Полнолуние

***

      День подходил к концу, когда телефон нарушил тишину предзакатного вечера. Чон Хосок удивлённо посмотрел на экран. Он совсем недавно ушёл в отпуск, поэтому не хотел, чтобы кто-то портил ему «сладкую малину» своим никчёмным существованием. Но звонили совсем не с работы. Он удивился, заметив, что входящий вызов был на номер, ранее принадлежавший его отцу, а потом по наследству перешедший ему. Об этом как-то успело стереться из памяти, с учетом мирных дней в тех городах, где мог побывать тогда Чон старший, а в других районах Хосок сам успел сделать себе имя и приобрести особую репутацию, потому получить сейчас такой вызов было весьма неожиданным.       Молодой человек с любопытством ответил на входящий. И поначалу ему было скучно даже слушать, думая о том, что вероятно кто-то как-то наткнулся на этот номер и посчитал разумным побеспокоить владельца. Но спустя несколько фраз об убийстве, ему стало интересно. К тому же, заказчик платил хорошо.       Нет, конечно, благодаря их семье, Хосок, как и его брат, могли до конца жизни ничем не заниматься и всё равно жили бы припеваючи, но когда деньги бывают лишними?       Молодой человек согласился, но больше от собственного любопытства. Были свои причины посетить Фраксворд.       — Ты… куда-то собираешься? — вернувшийся с пробежки младший брат Хосока удивлённо провожал фигуру родственника, перемещающегося из угла в угол. Старший Чон напоминал домохозяйку, которая, наконец, поедет на Бали, и так как самолёт совсем скоро, — а она ещё не собрана, — то вот и мечется по дому.       — Да. Твой старший братик два года спустя снова потревожит свои старые кости, — голос его был бодрым и во всех его движениях чувствовалось воодушевление.       Чонгук сморщил лицо и показал выражение «щас стошнит». Он, естественно, любил своего старшего брата, уважал его и даже порой восхищался, потому что он был тем, кто взвалил всё на свои плечи в совсем юном возрасте и всё ещё мог радоваться жизни.       — Кстати, не хочешь со мной?       — А? — удивлённо моргает Гук, не понимая, чтó услышал от своего родственника. — Зачем? Куда?       — Набираться опыта. Кое-что интересное есть в Фраксорде.       — Ммм, — тянет парень, совсем не проявляя никакого интереса. С кухни он принёс себе немного сока и лишь отрицательно покачал головой.       — Что? — удивлённо моргает Хосок, так и не успев свернуть рубашку. — А года четыре назад чуть не плакал, прося взять с собой на охоту. А ты повзрослел, — улыбнулся Чон, продолжая собирать вещи в один чемодан. Другой будет для всего необходимого оборудования.       Вообще, он хотел взять с собой брата только, по большей части, из-за того, что у этого ребёнка была хорошая выносливость и тащить он мог точно больше, чем сам Хосок. Но его милому младшему брату шестнадцать и он уже не интересуется охотой, как раньше.       Чонгук же, осознав, что ему предложили и от чего он только что отказался, поперхнулся соком и чуть не выплюнул его на чистый белый ковер под ногами.       — Что? Охота? Ты… Конечно, я еду с тобой! В прошлый раз, когда был один, ты повредил плечо. Тебе обязательно понадобится моя помощь! — скрывая своё смущение, парень хмыкнул и направился к себе в комнату паковать вещи, пока его не остановили.       Старший Чон усмехнулся. Всё-таки его младший всё тот же. Просто стал выше и сильнее.       Хосок был счастлив. Конечно: потому что всё тащить будет не он. Но также потому, что у Чонгука, наконец, будет живая тренировка, которая, возможно, немного остудит его горячую кровь. Этот ребёнок всё время думает, что он сильный и очень способный. Познание собственных настоящих способностей поможет ему по-другому взглянуть на мир и себя. Возможно, эта поездка также принесёт для него что-то полезное. Было бы хорошо, если бы у него появились друзья. Настоящие друзья, с которыми он мог быть откровенным, самим собой. Ведь обычно в таких городках любят верить в нечисть.       В пути Чонгук хоть и строил из себя самоуверенного и недовольного, но в его глазах читался тот детский восторг и неукротимая радость, словно он был ребёнком, впервые отправившемся в путешествие, чтобы увидеть новые места. Хосок даже успел пожалеть: хоть этот опыт и был необходим, он испугался, что… Вдруг его младший брат сильно изменится. И перестанет вот так открыто и радостно смотреть на мир. Ему все же всего шестнадцать.       Хосок был моложе, когда отец впервые взял его на охоту. Но то время сильно отразилось на нём. Он всё ещё продолжает улыбаться. Но и его сердцу не чужда сильная жесткость. Он даже не уверен, что после всего, что видел, может любить так же, как и раньше.

***

      Небо было ясным. И это хорошо. Хотя его блеклая синева совсем не радовала глаза, казалось, если бы погода была человеком, то она бы непременно оказалась простуженной.       Тэхён немного приболел. Ещё вечером предыдущего дня он чувствовал себя не совсем хорошо. А уж под утро скакнула и температура, проявились все «прелести» простуды.       «А говорят, дураки не болеют» — вздыхал Чимин, чувствуя, что сегодня ещё что-то может пойти не так. Впрочем, было только начало дня, и птицы свободно летали в воздухе.       В школе слухи распространяются быстро. Новости, вообще, как ветром разносили, и уже к полудню, в общих чертах, до Чимина дошло о новеньком ученике из большого города. Этот новенький также стал горячей темой обсуждения на школьном форуме. В обеденное время Пак случайно оценил этого парня. Высокий, с хорошим телом, но лицом ребёнка. Выглядел наивно, немного невинно, но Пак Чимин не первый год живёт. Да и воспитание ему говорит о том, что не будет просто так человек переводиться в разгар учебного года, в относительно небольшой город, где наберётся разве что сотня тысяч жителей. С ним было что-то не так. Либо это «не так» было с его семьёй. Они на короткий миг встретились взглядами. И Чимин почувствовал, что оценивают уже его. В ответ он лишь усмехнулся, словно говоря: «Ну и что?».       Этого новичка звали Чон Чонгук. На год младше и, кажется, полон страсти и потенциала, чтобы стать популярным. По крайней мере девушкам нравится образ плохого парня. Это всё, что можно было узнать из звучно жужжащего форума школы. Чонгук там ещё, наверное, не сидел, иначе зашёлся бы сияющей звездой от гордости или охерел от скорости разнесения информации. Кто-то даже распространили любимый цвет, напиток, запах, парфюм на девушке, размер стопы, рост, вес и сколько кубиков на животе этого нового символа привлекательности во втором классе старшей школы.       После учёбы Пак решил отнести распечатки с информационным материалом и заданиями Тэхёну на дом. Болел ты или нет — а домашку никто не отменял. Учёба, учёба и снова учёба. Девиз хоть одного ученика, кто собирается поступить в колледж или университет.       — Добрый день, бабушка, дедушка, — мило улыбаясь, почти как родной внук, Чимин учтиво поздоровался с пожилой парой Ким.       Старая женщина вежливо ответила приветствием, спрашивая, как у него дела и не заболел ли парень сам.       Обменявшись небольшими фразами с Кимами, Пак всё же прошёл дальше, наверх, в комнату Тэхёна.       Пак Чимин никогда не был приверженцем чистоты. По сути, в его комнате наводил порядок Сокджин. Ну и малое количество времени, прибываемое им дома, делало его комнату более-менее чистой. Но Тэхён…       Этот бардак явно можно было назвать творческим беспорядком лентяя. Сам виновник прошедшего урагана мирно спал на кровати. Цвет лица был вполне нормальным, хотя губы всё ещё были обескровлены. На столе лежало несколько блистеров с таблетками от простуды: от боли в горле, жаропонижающие и обезболивающие. Чимин вытащил из сумки баночку с любимым газированным напитком друга, поставив его на стол возле ноутбука, немного прикрывая книгами и баночкой с разноцветными звёздочками, сложенными из бумаги.       Эту баночку Пак подарил ему с ещё с пятьюстами звездочками и сказал, что, когда там наберётся тысяча звёзд, любое желание Ким Тэ будет исполнено. Но он тогда не объяснил, как именно из пятиста должна образоваться тысяча. Они были детьми, а Пак Чимин был злорадным ребёнком. Хотя он и сейчас не такой уж и ангел.       Пак не видел в комнате друга бумаги, но иногда он посматривает на эту баночку и количество звёздочек так понемногу продолжает расти.       Усмехнувшись мыслям о волшебстве, Чимин вернулся к спящему парню. Температура была в норме, хотя лоб был слегка горячее обычного. Но, кажется, ему уже лучше.       — Мм, — словно промурчав, Тэхён начал просыпаться. Его привлекло присутствие чужого тепла и обволакивающий приятный запах.       — Прости, разбудил? — Чимин говорил тихо, стараясь не тревожить друга.       Тэхён был сонным, растрёпанным и ленивым. Поэтому вместо того, чтобы учтиво ответить кивком головы «нет», он согласился, промычав «мгугу».       — Дурак Ким Тэхён, как ты умудрился заболеть?..       — Мм… Не знаю… — голос был хриплым, и даже самому Чимину слушать его было больно. Он даже готов был ощутить, как напряглись его голосовые связки.       — Я притащил домашку, пудинг, который твоя бабушка уже, наверное, поставила в холодильник, и себя.       — Ммм. Пудинг — это хорошо, — откашлявшись и привстав на кровати, уже более-менее не спящий Тэхён глазами пытался что-то найти.       — Хэй. А я? — обиженно надулся Пак.       — Ты тоже. Но ты прячешь от меня принесённую мне же газировку, так что нет, — как нечто естественное ответил Тэхён, словно он не спал, а следил за каждым движением и шорохом пришедшего гостя. А через секунду проснулся совсем и окончательно, пуская разряд волнительного тока к своему сердцу. Что… Что он вообще только что ляпнул.       — Хэй! Ты не спал, что ли?       — Мм… Нет. Просто ты поставил её на видное место! Но видно, что пытался заныкать, — выкрутился Тэхён быстро заметив, где и как стоит та самая баночка, которой некоторое время назад звенел Пак, пытаясь её хорошо скрыть.       — Тоже мне детектив.       — Тащи сюда.       — Ты ещё болеешь. Нельзя тебе. Лучше давай я схожу к бабушке и попрошу тёплого молока с имбирём.       Тэхён, уже слыша это сочетание, подумал о том, как весело его вкусовым рецепторам будет. Потому он посмотрел на друга как на предателя. В грозном взгляде читалась угроза.       — Хэй, ладно. Это будет чай. Но тебе сейчас лучше что-то горячее и полезное.       — Я здоров, — и тут же, в противовес своих слов, прокашлял, немного сильнее притягивая к груди тёплое одеяло.       — Да? — Пак смерил парня подозрительным взглядом. — Я сейчас вернусь, ладно? — мягко погладив по растрёпанным после сна волосам, скрылся за дверью.       Тэхён вздохнул. Эта его болезнь была совсем некстати. Нежеланная и неизвестно как приобретённая. Хотя и бабушка говорила, что осенью болеть это нормально. А её любимый внук столько на себя взвалил, что организм мог ослабнуть, чем и воспользовались микробы.       В последний раз Тэ болел ещё ребёнком. А потом к нему на постоянку пришли радости его сущности, и вообще жизнь как-то изменилась. Он мог иногда походить с больным горлом, потому что спал ночь с открытым окном, но чтобы его организм доходил до состояния горячей картошки — давно не было. Наверное, те плюшки под названием «быть оборотнем» не влияют на болезни. Типо: ты не умрёшь от раны, но если подцепишь энцефалит, то, наверное, стоит заказывать гроб. От такого расклада было слегка обидно. А он то думал, что вполне бессмертен, пока старость не убьёт его тело.       Чимин вернулся быстро. У него в руках был поднос с супом и двумя кружками чая.       — Бабушка сказала, чтобы ты поел. Она так же сказала, что ты весь день продрых. Всё ещё хочешь спать?       Тэхён почувствовал, что, кажется, внутри него разлеглось много котят, и все они начали мурчать, как маленькие тракторы. Но это было то самое, что приятно слышать.       — Не хочу есть.       — Хэй. Ты как ребёнок. Твоя бабушка старалась, готовила.       — Тогда съешь его за меня. — Тэхён, конечно, понимал, что суп будет почти что безвкусным. И аппетита так-то у него не было. Он разве что мог позволить себе выпить немного воды, ну и ещё немного поспать. Уснуть лучше до того, как Чимин уйдет. Потому что потом нормально спать он не сможет. Начнёт скучать. А так хоть будет некое осознание, что, возможно, пока он спит, его друг рядом.       — Йа! Ким Тэ. Давай. Садись нормально и поешь супчик. Он горячий, пожалей мои пальчики, ну? — Чимин присел на кровать напротив лица парня. Одной рукой он придерживал тарелку с супом, а в другой — ложку с небольшим количеством бульона. Наблюдая такую сцену, Тэхён покраснел и почувствовал себя самым настоящим ребёнком.       — Тэхён!       — Я… Я и сам поесть могу.       Но что один, что другой понимали, что стоит Паку отпустить затею накормить парня из своих рук, как тот есть совсем откажется. Скорее, даже завернётся в одеяло, которое было немного зажато под задницей Чимина, словно в кокон. И им придётся спорить часа два, а то может и больше, о том, что нужно было съесть суп и выпить таблетки, даже если чья-то задница чувствует себя больше не больным.       — Ладно. — Тэхён всё же пошёл на поводу друга и проглотил ложку горячего супа.       — Вот. Хороший мальчик, давай ещё.       — Не говори так, будто я собака! — возмущённо ответил Ким, краснея, но всё же уже нормально принимая, что его кормят, как совсем маленького и беспомощного. Бабушка раньше тоже так его кормила. Хотя ей приходилось уговаривать ребёнка дольше, чем Чимину сейчас.       Пак хотел рассмеяться. Ким Тэхён — оборотень, оборотень — волк, волк — большая собака. Ким Тэхён — большая собака. Но всё же он учтиво промолчал и кивнул, продолжая своё занятие заботливой матери.       В итоге, примерный больной Ким выполнил всё, что от него требовали. И даже позволил себя переодеть. Даже успел разнежиться и привыкнуть. И он всё ещё надеялся на то, что в награду ему дадут сладкую газировку, а не горький сироп для больного горла, который пить просто невозможно.       — Буэ… Ты меня отравить хочешь?       — В древности люди верили, что чем горче лекарство, тем эффективней. Не ной.       — Когда ты заболеешь, я тебе отомщу.       — Хах. Я не заболею.       — А, ну… Дураки не болеют, да, моя сладость?       — Если бы ты не был больным, я бы тебя побил, — улыбается Чимин, находя, наконец, в своём рюкзаке сладкую карамельку. — Вот.       — Мм… совсем как ребёнку. Если она ещё окажется клубничной, я тебя прокляну.       — Лимон!       — Ну ладно, пока не прокляну. Кстати, что там в школе?       — Без тебя было скучно…       — Мне кажется, когда тебя не было из-за вывиха, я говорил точно так же, — подозрительно Тэхён покосился на Чимина, который уже доставал распечатки и свои конспекты, оставляя их на столе.       — Но ведь это правда. Я надеюсь, ты поправишься. А мне пора домой. Или получу леща от дяди.       — Мм… — Тэхён проводил взглядом своего друга и грустно вздохнул. Минус одно приятное тепло в его доме. А ведь он хотел уснуть, пока Чимин будет ещё у него. А сейчас… И сон не приходил, и настроение было каким-то странным.       Он подошёл к столу, доставая из-за банки со звёздочками баночку с газировкой. На красновато-зелёной алюминиевой упаковке был прикреплён небольшой стикер: «Никогда больше не болей».       — Хотел бы. — Мягко провёл большим пальцем по гладкой бумаге, а потом решил сложить из этого стикера звёздочку и положить к остальным восьмистам пятидесяти шести. В детстве Тэхён был сильно взволнован и воодушевлён подарком друга. По сути, то был первый подарок, который кто-то, кроме бабушки и дедушки, просто так отдал ему.       Пак Чимин был хитрым: он подарил и сказал что-то про пятьсот из тысячи звёзд и про желание, на этом замолчав. Тэ долго ждал, когда количество звёзд начнёт увеличиваться само. А потом он как-то понял, что так не получится. Ему придётся самому сделать эти пятьсот звёздочек. Сначала он самостоятельно пытался понять, как они делаются. Вскоре подключил к этому бабушку с дедушкой. Они втроём разбирались в искусстве оригами.       Немного позже пришла простая мысль. В жизни так же. Желания. Мечты. Они не исполнятся сами собой. Ты обязан приложить усилия. От тебя зависит, сколько звёздочек будет в банке. На самом деле их может быть не только тысяча: и тысяча пятьсот, и гораздо больше. Но это твои звёздочки. И твоя жизнь.