Пирровы Победы (Thy Pyrrihic Victories)

— Ты по праву заслужил свою победу, — пророкотал Бармаглот. — Мне нужна твоя кровь, — повторил Гарри свою просьбу. Его ноги дрожали, он чувствовал себя грязным и усталым и меч держал только лишь потому, что его пальцы словно вплавились в рукоятку. — Ты говорил, что она для Короля, — вспомнил Бармаглот и закрыл глаза. — Давай. Бери, сколько тебе нужно. Я больше предан Королю, чем себе, потому что его благополучие мне дороже, чем моё собственное. — Разве он не дорог всем нам? — спросил Гарри, делая шаг вперёд, чтобы взять кровь. — Вовсе нет, — ответил Бармаглот. — По крайней мере, он так не считает. Нет, он вообще в это не верит. Рана, нанесённая ему Алисой, слишком глубока. Она проникла глубже ночных кошмаров и глубже любой язвы. Это подорвало его веру во всех, Безумный Шляпник. — Ты знаешь, кто я, — понял Гарри. — Откуда? — Я знаю тебя уже очень давно, — сказал Бармаглот. — Даже дольше, чем ты сам себя знаешь. Сделай уже то, ради чего искал меня, и продолжай свой путь. И, если увидишь Чеширского Кота, скажи ему, чтобы он больше не терял свои загадки — я видел, как парочка носилась сломя голову по моему лесу, и мне это не нравится. Гарри наполнил хрустальный фиал кровью Бармаглота и надёжно спрятал его в шляпе. — Спасибо, — сказал Гарри. — Пусть ты и чудовище, но вовсе не монстр. — Пусть ты и человек, — протянул Бармаглот, — но ты тоже не монстр. — Могу я попросить ещё об одной услуге? — Гарри нерешительно вздрогнул. — Укажи мне путь, если можешь. — Говори, куда тебе надо, — сказал Бармаглот, зализывая раны. — Спрашивай и не медля уходи — когда мои раны заживут, ты станешь моей добычей. — Ты можешь показать мне дорогу, о которой я много слышал, но которую никогда не видел? — спросил Гарри. — Можешь ли ты указать мне дорогу терпения, на обочине которой растут цветы, что мертвы целый год, а потом расцветают лишь на один день? — Эти цветы не для слабых и вероломных. — Во мне нет страха. Я думаю, что я достаточно силён и у меня хватит веры… и, мне кажется, у нашего Короля тоже. — Тогда тебе туда, — Бармаглот повернул голову, указывая направление. Дороги вдалеке пока не было видно. — Иди. Иди и иди. Иди, пока не устанут ноги. Пока твои ботинки не истопчутся. Иди, пока не потеряешь надежду и пока она не вернётся к тебе снова. Иди до тех пор, пока не сможешь сделать и шагу, но всё равно продолжай идти. В конце этой дороги ты найдёшь те цветы. — Спасибо, — сказал Гарри и поклонился.

***

И он отправился в путь. Он ушёл так далеко, как велел ему Бармаглот, а затем ещё дальше. Он шагал даже тогда, когда идти, казалось, уже некуда, продолжал даже после того, как дорога закончилась. Он видел горы и луга, реки и озера. Замечал скрытые от глаз сокровища и проходящие мимо бури. Гарри не был уверен, сколько раз он чуть было не сдался. Много-много раз он был на грани того, чтобы остановиться и повернуть назад. Однако он не мог. Возможно, им двигала не преданность Червонному Королю. Возможно, это был страх — страх того, что может случиться, того, где он окажется, если придёт Алиса и разрушит эту прекрасную, волшебную Страну Чудес. И поэтому он всё шёл и шёл. Так продолжалось, пока он не набрёл на поле умирающих цветов с печальными лицами. В воздухе витали горе и страдание — невидимые, но очень ощутимые. Гарри сделал несколько нерешительных шагов на поляну, наступая на цветы, которые испускали болезненные вопли и рыдания под его ногами. На сердце стало вдруг очень тяжело, и Гарри отчаянно захотелось, чтобы какое-нибудь внезапное чудо вернуло счастье, радость и жизнь в этот уголок мира. — Если через страдания можно стать святым, — прошептал Гарри, — тогда вы самые чистые из цветов во всём мире. — Страдание само по себе не делает никого святым, — прошептали цветы в ответ. — Что ты ищешь, путник? Здесь нет ни несметных сокровищ, ни тайных кладов. — Я ищу Цветок Терпения, — сказал Гарри. — Чтобы украсить лучший головной убор. — Нет на свете цветка, который был бы прекраснее остальных, — прошептали цветы. — Все из нас по-своему красивы. Некоторые цветы рождены из Силы, некоторые — из Радости, но в наших отличиях кроется истинная красота. Ты проделал длинный путь, человек, но к сожалению, от цветов Терпения не осталось ничего, кроме их названия. Гарри на несколько мгновений замолчал, нахмурившись. Что ему теперь делать? Весь путь пройден зазря, дни пропали даром, драгоценное время, которое можно было бы потратить на что-то гораздо более полезное… Он надеялся, что цветы Терпения принесут удачу владельцу шляпы… — Что же мне теперь делать? — вслух задумался Гарри, нахмурившись сильнее. — Оглядись вокруг, — сказали ему цветы, и Гарри посмотрел на небо. Он долго глядел на облака, прежде чем наконец понял, что одно из них можно было бы использовать вместо цветов. Но как достать облако с неба? — Просто пожелай этого, — подсказали ему цветы, и Гарри послушался. Небольшое облачко начало потихоньку снижаться, опускаясь всё ниже и ниже, пока не проплыло прямо перед Гарри. Тот осторожно коснулся его кончиками пальцев. — Надо тебя уменьшить, — сказал Гарри, и как по волшебству — ну, он и сам верил в волшебство, как же иначе? — облако послушно сжалось, став, тем не менее, чем-то гораздо большим. Невесомое и туманное, оно мерцало, как бриллиантовые крошки в калейдоскопе. — Ты доволен, путник? — спросили несчастные цветы. — Да, спасибо вам, — сказал Гарри. — Теперь мне осталось сделать головной убор. Я должен поскорее вернуться домой и приступить к работе. — Прощай, — сказали цветы. — Да не иссякнут твои мечты, Безумный Шляпник.

***

— Ты вернулся, — приветствовал Гарри старый шляпник, откладывая жёлтую шляпу с таким количеством перьев, словно он ощипал целое птичье семейство. Старик мельком взглянул на меч, который держал Гарри, но ничего не сказал. — Я не ждал тебя. — Я нашел то, что искал, — сказал Гарри, но не стал вдаваться в подробности. Он устал и пока не знал, с чего начать свои объяснения — даже если старый шляпник захотел бы их услышать. — С возвращением, — пробурчал старик, снова сосредоточившись на своей работе. — В кастрюле есть суп. — Спасибо, — сказал Гарри, снимая куртку. — Мне нужно на время воспользоваться мастерской кузнеца. Как думаете, он мне позволит? — Это вряд ли, — признал старый шляпник. — Но поскольку я знаю, как для тебя это важно, я всё равно его уговорю. А пока… Вымойся, поешь и иди спать. Много пользы от тебя не будет, если ты от усталости не сможешь сосредоточиться на мелких деталях. Гарри сделал, как было сказано, после того, как укромно спрятал облако и кровь Бармаглота в своей комнате. Солнце закатилось за горизонт, и тьма ночи начала расползаться по углам. Ему предстояло ещё так много сделать. Гарри даже не знал, сможет ли он вообще передать свой подарок Королю… но он хотел что-то сделать. Хоть что-нибудь. В нем кипела какая-то жажда…

«У тебя есть кое-что для спасения людей, Гарри. Что-то вроде комплекса героя.»

…какое-то нежелание оставаться в стороне. Было ли это высокомерием, из-за которого ему казалось, что он не может доверить никому, кроме себя, судьбу Страны Чудес? Что без его вмешательства что-то уж точно пойдёт не так? Когда Гарри наконец заснул, все его мысли вращались вокруг Бармагота, крови, подарка, который он преподнесёт Королю, самого Короля и, прежде всего, Алисы. Эти мысли последовали за ним в тёмные, разрозненные сны, искажённые и перетекающие в воспоминания, которые, Гарри знал, он должен был помнить. Но он не помнил ничего.

***

Следующее утро было солнечным и дождливым, двор был полон луж грязной воды. Гарри не возражал — зато воздух был свеж, да и после отдыха ему всё стало казаться легче и светлее. — Каши? — спросил старый шляпник, и Гарри кивнул, отвернувшись от окна. — Да, пожалуйста, — сказал он. — Вы… — Я не говорил с кузнецом, — перебил старик. — Но я разговаривал с его женой и за очень хорошую шляпу она уведёт своего муженька из дома сегодня в полдень до самого заката. Она оставила мне ключ. Ты умеешь пользоваться кузнечными инструментами? — Да, — сказал Гарри. — Вы же знаете, что вначале я немного там помогал. — Не оставляй за собой следов, — посоветовал старый мастер. — Твори своё волшебство. И помни, времени у тебя будет только с полудня до заката. — Не волнуйтесь, — заверил его Гарри, принимая свою тарелку и усаживаясь. — Ах, я скучал по этой каше. — Не так уж долго ты отсутствовал, чтобы так по ней стосковаться. — А мне и вправду казалось, что меня очень долго не было, но, может быть… я это просто придумал. — Будь осторожен, — сказал мастер. — Беспризорное воображение опасно. Оно тихо и незаметно, как змея в траве. Никто не знает, когда оно решит выскочить и напасть. — Да уж, это я и сам знаю, — ответил Гарри, думая о том, насколько зыбкой была грань невозможного. — Всё, что ты можешь придумать, реально, — мрачно напомнил ему старый шляпник. — Как хорошее, так и плохое. А теперь заканчивай завтрак и собирайся. Полдень не за горами. — Да, — сказал Гарри, добавляя в кашу ложку свежих ягод. — Я ем. — Ты отправишься к замку Сердец, как только закончишь? — спросил старик. — Я полагаю, что, учитывая приближение Алисы, тебе нельзя терять время, но… ты же понимаешь, что всё это необязательно. — Да, — ответил Гарри. — Я знаю, что не обязан. Но всё же… Я просто чувствую, что должен это сделать. Я уйду, как только передам ему свой дар. — Он ведь будет красный? — Головной убор? Да. Даже очень. — Непохожий ни на что другое? — Этого я не могу обещать, но я постараюсь сделать его по-настоящему уникальным. Я очень на это надеюсь. — Полагаю, этого должно быть достаточно, — сказал старый шляпник. — А теперь беги и делай то, что должен.

***

Вскоре после того, как повозка кузнеца исчезла вдали, Гарри взял то, что ему было нужно, и принялся за работу. Он знал, что облака и крови будет недостаточно. Он попросил у реки её слёз и песен у птиц. В жарком кузнечном цехе он выковал из крови Бармаглота корону, вкрапив в неё все украшения. Облако клубилось в рубине крови, песни сливались с дрейфующим туманом, который теперь был заточен внутри красных стенок. Слёзы чистыми горошинами сидели на ободке. Гарри отступил на шаг и осмотрел свою работу. Прекрасно. Пока она остывала, он убрал весь беспорядок. Менее чем через час Гарри, наконец, положил корону в небольшую коробку и вернулся домой. — Всё готово? — спросил старый шляпник. — Ещё нет, — ответил Гарри, поспешно закрываясь в своей комнате. — Пожалуйста, не беспокойте меня, пока я не закончу. Ковка была самой лёгкой частью. Гарри знал, что ему также нужно будет использовать свой разум. Для этой короны не нужны драгоценные камни — никаких других цветов, кроме тёмного матового алого. Никаких тщательно продуманных узоров, никаких символов. Он сидел в своей комнате на полу с короной в руках. Он закрыл глаза и позволил своему воображению отправиться в полёт, на волю. Он видел формы и цвета, видел звуки и образы чудных существ. Из тени закоулков его памяти на свет проступили нечёткие воспоминания. Гарри подумал о Червонном Короле, и эти воспоминания развернулись, открывая свои тайны. Гарри увидел змей и пламя. Зелёную вспышку и смерть. Он ничего не понял. И почему-то эти воспоминания окутывали разум неохотой. Ведь он и не хотел понимать. Поэтому Гарри сосредоточился на змеях. Змеях и пламени. Результат его трудов оказался именно тем, чего Гарри желал видеть, хотя и не понимал этого, пока не открыл глаза. Корона — красная и живая, с горящими прожилками пламени в крови, облаком, слезами, песнями и змеями — была идеальной. Именно такой, какой и должна была быть. Гарри зевнул, совершенно измученный. До ночи было ещё далеко, но он уже чувствовал, как его тянет лечь в постель, закрыть глаза и уснуть. Хотя бы на несколько часов. Совсем скоро он отправится в новое путешествие — даже слишком скоро. Пусть же оно будет удачным. Он желал добиться благосклонности Короля, нуждался в ней. Как мог человек, который до этого представал перед Гарри лишь на портрете или в легенде, внезапно стать таким важным? Гарри не знал. Он не понимал этого, но совсем рядом кружила какая-то мысль, которую он не мог осознать… Как будто он что-то знал о Короле. Как будто он знал самого Короля. Что было действительно смешно. Он ведь даже не встречался с этим человеком. Гарри положил корону в ветхую коробку и сунул её под кровать. Завтра будет новый день, а пока надо отдыхать, планировать и готовиться. Ему снова снились кошмары. Об Алисе и своём собственном провале.

***

Гарри проснулся от шума дождя. Вода стучала в окна и стены дома, каждая крохотная капелька кричала от боли, разбиваясь о твёрдую поверхность. Гарри всегда считал звук дождя успокаивающим и теперь вдруг задался вопросом, не был ли он бессердечным чудовищем. Ведь крики капель казались такими расслабляющими. Сон не шёл, и, полежав ещё немного в кровати, Гарри сел. В каждом его движении была какая-то торжественная нотка окончания. Он почистил зубы, принял душ, собрал сумку — запрятав корону под сменную рубашку. Затем он спустился вниз. Он ненадолго остановится перед портретом Червонного Короля. Всё равно его никто не увидит. На кухне старый шляпник молча поставил перед Гарри тарелку каши. — Я ухожу сегодня, — сказал Гарри. — Через несколько часов. Вы знаете, куда. — Знаю, — сказал старик. — И я не стану останавливать тебя. Тот, кто хочет жить в сказке, должен победить злого дракона. Я просто пожелаю тебе удачи. — Спасибо, — ответил Гарри, думая об Алисе. — Она мне наверняка понадобится. — Да уж, — грустно сказал старик. — Да, в самом деле. Остаётся только надеяться, что твой головной убор понравится Его Королевскому Величеству. — Обязательно понравится, — даже мысль о том, что все его труды прошли впустую, была слишком болезненной для Гарри. — Я просто… Мне нужно… Спасибо. Спасибо за всё. Вы… — Я лишь делал то, что должен был. Играл свою роль до последней секунды, и я горжусь этим. Но сегодня… сегодня мы расстаёмся с тобой, Безумный Шляпник. Сегодня мы простимся.

***

Гарри ушел в полдень. Он не оглядывался. Не бросил последний взгляд на старого мастера. Не повернулся, чтобы попрощаться с деревней, в которой жил. Даже не сбавил шагу, когда пересёк реку, оставив всё, что знал, позади. Возможно, навсегда. Он просто продолжал идти, думая лишь о своей цели. Перед ним простиралось множество дорог, они тянулись до самого горизонта. Разбитые дороги и совсем нехоженые. Дороги, которые вели в никуда, и дороги, которые могли привести к чему угодно. Но сейчас для Гарри существовали лишь две дороги. Одна приведет его к Червонному Королю. А вторая — к Алисе. «Сосредоточься на первой,» — напомнил себе Гарри. Сейчас он должен был встретиться с Королем. Алиса подождёт. Наверное. И он всё шёл, в своей лучшей шляпе — маленьком фиолетовом цилиндре с мёртвой синей птицей, покоящейся на его ободке. Шёл с некоторой опаской. Мысли уносились куда-то вдаль, и в голове всплывали смутные образы людей, которых он никогда — точно никогда — не встречал раньше. Иногда Гарри пересекал мост и ему казалось, что двое следуют за ним — он не знал кто и почему. Но когда он поворачивался, чтобы посмотреть, кто это, позади никого не было. Это странное ощущение сводило с ума. Иногда ему приходилось идти через густой лес или кромешно-чёрную пещеру. Бродя в темноте, он часто задавался вопросом, заблудился ли он или наоборот, на верном пути. Тогда перед ним возникала девушка, на год или два моложе его, с ярко-рыжими волосами и тёплыми карими глазами. Она мягко касалась его плеча, и они шли вместе в полной тишине. Как только в этой темноте начинал брезжить свет, она исчезала. Гарри не знал, как долго он шёл — он часто делал привал и не запоминал точные ориентиры. Его съедали сомнения и нерешительность, но какой-то долг продолжал двигать вперёд. Он пересёк Кабаньи горы и вошел в лес Хэнглтон. И увидел его. Огромный гриб. Ростом с самого Гарри без шляпы. Он не выглядел опасно. Вообще, гриб просто стоял и не шевелился, не выказывая признаков агрессии. «Возможно, он притворяется, — подумал Гарри, — притворяется самым обычным здоровенным грибом». Он осмотрел его со всех сторон, даже обошёл гриб кругом, чтобы увидеть, что находится за ним. И даже забрался на большой камень, чтобы посмотреть, что может быть на шпяпке гриба. Оттуда на него глядела большая гусеница — самая большая, которую он видел в своей жизни. Она была даже больше собаки. Гарри подавил желание отойти, заставив себя вместо этого взглянуть на тварь получше. Она сидела на шляпке гриба, скрестив лапки на груди, молча курила кальян и не моргая смотрела на него. «А гусеницы вообще моргают?» — подумал Гарри, но не осмелился спросить. В конце концов, нельзя было наверняка сказать, что было для гусениц в порядке вещей, а что нет. Может, у них есть и свои особенности их гусеничной культуры. — Кто ты? — без интереса спросила Гусеница сонным голосом. — Безумный Шляпник, — ответил Гарри, слегка нервничая. — О, ну конечно, — протянула Гусеница, глубоко вздохнув. — Разумеется. Безумный Шляпник. Слухами земля полнится. — Я направляюсь в Замок Сердец, — сказал Гарри. — Не могли бы вы… указать мне дорогу? — Сам ты все найдёшь, — отмахнулась Гусеница. — Ты ведь уже видел Грима? Больше ты с ним не встретишься. Гарри, который не понял, что Гусеница имела в виду, мрачно промолчал. — Просто продолжай идти, — вздохнула она. — И знай, что впереди тебя ждёт много, очень много выборов. Маленьких и больших. Некоторые выборы будут зависеть от предыдущих. Но ты это и так знаешь. Гарри не знал, но и спрашивать пояснений не стал. — Вы видите моё будущее, — сказал он. — Что вы можете посоветовать? — Я вижу возможности, но ничего не могу сказать наверняка, — ответила ему Гусеница. — Я только могу сказать, что многие люди отвергали своё счастье и из страха выбирали жизнь, полную боли и страданий. Пусть же твоё безумие поможет тебе сделать правильный выбор, Безумный Шляпник. — Я постараюсь, — ответил Гарри. — Спасибо за уделённое время. Доброго вам дня. Он пошёл дальше. Только теперь он все время думал о словах Гусеницы. Гарри понял, что при всей своей бессмысленности, они значили очень много. Так много, что суть терялась. Откуда он мог знать, что она на самом деле имела в виду, если то, что она пыталась донести и то, что в итоге сказала — разные вещи? Вот уж вопрос. Он вошёл в ещё один лес, названия которого не знал. Однако по чаще эхом разносилось «Дин». И Гарри наткнулся на перекрёсток. Это был не первый перекрёсток, на который он вышел, но этот был довольно странным. Зачем нужен перекрёсток посреди леса? Куда его приведут эти дороги? Есть ли разница, по какой идти? А может, этот перекрёсток вообще только у него в голове? — Я чувствую, как от тебя разит замешательством, — сказал кто-то с ближайшего дерева. Гарри повернулся и огляделся, пытаясь понять, кто это был. — Кто здесь? — спросил он. — Я направляюсь в замок Сердец и не знаю, по какой дороге идти. Вы можете помочь мне? — Я помогу тебе, если ты возьмешь меня с собой, — ответил кто-то, и пара ярких золотых глаз посмотрела на Гарри. — Не оставляй меня здесь. Позволь представиться… я Чеширский кот. — Я пойду с тобой, — пообещал Гарри. — Так скажи мне, куда идти. Чеширский кот зашипел и медленно спустился с дерева, выйдя из тени и попав в поле зрения Гарри. Безумный Шляпник удивленно отступил на шаг. — Ты не кот, — воскликнул он. — Никак не кот! Ты змея! — Да неужели, — насмешливо прошипел Чеширский Кот. — Может, у тебя что-то со зрением? Уж мне-то виднее тебя будет, кто я. — Но… — Ладно, называй меня, как хочешь, — снисходительно сказал Чеширский Кот. — Только подойди ближе — я поеду у тебя на плечах. — Ну раз так надо, — пробормотал Гарри и позволил кошке-змее скользнуть ему на плечи. — Но ты ведь всё-таки змея? — Нет, — ответил Чеширский Кот. — И нечего меня осуждать. Мой единственный грех, как это называют некоторые личности, в том, что я просто родилась не в своём теле. — Это не грех, — поспешил заверить Гарри. И он сам верил в свои слова. Ну разве может что-то такое слегка необычное называться грехом или преступлением? — Это вовсе не грех, — повторил Гарри, на этот раз уверенный в своих словах. — Все просто зависит от точки зрения. Полагаю, человеку плывущая по реке рыба показалась бы странной, но для какого-нибудь камешка на дне реки это было бы самым обычным делом. — Да, вроде того, — сказал Чеширский Кот. — Сверни налево. Эту дорогу используют реже остальных, потому что в наши дни всё меньше и меньше людей просят аудиенции у Короля. — Почему? — спросил Гарри, повернув туда, куда велел Кот. — Ты, конечно же, уже знаешь об Алисе, — сказал Кот, щекотно касаясь кончиком хвоста щеки Гарри. — Наш Король на этот раз не слишком рвётся в бой. Он ещё вполне годен для славных битв, но государственные дела не дают ему выбраться из замка и пойти встретить Алису как следует. — Поэтому я и иду туда, — сказал Гарри. — Я… я сделаю что-нибудь с Алисой. — Ты? — Чеширский Кот ухмыльнулся. — Да кто ты вообще такой? — Шляпник… — Ах. Безумный Шляпник. И снова, кажется, репутация Гарри, о которой он сам и не подозревал, шла далеко впереди него. Что, если… что, если даже Король… — Зачем? — спросил Чеширский Кот. — Ты не Король и не Глашатай. Просто шляпник. Разве что Безумный, но мы ведь все здесь сумасшедшие. Так скажи мне, Безумный Шляпник, зачем? — Алиса может уничтожить это место, — сказал Гарри. — Возвести чёткие и резкие границы действительности. Куда же пойдут сны и мечты, если все здесь станут мыслить здраво? — Это — нам дальше через реку — очень хороший вопрос. Да, очень хороший. Куда же деваются сны, когда ты не спишь? Гарри не был уверен, действительно ли Чеширский Кот одобрил его вопрос, или это была ирония. Было трудно что-то сказать по невыразительной морде и круглым немигающим жёлтым глазам. Гарри решил, что, наверное, лучше вообще ничего не говорить. Тишина его не напрягала, и он просто мог сосредоточиться на дороге.

***

— Мы уже близко, — сказал Чеширский Кот спустя три дня пути, если верить часам Гарри, хотя солнце за всё это время ни разу не село. Гарри устал, очень устал, но он не мог остановиться. Не сейчас, когда он был так близок к цели. Наконец он оказался в удивительном саду. Серые травинки качались на ветру, отливая холодной грустной синевой. Цветы были пурпурного оттенка, настолько тёмного, что его почти можно было назвать чёрным. И Гарри знал — непонятно откуда — что горе Короля превратилось в его сад. Если бы его печаль могла стать морем, то всё королевство было бы затоплено бездонным океаном. — Найди карты, — сказал Чеширский Кот. — Карты? — Стражу, — пояснил Кот. — Карты здесь стражники. Найди их, чтобы они отвели тебя к Королю. — Разве они отведут меня к нему просто так? — скептически спросил Гарри. — Что, если бы я хотел причинить ему вред? — Как будто ты смог бы, — лениво прошипел Чеширский Кот. — Его Королевское Величество — самый могущественный человек этих земель. — Тогда почему он считает Алису такой страшной угрозой? — Ах, но ведь Алиса сейчас не в королевстве. Иначе что бы я тогда сказал? То же самое или что-то другое? Гарри хотел было сказать, что он ничего не понял из этих слов, а затем попросить разъяснений, но Чеширскому Коту, похоже, не нравилось, когда ему задавали вопросы. Он зашипел от восторга, когда более подробно рассмотрел сад вокруг них. Гарри продолжил идти к стене замка и почти достиг дверного проема, когда вдруг понял, что Чеширский Кот напрягся. Что-то происходило. Цветы зашевелились, и от них, на грани слышимости — стал раздаваться мелодичный звон. Игривый, но угрожающий. — Ты слышишь? — прошипел Чеширский Кот. — Что происходит? — спросил Гарри, когда музыка стала громче, а цветы, корни и шипы поползли к нему. Напуганный, он обернулся, намеренный вернуться туда, откуда пришёл, но увы — путь к бегству перекрыли цветы и кусты, которых там раньше не было. Чеширский Кот удивлённо зашипел и соскользнул с плеч Гарри, оставив его одного посреди неприветливого сада. «Не следовало мне всё-таки доверять этому гаду,» — сердито подумал Безумный Шляпник, с усилием отдирая корни, которые пытались обернуться вокруг его лодыжек. Гул мелодии нарастал, становясь всё громче и громче. — Кажется, у нас проблемы, — прошипел Чеширский Кот откуда-то неподалёку. — Где ты? Ты ещё здесь? — спросил Гарри, пытаясь увидеть, где прячется эта змея. — Как мне выбраться отсюда? — Просто уходи. — Как?! — Придумай сам, — лукаво ответил Чеширский Кот. — Как ты сможешь победить Алису, если даже не можешь придумать, как выбрался из ловушки? — Чёрт тебя побери, — закричал Гарри, придерживая шляпу одной рукой и перехватывая сумку. Он нахмурился. Правда в словах Чеширского Кота ощутимо задела его. От этого насмешливого голоса, так безразлично высказавшего главный страх Гарри, о котором он сам не осмеливался даже думать, его сердце сжалось, а руки затряслись. И тогда его дрогнувшая воля вновь поднялась и окрепла. Его стремление и гнев слились воедино и превратились в ножницы, с легкостью разрезающие корни и шипастые лозы вокруг. Гарри снова двинулся вперед, шаг за шагом приближаясь к тому месту, где цветы были поспокойнее и кусты не так охотно кидались на него. Ближе к тому месту, где его ждала открытая терраса. Выйдя из сада с запутавшимися в волосах веточками и испачканными в крови обезглавленных цветов ботинками, он упал на каменный пол террасы, тяжело дыша. — У тебя нет на это времени, — сказал Чеширский Кот, снова подползая к нему ближе. — Почему ты… — начал Гарри, но затем покачал головой и нахмурился. — Нет, ничего. Пойдём. — На плечи! — требовательно зашипел Кот, и Гарри со вздохом снова усадил его на себя. Он поправил шляпу, схватил сумку и подошёл ближе к двери. Он толкнул её и…