Плохие новости

Все собрались у Молли Уизли. Взрослые перешептывались, избегая смотреть на Снейпа и надолго оставаться подле меня. Они клали руки мне на плечи, ворошили волосы, говорили о том, как сочувствуют и исчезали в комнате, в которую не было входа для младших волшебников. Гермиона и Рон угрюмо молчали, сидя на соседнем диване в гостиной. В них накапливались злость и возмущение. Они не могли выбрать на что конкретно им стоит направить свой гнев и потому варились в этих чувствах самостоятельно, неспособные справиться с ними. Мне казалось, что меня оглушило и все вокруг не совсем настоящее. Будто это немного фальшивый Люпин расспрашивает меня о патронусе и я ему не по-настоящему отвечаю, что он у меня не выходит. Будто это ненастоящего Северуса все подозревают в убийстве ненастоящих Дамблдора и Сириуса. Я накрыл глаза руками и тяжело вздохнул, пропитываясь запахом домашней выпечки и камина. — И о чем они там говорят? — я скосил прикрытые глаза в сторону Рона и Гермионы. — Наверное, обсуждают что делать со Снейпом. — Я слышала, его думают назначить новым директором. — После того как он убил предыдущего? — Я был там, Снейп был со мной в другой комнате. Мои слова были неубедительны, и я сам это понимал. Смерть Дамблдора в доме на Гриммо означала только то, что его убили, и между мной и Северусом, что были там вместе, Снейп был куда более убедительным кандидатом на совершение преступления. Это был единственный раз, когда авроры оказались в доме Блэков. Они ходили по комнате, перешагивали через тело Сириуса, разглядывали стены и окна, шептались о Люциусе Малфое. Снейп уничтожил мою фальшивую палочку еще в ночь убийства и замаскировал магические следы. Это и нарочная невнимательность следователей должны были быть достаточным, чтобы ничто не указывало на нас напрямую, но этого не хватало, чтобы убедить Орден Феникса. Все понимали, что дом Блэков больше небезопасен, и Орден туда не вернется. Он теперь был моим, как и Кричер, и все те бесконечные заклинания, скрывающие дом от внешнего мира. И открывшееся знание о доме перед Министерством Магии и Пожирателями смерти тоже было моим. Я выжидал вместе с Роном и Гермионой и, как и они, не справлялся с собственными чувствами. Во сне Волан-де-Морт гладил мои волосы и говорил, что ждет меня, и я боялся этого сильнее всего. Осталось только два крестража: Нагайна и я. И если Темный Лорд будет выбирать от кого ему избавиться, то, очевидно, он выберет меня. Северус вышел из комнаты первым. Его безэмоциональное лицо было бледным, а глаза, осмотрев гриффиндорцев, сфокусировались на мне. Ему потребовалось лишнее мгновение сомнения и неприятия, перед тем как он положил мне руку на плечо: «Пойдемте, Поттер». Мы ушли из Норы до того, как другие волшебники сказали свое решение, и, видимо, до того, как обсуждение завершилось. — Похороны будут в следующие выходные. В министерстве идет обсуждение где и как это произойдет. — На территории школы? — Это один из вариантов. — Бузинная палочка теперь должна подчиняться мне. — Лучше об этом никогда не упоминать вслух, Поттер. Тот-кого-нельзя-называть будет ждать нас сразу после. К выходным Хогсмид был переполнен приезжими волшебниками, желающими присутствовать на похоронах. Они собирались в тавернах и гостиницах, занимая собой все доступное пространство так, что по улицам сразу стало некомфортно ходить. Церемония должна была состояться на берегу Черного озера, стол, на который должны были положить тело и стулья для гостей уже были расставлены. Я и Драко стояли на границе леса у берега, разглядывая макушки гостей, студентов и преподавателей. — Папа сказал, что родительский совет выбрал Снейпа следующим директором. В понедельник его уже представят на завтраке. — Мгм, — я избегал смотреть на лицо друга, и вместо этого выглядывал Хагрида. — Еще папа сказал, что тебя сегодня ждут в нашем доме. — Ага. — Гарри! — он схватил меня за предплечье и мне пришлось повернуться к нему. — Что происходит? — Не здесь. Малфой помрачнел. Нестабильность дома не была для него секретом и моя косвенная причастность к происходящему тоже казалась очевидной. Драко понимал из обрывочных разговоров с родителями и запрета приезжать в гости, что все складывалось не в их пользу, не так, как на это рассчитывал его отец. И он хотел поговорить со мной, не смотря на мои попытки его избегать всю прошедшую неделю, но Хагрид уже нес тело, обернутое в фиолетовый бархат с золотыми звездами, и Малфою пришлось отпустить мою руку. Хагрид рыдал, даже с моего места было видно как блестело его лицо от влаги, и его руки тряслись, отчего ткань дрожала неровной рябью. После прощания яркое белое пламя полыхнуло, охватив тело Дамблдора и стол, на котором оно лежало. Языки пламени вздымались все выше и выше, заслоняя собой тело, создавая такой же белый дым. Через секунду огонь погас. Там, где он только что бился, стояла белая мраморная гробница, укрывшая в себе и тело Дамблдора, и стол, на котором оно покоилось. Все молчали, разглядывая то, что осталось от одного из величайших волшебников, до ноздрей начал доходить сладкий запах ладана и эфирных масел. Это тоже казалось ненастоящим. Я оставил Драко со слизеринцами и спустился к лодкам, чтобы дождаться Северуса. Волшебники же продолжали стоять около свежей могилы неопределенной кучей в ожидании. Смерть Дамблдора не была просто смертью директора, она была символом смены эпохи и зарождения страхов. Снейп отвел меня за территорию школы и трансгрессировал. До дома Малфоев мы двигались, находясь в странной близости друг с другом, не отдаляясь даже на шаг. Наши ноги одновременно поднимались и опускались, отмеряя одинаковое расстояние. Это был дикий для нас момент единства перед новым миром, где его жизнь вновь оказалась разрушена, а моя висела на волоске. Нарцисса в неизменном молчании и подобии траура, преследующим её с момента возрождения Волан-де-Морта, встретила нас у главной двери. Она уже знала мое с Северусом будущее, но ничего в этом мире не было способно заставить её поделиться этим знанием с нами. Вместо этого, она повернулась к нам спиной и двинулись в один из темных коридоров. Мне было душно и жарко, странно для февральский погоды и большого особняка, в котором никогда не горело достаточно каминов. Я боролся с желанием схватиться за чужую мантию и зажмурить глаза. Нарцисса открыла дверь в скудно освещенную комнату и прошла внутрь первой, закрывая спиной то, что находилось внутри. Я вытер влажные руки о брюки и последовал за ней. Пожиратели смерти сидели за длинным столом, который возглавлял Волан-де-Морт. Увидев меня он встал, обошёл других участников собрания и протянул руки: — Гарри Поттер, — низкий шипящий голос и неумолимое приближение ко мне. — Друзья мои, нас наконец посетил убийца Дамблдора! — наше движение друг к другу оказалось прервано где-то у середины стола странным объятием. — Мой повелитель, я рад был исполнить ваш приказ. — Я не протягивал руки в ответ, это было бы похоже на неуважение, и просто пытался стать меньше. — Садись, Гарри, ты заслужил место за нашим столом. Я перевёл взгляд на волшебников, узнавая всех обычных гостей на любом празднике Малфоев. Северус стоял подле Люциуса и отодвигал для меня стул. И Беллатриса и Петтигрю были так далеко от нас, на сколько это было возможно. Я старался не разглядывать волшебников слишком уж очевидно, но сами они не смущались. Я был не на своём месте, они все знали, что я оказался здесь по ошибке, просто потому что их господин испытывал ко мне непонятную симпатию или заинтересованность, и во всех их головах был только один вопрос: «Что он здесь делает?» Ничто из обсуждения не имело большого смысла. Радуясь небольшой победе над давним врагом, собрание упивалось чувством собственного превосходства. Люциус говорил об изменениях в школьной программе на следующий год, которые были уже одобрены попечительским советом, и которым уже не сможет помешать директор. Мне кажется, пусть Снейп и выглядел безразличным к теме, но ему нравилась эта магическая сегрегация студентов на сорта, исходя из чистокровности — это всегда было частью его самоопределения. Он был Принцем, пусть и только наполовину. Волшебники, работающие в министерстве отчитывались об изменениях среди коллег и, особенно, авроров. По их словам недовольство, подпитываемое страхом, медленно нарастало. Волшебники все чаще говорили о маглах с пренебрежением. Я тяжело сглатывал густую слюну и хотел убежать. Это была необоснованная убежденность в собственном превосходстве исходя из простого факта рождения. Они пренебрегали всем, что было создано маглами исходя из простого факта, что это было создано не волшебниками. Будто кто-то из них сможет справиться с водородной бомбой. Или атомной. Или артиллерийским огнем. Убежденность в победе приносит только быстрое поражение. Первым с собрания вышел Волан-де-Морт, и за ним начали выходить другие волшебники. Я повернулся к Северусу, и тот положил мне руку на плечо, уводя на хозяйский этаж. «Люциус хотел с тобой поговорить», — он двигал только губами, не создавая и звука, но мне было этого достаточно, и я склонил голову и сжался за его спиной, чтобы не видеть никого, и другие меня тоже не видели. В кабинет, в котором я и Снейп молча ждали хозяина дома, Малфой вошел много позже, сразу же доставая из шкафа огневиски и два стакана. Пока заклинание разливало алкоголь, Люциус смотрел на меня, а после встряхнув головой, подозвал еще один стакан и наполнил еще и его. — За победу над Дамблдором, — Малфой первым поднял бокал, и мы последовали за ним. — Как дела у Драко? Мы в последнее время меньше переписываемся. — Встревожен. — Надеюсь, ты сможешь найти для него подходящие слова, Гарри. — Люциус наконец сел на одно из кресел и махнул палочкой в сторону двери, защищая комнату от подслушивания. — А теперь, я надеюсь, ты подробно поделишься со мной как ты убил своего директора. Это был тяжелый разговор. Малфой превратился в палача-бульдога, который старался вытащить каждую мелочь из моей головы, каждый намек на мысль или идею, связанную с моими планами по выполнению приказа. И больше всего ему не верилось, что мои действия привели к нужному результату. Он постоянно переводил взгляд на Северуса, чтобы убедиться не вру ли я, словно тот в любой момент мог оборвать меня и признаться, что все это наглое вранье, и на самом деле это был Снейп, это он все спланировал и исполнил. — В это трудно поверить, — наконец сказал Люциус вслух. — К сожалению, я был свидетелем, — наконец подтвердил Северус. — И я хочу сказать, что это было просто великолепно с моей стороны, — добавил я, и сразу же пожалел. — Это была самая наиглупейшая дурость, что я видел за всю свою жизнь, Поттер! Это как, — зельевар поводил рукой в воздухе, пытаясь подобрать слово. — Это было настолько по-идиотски, так полагаться на удачу, что даже у меня не получается придумать подходящего сравнения! — Хуже чем когда Хагрид тайно принес в школу дракона? — Намного глупее, Гарри! Я перестал нервно улыбаться и все-таки допил выданную мне порцию огневиски: — Я знаю. Но так у меня хотя бы был шанс выжить. — Можно было обратиться за помощью к нам, — Люциус хуже Снейпа скрывал свой дискомфорт от произнесенной мной фразы. Может потому, что Драко был моим ровесником. — Я не мог. Оба мужчины отвернулись от меня. Люциус призвал бутылку, чтобы снова разлить алкоголь по бокалам. Я чувствовал как после второй порции по щекам разошлось приятное тепло, которое могло испытать только молодое тело, делающее что-то почти запретное в комнате со взрослыми. К мокрой спине приклеилась школьная рубашка, а я тяжело дышал и вытирал ладони о подлокотники. Огонь камина искажался между ресницами и мне потребовалось время, чтобы понять: эти два старых козла напоили меня сывороткой правды. — А вы говорили что Амбридж использовала все запасы, — я рассмеялся. — Дамблдор знал о твоем плане? — привычно симпатичное лицо Малфоя старшего стало холодным и неприятным. Он агрессивно наклонялся в мою сторону, крепко сжимая палочку в руке и не моргал. — Возможно. Мне кажется, он относился ко мне с подозрением. — Ты ему сказал о приказе Темного Лорда? — Нет. Мы не разговаривали. — Какие отношения у тебя были с директором? — Никаких. Я — жертва, которую он готов был принести. — Ты его убил? — Да. — Кто тебе помогал? — Никто. Люциус ходил кругами, задавая по несколько вопросов на одну и ту же тему, перепроверяя меня и себя, после первого раунда допроса. Снейп же напряженно наблюдал за нами обоими. Он, конечно, тоже сомневался во мне. Северус, вследствие своей должности, прекрасно понимал, что пятнадцатилетний недоучка, слишком многое возомнивший о себе — это дерьмое приобретение для революционеров-нацистов. С другой же стороны, нормальный взрослый волшебник никогда не станет следовать за Волан-де-Мортом, не задавая вопросов. Сторонник, который не против испытывать на себе привилегии своего положения и сторонник, готовый пожертвовать собой, нападая на волшебника во много раз превосходящего его по силе — это очень разные волшебники. И на роль вторых обычно подходят только подростки, вроде меня, или сумасшедшие, вроде Беллатрисы. К моменту удовлетворения подозрительности Малфоя старшего, сыворотка уже почти полностью переработалась организмом, и я отвечал скорее по инерции, не сопротивляясь. Тело ослабло и мысли путались, я же некрасиво развалился на кресле, пытаясь перебороть усталость, пока меня не отпустили. Опираясь на стены я добрался до комнаты Драко — пустого и лишенного жизни помещения, в котором пахло пылью, несмотря на чистоту поверхностей. Возвращение в школу безосновательно пугало. В голове навязчиво прокручивались мысли о том, что всем был известен мой первородный грех и несовершенство души, безвыходно отражалось на внешности. Это было новое чувство, не похожее на то, что наполняло меня после четвертого года — смерть директора была почти что личным оскорблением каждого ученика и преподавателя. Странно, но мысль о возвращении Волан-де-Морта продолжалась отрицаться, как невозможная. Вследствие закрытости расследования, смерть Дамблдора объяснялась как угодно, но только не как организованная акция Пожирателей Смерти. Возможно, мне было бы проще, если бы меня загнали в угол и угрожали вилами, признали бы врагом народа, от которого непременно следовало бы избавиться. В реальности же фокус на самом себе существовал лишь в моей голове, и только мысли прокручиваемые снова и снова кормили болезненную паранойю. Падма готовилась к предстоящим экзаменам самым приятным способом из возможных — избеганием реальной учебы. Мы сидели в большом зале библиотеки, окруженные небольшими бархатными мешочками и раскладывали в них руны, травяные настойки, успокаивающие нервы, заговоренные куриные кости и карты Таро, которые выбирались Патил внутренним даром предсказания. Гермиона, как наиболее ответственная из всех нас, за соседним столом перепроходила все известные вопросы, которые поднимались на экзамене, излишне углубляясь в каждый из них. Рон же, не имеющий желания заниматься ни тем ни другим, бессмысленно водил пером по пергаменту, изредка перелистывая страницу единственного учебника. Наше с Патил занятие ему казалось дурацким, а подготовка Грейнджер нудной. — Тебе сопутствует удача в ученых делах, Гермиона, — задумчиво протянула Патил, разглядывая карту перед тем, как положить ее в подарочную упаковку. — Чего тебе больше необходимо: глубокий сон или отвага для преодоления преград? — мудрость древних духов казалась мне бессмысленной в сражении Гермионы и СОВ. — Мне бы пригодился учебник для углубленного изучения Защиты от темных искусств! — Глубокий сон, — отметил я для Падмы, двигая только губами, и она хихикнула. — Не рано ли вы начали готовиться к этой нудной мути? — нарочно страдающим голосом спросил Рон. — Раннее начало подготовки способствует удачному разрешению проблем! — Падма была преисполнена оптимизмом от веселого развлечения, которое мы придумали. — Всегда приятно сделать что-то полезное для друзей, — поддержал я наше настроение. — А вот вокруг Драко сгущаются тучи, нагоняемые холодным ветром… А взял карту, значение которой не понимал. Предсказания Патил обычно были удивительно точными, и этот холодный ветер был мне известен. Что ж, я отогнал от него главное испытание верности, но это, естественно, не означало неожиданное доверие Волан-де-Морта к семье Малфоев. Значит, его испытание еще только грядет. Я добавил в мешочек особенно удачную руну отваги.