speed and sex.

      яркие вспышки цветных лучей, слабый дым и сотни взглядов голодных альф. на небольшом стройном теле тёмная полупрозрачная рубашка, латексные брюки, широкий пояс с длиной на манер мини-юбки и яркий макияж, сочетающийся с пирсингом на лице.       мечта любого пошляка, собственность единственного в мире человека, который прямо сейчас гоняет на огненно-красной бугатти, пытаясь обогнать самого лучшего гонщика в лице их же лучшего друга, пока его любовь всей жизни нагло крутит бёдрами перед теми самыми пошляками, танцуя на пилоне и уверенно разгуливая по сцене в обуви на высоком каблуке.       образ шлюшки - лишь прикрытие нежного и одновременно влюблённого в скорость омеги, который прямо сейчас нахально улыбается в ответ на заигрывания одного из стоящих неподалёку парней, знающих главное правило любования хонджуном.       трогать нельзя, смотреть - сколько угодно.       даже самому киму иногда трудно верится, что в нём как-то уживаются личности шлюшки, омеги и гонщика.       и все эти три личности, несмотря на свою абсолютную противоположность друг другу, одинаково счастливо, с радостной улыбкой где-то глубоко в гримёрке ночного клуба узнают о победе своего парня, которому хонджун тут же набирает сообщение и отправляет геолокацию бара, около которого его нужно встретить.       ведь любого победителя ждёт своя награда.       на улице непростительно прохладно глубокой ночью для лета, а ещё опасно для одинокого омеги, который кутается в лёгкую весеннюю куртку, бегая глазами вдоль улицы в поисках своей машины.       где-то рядом слышен шёпот сетующих 'правильных' омег, которые бросают ему в след какие-то фразы.       шепчут, что он шлюха, которая вечно изменяет своему парню, сами при этом дожидаясь из бара неизвестного альфу, имя которого с утра даже не вспомнят, чтобы отдаться ему этой ночью, а с утра бежать по супер важным делам, ломая ноги на тех самых высоких каблуках во время очередной пробежки с кипой бумаг в руках через весь офис. возможно даже встретив среди коллег того самого 'неизвестного', с обворожительной улыбкой расстёгивая рубашку ниже позволенного и оправдываясь перед своей настоящей парой огромной загруженностью.       зато они не носят вызывающей одежды, не портят кожу татуировками и пирсингом, привлекая общее внимание, не страдают глупостями, которые накапливаются на плечах парня в виде плохой репутации, словно пыль на неубранной месяцами полке на самом верху книжного шкафа, куда хонджун без юнхо не может дотянуться.       и он клянётся, что вырвет одной из таких умных и до ужаса правильных омег клок волос, если не появится юнхо.       благо, что появляется он ровно в тот момент, когда руки в карманах озлобленно сжимаются в сжатые до побеления костяшек кулаки. в теле сразу становится легче, появляется улыбка; шёпот сзади становится самой бесполезной вещью в мире, пыль плохой репутации нежно смахивается влажной тряпкой с хрупких плеч.       чон с присущей только ему осторожностью прижимает к себе замёрзшего парня, целуя в кончик прохладного носика и поправляя яркую прядь с такой нужной старшему теплотой. - всё хорошо, джуни? к тебе кто-то приставал? - альфа ведёт носом по виску кима, пытаясь найти чужой запах, но чувствует только холодные ладони на своей шее и мягкое дыхание в районе груди, не сдерживая мягкой улыбки. - поехали домой, юнни. я устал...       в ответ ни слова, только открытая дверца тёплой машины, звук мотора и музыка на фоне. вроде что-то из американских исполнителей, в суть вникать не стоит.       хонджун взглядом ведёт теперь не по улицам пустующего города, а по линиям вен своего парня, облизывая и закусывая губы. ему однозначно повезло с парой. - тебе уже, наверное, сказали, но я победил в сегодняшнем заезде, - с гордой улыбкой проговорил младший, мягко нажимая носком кроссовок на педаль газа. - хотя я не был так уверен в своей победе. всё же сонхва действительно хорош... - а я в тебе не сомневался, - ким ведёт ладонью по бедру альфы, сладко ухмыляясь и потягиваясь ближе. - ты же у меня лучший во всём, а у сонхва будет свой утешительный приз, - касается губами мягкой линии челюсти, проводя ладонью в опасной близости от паха и перекладывая её на другое бедро с улыбкой от реакции крепкого тела. - надеюсь, сегодня тебя от твоей награды не отвлекут никакие акционеры, - с тоской в глазах произносит он, когда они уже оказываются во дворе. - сегодня нас никто не потревожит, малыш, - юнхо тянет старшего на себя, целуя чуть грубее привычного и оттягивая кольцо в губе, обводя его языком и с придыханием отрываясь. - в машине будет не очень удобно. - на её капоте было бы лучше? - с ухмылкой спрашивает омега, многозначно смотря в ответ на короткое 'не сегодня'.       нужно будет обязательно попробовать, но сегодня лучше проснуться ослабшим в мягкой кровати. желательно в объятиях любимого человека.       чон закрывает за ними дверь и принимает все порывы кима, с улыбкой, что никак не пропадёт с его лица, целуя губы, щёки, нос, шею и прижимая хрупкое тело своего малыша к себе.       он не перестаёт удивляться его разнообразности, но принимает каждую сторону, утягивая за собой в спальню.       каким бы разным ни был его омега, ему мало сладковатого запаха клубники, мягких касаний и долгих поцелуев. не хватает хонджуна. в любом количестве.       нужно куда больше, чем постоянно; больше, чем бесконечно. - не съешь меня только, - с улыбкой тянет омега, в противовес сказанному лишь ближе притягивая к себе младшего и целуясь с языком, игнорируя входящий звонок.       правда долго игнорировать не получается из-за пришедшего уведомления со специальным звуком - сообщение от куратора гонок. хонджун лениво тянется к заднему карману брюк, приоткрывая глаза и не переставая целовать юнхо.       что угодно, только не оторваться от него, только не потерять родное тепло. - что там? - жарко шепчет чон, уже расстегнувший пуговицы брендовой рубашки и оставивший пару мокрых поцелуев на загоревшей коже. - тебе же не устраивают заезд в ближайшее время? - куда хуже... меня приглашают на заезд прямо сейчас... говорят, что можешь поехать ты, но... - ким почти смеётся после того, как юнхо потянул его на себя ближе, целуя и удерживая за талию.       хонджун в ответ зарывается в выжженные осветлителем волосы и обнимает за шею. в одежде становится слишком жарко. - на сегодня у тебя только соревнование за доминантность этой ночью, - с ухмылкой говорит младший, стягивая с себя футболку и опрокидывая своего омегу на кровать. - я даже не против проиграть... ах... - громкий стон теряется в пустых стенах большого дома, как и хонджун в прикосновениях самого дорогого человека на свете.

|другой конец чинджу|

      уён знает, что в америке сейчас уже утро, поэтому набирает видео-звонок, грустно выдыхая.       хочется увидеть сана ближе, чем через экран телефона, почувствовать мягкий запах имбиря и уронить сонную голову на крепкое плечо, засыпая в тёплых объятиях.       чхве берёт запоздало, когда уён уже был готов прикрыть глаза, уронив телефон на себя экраном вниз. - доброе утро, сан-и, - с улыбкой тянет чон, завидев по ту сторону экрана заспанное личико альфы. - ты хорошо спал? - и тебе привет, ённи, - чхве улыбается с ямочкой на одной из щёк, и уён ещё больше захотел сорваться прямо сейчас в америку, чтобы поцеловать эти ямочки и веснушки на шее, возможно, опускаясь всё ниже, к утреннему стояку... - ты слышишь меня, ённи? - а? а, да, конечно. что ты говорил? - уён чуть трясёт головой, улыбнувшись виновато; переслушивает с увлечением каждое слово, накручивая локоны тёмных волос на указательный палец, пытаясь напрячь своё небогатое воображение и представить, что это всё сан говорит ему не в наушники смартфона, а прямо тут, рядом, заставляя проснуться после очередной гонки. - завтра я вылетаю в корею, встретишь утром? - будто это обычная новость, сообщает чхве, улыбаясь радостному воскрику, который услышала даже вошедшая в номер горничная. - а сейчас тебе нужно ложиться спать, малыш. я тебе утром напишу. спокойной ночи~ - удачи на работе! - доносится из динамиков, и чхве улыбается, еле нажимая на кнопку сброса и поднимаясь с кровати, чтобы поскорее собраться на самолёт. - о, чёрт, - под нос ругается он себе, наконец заметив небольшую проблему, появившуюся меж его ног. эти воздержания и расставания из-за работы определённо стоит сократить настолько, насколько это сможет быть возможным.       чон же, решительно отказавшись от сна, проверил все входящие и почти согласился на заезд, но тело оказалось против, полностью отключая сознание под ненавязчиво мягкую мелодию, льющуюся из наушников и заменяющую недостаток касаний, недостаток тепла и сана.       перед тем, как совсем упасть в нирвану снов, уён тянется ко второй подушке на кровати, из которой чудесным образом через десятки пропущенных стирок не выветрился запах терпкого имбиря.       того самого, который с ненавистью пьёшь с мёдом и чаем, когда простываешь; непременно пробуешь его в печенье, которое покупает мама, как бы ты ни сопротивлялся.       тот самый имбирь, к которому, несмотря на ненависть, привыкаешь и после покупаешь своим детям, долго причитая о его пользе и непременно готовишь с ним горячий лимонный чай с двумя ложками мёда.       тот самый имбирь, в который влюбился уён и которого так не хватает именно сейчас, будто кислород отняли. отчего-то волнение и тоска начали нарастать именно после новости о приезде.       последние мгновения перед встречей всегда самые волнующие... волнующие всё, кроме желания уснуть.

|квартира сонхва|

- и давно ты занимаешься стритрейсингом? - чонхо смотрит в окно, лёжа под одеялом и чувствуя сзади себя движение. - почти с подросткового возраста. когда отец купил мне мой первый авто, я сначала ехал жутко осторожно, стараясь не разочаровать его желаний, а потом хонджун познакомил меня с миром уличных гонок, - альфа ведёт носом близко с сырыми после душа волосами и удобнее устраивается под одеялом. - а ты когда начал? - когда дядя впервые посадил меня с собой в автомобиль. мне часто говорили «не омежье это дело, глупец», и я забросил это, пока мама не купила мне машину на день рождения, - чхве немного ёжится от попавшей под одеяло прохлады и поворачивается лицом к сонхва. - то есть ты буквально разрешил обществу диктовать правила? не похоже на твой характер, - старший ложится на бок, подперев голову ладонью и смотря сверху вниз. - лет пять назад после этих слов я бы молча ушёл домой и прорыдал бы в одиночестве пару часов, но сейчас мне очень хочется врезать тебе по лицу, - сонхва улыбается от этих слов. - чего смешного? - твоя самоуверенность. ты правда думаешь, что после этой ночи я вообще посчитаю тебя кем-то вроде соперника? - тогда устроим матч-реванш, раз ты считаешь меня слабаком, - младший поднимается к изголовью, смотря в глаза теми самыми сучьими глазками, ухмыляясь так приторно, что плохо становится. - окей. если я выиграю, ты становишься моей личной шлюхой до тех пор, пока я этого не расхочу. если выиграешь ты, то можешь загадать любое желание в пределах разумного и законного. - я обязательно подумаю над твоим предложением, - младший подавляет зевок, сонно прикрывая глаза. - но сейчас я хочу спать. уже четыре утра. - несколько часов назад кто-то гордо решил проверить, на сколько меня хватит, - ухмылка. - несколько часов назад ты тоже не выглядел как тот, кто сон не променяет даже на все богатства мира, - бубнит чонхо уже где-то под самым одеялом, неосознанно прильнув к тёплому телу.       он даже не особо осознаёт, что сейчас улыбается так легко и мягко, будто не он строит из себя суку; не чувствует тёплой ладони, осторожно обнимающей его, чтобы не разбудить ненароком; не ощущает, как его коротко целуют в сырую макушку головы, желая спокойной ночи.       и куда уж ему слышать, как сердце сонхва, пусть он этого никогда в жизни и не признает, невольно сжалось от умиления, позволяя глупой мысли поселиться в голове до самого погружения в царство морфея.       настоящий чонхо очень милый.