Честь не жмет

***

      — Нам пизда… — ни к кому конкретно не обращаясь, пробормотал однорукий черепахазавр.       — Тш-ш… — зашипела на него зеленокожая спутница.       Я подался вперед в попытке лучше рассмотреть извивающийся вниз и вбок ряд клеток, прикидывая максимально безопасный план отступления, и поспешно отшатнулся. Срезанные ранее отростки «мха» поджались вверх, как черви, и набухли готовыми сорваться каплями вязкого сока, только что без труда проевшего край соломенной касы* одним скользящим касанием. Медленно выдохнув через нос, я отступил назад, следя глазами за потянувшимися следом за мной нитями едкой дряни. Инстинктивно отведенную в поисках опоры руку я остановил уже сознательным усилием, почувствовав движение под ладонью в миллиметре до контакта с кожей. И тут моей лодыжки коснулось что-то мягкое, влажное, шершавое и немного теплое — будто языком провели…       Я, ниндзя, вдобавок выросший в канализации Нью-Йорка, где дно тоннелей всегда чуть-чуть затоплено (но не всегда водой), и в этом зачастую еще кто-то шевелился… Существо со столь богатым опытом созерцания всевозможных экскрементов со всем их населяющим, сложно впечатлить. Вот только мы не на Земле, и, признаюсь, пробежал-таки фантомный холодок от мысли об огромном разнообразии кислотной и потенциально ядовитой дряни, соседствующей с нами в тесной нише.       Спокойно, плавным движением я включил подсветку на десять процентов и направил тусклый лучик в ноги, в том числе, чтобы избавиться от ощущения, что миниатюрное укрытие вот-вот примется меня переваривать. На полу, на стенах и уже кое-где на полах хакама копошились полупрозрачные знакомые нам сероватые слизни размером с ладонь взрослого человека. Один вид их бодрил свежим воспоминанием объеденного лица трупа, во внутренностях которого сидела змеевидная тварь. Но спешить не стоило: во-первых, лучше не наступить на местных обитателей — неизвестно, насколько едкие у них внутренности, во-вторых, выбираться отсюда следует, когда охранник нашвари уйдёт…       Истошный вопль прямо над ухом почти оглушил — мимо меня к выходу метнулась женская фигура, истерически пытаясь вытащить что-то из волос. Моей реакции хватило, чтобы поймать её за край одежды, — она споткнулась и вывалилась наружу, оставив в моей ладони длинный лоскут оторванный ткани.       — Стой, дура! — следом за Сюзанной наружу выскочила Црул, ловко увернувшись от моей попытки как-то ей помешать.       Еще мгновение я видел черный силуэт зеленокожей девушки в контуре слабого холодного света, но потом некая сила резко дернула ее в сторону, выхватив из поля зрения. Обнажая оружие, я опрометью бросился следом, чтобы увидеть… Сюзанна всё ещё стояла на четвереньках — то, что она споткнулась, спасло ей жизнь. Брошенное в девушку копье попало в живот ее выскочившей следом подруге, отшвырнув назад легкое тело и буквально пригвоздив Црул к дереву. Словно бабочку энтомологической булавкой.       Зеленокожая хомои согнула ноги в коленях, ступнями скользя по вертикали древесного ствола за её спиной, и прогнулась назад, словно в попытке оттолкнуться. В результате древко, проткнувшее её насквозь и удерживающее на весу, слегка наклонилось, из-за чего тело с влажным хрюкающим звуком начало сползать вперед. Ее руки вцепились в новый непривычный предмет, теперь торчащий из живота. Тёмные глаза открылись неправдоподобно широко, выпучились, словно намереваясь выскочить из орбит, лицо искривилось. Тело молодой женщины содрогнулось, но вместо крика ее рот изверг короткую струю кровавой рвоты.       Оружие в руках нашвари, выглядевшее «коротким дротиком», при ближайшем рассмотрении оказалось полутораметровым копьем с зазубренным костяным наконечником, добавлявшим общей длине еще две ладони. Силы, метнувшей это копье, хватило чтобы, пролетев значительное расстояние, проткнуть насквозь тело несчастной хомои и, выйдя из ее спины ещё сантиметров на двадцать, вонзиться в ствол дерева, надежно удерживая всё ещё дергающуюся, захлебывающуюся кровью жертву на весу.       — Ааа?.. — произнесла Сюзанна — именно произнесла, уже негромко, по-прежнему стоя на четвереньках и хлопая длинными ресницами. Звук получился жалобным и почему-то вопросительным.       Более не обращая на неё внимания, я огляделся, пытаясь понять, откуда прилетит следующее копьё. Грибовидная площадка перед клетками была пуста, не считая оставленного трупа «краба».       Я увидел его, стремительно несущегося к нам огромными прыжками по веткам ярусом выше. На бегу нашвари двигался на четвереньках, вернее, на шестереньках, перебирая по стволу дерева ногами и двумя парами нижних рук, в то время как верхняя часть его сегментарного тела отклонялась назад, словно у членистоногой версии кентавра, а одна из верхних рук как раз поднимала второе копьё. Одним движением я сгреб девушку за талию и отпрыгнул назад, оттаскивая её за собой. Она даже не попыталась удержаться в вертикальном положении, и второе копье со смачным звуком удара кости о дерево воткнулось между бестолково раскинутых женских коленей.       — Убегайте быстрее! — приказал я остальным пленникам, взмахом катаны указав на извилистый, уходящий на понижение ствол, ведущий прочь от нашего убежища. — Я попытаюсь его задержать!       Рывком поставив Сюзанну на ноги, я толкнул ее следом за активно улепетывающими сокамерниками. Но вместо того чтобы попытаться спастись, молодая аспирантка воззрилась на меня громадными глазами, вцепилась в ворот плаща, а потом, побледнев еще сильнее, закатила глаза и потеряла сознание, повиснув на моих руках мёртвым грузом.       Многорукая тварь пролетела на высоте двух этажей над нами и вместо того чтобы атаковать меня, обрушилась на ветку перед убегающими Си и Смитом. Однорукий был отброшен единственным хлестким ударом предплечья, словно тряпичная кукла, и улетел во тьму. Его удаляющийся вопль внезапно резко оборвался. Когда нашвари выпрямился, нависнув над двумя оставшимися людьми, появилась возможность в полной мере оценить разницу в росте: в этой твари было никак не меньше восьми футов! Всё ещё стоя на четырех конечностях из восьми, охотник вскинул копьё в верхней левой руке… Смит толкнул тело профессора, которого до настоящего момента тащил на себе и, когда нашвари полурефлекторно поймал его одной из средних рук, федерал сам спрыгнул с ветки.       Подходящий момент! Пока дикарь отвлёкся на этих двоих, я успел преодолеть большую часть разделявшего нас отрезка извивающегося ствола, выхватив оба клинка на бегу. Когда Смит спрыгнул вниз, я оказался прямо у стража за спиной и атаковал нанеся два почти слившихся воедино удара: открытый правым клинком по одной из его рук, сверху вниз и сокрытый- выбросив катану из положения син-но камаэ, дальней от противника левой рукой. Он обернулся ко мне с грацией почти невозможной для такой туши, провернувшись в средних сегментах длинного тела. Правый клинок вскользь скрежетнул по хитину. Колющий выпад- действительный удар, направленный в открывшееся сочленение между щитков,  был отбит древком копья наружу с той же легкостью, с какой обычно отмахиваются от мухи. Я открылся, вынужденный отступить приставным шагом, чтобы удержать равновесие и не потерять меч. Тотчас увидел змеей метнувшийся сбоку наконечник дротика в его средней левой руке. Встречное движение — атака нацелена мне в подреберье. Я не успевал отступить назад, ширина нашей общей опоры не позволила бы шагнуть в сторону, и очень глупо пытаться остановить силу подобной атаки. Я поменял траекторию движения тела и вместо отступления шагнул вперед, на выдохе отсекая наконечник копья от древка катаной, до того выставленной перед собой.       Сражаясь с мастером копья, обычно ориентируешься на то, что твой враг способен управиться только с одним оружием одновременно. Копье, как и нагината, и без того является серьезным препятствием, хотя бы из-за своей длины… Но шестирукий воин легко использовал одновременно по дротику в двух из четырех рук, приумножив преимущество своего оружия на превосходство в длине конечностей. Однако особенность парных мечей состоит в том, что в любой момент один из твоих клинков может послужить как для нападения, так и для защиты.       Сбитое с траектории, лишившееся наконечника копье прошло мимо моего повернутого при ударе корпуса, и мгновенно поменяв хват на рукояти, я выполнил хасудзи — клинок резко сменил траекторию, образуя угол вместо плавной линии — белая полоса стали хлестнула по пальцам, держащим древко. Громадный, нависающий надо мной нашвари отшатнулся, выпрямляясь, поднявшись с четверенек на самые задние из восьми конечностей. Пара пальцев и рукоять разрубленного копья улетели вниз… В следующий момент меня огрели древком третьего копья по ногам. Стремясь развить успех в нападении, я уже не успел ни подпрыгнуть, ни отступить от подсечки оружием, выхваченным из-за спины нижней - третьей парой рук в движении, совершенно неестественном для любого другого копейщика.       Мир опрокинулся, улетел вниз, и в краткое мгновенье я увидел собственные ступни на фоне целившегося в меня копьём нашвари. Древесный ствол ударил в спину… Мышечная память, выработанная многолетними тренировками, сработала быстрее разума: быстрее, чем успел подумать об этом, я сгруппировался и без помощи ног перекатился назад через голову. Костяной наконечник с хрустом вонзился в место, где должно было беспомощно распластаться, возясь на панцире, моё тело. А я, вместо того чтобы оказаться на корточках, упал на бок на широкий ствол плашмя, с кратким замиранием сердца осознав, что ноги свесились над бездной. Потому что прыгать и перекатываться по полу додзе, или хотя бы по ровной земле, — не то же самое, что по круглому в сечении, пусть и широкому древесному стволу. Вдобавок из-за небольшого уклона я соскальзывал в сторону… А обе руки по-прежнему были заняты оружием. Но вместо того чтобы попытаться затормозить, я толкнулся локтями, ускоряя движение, и упал за край. На место, где я находился секундой ранее, опустилась, сокрушая дерево, когтистая ступня. О, не стоит сомневаться, что этот колосс одним своим весом способен раздавить мой панцирь, как кроссовок ребенка давит улитку. Я умудрился, уже свалившись, вцепиться пальцами в бугристой выступ коры, выпустив правый меч, и повиснуть, поймав выпавшую рукоять зубами. Если потеряю оружие сейчас, боюсь, вернуть его будет уже невозможно…       Звук выдернутого из древесины копья и приближающийся скрип когтей, — нашвари вернул оружие и теперь собирался поинтересоваться, как далеко продлился полёт его жертвы. Я скосил взгляд вниз и вместо того чтобы подтянуться, выбравшись под ноги врагу, раскачал тело и разжал пальцы.       Действительно, всего в трех метрах ниже перекрещивалось сразу несколько более тонких ветвей, в том числе отростков того ствола, на коем мы сражались. Приземлившись на слегка пружинящую опору, я перехватил выпавший меч и заметил спину федерала — контрабандиста или охранника, или кем там на самом деле являлся Смит? — стремительно улепетывавшего. На помощь с его стороны можно не рассчитывать, впрочем, безоружный, он способен разве что героически погибнуть.       Сверху раздался оглушительный ужасающий рев, словно разъяренный мамонт подавился фанфарами.       Опрометью отпрыгнув назад, я пробежал, пятясь по сплетению нескольких узловатых ветвей, каждая из которых была не толще моей руки — богатый опыт паркура позволял ступням находить опору почти не глядя.       Копье мелькнуло смазанным росчерком, с треском сломав тонкую ветку там, где был я секундой ранее, и улетело вниз. Второй пущенный вдогонку дротик я отбил в полете кэн-отоси и успев таким образом в последний момент отклонить наконечник. Увенчанный зазубренной костью, он прошел мимо, разорвав полу моего хакама.       Интересный вопрос: сколько копий уже потратил охотник? Это же не Леголас — они должны у него когда-нибудь закончиться!       Склонившись с ветки, хищник следил за мной. Дикая грива похожих на лианы волос видимой мне части нашвари напоминала исполинский древесный нарост со свисающими с него протуберанцами местной растительности… если бы не две точки светящихся в темноте желтых глаз.       Раздался раскат рокочущего скрипа, словно заело крупный железный механизм.       «Неплохо…» — неожиданно я осознал, что понимаю перевод малоприятного звука. А ведь совсем забыл о переводчике, включенном ещё с попытки заговорить с «крабом».       Не спеша нападать, враг издал низкий клокочущий звук, словно полоскал горло галькой. Освободившейся рукой он вытащил из-за спины еще одно копье. При этом правой средней шестирукий исполин все это время удерживал тело еще живого профессора.       Послышался грохот отбойного молотка, дробящего брусчатку, перемежающийся со скрипом несмазанной железной двери:       «Всё же советую вам сложить оружие. Хочу предупредить: я уполномочен убить осужденных преступников в случае попытки бегства».       Потрясающе, это первые осмысленные звуки, произнесенные монстром с момента, как он бросил в нас не менее пяти копий, жестоко убив Си и Црул. Перед мысленным взором четко встала хомои, сжимающая зелёными руками древко копья, пронзившего её насквозь.       Я вскинул правый клинок, указав острием на беспомощного раненого в руке нашвари. Переводчик на шее зарокотал, дублируя фразу на их языке:        — Аккуратно положите профессора! — потребовал я.       Кошмарная помесь членистоногого с человеком посмотрела на безвольно обвисшего пленника, словно только что вспомнив о его существовании. Нашвари перебросил копье из правой верхней в правую нижнюю и освободившейся рукой схватил человека за голову, полностью поместившуюся в трехпалой ладони.Кажется, я услышал короткий влажный хруст, или вообразил его, когда голову раненого повернули на сто двадцать градусов и с чавканьем отделили от туловища. Какое-то мгновение шею и основание герметичного в прошлом шлема соединяло несколько растянутых жил и лоскут кожи — потом они лопнули, брызнув фонтанчиком артериальной крови, и остались свисать ошметками вокруг торчащего наружу белого позвонка. Мой собеседник положил труп на ствол дерева себе под ноги, а голову убитого бросил в мою сторону. Не особенно целясь — ужасный «мячик» скатился с ветки и повис, зацепившись волосами.       Я скрипнул зубами.       У него более выгодная позиция… Убедившись, что я шустро бегаю, убийца попытался спровоцировать меня на нападение, чтобы не гоняться за мной самому. Усилием воли я заставил пальцы, сжимавшие рукояти мечей до побелевших костяшек, расслабиться. Несмотря на участившееся сердцебиение, это я управлял своими эмоциями, а не они мной: накатившая ярость была холодна и прозрачна, не затуманив взгляд. Я не поддался на провокации и не стал штурмовать высоту, занятую нашвари, подумал о том, что у противника за плечами осталось всего два древка, а значит, он поостережется их метать. К тому же ветки, на которых я стоял, слишком тонкие, чтобы выдержать шестьсот с лишним фунтов живого веса.       Не выпуская меч, я вытянул руку перед собой и поманил охотника указательным пальцем. «Нет уж, это ты иди сюда».       Мой враг коротко взрыкнул и, вновь опустившись на четвереньки, цепляясь конечностями с длинными когтями, неожиданно легко сполз на нижнюю сторону толстого ствола, служившего ему опорой. Как оказалось, перебирая ногами и нижней парой рук, нашвари способен довольно быстро передвигаться вниз головой, верхнюю половину тела при этом отогнув назад на уровне вторых плеч. Плети кос свесились вниз чёрно-фиолетовым покрывалом, впервые обнажив могучие плечи и вздымающуюся горбом хитинового панциря спину. А потом он оскалился.       До этого момента нечто венчавшее невероятно толстую, покрытую сзади пластинчатым панцирем шею, можно было назвать «головой»… Точнее, до сих пор я действительно думал, что в отличие от родной фауны ВайИш, нашвари удивительно антропоморфно устроены. Внешнее сходство развеялась, стоило твари приоткрыть пасть: часть головы, ошибочно принятая мной за лицо, на самом деле являлась верхней челюстью огромной пасти, разверзшейся до самой шеи. И внутри оказалось очень-очень-очень-очень много зубов!       Провернув два копья в верхних парах рук, монстр ринулся на меня, хватаясь четырьмя нижними конечностями за ветку над собой. И я экстренно пересмотрел текущую ситуацию: развернувшись, побежал, перебирая ногами по сплетению обросших скользким мхом веток и отведя руки в стороны, чтобы ненароком не напороться на собственные клинки. Нырнул под низко нависающий ствол, перепрыгнул через клубок корней и чуть не споткнулся о толстую, как свинья, гусеницу, переползавшую дорогу.       Это тактическое отступление. Если секундой ранее я расценивал позицию выгодной, ибо нашвари не смог бы спуститься на тонкие ветки, теперь очевидно, что, двигаясь в таком стиле, враг вполне сможет атаковать меня копьями, в то время как я буду ограничен лишь определенным спектром ударов, направленных вверх. А еще исполинская тварь, легко проломившись сквозь плетение ветвей, которое мне пришлось обогнуть, чуть было не откусила мне голову. Разлетевшиеся щепки хлестнули по карапаксу. Я отскочил в последний момент.

***

      Сюзанна на пробу приоткрыла один глаз. Похоже, все участвующие лица успешно отбыли.       Надо же, а фокус сработал дважды! Увы, но теоретическая подготовка и голографические снимки нашвари совсем никак не подготавливают к личной встрече… Когда их группу захватили в первый раз, она на самом деле потеряла сознание. Впоследствии обнаружив, что меньше всех пострадала. Она читала, что какие-то змеи реагируют на движение. Впрочем, нашвари считаются крайне злобной, но разумной расой. Возможно, кошмарным арахнидам банально не в кайф кромсать добычу, которая не убегает и не сражается?       Перевернувшись на живот, молодая женщина обнаружила себя в широком углублении коры, куда их внезапный зеленый спаситель галантно ее бросил, убегая следом за остальными. Хорошо хоть не уронил ее мимо ветки! Конечно, такая возможность существовала… но в тот момент Сью больше думала о том, как не быть проткнутой копьем. От последней мысли ее передернуло.       Она поднялась на ноги, для равновесия широко раскинув руки. Прозрачный пластик перед лицом запотевал от ее сбившегося дыхания. По идее так быть не должно — они слишком долго пробыли на этой проклятой планете. Где-то внизу и справа раздался треск древесины. Передумав, Сюзанна опустилась на четвереньки и продолжила путь таким способом.

***

      Нужно найти площадку, подходящую для схватки. Сквозь гущу растительности, освещённая тусклым синеватым свечением, виднелась площадка громадного гриба трутовика, с рядом клеток по периметру. На бегу я рассёк сплетение преграждавших мне путь лиан, заметив, что опора под моими ногами истончалась и обрывалась через несколько шагов. Я использовал эту фору для разбега, на ходу убрав мечи в ножны, в финале оттолкнувшись обеими ногами, использовав спружинивший под моим весом естественный трамплин…       Прыгнул.       Бездна с крохотными искрами созвездий синих и зеленых огоньков мелькнула подо мной… Упав на край площадки, я перекатился, пробежав по инерции еще два шага и выхватил оба клинка. Обернулся.       Мой противник преодолел ту же пропасть слишком легко. Даже нечестно… Я яростно атаковал его первым, стоило нашвари коснуться ногами края гриба — не дав утвердиться.       Охотник вскинул копьё в верхней руке. Я сделал обманный шаг, начав движение вправо, и тут же сменил траекторию, напав со стороны лишившейся двух пальцев теперь бесполезной конечности. Копье, пройдя над моим плечом, под острым углом вонзилось в рыхлую поверхность площадки.       Я поднырнул под удар в длинном шаге, пользуясь преимуществом низкого роста, отвёл второе копьё, приняв его на правый клинок, взятый обратным хватом плашмя параллельно предплечью, и движением сверху вниз воткнул второй меч в не успевшую оторваться от пола кисть одной из нижних рук. Над головой раздался оглушительный рев. Надеюсь, боли. Нашвари подался назад, но край гриба обломился под его ногами, заставив шестирукого гиганта припасть на колено. Полшага. Я оставил катану гвоздем торчать из ладони противника, прямым ударом в корпус, попробовал окончательно лишить его равновесия. И тут же получил сокрушительный удар второй нижней рукой в живот. Всё что я успел: увидеть летящий в меня бронированный кулак с выпуклыми хитиновым шипами на костяшках и напрячь мышцы пресса.       На самом деле это первая атака моего противника, полностью достигшая цели, не считая подсечки. Но ключевая разница в том, что я мог пинать трехсоткилограммовую покрытую хитиновым доспехом тушу сколько душе угодно. Меня же словно сбила машина. На мгновение в глазах потемнело, стопы потеряли контакт с поверхностью, и в следующий момент я обнаружил себя летящим горизонтально, отброшенный силой короткого удара. Преодолев, наверное, метров пять спиной вперёд, влетел в одну из клеток и проломил дальнюю стену, словно пушечное ядро. В облаке трухи и костяных обломков я запрокинулся… упал с края обрыва.       Я почти неподвижно лежал в воздухе, судорожно пытаясь вдохнуть, в то время как весь остальной мир свистом проносился мимо вверх. Вверх! Я окончательно осознал падение. Как и руку, все еще сжимавшую меч. Сделал мельницу ногами, перевернув тело лицом вниз. Мимо на расстоянии нескольких метров пронеслась ветка с закрепленными на ней синим светильником. Прицелился. Выбросил вперед свободную руку и поймал следующую ветку. Плечо рвануло. Деревянный хруст. Но моя траектория падения сбилась. Я перевернулся ещё раз, упал спиной на широкий, как простыня, зеленый лист, пробил его собой. Сделал, казалось бы, полное сальто, только чудом не напоролся на собственный клинок, сломал бедром еще одну ветку. Упал в переплетение нескольких лиан, уже заметно снизив начальную скорость, тем не менее зелёные веревки лопнули. Но на этот раз я успел схватиться за одну из них, описал короткий полукруг, разжал пальцы и приземлился на ноги.       Ещё один древесный гриб, значительно меньше предыдущего, — не больше обеденного стола в диаметре, — уступ над бездной.       Тут только мои колени наконец подогнулись, пальцы разжались, выпустив шершавую оплетку цуки. Почти упав вперёд, согнутый невидимой рукой, стянувшей внутренности, я успел содрать с лица дыхательную маску и вывернул всё, что съел на завтрак. А потом еще пригоршню желчи. Пока перед глазами и в мозгу вертелось чёртово колесо — хоровод цветных сполохов — живот сжимала жгучая боль. Я на ощупь вытер рот. Вернул респиратор. Попытка вздохнуть обернулась приступом рвоты, и я проглотил кислую горечь. Отжался от пола, возвращая контроль над поверхностными и внутренними мышцами, заставляя узлы развязаться.       Ещё одна вспышка темноты в мозгу. Я выровнял пульс, аккуратно восстановил верхнее дыхание и пощупал рукой пластрон, почти ожидая наткнуться пальцами на вмятину. Но нет. Тонкая, как волос, трещина на нескольких брюшных пластинах от центра к краю. Если бы не пластрон… не будь моё тело достаточно тренированным, человеку, подобный удар превратил бы внутренности всмятку.       Я поднялся, подобрав единственную катану. Провернул рукоять, разминая запястье. На бедре обнаружилась длинная полоса содранной кожи в палец шириной. Свободной рукой выдернул из плеча маленький обломок кости, бывший когда-то решеткой клетки. Тело всё ещё мелко подрагивало от боли, но я усилием воли отстранился от неприятных ощущений. Рано. Наверху, этажах в четырех надо мной, мелькнула многорукая тень.       Заставил себя думать: всегда есть способ победить — единственный верный из множества ложных путей.       Он ищет. Охотится.       Но не только нашвари могут играть в эти игры… Я попятился, отступая глубже в тени.

***

      Шестирукая фигура внезапно выпрыгнула из-за ствола, высоко вскинув копьё в верхней правой руке. В последний момент он замер. Занесенное оружие несколько дрогнуло, второе копье в уцелевшей средней руке сменило позицию, словно готовясь к защите. На четвереньках нашвари сделал еще шаг и аккуратно ударил нижней рукой ветку, на коию я накинул плащ и хакама. Прикрытые листьями в стратегических местах муляж в ракурсе сверху походил на распростертое запутавшееся в ветвях тело. Я разжал пальцы, отпустив конец тонкой верёвки. Хищник с рёвом развернулся на движение за спиной, молниеносно рассекая согнутую другой и теперь распрямившуюся ветку, уже сбросившую в него груз сдетонировавших дымовых шашек. Я спрыгнул с ветки выше, прицелившись за мгновение до того, как густое облако дыма окутало верхнюю половину нашвари. Сопротивление клинка, рассекающего плоть. Я почувствовал движение громадных рук, смыкающихся у меня за спиной, и тут же отпрыгнул. Сделав высокое сальто назад, приземлился на ствол напротив. Лезвия катаны до половины в зеленоватой крови. Нашвари отшатнулся, наконец вырвавшись из-за облака дыма. В это мгновение на его «лице» словно мозаика, составленная из мелких хитиновых щитков разной формы с выделяющимися провалами глазниц и разрезом пасти, отразилась поразительно человеческая эмоция — безграничное удивление.       Он схватился свободной верхней конечностью за перерезанное горло. Посмотрел на меня. Оступился ногой мимо ветки и упал.       Я метнулся следом, чтобы удостовериться в своей победе: в фильмах, столь любимых моим младшим братом, чудовища обожают воскресать прямо за спиной главного героя в самый неподходящий момент.       Шестирукая фигура стремительно уменьшалась. Несколько встретившихся ей веток не сумели остановить падение. Треск! И он исчез, пробив собой внешнюю плетёную обшивку «муравьиной кучи». Из дыры наружу вырвался поток красноватого закатного света.

***

      Я поднял, отряхнул одежду. Выражаясь словами великого сенсея компьютерных игр Микеланджело: «Кожа даёт нам -20 к проверке на скрытность и при попытке затеряться в толпе и +10 при необходимости срочно спрятаться в зелени». Мы с братьями природой созданы, чтобы сидеть в кустах. Что ж, если жизнь моя окончательно не задастся, всегда смогу переехать в джунгли Бразилии.       Поднявшись на несколько уровней, я нашёл и подобрал второй меч. Оттуда уже начал поиски недоспасенных участников подозрительной экспедиции. Сюзанны не оказалось там, где я оставил её.       Оба человека обнаружились уровнем ниже. Они времени зря не теряли. Нашли оборудование и ещё кое-что. На широкой древесной площадке, образованной заросшим трутовиком развилкой с вертикально уходившим вверх толстым стволом, лежало какое-то существо. Явно представитель местной фауны. Оно не походило на «блоху» или «краба», и я не возьмусь определить вид этой твари… Впрочем, я ведь видел далеко не всех представителей живности ВайИш. К счастью. Размером чуть больше человеческого торса, насекомое это отдаленно напоминало трилобита из-за длинного членистоногого тела. Сверху я видел белый почти непокрытый пятнами рачий панцирь, практически неразличимый из-под множества слоев железной сетки, плотно опутавшей зверя. У животного не наблюдалось головы или лап, хотя нет… Приблизившись, я увидел, что лап у него восемь… Было раньше. Восемь обрубков, срезанных почти под корень.       — Что это? — требовательно спросил я, спрыгнув на площадку.       Люди только сейчас заметили моё присутствие. Девушка отшатнулась от вертикального участка дерева, на котором пыталась нацарапать символ. Я посмотрел на лужу грязной воды под её ногами. Вот как.       — Портал в прошлый раз открывал профессор… — при виде меня она всплеснула руками, видимо, обрадовалась. — Но я должна была хотя бы попытаться. В общем, у тебя не найдется куска мела?        — Выжил, то есть… — сухо прокомментировал Смит.       Я не ждал благодарности, но в голосе федерала прозвучало нечто слишком смахивающее на разочарование.       — Прошу прощения, это… — конец катаны указал на связанное животное, — мало похоже на «несколько запрещенных к вывозу трав».       К слову, из оборудования они сочли необходимым спасти только длинный заканчивающийся раздвоенным наконечником жезл. По-видимому, оружие. От меня не ускользнуло то, как рука «ксенобиолога» дернулась по направлению к этой штуке.        — Это… это очень важный… образец местной фауны, необходимый нам... нашему университету для исследований! — поспешно вмешалась Сюзанна, встав между нами.       — Разрешение на вывоз с ВайИш местных животных тоже сожрала какая-нибудь тварь? — прищурился я.       — Слушай, сколько ты хочешь? — неожиданно хмуро поинтересовался тип, назвавшийся Смитом.       — Сэр… Вы не понимаете! — Сюзанна заламывая руки, смотрела испуганно. — После всех этих трат…. жертв мы просто не можем уйти ни с чем… Местные животные… Они обладают уникальными свойствами! Эти исследования могут спасти много жизней!       Люди, попавшие в беду? Потерянная экспедиция ученых? Браконьеров? Браконьеров, нанятых учеными после того, как официальное разрешение на вывоз редкого вида легально получить не вышло?       Это объяснило бы очень многое: как содержание их в темнице, так и нежелание оплативших экспедицию властьимущих ходатайствовать за освобождение своих подчиненных. В итоге единственный, кому они оказались по-настоящему нужны, это торговец с Нексуса, продавший снаряжение в кредит.       Я посмотрел на девушку, на Смита…       Ведь следует доводить дело до конца, не так ли? Теперь я уже не могу засунуть их обратно в клетку, либо пройти мимо…       — Ладно… Я открою портал на Нексус, но это… существо вы оставите здесь!       Да я всё ещё помню яму с гниющими останками — я открою портал… А потом провожу их их до отделения стражи Нексуса.       Вот теперь лицо Смита отразило уже явную враждебность… Что ж, если он попробует мне препятствовать — это станет ошибкой.       — Прошу Вас… — Сюзанна всё ещё пыталась что-то возразить.       Нас прервал короткий торжествующий треск. Оказывается всё время, что мы были заняты разговором, искалеченное обезображенное существо, отчаянно извиваясь всем телом и отталкиваясь культями, умудрилось куда-то уползти.       — Ох, блядь! — Опрометью Смит бросился к опутанной сетью добыче, но покрытая панцирем белесая туша уже свалилась с уступа.       Мы все трое высунулись за край, напряжённо вглядываясь в бездну.       — Смотрите, вон там! — Указала девушка, но я уже сам заметил.       Далеко внизу, дальше чем до этого упал я, несостоявшаяся жертва экспериментов повисла, запутавшись в сетке, качаясь на особенно толстом суку. Насекомое снова задергалось, потом выпустило спереди достаточно длинное мускулистое щупальце с круглыми, как у миноги, челюстями на конце и начало с остервенением грызть стальную сетку, спасшую ему жизнь.       Федерал грязно и витиевато выругался, использовав помимо межпланетной версии английского еще три малознакомых мне языка.       — Я ухожу на Нексус прямо сейчас и закрою портал за собой! — поставил я точку в споре.       Они действительно нашли подходящее место.       Мелом я начертал ряд сложных символов по контуру невысокой арки. Со стороны мое занятие, вероятно, показалось бы детской игрой. Вот только в каждом из знаков скрыт шифр, уникальный символ — знак планеты, знак вызова связи, уникальный символ призывателя, присвоенный семье Хамато.       Закончив, я сложил руки в молитвенном знаке и начал произносить мантру, звуков которой не понимал. Я не опасался более удара в спину, по крайней мере, в этот момент. Всё же я их билет отсюда.       Рациональная часть: урождённый хоть и нелегальный американец во мне почти с негодованием вопрошал: «Как это работает?» — каждый раз как в первый.       Последователь Мастера Сплинтера, а через него — ученик Сенсея Йоши, практикующий ниндзюцу, медитацию, мантры, складывающий асаны, стараясь соблюдать распорядок духовной практики, несмотря на переменчивость условий моего бесконечного пути по другим мирам… Восточный Мистик во мне говорил, что лишь гордыня человеческая утверждает, что разум смертных, мимолётных, самосознающих песчинок возомнил себя способным объяснить и понять законы бесконечной необъятной непознаваемой Вселенной.       Практичная же часть меня всё это время думала о том, что охранник нашвари мог быть не один на всю тюрьму. Уж очень странно, что за время нашего отнюдь не мимолетного и не бесшумного поединка никто не пришел ему на помощь.       Я отбросил все лишние мысли и сконцентрировался — без предельного сосредоточения сознания формула останется меловыми чёрточками на древесной коре.       И всё-таки это кусок обычного мела, вода из лужи под ногами.       Сложнейшая математическая абстракция, в которой пространство и время лишь условность, замененная переменной.       Или же и меловой рисунок, как и набор определенных звуков, лишь условность, а действующая часть — непонятная и необъяснимая известной землянину наукой, технология, устанавливающая контакт с моим разумом снаружи из мира вне миров.       Меня посетила мысль о том, как глупо я, должно быть, выгляжу. На что я вообще рассчитываю? И вот теперь чудо не сработает. Но вот раздался тонкий, едва слышимый ушами звон, заставляющий заныть зубы. Я увидел отсвет сиреневого сияния сквозь закрытые веки.       Я открыл глаза.       Вода из лужи под ногами перетекла на вертикальную поверхность, заполнив собой начертанный мною абрис романической арки. Водоворот, ставший непрозрачным, уходил в глубину, игнорируя тот факт, что меловые символы по краю начертаны на крепкой, твердой, вполне материальной древесной коре, испещренной шрамами непогоды.       Первой в портал прошла девушка, затем Смит. Я уходил последним по техническим причинам: сразу за вызывающим «двери» закроются. На прощание оглянулся на тёмный, пересечённый переплетениями узловатых ветвей и лиан негостеприимный мир с ядовитой атмосферой и кошмарными тварями, готовыми живьём сожрать туриста. Оставалось надеяться, что мои братья никогда не попадали сюда. И я тоже, признаюсь, не хотел бы возвращаться.       Переход прошёл неописуемо… Безумно… Как обычно.       Я вывалился, приземлившись на колени. Богатый опыт позволил не распластаться со стоном на лиловой траве. Прогресс, достигнутый за многие годы пользования Путями Нексуса!       Зато подо мной ровная и прямая земля, небо находится сверху, ближайшие деревья стандартного размера и выглядят вполне нормальными.       О, я считаю «нормальными» деревья с красновато-бурой кроной! Я выпрямился, стараясь не так явно держаться за пластрон в том месте, куда пришелся кулак нашвари. Во время перемещения внутренности решили некстати поддержать возмущение вестибулярного аппарата. Признаться, щекочущее ощущение «зазеркалья», где приходится попеременно падать в кротовую нору и ходить по потолку вверх тормашками, отступило не до конца.       Оба человека уже стояли на ногах, лишний раз подтверждая догадку о том, что путешествие через Нексус для них тоже происходило не впервые.       — Ох, не могу поверить, мы всё же выбрались оттуда живыми! — Сюзанна порывисто обернулась ко мне.       Я не вполне понял выражение ее глаз, когда, наконец, осознавшая свое «чудесное спасение» женщина бросилась мне на шею.       Бросилась бы мне на шею… если бы не мои полтора метра роста. Попробуй она ножом ударить, я бы точно знал, что делать, но тут, признаюсь, не успел среагировать. Точнее, не вполне понимал как. Сюзанна по-прежнему достаточно высокая девушка, то есть мой затылок оказался ниже ее подбородка, и крупная, необычайно мягкая… эм… форма под её, кстати сказать, весьма э-э черезмерно облегающим комбинезоном полностью накрыла моё лицо, вдавив дыхательную маску в губы. Можно сказать, утонул. И я с ужасом и смущением осознал, что просто не представляю, куда в такой ситуации будет приличным деть руки!       Воин, конечно, должен сохранять разум холодным в любой ситуации… Но, проклятье! Многолетние сложнейшие тренировки ниндзюцу, кендзюцу и других искусств меня к таким ситуациям не готовили! Крохотной не растерявшейся частью сознания я отметил, что пульс ушёл за сто двадцать, дыхание сбилось, и причиной тому, с прискорбием признаюсь, стало даже не давление на маску, но мысль о предмете, оказывающем столь неприличное давление. Сама мысль показалась мне ужасающе невежливой, можно даже сказать, почти непристойной…       — Эм?.. — квакнул я жалобно.       Неловкость ситуации разрешил приступ ослепляющей боли, огнем прокатившейся по не остывшему от схватки телу — пара секунд корежащей, выворачивающей суставы агонии, и я стою на коленях, не в силах не то что подняться, но даже опустить запрокинутую до предела голову. Я смотрел, но не видел, а звуки доносились как сквозь толщу воды:       — Твою мать, Смит! Аккуратнее!       Сухой треск электрических разрядов…       — Сама сказала:Ты в скафандре!       Удар, обрушившийся на боковую часть панциря, уронил мое негнущееся парализованное тело на бок. Ощущения от сведенных выворачивающей суставы судорогой таковы, что сам пинок… как и несколько последовавших за ним ударов, я почти не почувствовал. Мир опрокинулся и завалился. В голове звучал набат. Восприятие затухало и возвращалось подобно мигающей лампочке.       —  Проклятье! Сучий хер! — каждый пинок Смит сопровождал грязным ругательством. — Из-за тебя, мразь, мы потеряли куш! А ведь, блядь, на двоих доля охуенной была !       Девушка почти безучастно наблюдала за процессом.       — Пусик… — она обхватила себя руками. — Валим уже… я в душ хочу…       Посмотрела на меня, и лицо Сюзанны (если это ее настоящее имя) капризно скривилось. Такое выражение ей не шло.       — Урод! — женщина ударила всего один раз и гораздо слабее, чем ее напарник, но метко носком ботинка прямо в респиратор. — Это тварь стоила гребаную гору денег!       Она посмотрела внимательнее, наклонилась:       — Смотри, он не умер… долбани его еще разик…       На этот раз боль оказалась сильнее. Я не мог заставить себя выдохнуть, хотя легкие горели, вот-вот готовые разорваться. В синих холодных сполохах я видел три тени, одна из которых корчится на земле…       — Ксенобиологи… а ты ртом не только с…       Гул… Даже когда боль прекратилась — ее призрак скручивал внутренности и крошил зубы в немом оскале, окатывая волнами попеременной тошноты и черноты.       — Иди ты! — беззлобное. — Проклятье, придется набрать другую команду.       Удаляющиеся голоса.