14
16 марта 2021 г., 18:01
Иногда мир вокруг становится зыбким: хочется протянуть руку, коснуться его кончиками пальцев и ощутить что-то иное, неизвестное ранее. Возможно, это ветерок новой жизни, легкий бриз с запахом моря или солнце, горячее и жгучее, с ароматом луговых трав. Нам частенько представляется, что новая жизнь вдруг начинается, что всегда есть событие, которое делит твое время на отрезки. Но иногда что-то подобное заходит едва ощутимо, ветер приносит лепестки вишни и вот ты, сам того не замечая, стоишь у раскинувшегося у края дороги дерева, понимая, что это совсем не твой район.
Сокджин не замечает, как Намджун овладевает его жизнью. Как появляются на столике у кровати новые книги и музыка в наушниках, как разговоры мягко заполняют часы, невесомо и почти неощутимо. Сокджин не сопротивляется.
Он не против и легких прикосновений невзначай. Когда за столом Намджун теребит манжеты его рубашки или дотрагивается до запястья, когда приобнимает лишь на пару секунд, увлеченно что-то рассказывая, провожая, касается пальцев. Простые и незамысловатые, эти прикосновения вплетаются в будни, добавляя им чуть больше тепла. Чужие руки почти всегда рядом. Намджун держит телефон и чашку с кофе, передает ему какие-то записи или дотрагивается до щеки, шепча что-то на ухо.
— Ты флиртуешь, — говорит Хосок примерно через неделю после той поездки.
— Что? — Сокджин не сразу понимает, о чем речь. Сферы их рабочих интересов с Хосоком неожиданно пересеклись, и они решили встретиться вечером в небольшой кофейне, переговорить.
— Ты флиртуешь с Намджуном, — видно, что Хосок не шутит и не пытается его как-то задеть, в чем-то уличить.
— Не говори чушь, — надутые щеки, чуть опущенный взгляд, маленький зверек, которому вдруг указали на то, что порция, предназначенная на весь день, съедена уже до обеда.
— Сокджин, не обманывай себя, — Хосок ставит стаканчик с кофе на столик. — Видно, что ледник оттаял и крейсер отправился в путь, — он рисует рукой путь корабля, направляя его по невидимым волнам.
— И где ты этого набрался?
— Юнги, — Хосок смеется и делает еще несколько глотков. — Но это действительно видно. Ты все еще намерен «больше никогда»?
— Я не думал об этом.
— Подумай.
И Сокджин думает, прикасаясь кончиками пальцев к страницам книг Намджуна, находя там заметки или пояснения на полях, слушая песни, что он посоветовал. Сокджин думает о том, что Хосок или Юнги, они оба, пожалуй, правы. Внутри уже не холодно, не давит тяжестью, поднимая наверх все те воспоминания, что совсем недавно будоражили душу.
— Сокджин, что измена конкретно для тебя? — спрашивает Юнги, когда в очередной поход в бар, Намджун уходит в уборную. Сверля взглядом чужую спину, он задает совершенно не к месту этот вопрос.
— Для меня? Это неприемлемо, это предательство и этому нет прощения! — возмущается Сокджин, облизывая с губ пиво. Это ведь самое мерзкое, что может произойти. Если ты думаешь о ком-то другом, тогда вначале оставь прежние отношения и иди свободным.
— Люди меняются? — еще один вопрос, который словно выдернут из какой-то ленты мыслей, что прокручивается в голове Юнги.
— Нет.
— А ты сам прежний?
Вопрос остается без ответа. Среди сотен прочитанных книг мы всегда ищем себя, но никогда не находим копию, сколько бы не перебирали. Мы восклицаем: «он так похож на меня, но…» Эти бесконечные «но» складываются столбиками непохожести. Сокджин понимает, что он сам уже не тот подросток и что, возможно, вернись он в то время таким, как в данный момент, все случилось бы по-другому. Намджун, который сейчас пьет пиво рядом с ним и невзначай касается колена рукой, рассказывая глупую шутку, поступил бы иначе. Что-то всё же меняется. Сокджин больше не верит в вечную любовь и в одного человека на всю жизнь, в то, что кофе бодрит хотя бы на пару часов, и в то, что измену не прощают… кажется, тоже. Он кладет свою ладонь поверх руки Намджуна, переплетает их пальцы и чувствует лишь тепло другого человека.
— Покатаемся? Ребята отказались, а одному мне скучно, ты свободен? — Намджун стоит на пороге чужого дома, придерживая рукой велосипед. Прекрасное утро, чуть прохладное, но уже обещающее солнечный день, расцветает за его спиной.
— Да, сейчас, — Сокджин накидывает джинсовку и выходит из дома.
Тень бежит за колесами велосипеда верным псом, который никогда не отстанет как бы не устал. Они едут к реке, соревнуются с бликами на воде, кто быстрее достигнет точки. Намджун молчит. Он не любитель поболтать в такие моменты, но в компании всегда веселее. Можно остановиться и наблюдать за проезжающими машинами, перекидываясь парой фраз, или поныть, как устали ноги.
Засмотревшись на спину Намджуна перед собой, Сокджин налетает на какой-то камень и, не справившись с управлением, летит с велосипеда. Земля оказывается слишком близко буквально через пару секунд, разодранная рука и колено оповещают о себе ноющей болью, а транспорт весело крутит колесами где-то справа.
— Ты как? — Намджун останавливается в паре метров от него, как только слышит звук падения. Он бросает свой велосипед и бежит помогать. Осматривает поврежденную руку и ногу — ничего критичного и больницы не требуется.
Сокджин смеется. Весело, задорно, наблюдая за паникой на лице Намджуна. Тот суетится вокруг, достает воду.
— Так нечестно, — Сокджин долбит Намджуна по плечу здоровой рукой. — Это ты всегда падаешь! На моем месте должен быть ты!
— Я руль крепче держу, — ответа не приходится долго ждать.
Сокджин продолжает смеяться над всей абсурдностью ситуации. Намджун берет его руку в свою и поливает водой, смывая забившуюся в рану пыль. Сокджин продолжает смеяться, почти пропуская тот момент, когда Намджун резко сокращает расстояние и касается его губ.
Смех затихает, но Сокджин улыбается и краснеет.
— У тебя была истерика, — спокойно констатирует Намджун. — Шоковое состояние.
— Не было у меня ничего, — спорит с ним Сокджин, но на поцелуй не злится и не гонит от себя.
Осенью Сокджин целует его сам одним дождливым вечером. Из-за двери льются мелодии старого джаза, Намджун решил проводить до дверей и ещё раз спросить, не нужно ли такси. Оно в этот вечер лишнее, Сокджину хочется пройтись. Он осторожно касается поцелуем чужих губ, медленно углубляя его. Намджун тут же сгребает Сокджина в объятия, прижимает к своей груди. Там, внутри, вторя дождю, бьется горячее сердце, способное растопить любой лед. Сокджин никогда не простит измены восемнадцатилетнему парню, который растоптал его одним летним днем. Но нужно ли вспоминать прошлое с этим человеком, что держит сейчас Сокджина в руках как величайшую драгоценность, если даже реки способны менять русло.
