12
2 февраля 2021 г., 01:08
Оказалось, что у Юнги потрясающая память, которая не зависит от количества выпитого спиртного. Он отлично помнит разговор, о чем и сообщает Намджуну с самого утра, как только тот разлепляет глаза. Обещание приходится держать, в каком бы порыве не были сказаны те слова. Намджун трет губы, смотрит на сонного и помятого Сокджина и пытается разорвать внутри себя ту нить, что держит прошлое. Хосок говорил, что это не так уж и сложно. Он и сейчас смотрит, пытаясь как-то поддержать взглядом. Намджун улыбается ему и Сокджину тоже. Встает со своего места и, попрощавшись под каким-то предлогом, выходит за дверь. В таких случаях принято говорить о рубеже, о разделении жизни на «до» и «после». Но Намджун просто вдыхает поглубже и решает, что всё, хватит, семь лет прошло в самом деле.
Они видятся почти каждый день где угодно, локация не так важна. Пытаются наговориться за прошедшие годы, восполнить все пробелы, закрашивают их цветными красками, то радостью, то грустью. Намджун действительно держит дружескую дистанцию и не предпринимает больше никаких попыток сблизиться, лишь иногда по старой привычке кладет руку на чужое колено.
В смене дней, вырвав себе пару часов на всех, они сидят в каком-то баре, обсуждая планы на ближайшие выходные. Музыка играет не совсем типичная для подобных заведений, что-то из классиков. Она перетекает по бокалам, отражается в звоне стекла и тихих разговорах.
— Похоже на твое радио для стариков. Да, Намджун? — замечает Хосок между делом. Намджун кивает и ударяет пальцами по столешнице в такт музыке.
— Что за радио? — из чистого любопытства спрашивает Сокджин.
— Джаз, — шепчет Намджун, и от этого голоса мурашки по коже.
— Очень старый джаз, — поправляет его Юнги. — И непонятно, что это за волна. Там только музыка, никаких диджеев или передач. Намджун как-то наткнулся на нее случайно.
— Мне бы хотелось послушать, — Сокджину и правда интересно. Звучит это все как тайна, какой-то секрет Вселенной, неожиданно найденный источник мудрости.
— Приходи завтра или в другой день. Включу, — Намджун не вкладывает в это никакого подтекста.
Сокджину странно вновь входить в этот дом. Он помнит его до мельчайших подробностей, все те завалы техники, выключенный свет и их разговоры. В какой-то момент он даже думает развернуться и пойти обратно, но выдыхает и возвращается мыслями к тому, что видит сейчас. Намджун встречает его в потрепанных временем джинсах, в простой белой футболке. Он ступает босыми ногами по полу, провожая гостя в свою комнату. Сокджин задерживает дыхание ровно на секунду, пока откроется дверь. Но к счастью, теперь там все по-другому. На полках полно деталей и техники, но больше никаких завалов. Рядом с железками соседствуют книги, вполне гармонично, как веселая девчушка-механик с гаечным ключом и ее воздыхатель - парнишка-ботаник, приходящий к гаражу с букетиком полевых цветов.
Намджун предлагает Сокджину присесть на кровать или на стул, а сам достает старенький приемник. Видно, что над ним поработали. Все вычищено до блеска.
— А тот… — начинает вопрос Сокджин, пробегаясь глазами по полкам.
— Магнитофон? Кассетник? — Намджун сразу понимает, о чем речь. — Он ещё жив, не переживай, я сохранил его. Кассету, правда, оцифровал на всякий случай, слушаю иногда под настроение.
— Перекинешь мне. Насколько помню, мелодия была волшебная, — в памяти Сокджина она осталась чем-то совершенно особенным, будоражащим душу.
— Без проблем. А теперь слушай, — Намджун настраивает нужную волну и садится рядом с Сокджином на кровать. — Закрыть глаза не предлагаю, — он улыбается, и ямочки тут же появляются на щеках.
Это какой-то другой Намджун. Сколько же их там, внутри одного человека. Сокджин смотрит на него с интересом. Он не помнит этого ощущения уюта от того мальчишки, с которым они лежали на этом полу, который тогда поцеловал его. Но и встреченный им совсем недавно Намджун тоже был другим.
Сокджин касается своих губ пальцами, они, словно вспомнив то ощущение вновь, зудят. Намджун улыбается и отворачивается. Он, вопреки ожиданиям Сокджина, ничего не делает, даже не говорит.
Из старого приемника, потрескивая и скрипя, льется музыка. Это действительно старый джаз, пятидесятых или шестидесятых годов. В этой обстановке он не кажется чужеродным, скорее это теплый привет от давнего друга.
— Ты не пытался найти владельца? — Сокджин плывет по волнам клавишных, чуть покачивается в такт.
— Нет. Пробежался по официальным радиостанциям, ничего подобного на близких частотах нет. И я рад этому. Хотя Хосок и называет эту волну "радио для стариков", мне приятнее думать, что я раскопал какое-то сокровище или словил призрака. Слушаю вечерами.
Сокджин и сам не замечает, как за окном темнеет. Намджун возится с каким-то тостером, срочно попросили починить. Он не берет заказы на постоянной основе, но иногда для старых знакомых или тетушек с улицы делает какую-то мелкую работу. Это увлечение так и не переросло в работу, оставшись хобби на вечер. Для болтиков приспособлена крышка от чего-то, лампа закреплена на столе, чтобы создавать направленный свет. Намджун похож на часовщика-волшебника. В его руках что-то гремит, скрипит под старый джаз. Сокджин цепляет с полки книгу и листает ее в приглушенном свете прикроватной лампы. Он засыпает в чужой кровати, убаюканный старым джазом радио призрака.
