Кровь и золото!

      – А-а-а-а! Пощади! Поща-у-у-а-г-х, – таким было первое сообщение, которое перехватил Освальд, когда вышел на вокс-волну людей Ридда. На другой волне десантник услышал только рычание какого-то зверя. Треск костей, увлечённое чавканье. На третьей волне сквозь звуки битвы прорвалось следующее: – Они в тенях! Они из теней выходят! – кричал незнакомый пират. Десантник отключил приёмник и повернулся к офицерам на мостике. Глаза Руиза слезились. Капитан флота Classis Libera уже не выпускал из рук бутылку с амасеком. Георг побледнел. Освальд стиснул челюсти: – Капитан, – обратился он к Георгу. – Позвольте отправиться на абордаж вместе с остальными. Не хочу снова слушать такое... наелся на Скутуме. – Добро, – отозвался Георг. Освальд уже обрадовался было, когда капитан продолжил: – Я тоже отправлюсь. Задание вмиг стало тяжелее в несколько раз. – Вы уверены, капитан? – спросил Освальд. – Это не грабительский налёт. Нам противостоят чрезвычайно опасные противники. Мне будет сложн… – Я решил, Освальд, – сказал как отрезал Георг. – Хватит! Меня уже даже это отребье, что сейчас дохнет в гостях у эльдаров, не уважает. А я всё-таки кондотьер, а не хуй собачий! – Поверьте, капитан, в компании вас ценят не за бойцовскую удаль или страт… – Не поверю, – проскрипел Георг. – Я всякое про себя услышал, когда вал увольнений пошёл. Так что тебе придётся постараться, чтобы я не погиб. Освальд вздохнул. Георг усмехнулся и хлопнул десантника по наплечнику: – Не загоняйся. Я в тебя верю, – заметив, что Освальду ободрения недостаточно, капитан продолжил, – тем более, я не был бы собой, если б не сделал всё, чтобы выжить. За мной. Ругаясь про себя, Освальд последовал за капитаном. "Зачем я вообще что-то сказал? – думал он. – Зачем, бля, полез? Стоял бы сейчас на мостике спокойно". Освальд не мог расслабиться даже в обществе Ридда и Б, с его дурацким ножом, а сейчас собирался провести увеселительную экскурсию для Георга в самое жаркое место в галактике. Не ругаться Освальд не мог. Думать о чём-то, кроме абордажа, тоже. Он даже не заметил, как оказался в корабельном госпитале "Неустрашимого", перед лицом доктора Игельхунда. – Доктор, – кивнул Георг. – Ваши с Децимосом пациенты готовы? – Да. Самое время проверить их в деле! – с радостью и неистребимым воодушевлением сообщил Игельхунд. – Они уже начали страдать от… некоторой скованности, знаете ли. Освальд начал понимать, о ком идёт речь. Доктор Игельхунд провёл гостей в ту часть госпиталя, где стояли баки с восстанавливающим раствором для "тяжёлых" бойцов. В самом тёмном углу, за занавесками, скрывали тех бедняг, кому одновременно и повезло, и не повезло уцелеть в тирренской бойне. – Милостливый Бог-Император, – Освальд даже снял шлем, когда увидел этих людей. Освальд знал, что от Лена Кука, некогда лейтенанта второй роты, не так много осталось, но Игельхунд, как талантливый скульптор, отсёк ещё больше. Ни рук, ни ног – только короткие культи. Торс, перевитый трубками. На голове не осталось ни глаз, ни ушей – всё заменено на разъёмы для подключения внешних имплантатов. Ко рту подходила трубка, которая, похоже, питала обрубок человека кислородом. В бак опустился манипулятор. Он схватил изувеченное, покрытое рубцами от ожогов, тело и вытащил из тёплого успокаивающего геля, как из материнской утробы. Ещё один манипулятор убрал от лица… от чего-то похожего на лицо, кислородную маску, и "новорождённый" издал первый крик. "О Боже-Император… прекрати его страдания", – взмолился Освальд. Лен Кук кричал беспрестанно. Кричал и извивался в стальной хватке манипулятора. Лен Кук кричал, когда его перенесли на сборочную линию. Кричал, когда его облепили механодендриты. Кричал, когда вокруг его плоти наслаивался один металлический слой за другим. Кричал... с хрипами восстанавливал дыхание и продолжал кричать. И так с каждым калекой. Освальд перевёл взгляд на Игельхунда. Доктор улыбался. Георг же не был также впечатлён, как Освальд. Десантник предположил, что капитан спускался в эти пыточные казематы едва ли реже самого Игельхунда. Но всё-таки капитан не выдержал: – Доктор, нельзя ли как-нибудь... смягчить их страдания? – Исключёно! – воскликнул Игельхунд. – Это противоречит заданию, которые вы дали мне и Децимосу! Любые стимуляторы… болеутоляющие притупят их чувствительность! Они станут не так эффективны во время боевых действий! – Он перестанет кричать?! – проскрежетал Освальд. – Да-да, – закивал Игельхунд. – Через несколько секунд сращивание нервов завершится, я смогу управлять его состоянием. Доктор засеменил к концу производственной линии. Он встал у пульта управления и вбил необходимые команды. Лен Кук был почти готов: человекоподобный экзоскелет, хорошо бронированный и напичканный различными имплантатами. Конвейерный манипулятор опустил на голову Кука шлем – полусферический с пластинами для защиты шеи. Другая металлическая рука укрепила на изуродованном лице маску: крупные чёрные как ночь линзы и треугольная решётка респиратора. Лен Кук больше не кричал, только дышал. Размеренно, тяжело. Цвета компании, в которые был выкрашен экзоскелет бывшего капитана, выглядели дико и пёстро, учитывая страдания, которые пришлось пережить. – Лен, – произнёс Освальд. – Лен… ты узнаёшь меня? Ты как? Лен Кук не ответил. Освальд задал немой вопрос Игельхунду. – Он сконфужен, – ответил доктор. – Не знает, что сказать. – Он не должен быть сконфужен, – произнёс Георг. – Вы можете подготовить лейтенанта к бою, доктор? – Конечно, – произнёс Игельхунд. Доктор вбил команду в когитатор и сказал: – Можете быть уверены, капитан. Теперь лейтенант Кук будет чувствовать только…