Охота на лиса

Через пару дней рано утром Клей провожал меня в дорогу. Довел до конца улицы, обнял крыльями, спрятав от всего мира, и поцеловал. Хорошо так, долго и сладко. Наверное, чтоб я весь месяц вспоминал, чего лишился. Когда он меня отпустил, я даже слегка пошатнулся, расчувствовался. А этот пернатый невозмутимо отвернулся и упорхнул куда-то на крыши. Еле переводя дух, я развернулся и натолкнулся на совершенно дикий взгляд Сири. Понял, что у парня что-то случилось и рванул на помощь. А он ко мне, вцепился мне в руку как потерпевший и громко зашептал: — Ты что, с ним… с ним живешь? Я слегка опешил. — Ага. — И… и ты… ты с ним… он с тобой… — бедняга никак не мог выдавить, что мы с Клеем друг с другом делаем, поэтому я решил помочь: — Ага. Регулярно. — Так вот что с тобой случилось! Теперь все понятно. Вот почему ты сторонился и прятался от нас. Ну конечно, такой позор… Ты не бойся, я понимаю, что ты не виноват. Попробуй такому откажи! Вмиг кишки выпустит! Нет, ну каков гад! Я, конечно, знал, что крылатые — опасные твари, но чтоб настолько! В моей бедной черепушке бился один единственный, но зато очень актуальный вопрос: «Шта, прастити?!» — Воу-воу-воу, притормози, братишка! Ты сейчас вообще о чем? — попытался я остановить этот поток сознания. Сири замолчал, глядя на меня полным сострадания взглядом, а потом вдруг неловко обхватил руками и прижал к себе. — Бедняга! Как же тебе тяжело пришлось! Ну ничего, теперь все закончилось. Теперь ты с нами. Больше он не посмеет тебя обидеть. — Да никто меня не обижал, Сири. Клей мне очень помог. Даже пару раз жизнь спасал. — Мозги он тебе запудрил! И развратил! — Так. Стопэ, братан. Я понял. У вас однополые отношения под запретом? — Конечно! Это же противоестественно… — Понятно. Можешь не объяснять. — Хорошо, что ты понимаешь. Ты вернешься домой и забудешь все, как страшный сон. Ты не бойся, я никому не скажу. И ты молчи. Если старшие узнают… Хорошо, что Клей не стал провожать меня до ворот. Не красиво бы получилось. Неделя в дороге пролетела незаметно. Ехали небольшим караваном — две телеги и пятеро всадников. Мы с Сири валялись в телеге на сене и трепались всю дорогу. Братец оказался тем еще болтуном. Я же старался больше слушать и задавать вопросы. Так я узнал, что мне скоро стукнет двадцать, а Сири девятнадцать. Что мы с ним были не разлей вода и постоянно вместе проказничали. Также многое узнал о лисах. Они жили разобщенно, не было единой деревни или поселка. Дома были раскиданы по всему лесу на приличном расстоянии друг от друга. А вот семьи были огромные, включающие по шесть-семь поколений, и очень патриархальные. Был глава семьи — Старший, не обязательно самый старший по возрасту, но самый сильный и уважаемый. И ему все беспрекословно подчинялись. Совет этих Старших управлял кланом. В «нашей» семье, к слову, Старшим был мой дядя. Отец мой, его брат, умер лет десять назад. Также старшими в семье считались все, кто обзавелся внуками, они имели право голоса на семейном совете. Покинуть семью можно было только выйдя замуж, или в случае изгнания, что считалось хуже смерти. Поводом к изгнанию в том числе могла послужить однополая связь или связь с инорасцем. Вот уж не думал, что нарвусь в этом мире на таких ярых гомофобов и блюстителей чистоты крови. Но Сири честно хранил мою маленькую тайну. Оказалось, что он неплохо играет на каком-то струнном инструменте, типа маленькой гитары. И мы с ним давали концерты, когда уставали болтать и учить лисий язык. На последней ночевке Сири пропал. На мои вопросы оборотни только ухмылялись и говорили, что все в порядке. Мы проехали знакомые места, где я прожил три своих первых месяца в этом мире и углубились в лес. Он был очень светлый, пронизанный солнцем, как наши сосновые леса. Подлесок был совсем редкий, зато были очень странные деревья с корнями вдоль ствола. Ну это я решил, что это корни. Странные отростки, гладкие и светлые, с такой тонкой корой, что ее практически не было видно, покрывали деревья снизу, доходя до высоты выше человеческого роста. Они вырастали из ствола и сплетаясь опускались к земле расходящимся конусом. Зачем деревьям такие странные наросты? Чтоб ветром не унесло? Деревья эти были высоченные, с небольшой аккуратной кроной, где-то в вышине. Сири ждал на дороге. Он радостно объявил, что мы приехали, и, прихватив свои вещички и распрощавшись с остальными оборотнями, мы пошагали вглубь леса. Дороги как таковой не было, лишь еле заметная тропка, посреди которой вдруг появилась целая толпа народа — мужчины, женщины, дети. Нас окружили, завертели, все улыбались, жали руки, хлопали по плечам. Я почувствовал себя новогодней елкой в цыганском таборе. Нет, ЗОЛОТОЙ новогодней елкой в цыганском таборе. Я даже растерялся от такого обилия внимания, тупо улыбался и позволял себя тискать. Сири же сиял ярче всех. По его гордому виду я понял, куда он пропадал — метнулся к своим предупредить, что везет блудного лиса домой. Вот кому я обязан таким приемом! А потом ко мне подошла невысокая женщина средних лет, и все вокруг замолчали. — Здравствуй, сыночек, — выдавила она и, схватив в охапку, крепко обняла меня. А потом вдруг беззвучно зарыдала, уткнувшись в мое плечо. Я совсем растерялся, осторожно обнял ее свободной частью рук и легонько погладил по спине. — Здравствуйте… матушка… — «Лаэникина» — добавил я про себя. Не получалось вот прям так сразу назвать чужого человека мамой. А потом все дружно пошли в дом. Я когда ЭТО увидел, окончательно в осадок выпал. Я вообще не сразу понял, что это дом. Просто еще одно дерево с корнями наружу. только корней было просто дофигища, и форма у них была странная, и двери с окнами… Мне потом уже рассказали про это удивительное дерево — акира, которое приспособилось в сухих песчаных почвах ловить каждую каплю влаги практически из воздуха. И про то, как оборотни делают насечки на стволе дерева, чтобы стимулировать рост новых корней, и формируют из них кровлю и стены своих жилищ. Дома у них реально живые! До самого вечера был праздник. Я перезнакомился с полусотней родственников и друзей Лаэна, каждый из которых норовил рассказать мне что-нибудь обо мне прежнем в надежде вернуть память. Наивные! Было бы что возвращать. Но зато я понял, что парнишка был самый обычный, слушался маму, в меру проказничал, прекрасно общался со всеми… Как он оказался в той реке, не понятно. Спать меня уложили на прежнее место в комнате мальчиков. «Мальчиков» было семеро, возрастом от пяти до двадцати лет. У каждого была своя кровать-норка — этакое, похожее на дупло сооружение, явно выращенное из корней акиры, где дети могли бы поместиться даже вдвоем, завеситься шторкой, зажечь светильник и шушукаться. Так что в общей спальне у каждого было свое маленькое личное пространство. Я потом уже обратил внимание, что вся мебель, особенно крупная, была выращена из акиры. Если нужно было эту мебель двигать, то корни просто отрубали. Правда после этого она была уже не живая и быстрее разрушалась. Зато не нужно было постоянно обрывать с нее мелкие корешки. Живые корни постоянно росли сами и отращивали тонкие усики для поиска и усвоения воды и питательных веществ. Сам слышал, как малышей пугали, что нельзя спать возле усиков, а то в ухо залезут. На следующий день мы пошли к шаману. Типичный старый лис с хитрой мордой осмотрел меня, цокая языком, обнюхал, только что не облизал. Потребовал, чтоб я перекинулся. Долго обнюхивал меня в полуформе. И, наконец, вынес вердикт, что надо мне повторно инициацию пройти, чтобы в род вернуться. Тогда, дескать, и память может восстановиться. Подходящее время для этого ритуала должно было настать через пару недель. Сам ритуал заключался в том, что нужно было переночевать в корнях кланового древа. Меня все устроило и я согласился. Это были, наверное, самые счастливые две недели моей жизни. Я погрузился в жизнь и быт большой дружной лисьей семьи. Все относились ко мне доброжелательно, охотно отвечали на вопросы, помогали, в свою очередь, расспрашивали о моей жизни. Скучать мне не пришлось, все время были какие-то дела. Но работой не заваливали, было достаточно времени на развлечения. Молодежь собиралась кучкой и все время что-то затевала. То купание и рыбалка. Я научился ловить рыбу прямо зубами! То охота. Я таки поймал гребаного зайца! Инстинкт проснулся. И это было круто! Когда я, наконец, загнал его и вцепился в горло, услышал его предсмертный визг, а рот мой наполнился кровью, я был неподдельно счастлив. И думайте про меня, что хотите. Еще я участвовал в «строительстве» нового дома из корней акиры, сборе прошлогоднего дикого меда и древесного гриба, заготовке лозы, отлове сбежавших кроликов (ну или очень похожих зверьков) и куче других полезных и не очень дел. Каждый вечер огромная семья собиралась в большом зале за столом, ужинала и обсуждала события дня. Это было так тепло и уютно… Что мне временами нестерпимо хотелось стать частью этой семьи. Меня часто просили перекинуться в полуформу. Я не отказывал, это не трудно. Всем нравилось, особенно лисичкам. Они чуть кипятком не писали от моей няшности и кавайности. Сири как-то заявил, что лучше бы третья форма была помощнее, с горой мышц, клыками и когтями, а эта для девчонок. Но сам факт наличия у меня третьей формы вызывал у всех восторг и уважение. Только тут я в полной мере осознал, что это не баг, а фича, раз все без исключения лисы пускали слюни на мою третью форму и хотели себе такую же. Наконец, настало время пройти инициацию. Я особо не волновался. Ну что со мной могло сделать дерево? На закате солнца мы собрались возле большой акиры. Здесь был выложен камнями круг и стоял огромный валун. При виде его я поежился, уж больно он напоминал жертвенник. Я искренне понадеялся, что меня не прирежут на нем во имя какого-нибудь кровожадного бога. Здесь собрались все старшие клана и все мужчины нашей семьи. Женщин не было, они и сами инициацию не проходили и в процессе не участвовали. Дискриминация, я считаю. Меня вывели в центр круга, долго что-то вещал шаман. Я пока лисий язык понимал плохо. Все присутствующие отчаянно старались подавить зевоту, из чего я сделал вывод, что ничего нового шаман не сказал. Потом меня попросили показать свои другие формы. Я показал. На полуформе народ ожидаемо оживился. Шаман толкнул еще одну пламенную речь. После чего меня натерли чем-то белым типа мела, дали выпить пахнущий травами напиток и повели к здоровенной акире. В ее корнях виднелся проход, мы прошли по нему к самому стволу. Внутрь со мной зашел шаман и дядя — Старший семьи. Он вырубил в коре дерева две выемки, которые стали медленно наполняться тягучим соком. Тем временем у меня в ушах зашумело, неудержимо потянуло в сон. Похоже, тот травяной напиток был сильнодействующим успокоительным. Шаман взял кривой нож и вскрыл мне вены на запястьях. Я тупо смотрел как течет кровь и хотел только, чтоб меня оставили уже в покое. Мою безвольную тушку поставили на колени возле ствола, руки подняли вверх и в стороны так, что я как будто обнял дерево, раны соединили с выемками на стволе и примотали веревкой. Еще одной веревкой привязали поперек спины, заставив плотно прижаться животом и грудью к жесткой коре. По моим рукам стекала кровь вперемешку с соком акиры. А потом я отрубился… Я очень странно себя чувствовал. У меня как будто не было тела, и одновременно тело было огромным, состоящим из множества отдельных элементов, связанных тонкими прочными нитями. Нити сплетались в гигантскую сеть. Что-то мне это напоминало. Я напряг память. Ну, конечно! Это же иерархическое древо, которое связывает все живые существа в сумеречном мире и хранит их особенности, происхождение, строение — да все! Только сейчас я не смотрел на него, а был его частью. Был самим древом. Святые яйца! Я чувствовал себя хакером, подрубившимся напрямую к серверу, без прокси, файерволов и брандмауэров. Полный админский доступ. Чистый восторг! Мне была полностью доступна та часть, что включала клан лис-оборотней. Я видел и чувствовал в себе каждого. Стоило подумать о Сири, и я тут же нашел его, увидел его формы и действующее тело, вплоть до каждого органа, косточки и капилляра. Мне казалось, если я захочу, то могу остановить его сердце. Естественно, делать я этого не стал. Наверное, я смог бы соорудить для него третью форму, как он хотел, с мышцами, когтями и клыками. Но побоялся экспериментировать на друге. Вот сделаю себе такое, протестирую, а потом и в прод можно отдавать. Может быть. Я бы еще долго гулял по древу, но вдруг услышал голоса. Разговаривали двое: дядя и шаман. — Он здесь уже достаточно времени, знаки должны были проявиться, — говорил шаман. — Думаешь, увидишь там что-то новое? — Смотри внимательно, Старший Лиронар. От того, что мы увидим, зависит переживет ли твой племянник инициацию. Эта фраза привлекла мое внимание, я весь обратился в слух. Мне не говорили, что инициация может быть неудачной. Некоторое время они молчали. — Ты видишь это, Старший? — Да. — Этот мальчик не твой племянник. — Но это он! Я узнал его. — Знаки говорят иное. Смотри сюда. Понимаешь, что это значит? — Связь с родом? Такая глубокая… — Не только… Ох, силен стервец… И сам пока не осознает своей силы. Может наворотить… — Предлагаешь избавиться от него? Повисла пауза. Мне стало очень неуютно. Я никак не мог повлиять на происходящее. Тела я все так же не чувствовал, только слышал. Наконец шаман проговорил: — Жаль такой дар потерять. Его бы обломать, да обучить. Был бы шаман посильнее меня. Но… непокорный он стал… не злой, но непокорный. Попытайся, Старший, попытайся… И голоса стихли, удаляясь. Интересно, они ведь на лисьем языке говорили. Вряд ли они стали бы на человеческом наречии такое обсуждать. Но мне все было понятно. Древо перевело? Интересно. Что еще оно может? — Спасибо, что дало мне услышать и понять этот разговор, — поблагодарил я. Но ответа не получил. Гугл ведь тоже не скажет «пожалуйста» после того, как переведет вам страничку в сети. Древо не обладало разумом, и даже не было живым существом. Это сеть, как интернет. У нее множество возможностей, надо только научиться пользоваться. И этот скилл я собирался прокачать. И опять я очень странно себя чувствовал. Все тело онемело и тупо ныло. Я не мог пошевелиться, будто спеленутый по рукам и ногам. Где же это я? И что, во имя Ктулху, со мной произошло? Перед тем как я отрубился, меня привязали к дереву. Вроде бы возле дерева я и остался, только удерживали меня теперь не две веревки, а стопитсот сразу. А еще пара каких-то хвостиков было у меня во рту… и, кажется, в анусе тоже что-то было. Ахтунг! Это же корни акиры! Они полностью оплели меня, проросли даже в рот и… Я отчаянно задергался, но корни держали крепко. Пипец котенку. Мне представилось, как корни прорастают во мне, пронзая внутренние органы, вызывая кровотечения, заражения, воспаления, высасывают, поглощают меня заживо. Более ужасную смерть трудно себе представить. Меня накрыла паника. Я взвыл и задергался еще сильнее, но это ни к чему не привело. Неимоверным усилием воли я постарался успокоиться и начать думать. Что я могу сделать? Позвать на помощь? Я снова закричал. Никто не отозвался. Так, возьми себя в руки, тряпка! Выход есть всегда! Я же великий шаман! Нет. Стоп. Я — конченный идиот. Я же гребаный оборотень! Мне достаточно перекинуться, чтоб освободиться. При обороте тело всегда занимало свободное пространство. Я не боялся возникнуть посреди стены, дерева или в толще земли. Точно так же после оборота слетало все надетое на оборотня, будь то одежда, оружие, украшения, цепи. И чертовы корни акиры. Не тратя попусту время, я перекинулся и ощутил себя лежащим на немаленькой такой кучке корней. Тут же вскочил и огляделся. Ожидаемо, я был возле ствола большой акиры, куда меня привели шаман и дядя. Сразу рванул на выход. Уже занимался рассвет, но никто не ушел с поляны. Мужчины сидели возле костра и ждали. Чуть только я выскочил из-под корней дерева, они тоже повскакивали и окружили меня. Стали поздравлять, хлопать по плечам и вертеть во все стороны сразу. Всем хотелось рассмотреть что же у меня на спине. А действительно, что там? Зеркало! Полжизни за зеркало! Ко мне протолкался шаман, разогнал этот лисий хоровод, осмотрел внимательно спину и заговорил: — Поздравляю тебя, Лаэникин ор’Равишан Лиронар. Сегодня ты прошел инициацию, клановое древо приняло тебя в род. Отныне ты полноценный член клана чернобурых лис! Метки на твоей спине говорят о сильной связи с родом. Из тебя выйдет хороший шаман. Я сам займусь твоим обучением. Наверное, он ждал, что я рассыплюсь в благодарностях и сразу соглашусь. Но в этот раз мне не хотелось принимать необдуманных решений. — Спасибо. Я пока не знаю, что вам ответить. Могу я подумать хотя бы неделю? До окончания месяца, который я отводил себе на поездку по родному краю, оставалась как раз неделя. Придя домой, наконец, смог рассмотреть, что у меня изображено на спине. Рисунок чем-то напоминал дерево. Весь он состоял из множества линий и мелких знаков, сплетающихся между собой в сложную вязь. На верхней части спины, повторяя форму плеч, раскинулась ромбовидная крона, тонкими хвостиками поднимающаяся по шее и теряющаяся в волосах. Вдоль позвоночника вились тонкие переплетающиеся линии. Ниже талии рисунок снова расширялся треугольником между ямок и уходил извивающимся хвостиком к самому копчику. В общем, весь позвоночник был разукрашен. Миленько получилось. Рисунок присутствовал и в человеческой форме и полу-звериной. Подозреваю, что и в животной форме он тоже был, только под мехом не видно. Последняя неделя также пролетела незаметно. У нас постоянно гостили соседи, вокруг меня постоянно вились девушки-лисички, строили мне глазки и откровенно флиртовали. Я и в прошлой жизни не был обделен женским вниманием. Нормальный парень с высокооплачиваемой перспективной профессией легко находил контакт с противоположным полом. Но настолько популярен не был никогда. Даже начал слегка уставать от их щебета, старался больше времени проводить с братьями. Вообще, не помню, чтоб оставался один за все время, пока здесь гостил. Какие общительные, дружные и гостеприимные у меня родственники! В последний день недели был какой-то очередной праздник и я неожиданно здорово напился. Просто рядом оказался один веселый родственник, который постоянно мне подливал и поднимал такие забавные тосты, что не выпить было просто невозможно. Окончания вечера я уже не помнил. Сны этой ночью были повально все порнографические. Вот что значит месячное воздержание! Кто мне только ни приснился! Сперва, конечно, был Клей, ух мы оторвались с ним! Потом, почему-то меня целовал Сири. Причем не хуже, чем Клей. И почему-то во сне это казалось нормально и правильно. Потом были лисички-сестрички. Почему-то сразу все. И тоже ничто меня не тормознуло, хотя формально мы являемся кровными родственниками. Но во сне слово инцест на ум не пришло. Пришло: «Святые яйца! Как же я соскучился по женскому телу!» И когда моих губ коснулись мягкие девичьи губки, а тонкие пальчики скользнули по лицу, тело сразу отозвалось. — Ник. Ник, открой глаза. Посмотри на меня, — в лунном свете блеснули зеленые глаза, и каскад мягких волос опустился сверху, когда она потянулась к моим губам. Я понял, что хочу ее. Прямо сейчас! Дальше память сохранила лишь отдельные вспышки… …Вот я подмял ее и агрессивно целую. Нет, насилую ее рот своим языком. Она уже испугалась и пытается вырваться. Не пущу! …Вот целую бьющуюся венку на шее, еле сдерживаясь, чтоб не укусить. Но крови не хочу. Засасываю до синяка. …Вот у меня во рту горошинка соска, а лицо вминается в упругую девичью грудь. Ей и больно и приятно, она крутится и стонет подо мной. …Вот раздвигаю судорожно сжатые коленки. Я хочу вылизать ее везде! Она пищит и брыкается, но из капкана моих рук не вырваться. …Вот глажу тонкую спинку, крутой изгиб бедра, зарываюсь лицом в ложбинку между мягкими половинками. …“Нет! Нет!» — кричит она и пытается вырваться, отползти. Поздно! Я хватаю ее за волосы и вдавливаю лицом в подушку, заставляя оттопырить попку. Второй рукой держу прямо за тазовую косточку, вцепившись пальцами сквозь кожу и плоть, не давая пошевелиться. И вдалбливаюсь в умопомрачительно тугую жаркую глубину. Кричи, кричи, девочка моя! Проснулся от того, что у меня жутко чесался нос. Растер его по лицу кулаком, не разлепляя глаз, и вдруг понял, что в постели не один. Глаза распахнулись сами. В моих объятиях, уткнувшись лицом в грудь, спала девушка. Я обнимал ее обеими руками и даже ногу поверх закинул, а лицом втыкался аккурат в макушку. Это ее волосы лезли мне в лицо и щекотались. Омайгад! Я замер, боясь пошевелиться и разбудить ее, изо всех сил напрягая память, чтоб понять откуда она здесь взялась? А потом начал вспоминать свои сны… Неужели не все из них были снами?! Черт-черт-черт! Что же я наделал?! Да меня же кастрируют принародно! Ахтунг, господа! Приплыли. Я сбежал. Да, я трус. Но я не знал, как смотреть в глаза этой девушке. Поэтому зажмурился, нашел Сири и перекинулся к нему. Да, теперь любого из клана могу легко найти. А мне срочно нужно было посоветоваться. Было раннее утро, рассветало, но брат уже шлялся по лесу. Очень удачно! Когда я нарисовался рядом с ним, он дернулся от неожиданности и приложился затылком о дерево, возле которого сидел. — Ник? Ты откуда здесь взялся?! — Тихо, не ори, — зашипел я, оглядываясь. Никого рядом не было, да и дома тоже не наблюдалось. Видимо Сири забрел достаточно далеко. Я немного приободрился и уже спокойнее сказал, — Я тут прячусь. Я такого натворил! Сири. Я конченный кретин. Я заметался из стороны в сторону, нервно хлеща себя хвостом. Хотелось выть, стучаться головой об дерево и рвать на себе волосы. — Как это могло случиться?! Бедная девочка! Я моральный урод, паскуда и мразь! Сири, что теперь будет? — причитал я. Брат уже справился с собой, невозмутимо пожал плечами: — Да ничего такого. Ну отругают перед всеми. Заставят прощения просить у ее родителей. Ну, выпорют может. Потом женишься и все. Я застыл соляным столбом. Жениться в мои планы не входило. От слова совсем. — Как это «женишься и все»? Я не люблю ее! Я даже не знаю, кто это! — Ой, да причем здесь любовь? За кого родители сговорятся, на той и женишься. И Милке тоже, на кого укажут, за того и пойдет. Всегда так было… — Стопэ, бро! Вот с этого места поподробнее! Ты откуда все знаешь? — страшные подозрения родились в моей голове. У Сири забегали глаза. Вот лис же, а врать вообще не умеет. Я попер на него, намереваясь вытряхнуть из гаденыша всю правду. Забыл, что выгляжу сейчас милой няшкой и напугать могу разве что ребенка. Но Сири вскочил и попятился от меня. — А ну сознавайся, — шипел я, вцепившись в его воротник, — Что за Милка? Как она в моей постели оказалась? Старшие подослали?! Колись, все равно уже проболтался! И он все рассказал. Девочку и правда подослали старшие. Думали привязать меня таким образом. Сперва просто велели всем молоденьким лисичкам быть со мной поласковей. А когда ни одной не удалось меня очаровать, решили действовать наверняка. — В твоем вине была настойка любоцвета. А у Милки в животной форме сейчас течка. Так что у тебя не было шансов. Прости, мне и самому противно. Я потому и сбежал подальше, чтоб не видеть всего этого. — А предупредить?! Почему не сказал? Друг, называется! Да пошли вы все… Я устало привалился к дереву. Злость куда-то ушла, осталась обида. Стало вдруг так мерзко. От того, что обманули, использовали. Какие бы ни были мотивы этого поступка, менее отвратительным он от этого не становился. За что они со мной так? Я ведь их почти семьей начал считать. А теперь… Как представил, что они сейчас под дверью караулят, ждут, когда я с повинной выйду, чтоб на короткий поводок посадить. Вот паскуды! — Ник, прости, я правда не мог. Старшие бы с меня шкуру спустили. Ну, и… я тоже хочу, чтоб ты остался. Я только отмахнулся. Че с дураком спорить?! Еще одна мысль меня беспокоила: — Милка эта. Ей ничего не будет? — Нет, наверное. Замуж только вряд ли возьмут. Попортил ты ее. Кстати, что ты с ней делал? Она так кричала… — Вот у нее и спрашивай, — буркнул я, — Не помню. Я себя не контролировал. Ладно, братишка. Прощай. Пора мне. — Стой, погоди! Ник, не дури! Ну, чего ты нос воротишь? Перед тобой все хвостами вертят, на цыпочках ходят, а ты недоволен! Любую девчонку выбирай — отдадут. Да хоть гарем заведи, все только рады будут! Шаман тебя в обучение зовет. Самым главным после него будешь. Чего тебе не хватает? — Все потому, что у меня третья форма есть? И метка красивая? — озарило меня. — Она не просто красивая! Она… — Да понял я, понял. Вам потомство от меня нужно? И способности какие-то… Вот дерьмо! Ну спасибо, братишка. Ты мне прям глаза открыл! Невероятный аттракцион! Почувствуй себя племенным быком! Почувствовал? А теперь иди и сдохни, потому что больше ты ничем не интересен! Дерьмо! Я встал и пошел куда-то, не глядя. Злость и обида кипели внутри адским котлом. Хотелось кого-нибудь убить, или сдохнуть самому. — Ник, стой! Куда ты? Все равно тебе не дадут за пределы клана уйти! Ну, отлично! Еще на цепь посадите! И девочек приводите для спаривания раз в неделю. Уроды! — Не ходи за мной! — Ник… — Отвали, сказал! И я побежал. Просто бежал куда-то, не глядя. Лисьи лапы легко несли вперед, воздух рвался из груди, ветер выбивал слезы из глаз. Мелькали деревья, редкий подлесок, через который приходилось яростно продираться. Злость уходила, переплавлялась в бешеный бег. Я мчался по рассветному лесу, долго, пока хватало сил. Наконец, остановился, тяжело дыша, привалился к дереву. Стало полегче. Ну, обманулся я, бывает. Тяжело разочаровываться, но не смертельно. Оставалась лишь глухая обида, что никому я нафик был не нужен, лишь какие-то особенности моего организма представляли для клана большую ценность. Ничего, переживу. Больше меня здесь ничто не держало. Пошли они все! Я закрыл глаза, расслабился и перекинулся к Клею. В просторную комнату вошел высокий черноволосый мужчина. Он устало сбросил дорожный бурнус в руки склонившегося слуги и взмахом руки отпустил его. Распахнулась другая дверь. — Джалал! Брат, ты вернулся! Я так счастлив! — вошедший порывисто обнял его. Они были похожи как две капли воды, одинаково смуглые, темноглазые, с восточным разрезом глаз. — Как прошла поездка? — Я тоже рад тебя видеть, Камал! Все было прекрасно. И меня никто не узнал, — он улыбнулся, — Как ты? Справился? — Да. Все хорошо. Никто не догадался, что это я, а не ты. — Ну вот видишь! Зря ты так переживал. Мы и сейчас можем меняться, как в детстве. Помнишь? Они рассмеялись вспоминая что-то общее. — И все-таки не стоило так рисковать. Мы уже не дети, и твое положение… — Ой, прекрати, Камал. Когда ты стал таким занудой? Знаешь кого я встретил в Саммерлэнде? — Кого же? — Помнишь того мальчишку с лисьими ушами и хвостом? Который появился за три дня до убийства. Я встретил его в трактире. — Хм. И? — Ну же, соображай! Белого крылатого тоже видели в Саммерленде. Вряд ли это совпадение. Они точно знакомы! Найдем одного, найдем и второго. Я уже сделал заказ в гильдии охотников. — Джалал, месть не облегчит твою боль. Смирись. Зачем ты их ищешь? Особенно этого полулиса. Глаза Джалала недобро прищурились. Опять брат принялся читать морали! Как раздражает эта его идеальность! — Может он мне понравился, — мужчина подмигнул брату, — Я припер его к стенке там в трактире. Он такой мелкий, пушистый, ушки эти у него. Мммм, конфетка! Ты бы знал, как мне хотелось развернуть его задом, задрать его лисий хвост и хорошенько… — Прекрати, Джалал! Это отвратительно! Он же мужского пола, и почти животное. Это скотоложество какое-то. Как глубоко ты способен опуститься в разврате? Остановись! — Ну что ты, братишка! Я же пошутил. Чистюля ты наш. — Джалал насмешливо следил за возмущенным братом. — А я серьезно. Опомнись, брат! Извращения не доведут до добра! — Ну какое же это извращение? Так, детские игры. Извращение — это когда я решу трахнуть тебя, Камал, — он неожиданно обхватил брата за талию, прижал к себе и заговорил горячим шепотом, — Только подумай, ты так похож на меня, трахнуть тебя почти то же самое, что трахнуть самого себя, — он притянул ошарашенного брата за затылок к своему лицу, преодолевая сопротивление инстинктивно выставленных перед собой рук, — Смотреть в свои собственные глаза, целовать свои собственные губы… — Ты… ты… ты с ума сошел! — Камал, наконец, отмер и с силой оттолкнул брата. — Ха-ха-ха! Я же пошутил! А ты веришь! Ты бы видел свое лицо! — Идиотские шутки! — он возмущенно покинул комнату. — Ну почему же… очень забавные…