Могила для светлячка

      Итачи казалось, что они вообще не двигаются. Утлый кораблик, вернее, шлюп с одной мачтой, утопал в белёсом тумане. Белая, неподвижная дымка со всех сторон. За ней не видно абсолютно ничего. Даже плеск волн угасает до едва различимых звуков.       Хотару сидела на носу судна, замерев в одной позе на несколько часов — хотя ощущение времени в тумане было очень условным. Как будто надеялась, что белая дымка постепенно растворит её.       — Ещё полдня, и мы будем на острове Суториму, — сказала она, не оборачиваясь, когда Итачи опустился на палубу поодаль. — Если ты об этом пришёл узнать.       — Нет.       Над ними, покачиваясь, висел большой бумажный фонарик, слабо освещая туман вокруг тёплым жёлтоватым светом. Неужели этого достаточно, чтобы не столкнуться с другим судном? Хотя, пожалуй, хозяину шлюпа виднее.       — Почему ты так не хочешь в Мизу но Куни? — в лоб спросил Итачи.       — Заметно?       — Да.       В последнее время она и вправду вела себя странно. Тихо и мрачно, будто тот человек, что делил с ним ночную тишину на террасах гостиных домов, выбрался наружу, под дневной свет, и поглотил окончательно его своенравную, шумную и занозистую напарницу.       Хотару положила голову на подтянутые к груди коленки и потёрлась лбом, как будто стряхивая навязчивые размышления. Чуть повернула лицо к нему — из-под разметавшихся прядей волос показался светлый глаз, едва светящийся в тумане, как фонарик над их головами.       — Призраков боюсь, Итачи-сан, — безразлично протянула она, — а дома их много.       И снова спрятала лицо в коленях.       — Ты был в Конохе с тех пор? — послышался глухой голос.       — Да.       — И не чувствовал то же?       — Не знаю, — соврал Итачи.       Хотару вздохнула, как будто и не ожидала правды. И они принялись вглядываться в пустоту тумана, обволакивающего судно, раз уж здесь не было сёдзи, что можно отодвинуть ночью, чтобы выйти на террасу и на ней молчать.

* * *

      На Суториму было очень, очень сыро. Остров бороздили несчётные ручейки и речушки, и перекинутые через них несчётные мосты, кажется, повально успели загнить от влаги. И этот вездесущий туман. Словом, рай для мошкары и тихих убийств.       Но сначала им нужно хотя бы понять, где джинчуурики. Даже в такой маленькой стране, как Мизу, сложно будет найти человека, который только и занят игрой в кошки-мышки с оининами. А Итачи, если честно, совсем не хотел его находить.       — Я удивлена, что он вообще ещё жив, — вполголоса произнесла Хотару, склонившись над дымящейся чашкой чая. В последнее время никаких поползновений в сторону напиться она не делала, хотя Итачи ожидал обратного. Наверное, здесь это перестало ей помогать.       Они сидели на первом этаже гостиного дома, где встречались каждый вечер за ужином, обмениваясь собранной информацией, но по большей части — её отсутствием. Местечко было, что называется, гиблое. И сама гостиница, и всё вокруг. Но именно в таких и следует разведывать что-то о беглых преступниках.       — Даже жаль будет его, по сути, убивать.       — Почему? — спросил Итачи, разглядывая сизый вечер за раздвинутыми окнами.       — Чем он хуже меня? Лишь ещё один человек, который не пожелал быть послушным оружием в руках Киригакуре.       — И всегда ты убиваешь только тех, кто хуже тебя? — с тенью невесёлой иронии сказал он. — Есть долг — выполнять задание.       — Что ты знаешь о долге, — мгновенно ощетинилась Хотару.       — Что ты знаешь обо мне, — откликнулся Итачи.       За соседними столиками кто-то шумно пьянствовал, и боковым зрением Итачи видел, как снуют туда-сюда бедные работницы, пытаясь утихомирить буйных гостей. От громких звуков уже голова трещала.       — Ничего. Но кое-что подозреваю.       Итачи поднялся и оставил её подозревать дальше, возвращаясь в относительную тишину номера.

* * *

      Несколько дней прошли в бессмысленных поисках. Но что-то ведь надо принять за точку отсчёта. Поэтому Итачи бродил по туманам Суториму, пытаясь что-нибудь осторожно разузнать у местных. Чем там занималась Хотару, он не знал. Но вечером, ковыряясь палочками в плошке с рисом, она выглядела подавленно.       — Такими темпами нам придётся идти в Киригакуре, — констатировала она.       Итачи кивнул. Это логично. Где, как не там, может быть больше всего информации о нукенине-джинчуурики.       — Но может быть, что-нибудь узнаем по дороге, и не придётся туда ле…       Сзади раздался жуткий грохот. Итачи обернулся — это стол, за которым сидело вчерашнее шумное сборище, влетел в стену. С дребезгом разбились графины саке, но по полу ничего не разлилось. Содержимое, очевидно, уже выпито.       Сброд принялся горланить угрозы и оскорбления — видимо, две стоящие друг друга компашки что-то не поделили. А вот и за оружие схватились. Послышался свист сюрикенов, слабо и криво брошенных пьяными руками. Через мгновение его заглушил пронзительный визг работниц гостевого дома.       Итачи посмотрел на Хотару. Её лицо как-то сразу оживилось, и по нему пробежала нехорошая тень. О нет, ещё этого не хватало, нет, нет, нет.       — Так, — тихо произнёс Итачи, заглядывая ей в глаза парой ярко-алых шаринганов, — только попробуй полезть туда, и я тебя мгновенно вырублю.       Манипулировать он умел, особенно когда знал, что к простым словам не прислушаются. Так пусть боится гендзюцу, в которое он её уже однажды ловил.       Он ожидал возмущения, но Хотару только широко и ехидно улыбнулась, придвигаясь к нему поближе. Эту ухмылочку он узнал бы за километр, но вот выражение на дне светлых зрачков ей не соответствовало. Какое-то настороженное, тревожное.       — Не знаю, что видишь ты этими глазами, — зашептала Хотару ему в ухо, обдавая горячим дыханием, — но смотришь явно не туда, куда надо. Выключай эту свою хрень, пока никто не увидел, сделай лицо попроще, и быстро пошли отсюда.       Она отодвинулась, не снимая с лица ядовитую улыбку. Не то чтобы он горел желанием беспрекословно слушаться мелкую девчонку, но напряжение в её взгляде было убедительным. Они встали и, спокойно пройдя через зал, разрываемый дракой, поднялись по лестнице.       Хотару задвинула перегородку. Из комнаты всё ещё были слышны крики, ругань и летящая мебель. Для такого места дело наверняка привычное. Так что же не так? Итачи посмотрел на неё с вопросом.       — Одна из работниц, — тяжело дыша, быстро заговорила она, — низенькая девочка с длинными волосами. Пьянь внизу бросала сюрикены, ты видел?       — Да.       — В таком состоянии это быдло и с метра не попало, куда хотело, они пролетели мимо и воткнулись в стену. А знаешь, во что должны были воткнуться?       — В эту девочку, — спокойно сказал Итачи. Он уже догадывался, к чему она клонит.       — Абсолютно верно. Она метнулась в сторону быстрее, чем я успела моргнуть, гражданские так не прыгают. И ещё...       Хотару одним движением расстегнула верх плаща и беззастенчиво оттянула ворот кофты. Под левой ключицей чёрной краской выбит завиток, напоминающий волну.       — В прыжке у неё немного сползла юката. Я практически уверена, что увидела часть такой же татуировки, прежде чем она успела её прикрыть.       — Это татуировка Анбу Киригакуре, так?       — Так, — подтвердила Хотару, поправляя одежду, и Итачи со вздохом опустился на пол, откинувшись на стену.       Одним словом — восхитительно. Хотя чего жаловаться, уже давно усилилась охота на Акацуки, не могла не усилиться после всего шума с джинчуурики.       — Тогда уходим, — кратко сказал Итачи и, поколебавшись, добавил: — По-хорошему, надо её убить.       Хотару тяжело и громко вздохнула, как будто собиралась сообщить что-то неприятное.       — Не всё так просто, Итачи-сан. Я думаю, что она из отряда оининов и здесь конкретно по мою душу.       — Откуда такая уверенность?       — Ну, знаете ли, всё то время, пока мы здесь, она очень настойчиво строила мне глазки, — в голосе Хотару прорезались нотки веселья.       — Она — что?       — Ага, — ехидно продолжила Хотару. — В конце концов, что о моих развлечениях могут не знать в Анбу Кири.       Итачи устало потёр глаза ладонью. Нет, он уже ничему, что связано с этой девчонкой, не удивляется. Вспомнились сине-фиолетовые следы на её шее, когда она приходила навеселе.       — И что, разве много из девушек, кто… — поинтересовался он.       — Больше, чем ты думаешь, — фыркнула Хотару, перебивая. — Так вот. Ты же сможешь её разговорить шаринганом?       — Смогу, — сказал Итачи.       Хотару села у стенки напротив и приложила руки к вискам, над чем-то усиленно размышляя.       — Окей. Тогда вытянем из неё всё, что знает о нас и что они там напланировали. Завтра вечером. Я ей позволю затащить меня в спальню и там припру к стенке.       — Ты же понимаешь, что удерживать её живой будет очень сложно, — прагматично возразил Итачи. — Она попытается убить либо тебя, либо себя.       Хотару смерила его выразительным взглядом.       — Спасибо, а то я не знала и в Анбу не служила. Поэтому делай всё быстро, иначе будет труп. Раньше времени. Надеюсь, что хотя бы не мой.       — Тот номер, что за этой стенкой, — задумчиво сказал он, указывая пальцем за спину, — он свободен?       — Мысли читаешь. Свободен, — отозвалась Хотару и встала, направляясь к выходу. Но запнулась в дверях, положив ладонь на тонкую перегородку сёдзи, и добавила уже иным голосом: — Знаешь, я так делаю, потому что мне девочки ни о ком не напоминают. В отличие от мальчиков. Боюсь призраков, и правда.       Прежде, чем он успел ответить что-то в духе «Зачем ты оправдываешься?», перегородка за ней задвинулась. Итачи с очередным вздохом растянулся на татами, подложив руки под голову. И всё-таки странная девчонка — так он считал с их первой встречи и до сих пор.       Впрочем, ему было о чём подумать, более серьёзном, чем мелкие надоедливые куноичи со слегка поехавшей крышей.

* * *

      Слышимость в этой низкопробной гостинице была отличная. Пьяные — остаётся надеяться, что не по-настоящему — смешки Хотару он услышал ещё из глубины коридора. Скоро дверь соседней комнаты с шумом отодвинулась.       Итачи стоял, замерев у стенки, подавляя свою чакру. Просто на случай, если эта Анбу окажется сенсором. Ладонь привычно сжимала рукоятку куная.       — Мой занудный напарник ещё не скоро вернётся, — послышался негромкий голос, и Итачи мысленно фыркнул. — Иди сюда.       На его счету было больше трёхсот разных миссий, простых и сложных, коротких и длинных. Но этот момент определённо войдёт в число самых идиотских.       Через стену донёсся едва различимый шорох ткани.       — Почему это у тебя плечо забинтовано, — задумчиво протянула Хотару. — Тебя ранили те уроды, Акари-тян? Только скажи, я найду их и головы поотрезаю… Дай-ка посмотрю.       — Не стоит, — робко произнёс женский голос. — Там некрасиво...       — Не стесняйся. У меня тоже много шрамов… — игриво настаивала Хотару. — Да чего ты закрываешься, ну дай взглянуть...       Пятящиеся шаги и уверенная походка за ними.       — У меня есть заживляющая мазь… — мягко сказала она. Потом продолжила задумчиво: — Хотя, знаешь, татуировки она не сводит. Дура ты грёбанная.       Мгновенно послышались звуки борьбы, в которые скоро вмешался звон металла. Итачи с размаху пробил ногой хлипкую бамбуковую стену, одним прыжком оказываясь перед ними.       Хотару, сцепив зубы от напряжения, прижимала куноичи в развязанной юкате к татами, заломив её руки и удерживая ноги коленом. Девушка яростно сопротивлялась.       — Быстрее! — простонала Хотару, и Итачи резко потянул неизвестную за волосы, встречаясь с ней взглядом. Она всё поняла, попыталась зажмуриться, но было уже поздно.       — Расскажи о своём задании, всё, что знаешь, — сказал Итачи.       Хотару, тяжело дыша, отпустила её и села рядом. Из её шеи торчала парочка сенбонов, и она со сдавленным стоном их вытащила.       — Оно заключается в том, чтобы устранить Хака Хотару, отступницу нашей деревни, — отрешённым голосом начала куноичи, прекратив шевелиться. — Столкновения с Учихой Итачи, который замечен рядом с ней, нужно избежать. Он будет устранён другими членами моей команды.       — Сколько ещё членов?       — Четверо.       — Где они сейчас могут быть?       — На северо-востоке острова.       Итачи отпустил её волосы. Понятно.       Хотару взяла Анбу за плечо, приподняла и хладнокровно перерезала горло. Кровь немедленно начала впитываться в старые татами. Он не отреагировал. Других вариантов здесь нет. Может, и жаль, что она встала на их пути, но после всего, что он видел и делал, такие вещи уже не трогали.       Кунай в руке Хотару дрогнул и медленно выпал. Что такое? Расчувствовалась? Да ну…       Итачи, нахмурившись, глянул на неё. Хотару подняла дрожащую руку и прижала к шее. Вот чёрт.       — В её сумке… — едва слышно проговорили немеющие губы. Глаза нехотя, сквозь сопротивление, закрылись, и она упала навзничь.