Another life

Была поздняя ночь, и Ракель наблюдала, как Серхио правильно организовывает шкаф. Он вызвался сложить для нее белье, чтобы ей не пришлось этого делать. Они находятся на острове больше месяца, а он все еще обращается с ней так, как будто она только что вышла из операции. Ее ребра хорошо зажили, но ей запрещено заниматься чем-либо экстремальным, например спортом или носить тяжелые предметы. Серхио переборщил, ограничив ее работу в доме. Он поручил Анне все убрать, но когда он не смотрит, Ракель делает все возможное, чтобы помочь. Впервые в ее жизни кто-то, наконец, относился к ней как к человеку, как к драгоценному камню, как к самому важному человеку в мире. Ощущение знакомо, потому что она чувствовала это раньше… восемь лет назад в Мадриде, во время ограбления. Это тот же мужчина, который заставил ее так себя чувствовать раньше, и он прямо перед ней раскладывает ее одежду в шкафу. Ранее той ночью он прочитал Пауле перед сном. Прошло две недели с тех пор, как он начал делать это по просьбе Паулы. Их дочь называет его папой с того рокового завтрака. Они говорили о том, когда они скажут ей правду, но Серхио хотел подождать. Он хотел сейчас быть с ней ближе, проводить с ней время. Он хочет восполнить все упущенные шансы, которые у него были бы, если бы он не ушел. — Продолжай смотреть на меня так, и я буду таять, — пробормотал он, и это вернуло Ракель в настоящее время. Теперь он закончил со шкафом и смотрит на нее с улыбкой. О, как ей нравится эта улыбка... она знает, что должна быть осторожной, крепче охранять свое сердце, но она уже перешла через ворота с Серхио. Она уже перешла черту, когда завтракала с ним в Лиссабоне. Когда он подарил ей эту улыбку, она знала, что ей конец. Больше нет смысла бороться с этим, потому что это безнадежно. Она снова упала вместе с ним, и пути назад нет. — Я люблю тебя, — произнесла она и посмотрела ему в глаза. Ошеломленный, Серхио застыл на краю кровати, глядя на нее. Она только что ему это сказала? Он правильно ее расслышал? Она просто сказала, что любит его. — Возможно, мне придется снова вызвать врача. Он мог пропустить диагноз сотрясения мозга, — нервно пробормотал он и бессознательно поправил очки. — Ты уверена? Так как ты была очень зла на меня, и я полностью понимаю, потому что я облажался... — добавил он, но она оборвала его, когда подползла к нему на кровати и прижалась губами к его губам. Как будто время вокруг них остановилось. Прошли годы с тех пор, как их губы в последний раз коснулись губ, и все это казалось естественным, нормальным, предназначенным. Это было похоже на дом. Когда Ракель отстранилась, он уже смотрел в ее глаза, словно пытаясь понять, правда ли это или ему просто снится. — У меня нет сотрясения мозга, Серхио. Когда я сказала, что люблю тебя, не сомневайся, что я имела в виду что-то другое, — сказала она. Она пыталась бороться с этим. Видит Бог, она старалась изо всех сил, но устала бороться. Она всю жизнь боролась из-за многих вещей, и проиграть в любви Серхио - это вовсе не проиграть. Это победа. — Я тоже тебя люблю, Ракель… всегда любил и всегда буду, — пробормотал он с улыбкой на лице. Его глаза слезятся. — Ты не представляешь, как долго я ждал, чтобы услышать это снова, и, откровенно говоря, я боялся, что больше никогда этого не услышу, — признался он. Она обхватила его лицо руками и снова поцеловала его в щеки. — Я знаю, что мы договорились начать все сначала, но я не хочу начинать заново. Я не хочу стирать то, что было восемь лет назад. Это было идеально. Это правда, что получилось плохо, но это было красиво. Это были лучшие пять дней в моей жизни, и это подарило мне Паулу. Я не хочу начинать все сначала. Я хочу продолжить то, что мы начали, если ты не против? — спросила она. Серхио несколько раз моргнул и кивнул. — Если это меня устраивает? Ракель, я купил для тебя этот остров. Меня это более чем устраивает. Это все, что я когда-либо хотел. Я хотел быть с тобой и теперь тоже быть с Паулой, — ответил он. Они обняли друг друга и целовались, пока у них не перехватило дыхание. Затем Ракель снова отстранилась, чтобы посмотреть на него. — Паула… ей нужно знать правду. Я больше не могу ей лгать. Я делала это всю ее жизнь. Она заслуживает того, чтобы знать правду, — сказала она. — Я согласен. Я отчаянно хочу, чтобы она тоже знала правду. Завтра мы с тобой… сделаем это вместе, — согласился он, и она кивнула. Эта ночь - их ночь, и они не собираются тратить ее зря. Они наслаждались друг другом, заново открывали тела друг друга, как никогда раньше. Это было медленно и красиво, потому что они никуда не торопятся. У них впереди жизнь. Они есть друг у друга. Они всегда есть друг у друга.