Охота на лиса

Шёл обычный рабочий день и ничто не предвещало. Первые полдня народу в трактире было мало. Я привычно уже хандрил и развлекал сам себя игрой на флейте. Изредка отвлекаясь на посетителей, методично выносил сам себе мозг, а под заунывный вой самодельной дудки это получалось лучше всего. Меня беспокоил Клей. Что-то не то с ним творилось. А я так и не научился его понимать. Как будто продолжал держать дистанцию. Не в физическом плане, тут как раз все мыслимые границы уже пройдены, все тылы взяты. Крылатый не пускал меня в душу. Не понять, что у него на уме, когда он временами замыкался и молчал по несколько часов. Явно что-то скрывал! Что-то, что мучило и не давало покоя. Что? Кто бы подумал, что я буду на этот счет заморачиваться. А вот поди ж ты. Под вечер посетителей набился полный зал. Трактир Аши стал весьма популярен в последнее время. Тематическое название «Лисья нора» и официанты в накладных лисьих ушках и хвостах сделали маленькую скромную забегаловку самым модным местом столицы. Пришлось расширяться — выкупить соседние помещения, разнообразить меню и нанять персонал. Аша отлично справлялась, не без моих подсказок, конечно. Моя же задача была торчать в зале, помогать официантам, играть на флейте, трепаться с посетителями — короче, изображать хозяина норы. Потому что только я здесь был настоящий. Только мои уши и хвост были не накладные. У завсегдатаев завёлся прикол — делать ставки, насколько быстро новые посетители вычислят среди официантов настоящего лиса. Для этого достаточно посмотреть на мои эксклюзивные звериные лапы. Поэтому когда меня схватили за руку со словами: «Это ты?!», вообще не удивился. — Да, это я, — подтвердил я очевидное, оборачиваясь и вежливо скалясь. Не люблю, когда хватают. За столиком сидели мужики в халатах и платках. Фрики какие-то! Тот, что меня схватил, недобро пялился чёрными глазюками, будто дырку прожечь хотел. — Хотите сделать заказ? — еще шире оскалился я, демонстрируя клыки и ненавязчиво подергал руку. Мужик клешню не разжал. Я присмотрелся повнимательнее, кого-то он мне напоминал. Распахнутый халат его был богато украшен, под ним виднелась шёлковая рубаха и свободные штаны с искусно расшитым золотым бисером поясом, на голове платок, перетянутый жгутом, наподобие как у наших арабов в Эмиратах, скрывал волосы. Все ткани явно дорогие. Смуглое лицо, раскосые тёмные глаза, борода… Все это выдавало чужаков. «Понаехали!» Сам-то я уже почти год живу в столице, могу считать себя старожилом. — Это точно ты! — тупо повторил раскосый мужик и так недобро осклабился, что мне поплохело. Ну, хватит! Локоть прижал к боку, руку провернул и дёрнул, помогая корпусом, и мое запястье выскользнуло из захвата — простенькие приемы уже выходили автоматом. — Извините, мне надо работать, — и сбежал. А ведь в городе сейчас посольство Кулхан-Ишимского Шайханата, вспомнил я, и очко заиграло интенсивнее. Хотя, кто там может меня узнать? В тот раз видели только пара стражников и слуг, и покойный шах. Подозрительная компания просидела до самого закрытия. Я старался не подходить близко и даже не смотреть в их сторону. И это оказалось ошибкой. Раскосый мужик неожиданно вырос передо мной, когда я вышел из кухни, толкнул к закрывшейся двери и завел опять свою волыну: — Я узнал тебя. Ты Мик. — Не понимаю о чем вы, — проблеял я, чувствуя как все внутри сжимается от страха. «Мик» — так я представился покойному шаху, когда попался в его собственной гардеробной. Взгляд заметался по залу в поисках охраны. Волколаки о чем-то увлеченно трепались с другими халатами. Чёрт! — Не притворяйся! — незнакомец схватил меня за ухо и больно потянул, заглядывая прямо в глаза, — Ты был там за три дня до смерти шаха Фаруз Абд Максуда! Ты знаешь белого крылатого. Где он прячется? Отвечай! Мне капец, ещё секунда и этот ненормальный вцепится мне в горло! Ладонь лодочкой, и с широкого замаха по уху! Другой рукой тычок в нос, коленом в пах. Оттолкнул согнувшееся тело и нырнул в кухню. Да! Теперь меня не убьешь с одной тычки! Успел закрыть дверь на задвижку и юркнуть в кладовую, когда с той стороны начали ломиться. Ещё осталась пара минут. Я должен успеть! Сел на пол, закрыл глаза и постарался успокоиться. Адреналин кипел в крови, сердце стучало как бешеное. Но мне не привыкать. Тело послушно расслабилось, сознание поплыло, я провалился в сумеречный мир, где быстренько перекинулся к Клею. Хлоп! Понял, что что-то не так, когда почувствовал, как скольжу на спине по наклонной поверхности. Омайгад! Я на крыше! Час от часу не легче! Растопырил руки и ноги, пытаясь зацепиться когтями и остановить скольжение. Послышался мерзкий скрежет. После чего в плечо вцепилась когтистая лапа и меня вздёрнули на конёк крыши. — Ник, ты опять! Просил же не делать так! А если бы я летел? — крылатый как всегда злился. Вот зануда! — Клей, я попался! Меня нашли люди шаха! Они спрашивали про тебя. Да, Клей больше не белый. Я постарался. Теперь он ничем не выделяется среди других крылатых. Имени его в шайханате никто не знает, специально не называл. Мы думали, что наёмники шаха его теперь не найдут. И вот, на тебе! Я сам оказался слабым звеном. Ахтунг, господа! Пришлось затихариться. Клей взял отгул, я тоже отпросился на пару дней, пока посольство шайханата не покинет столицу. Обвинить Клея в убийстве шаха и потребовать его выдачи на законных основаниях они не могли, пришлось бы признать, что шах сделал гаремным рабом официального посла Триединого Королевства. А это уже не просто скандал, это конфликт и возможный повод к объявлению войны. Поэтому белого крылатого искали наёмники и охотники за головами. А теперь ещё будут искать чёрнобурого лиса, потому что какая-то тварь узнала меня в трактире. В ту же ночь неизвестные перевернули вверх дном и его, и дом Аши, думали, наверно, что я где-то там прячусь. Вот же хрень! Найти меня, конечно, не так просто. Не типичный оборотень. Клановых меток нет, зато есть третья форма — та самая няшка с ушками, хвостиком и шерстяной жопкой, которую я сам сделал с перепугу в первый день пребывания в этом мире. По улицам в таком виде не хожу, чтоб не провоцировать маньяков-педофилов, только в трактире Аши. За пределами трактира выгляжу, как обычный человек. А то, что умею исчезать и появляться рядом с некоторыми людьми, знают только эти люди, точнее один крылатый и один оборотень. Больше никому эту тайну пока не доверил. Мы сменили квартиру, Клей сделал новые документы. Никто не знает, куда делся белый крылатый. Вроде, все предусмотрели. И вот надо же было, чтоб этот раскосый зашел в трактир и узнал меня! Да кто он вообще такой?! И что теперь с этим всем делать? Я не знал. Через неделю всё-таки вернулся в трактир. Послы уехали, охрана была начеку, да и я тоже. Работать же надо где-то. Тем временем началась весенняя ярмарка меха. Отовсюду съехались охотники, что всю зиму добывали пушнину, чтобы теперь продать её в столице. Меня, как самого сведущего, отрядили купить десяток лисьих хвостов для костюмов официантов. Ярмарка развернулась во всю базарную площадь. Чего здесь только не было! Я далеко не всегда мог угадать, чей мех лежит на прилавке. Но бесцельно бродить сегодня что-то не хотелось. Довольно быстро нашел, что надо, поторговался для порядка и, расплатившись, направился на выход. На базарной площади всегда шумно и многолюдно, все что-то кричат, кого-то зовут, торгуются, товар нахваливают, Поэтому когда рядом кто-то начал звать какого-то Лаэна, я не обратил внимания. Пока вдруг не схватили сзади за плечо. Вот это зря! Нервный я последнее время. Резко крутанулся, выскальзывая из-под руки, и ткнул стоящему сзади мужику в нос кулаком. А потом уже стал его рассматривать, чтоб оценить, пора сматываться или нет. — А-а-ай! Ты чего?! — взвыл парень передо мной, держась за разбитый нос. Примерно моего возраста. Такой же черноволосый и сероглазый. — Извини, братан. Не люблю, когда хватают. — Лаэн? Это ты, брат? — парень пристально всматривался в моё лицо. Да что же это такое?! Опять какие-то мутные знакомые. — Ты обознался. Это не моё имя, — развернулся, чтоб уйти, и понял, что окружён. Ещё несколько мужчин стояли вокруг и откровенно пялились. Жопой чую, не к добру всё это! И тут хлопнули крылья и рядом вырос Клей. — Что-то случилось, уважаемые? — его невозмутимый голос сразу придал мне уверенности. — Всё в порядке. Ребята обознались. Я уже ухожу. Парни расступились, пропуская нас с крылатым. Хорошо, когда твой друг — представитель закона. Клей проводил меня до выхода с рынка. А потом еще наверняка следил с крыш. Беспокоится за меня. Приятно. Хотя с теми мутными на рынке я бы и сам легко разобрался. Вечером заприметил эту гоп-компанию в трактире. И опять все дружно пялились и шушукались. Как они меня вычислили?! Я делал морду кирпичом и обходил их угол стороной. Наконец, ко мне подошла наша официантка-лисичка и, хитро улыбаясь, сказала, что меня ждут за тем столиком, где окопались подозрительные типы. Поискал глазами волколаков-охранников, убедился, что они на местах и бдят. Один из них, Клодт почувствовал взгляд, обернулся и вдруг задорно подмигнул. Етить-колотить, почему никто не воспринимает меня всерьез в этом теле?! Вздохнул, нацепил дежурный оскал и потащился к столику. Может ещё удастся прикинуться валенком? Тот парнишка, которому я разбил нос на рынке, вскочил навстречу, так радостно улыбаясь, что я слегка опешил. Нос, кстати, был в полном порядке. — Лаэн! Выслушай меня, пожалуйста… — Я не Лаэн. — Хорошо-хорошо. Ник. Та девушка сказала, что тебя так зовут. Дай нам десять минут. Если мы поймем, что обознались, то уйдем, — и пододвинул стул. Я окинул их взглядом. Шесть человек, все мужчины среднего роста и телосложения, смотрели беззлобно и заинтересованно. Ну, не съедят же они меня! Я кивнул и решительно сел за стол. — Кто вы? Как вы меня нашли? — По запаху, конечно! — парнишка неподдельно удивился вопросу. — Мы же лисы-оборотни, все-таки. Лисы-оборотни! Вон оно что! Наконец, начало доходить. — Меня зовут Сири. Сириел. А ты Лаэникин ор’Равишан Лиронар — мой двоюродный брат. Мы росли вместе, спали на соседних койках. Столько всего вместе пережили! Я так тосковал, когда ты пропал! Искал тебя повсюду. Не мог поверить, что ты умер. И вот он ты, живой. Я так рад! — парень так взволнованно тараторил, что я невольно начал ему верить. — Что с тобой случилось? Как ты стал… таким? — Ну-у-у… Я потерял память. Год назад меня выловили в реке. Вот в таком виде. Оборотни запереглядывались удивлённо. — Потерял память? Мы так и подумали, когда ты не узнал нас на рынке. И что, совсем ничего не помнишь? Маму, братьев, сестричек, дедушку Мирона? Наш дом? — я качал головой, и парень все больше сникал. Вдруг он перешел на другой язык. Я снова покачал головой, показывая, что не понял ни слова. — Что и родной язык забыл?! Как это возможно? — Может вы всё-таки обознались? — Покажи клановую метку. — У меня её нет. — Не может быть! Скинул форменную жилетку, которую носил на голое тело, и показал девственно чистую спину. За дальним столиком раздался свист и подбадривающие комментарии, я поторопился одеться. Лисы опять удивлённо зашептались. — Но как же так?! Я же чую твой запах. Он ничуть не изменился! Это точно ты! Ты ведь чернобурый лис? Хвост с белым кончиком. И еще у тебя на груди между лап белое пятнышко ромбиком. Я медленно кивнул. То, что я чернобурый, видно и сейчас. И кончик хвоста тоже. А вот про пятнышко на груди знать ему было неоткуда. Если только он не говорил правду. — Лаэн… Ник, поехали с нами. Ярмарка заканчивается, скоро мы поедем домой. Знаешь, как все обрадуются! Может быть ты всё вспомнишь, когда попадешь в родные места. Я задумчиво молчал. Вспоминать-то мне нечего, это и ежу понятно. А вот убраться из города на месяцок — это тема. Познакомлюсь заодно с родственничками. А что, отличная идея! И я согласился. Дома рассказал о встрече и своих планах Клею. Он сидел, слушал, прихлебывая чай, а потом вдруг отставил кружку и сказал: — Нет. — Что «нет»? — опешил я. — Нет. Тебе нельзя ехать в клан. — Это ещё почему?! — сложил руки на груди, стараясь не взрываться слишком быстро. — Поверь. Не надо тебе туда ехать, — и опять в свою кружку воткнулся. Ненавижу когда он так делает! — Ещё как надо! Не хочу сидеть тут и ждать, пока за мной придут убийцы. Ты лучше подумай, куда тебе самому свалить из города. Клей с каменным лицом молчал, всем видом выражая несогласие. Я начал потихоньку закипать. — Да почему?! Можешь толком сказать? — У меня плохое предчувствие. — Что?! Предчувствие? Ты прикалываешься? Я тебе и сам навангую, останься мы в городе, нас найдут и прикончат особо извращенным способом. К гадалке не ходи! Крылатый не спорил, и это бесило! Все мои доводы разбивались о стену презрительного молчания. О! Как надменно он умел молчать! А я распалялся всё больше: — Да что может произойти?! Я же оборотень, а не беспомощный ребенок. Эти ребята говорят, что знают меня. А один из них вообще мой брат! Хватит молчать! И вообще я сам решаю, куда и когда ехать. Не смей мне указывать! По нехорошему блеску в глазах я видел, что крылатый тоже уже злится, но не показывает. Вот, что за дурацкая манера скрывать чувства? Никогда не поймешь, что у него на уме. Только очень сильные эмоции способны пробить эту стену невозмутимого спокойствия. Все крылатые такие. И как же подмывало его довести! Я заставлю тебя сбросить маску!

*** Клей ***

Лисёнок как всегда эмоционально делился новостями прошедшего дня. Рассказывал о вдруг объявившихся родственниках и планах поехать в клан. Ему это казалось отличной идеей. Чем дольше крылатый слушал восторженный рассказ о предстоящей поездке, тем отчетливей понимал, что ехать Нику нельзя. О чём и сказал. — Нет! Тебе нельзя ехать в клан. Ник отреагировал странно. Стал злиться, требовать объяснений. Клей не мог объяснить. Как не мог объяснить почему нельзя садиться на вон ту толстую ветку (не выдержит) или вон тот камень (под ним свили гнездо змеи) — он это просто чувствовал. Нельзя Нику ехать к лисам. Что-то случится, плохое, непоправимое. Ник не хотел слушать, распалялся все больше, доказывал свою правоту. Крылатый изо всех сил старался оставаться спокойным, чтоб хоть как-то компенсировать этот недопустимый взрыв эмоций. Вести себя достойно в любой ситуации, контролировать чувства, не позволять им управлять собой — всё это впитано и воспитано с детства. И хотя внутри уже закипала ярость, внешне Клей оставался невозмутим, только глаза потемнели и взгляд стал тяжёлым. В какой-то момент терпение кончилось даже у крылатого, он схватил бешеного мальчишку в охапку и сжал в коконе крыльев. Заставить его замолчать теперь можно было только одним способом. — Не смей затыкать мне рот! — взвыл Ник, выкручиваясь, и уворачиваясь от поцелуев. — Не уходи от разговора! В попытке отвернуться, он крутанулся, но сделал только хуже. Оказался теперь прижатым к стене лицом. Рука крылатого вдруг оказалась на горле и слегка сдавила, обрывая поток возмущения. Пока Ник думал, что с этим делать, между ног протиснулось колено, а в полупопие воткнулось недвусмысленное уплотнение. В довершение картины вторая рука нырнула в штаны и прихватила за самое ценное. Вот теперь уже точно никуда не деться! Но Ник не сдавался. — Перестань! — хрипел он, пихаясь локтями. — Отвали от меня! Клей, игнорируя беспомощные трепыхания, продолжал покрывать злыми поцелуями-укусами беззащитную шею и плечи, ощущая как наливается в руке орган Ника. Чувствительно сжал его в ладони и услышал сдавленный стон. Тело отвечало на грубые ласки. Не выпуская из захвата шею, крылатый начал агрессивно дрочить парню, окончательно ломая сопротивление. Как только Ник, забывшись, начал сам толкаться крылатому в кулак, он резко прервал удовольствие, снова сильно сжав затвердевший орган. — Су-у-у-ука! — обиженно проскулил Ник. — Успокоился? — рука на горле тоже чувствительно сжалась. — Пошёл ты… кха… Горло пусти! Задушишь! — Не пущу пока не успокоишься, — прошептал крылатый в самое ухо, дёрнул завязки на домашних штанах и они тут же оказались на полу. — А будешь продолжать нарываться, вставлю насухую. Этого добиваешься? — в ложбинку между ягодицами толкнулся полностью готовый к подвигам орган крылатого. Ник натужно сглотнул. Упрямство не позволяло уступить даже в такой ситуации. Не добившись ответа, Клей приступил к любимому занятию — причинению невыносимого удовольствия, с той лишь разницей, что жертва сперва обиженно сопела и пыталась увернуться. Но кто ж ему даст! Пока рука, задрав рубашку, скользила по груди, ласкала затвердевшие соски, губы прошлись по плечу и шее до затылка, язык лизнул впадинку за ухом, зубы прикусили и потянули мочку. Парень уже слегка постанывал, тело отвечало явственной дрожью. Клей сместил хватку с горла на подбородок, заставляя повернуть к себе лицо, и принялся методично выцеловывать и вылизывать упрямый рот. Член меж тем все настойчивей тёрся в промежности, проходясь по анусу и яичкам, размазывая выступившую смазку, толкался, дразнил, но не входил. Ник уже совсем поплыл, возбуждение накатывало, требовало продолжения, разрядки. Бёдра подались назад, открываясь и приглашая. Руки сами потянулись к изнывающему без внимания члену, но были жёстко остановлены, заломлены и вдавлены в спину. Парень издал разочарованный стон. И тут же в рот ему бесцеремонно толкнулись два пальца, и Ник послушно облизал их, тщательно смачивая слюной. Колено снова вклинилось между бёдер, раздвигая, и парень постарался посильнее оттопырить попу и пошире раздвинуть ноги. Сразу два мокрых пальца ввинтились в дырочку, вырвав болезненный стон, и задвигались, растягивая стенки и массируя простату. Наслаждение перемешалось с болью, скрутило тело сладкой судорогой, окончательно лишая воли, подчиняя разум желанию. Парень замер в напряженной позе, отдаваясь чувствам, что дарили двигающиеся в нем пальцы, выписывая восьмёрки на передней чувствительной стенке. Клей мог продолжать это бесконечно, доводя партнера до исступления. Болезненно заломленные руки не давали двигаться и Нику пришлось открыть рот: — Кле-е-е-ей! Хватит издеваться. Вставь уже! — Сдаёшься? — крылатый не прекращал поступателных движений и добавил третий палец. — М-м-м-м… Сдаюсь-сдаюсь! Делай, что хочешь, только вставь. — Попроси. — Я же и так… Садюга! М-м-м-м-х-х-х… пожалуйста, Клей, сделай это! — Что сделать? — Падла-а-а-а… Клей, прошу, пожа-а-а-ах-х… пожалуйста, вставь мне! Трахни меня уже! — Молодец, хороший мальчик! Крылатый потянул парня ниже, заставляя еще больше выпятить задницу, хорошенько смочил член слюной, за неимением лучшего, приставил его ко входу и толкнулся, погружая головку. Ник нетерпеливо подался назад, и тогда Клей резко надавил, войдя сразу на всю длину. После этого перехватил парня за талию, позволяя распрямить ноющие руки и упереться, и сразу взял высокий темп. Клей дал волю своему гневу, вбиваясь жестко и агрессивно, трахал от души, выколачивая из наглеца дурь. Нет, он никогда не насиловал, не переходил эту грань, за которой боль превысит наслаждение и унижение запомнится обидой. Он очень тонко чувствовал это. Но проучить поганца иногда было необходимо… и так приятно! Закончив третий раунд примирения, они устало валялись в смятой постели и расслабленно обнимались. — Я все равно поеду, Клей. Не отговаривай, — сонно сказал Ник, устраивая у крылатого на груди голову и закрывая глаза. — Эй! А кто кричал «сдаюсь-сдаюсь»? — крылатый развернул к себе лицо вредного мальчишки. — Так я ж не об этом. — Вот ты хитрый лис! Ник, ты неисправим! — и обнял-укрыл упрямого оборотня крылом. — Обещай хотя бы, что будешь осторожен… — Угум…

*** Ник ***

Я таки его сделал! Он реально разозлился! Аж перья на затылке дыбом встали. Один-ноль в мою пользу, снежная королева!