспоминания о том лете. Он закончил институт, поступил на работу и думал чаще о чашке кофе, чем о призрачных влюбленностях юности.
Видимо, резкое погружение в прежнюю обстановку встряхнуло память и словно старая игрушка откуда-то выкатилась первая большая любовь, не зря же говорят, что такое не забывается. Но Сокджин и сейчас гнал воспоминания подальше, разбираясь с делами бабушки. Приходил Хосок, помогал с документами и какой-то мелочевкой, просто сидел рядом, расспрашивал о жизни. Сокджин сидел напротив и долго смотрел ему в глаза. На секунду пришла мысль про автомат игрушек, что он вытаскивает из той жизни какие-то важные сердцу вещи. Главное не уронить теперь и чтобы монет хватило. Юнги появился через несколько дней и сразу с бутылкой. Оказывается, приятно излить кому-то душу, человеку, перед которым не нужно прятать себя настоящего, который будет просто находиться рядом, не раздавая непрошеных советов.
Появление Намджуна было внезапным, но Сокджин не закрывал дверь перед его носом и не просил больше не появляться на глаза. Они выбрались выпить в небольшой бар, потому что так проще отрешиться от ситуации, воспринимать ее как рассказ о ком то другом. Намджун изменился. Другой взгляд и ширина плеч, руки, без каких-либо украшений обнимающие бутылку, черные волосы — последнее вызывало улыбку. Сокджин помнит то ощущение, когда между пальцев сожженные краской белые волосы. Ему это действительно нравилось.
— Ты уехал тогда, — Намджун начинает разговор первым.
— Да.
— Я понимаю, — Намджун делает глоток пива. — Я репетировал этот разговор, но сейчас совершенно ничего не помню из всех тех красивых фраз, что собирался тебе сказать. — Он трогает губы пальцами и отводит взгляд. Сокджин следит за его движениями и мимикой. Пытается соединить в голове две картинки — прежнего мальчишки и этого мужчины. Время, скорее всего, и его потрепало. Намджун ведь где-то учился, потом пошел работать, возможно, даже встречается с милой секретаршей из второго отдела или соседкой, за которой приударял в институте. Сокджин рисует ему целую жизнь в своих мыслях.
— Расскажи как есть или не вспоминай. В конце концов, семь лет прошло. Можно просто закрыть ту страницу за давностью лет, — Сокджин правда думает, что это неплохая идея.
— Жест, конечно, красивый, но ведь мы оба помним.
— Я не вспоминал до приезда сюда.
Намджун поднимает на него глаза, но оставляет эту реплику без комментариев.
— Я виноват. Прости. Тогда я был идиотом, — он снова делает пару глотков, поглаживает бок бутылки, — и мудаком. Не буду долго рассказывать, да и приукрашивать тоже. Никакой простуды тогда естественно не было. Мне нужна была пауза. Всё было слишком хорошо, прекрасно, волшебно. Так не бывает, Сокджин. Я думал тогда, что так не бывает. Мне нужно было время побыть одному. А Минджи… Она давно хотела общаться, мы переписывались пару раз. Вот и тогда слово за слово, я вдруг по глупости решил, что это будет отличной проверкой чувств. Хотел с ней переспать, да, признаю. Хоть это и кажется мне сейчас какой-то дикостью. Но тогда было отличной идеей. Она пришла в гости, мы болтали, целовались, ласкали друг друга, даже разделись, но у меня не вставал. Я тормознул, наплел что-то про родителей. Видимо, был так перепуган, что она поверила и согласилась уйти. Ну, а дальше ты видел.
— Ты… — Сокджин не знает, что сказать, поэтому не продолжает. Психологи любят говорить о внутреннем ребенке, подростке. Где-то между ребер Сокджина запечатан мальчишка восемнадцати лет, и ему больно.
— Да, я знаю. Юнги меня как только не называл в тот момент. Отправил извиняться, но я тогда зассал, а когда все же решил, что ситуацию надо исправлять, тебя и след простыл. Бабушка твоя лишь качала головой и молчала. Я ждал потом каждое лето, но ты так и не вернулся. Хотя, нет, ты здесь, но я к этому не имею отношения, — Намджун допивает бутылку залпом и просит принести ещё.
— Ты предал меня, — говорит Сокджин чуть позже, когда уже сложилось ощущение, что их вечер так и продолжится в молчании.
— Я испугался.
— Чего?
— Чувств. Ты не представляешь, что со мной происходило после нашего секса, — Намджун протягивает руку, чтобы коснуться ладони Сокджина, но тот отводит ее в сторону.
— Не напоминай.
— После того, как ты был в моих руках, — Намджун сжимает ладонь в кулак и несильно ударяет по столу.
— Заткнись, Намджун.
— После этого всего я дышать без тебя не мог, понимаешь. Мне страшно стало.
— Что задохнешься? — язвит Сокджин.
— Да, что просто умру, если ты вдруг захочешь уйти, ты должен был учиться в другом городе.
— И ты решил бросить меня сам?
— Нет! Я хотел просто понять.
— Что, Намджун? Что ты хотел понять?
— Насколько глубоко ты внутри.
— И, что, понял?
— Да.
— Поздравляю. Медаль дать или кубком по башке?
— Шанс вполне подойдет.
— Нет, — Сокджин даже не думает, когда отвечает. Вариантов здесь нет. — Намджун, я не держу на тебя зла. Было и было. Но давай не будем возвращаться к этому. Я бы хотел пожить здесь какое-то время, разобраться с домом, отдохнуть, и меньше всего мне хочется бередить старые раны.
— Понимаю.
— Ну вот, — Сокджин ударяет сверху по кулаку Намджуна, как делают это дети, после ещё и имитируя взрыв. — Так и решим.
Маленькие города похожи на книжки с кармашками. Меняются наполнения магазинов и витрины, но картинка остается прежней. Сокджину дышится здесь как-то особенно легко. Он идет на берег реки, где они раньше любили зависать. Думает, что найдет там новое поколение, сменившее их. Но кидая камушки в воду, на траве сидит Хосок. На удивление он почти не изменился, повзрослел и вытянулся конечно, но взгляд всё тот же. Сокджин подходит к нему, останавливается за спиной, касаясь чужого плеча, и смотрит на воду.
— Люблю приходить сюда в обеденный перерыв, — говорит Хосок и кидает камень, который звонко булькает у самой кромки воды и исчезает из виду. — Тут спокойно.
— Да. Я уже и забыл как это, — Сокджин садится рядом, поправляет джинсы, чтобы никуда не врезались.
— Поговорили с Намджуном? — Хосок поворачивает к нему голову.
— Да. Уже весь город знает? — улыбается Сокджин, хоть ему и немного неловко говорить об этом.
— Нет. Только мы. Хотя ту историю многие помнят, правда, немного с другого ракурса. Намджуна долго потом дразнили, что у него не встает. Но ему как-то пофиг было и ажиотаж быстро заглох, — Хосок крутит в руках небольшой камушек, найденный тут же в траве. Он гладкий и черный с тонкими прожилками бежевого.
— Сочувствую ему, — Сокджин не лукавит, ситуация и правда не из тех, которыми гордятся.
Хосок кивает и продолжает разговор:
— Ты сам как? Встречаешься с кем?
— Да как-то не до этого. Пытаюсь делать карьеру, выходит вроде неплохо, по-крайней мере, я стараюсь, — Сокджин забирает у Хосока камешек, кидает его в воду. На чужой ладони появляется еще парочка на выбор. Хосок словно знает какой-то секрет или зарывает их заранее в определенном месте.
— Тоже правильно. Знаешь, Юнги ведь тогда чуть не убил Намджуна. Никогда его таким разъяренным не видел. Боялся, если драка начнется, не растащу.
— Хотел бы я на это посмотреть, — смеется Сокджин и отправляет в воду еще парочку камней вслед за собратом.
— О-о-о, — тянет Хосок. — Представь ураган в карманном варианте.
— Какого это хуя в карманном? — раздается за их спинами знакомый голос. — Я, как минимум, на сумку тяну или там чемодан.
Хосок с Сокджином оборачиваются. От дороги к ним спускается Юнги, машет в знак приветствия.
— Так и знал, что ты тут, — Юнги жмет Хосоку руку. — Привет, Сокджин. Ты как?
— Да нормально.
— С Намджуном встречался?
— Да. И он жив, — смеется Сокджин.
— Че, даже яйца целы? — прищуривается Юнги.
— Юнги! — Сокджин смеется уже громче, Хосок тоже не выдерживает и хмыкает в ладонь. Только Юнги, засунув руки в карманы штанов, выглядит невозмутимым. — Даже целы.
— Ну, тут мог бы не сдерживаться, — пожимает плечами Юнги и садится рядом с Сокджином. — Останешься в городе?
— На пару недель. Может, месяцев, — слишком со многим нужно разобраться в жизни.
— Круто. Мы же теперь можем бухать, не скрываясь. Посидим вечером? — предлагает Юнги как что-то давно обыденное и привычное.
— Я не против.
— Намджуна звать?
— Да, зови. Мы вроде как остались друзьями.
— Ну круто.
Спустя полчаса берег реки пустеет.
