Полнолуние

***

      В темноте источник света, как маяк на магнитиках, ходит туда-сюда, скудно обдавая своим жёлтым сиянием фигуры в пустоши. Отчаяние сжимает в своих тисках. Вокруг в лучиках света только пустые белые маски лишь с двумя эмоциями, как в театре. Они то смеются, то плачут. От боли, от удушливой радости. Белые они хорошо заметны в темноте, но от них лишь пустота и холод. Чёрный туман крадёт каждого, кто в маске. Один за другим. Всё наполняется дёгтем. Грудную клетку сдавливает странное чувство. Оно очень знакомое. Тэхён пытается сбежать. Но бег на месте. Ни дороги, ни каких-либо объектов, кроме безумного множества масок, разбитых у ног.       Он человек. Он волк. Он кто-то, кто монстр. Боится самого себя в отражении пустоты.       За ним шаги. Он чувствует подсознательно, что это не друг. Шаги тяжелые и целенаправленные. Кто-то пришёл точно за ним.       — Тэхён, — голос принадлежит Чимину. И перед глазами Чимин. Даже без того источника света он виден отчетливо ярко. Жёлтые глаза Тэхёна с тревогой осматривают слегка размытую фигуру друга. Он в белом. А глаза его ледяные. Пустые, словно потерянные.       — Чимин… — произносит Тэхён, но голос его тонет в кромешной тьме. Чёрный туман окутывает руки и ноги, забираясь чуть ли не под самую кожу.       — Скажи… — Каждый звук его слов совпадает с ударами сердца Тэхёна, который смотрит на Чимина с тягучей болезненностью и тоскливым отчаянием. — Зачем ты убил меня? — он улыбается совсем как другие маски. Его лицо белое.       — Чт… что? — выдыхает Ким, совсем не понимая. Как он мог? Но в нос забивается гнилостный запах. Чимин перед ним растёгивает свою рубашку, обнажая грудь с ребрами наружу. Красное мясо сквозь широкие полосы видно. Вокруг все маски превращаются в трупы. Обезображенные.       — Нет, я не. — качает головой Тэхён. Он не мог. Он верит в это. Он хочет убежать. Он не мог убить Чимина. Не мог убить всех этих людей. Это был не он. Чувствует, как задыхается. Поднимает руки, но они по локоть в крови.       — Разве? Это же твоё, — Чимин наклоняется, поднимая белую маску — единственную целую, не заляпанную кровью. При каждом его движении кровь сильнее хлещет из груди, пятная белую одежду. — Это же твоя маска, Ким Тэхён.       Всё тело Тэхёна как деревянное. Он может только шумно вздыхать и терпеть обжигающие лицо слёзы. «Нет! Нет! Нет!» — готов как мантру повторять.       Чимин медленно приближается. Он возвращает маску Тэхёну, спокойно надевая её на его лицо. Остаются только глаза. Своими глазами он видит то, что было позади Чимина. Его бабушка и дедушка мертвы. Растерзаны. Жестоко, злонамеренно.       — Не…       — Это ты их убил, — морозное дыхание Чимина обжигает ухо. Тэхён глубоко вздыхает и падает на колени, не обращая внимание на боль. Он опустошён. Чимин перед ним превращается в Чон Хосока с его холодным и пронзительным взглядом. В тёмных глазах охотника Тэхён видит своё отражение. Он не человек. Он волк. Вся его шерсть в крови. Его рот и лапы хранят ощущение чужой плоти. Он в глазах Хосока — монстр, убийца, тот, кто не заслуживает жизни. На него направлено дуло пистолета. Тяжелый выстрел. Глухой звук. Ким чувствует только то, как всё тело разрывается.       Он просыпается. Весь потный, чуть ли не крича от страха. Кусает губы, пытаясь успокоить своё собственное волнение. Руки ощупывают грудь на наличие целостности. Шумно вздыхает и только спустя минуты мокрыми от слёз глазами замечает, что комната давно наполнена утренним светом. Сквозь приоткрытое окно в комнату проникает отрезвляющая прохлада. Сегодня выходной день, и никуда не надо. Он дома. И если прислушаться, то слышны голоса стариков.       Он дома. То был просто сон. Страшный сон. Кошмар, который Ким предпочёл бы напрочь стереть из своей памяти.       Смыть остатки ночи помогает чуть прохладный душ. С водой словно все мысли ускользают. Тэхён несколько раз осматривает себя. Подсознательно он боится увидеть на себе кровь. Чужую кровь.       В запотевшем зеркале с чуть мыльными разводами, Тэхён видит лишь своё отражение. Он обычный. Такой же, как и все. Нет. Он не монстр. И это его лицо. Это не маска. Он настоящий.       Дома хорошо. Чувствовать себя любимым приятно. Особенно, когда на завтрак любимые оладушки бабушки. И можно спокойно лицезреть тёплые улыбки живых родственников.       Сегодня выходной, поэтому особо никуда не надо. Но Тэхён заведомо невольно был записан клятвенным обещанием Чимина на тихие посиделки у костра, на заднем дворе дома Коина. В прошлые выходные как-то не вышло. Не получилось. А тут шанс подвернулся для обычных пареньков. Потому Коин, сжимая своими пухлыми руками конвертики с приглашениями, очень чётко в эту пятницу обозначил время и программу мероприятий их пижамной вечеринки. Такое чувство, будто они в средней школе и правда собирались посидеть за просмотром супер-страшного триллера при участии пиццы и нескольких банок газировки.       И Тэхён вполне согласился бы на это. Но Пак Чимин решил вмешаться, уточняя, чего именно хотят парни: посидеть, как задроты девственники, или узнать свою нижнюю границу толерантности к алкоголю? Конечно, перспектива провести время «по-взрослому» привлекла двух подростков. Они выбрали план Чимина, который вносил несколько корректировок в эти выходные в досконально продуманную программу Коина.       «Будь осторожен. Звони нам часто» — и, ответив «хорошо» на такую просьбу своих стариков, Тэхён примерно к двум часам дня вышел на улицу. Ощущения от сна почти покинули его сердце, но мысль о странном тумане, ярко начавшего его преследовать после полнолуния, всё же тревожным звоночком не хотели прекращать напоминать о себе. Хотя в его природе он разобраться не мог. Знал только то, что он исходит от леса. И, кажется, всегда зовёт его. Но ступать туда Ким не решается. Ему просто по-человечески страшно.       Встреча четверых подростков назначается недалеко от главной достопримечательности городской библиотеки: высокой статуи какого-то учёного в робе, у которого на руке гордо восседала сова. Хорошо заметно. И к тому же, если бы кто и спросил: «Куда?», то ответ: «В библиотеку» не стал бы ложью.       — Ладно Тэхён. Он невинен, как дитё, но вы вдвоём серьёзно оделись максимально убого, чтобы вам никто больше шестнадцати не дал? — Сканируя парней взглядом, Чимин был довольно критичен к простой одежде подростков. Сынге и Коин переглянулись между собой, совсем не понимая, что в них не так.       — Да не ребёнок я… — возмущённо бурчит Тэхён. Ну, подумаешь, оделся по удобству, а не по красоте.       — Да-да. Итак. Первое правило: одежда делает человека. Вы идёте не играть в видеоигры с друзьями, а производить впечатление. Второе: ведите себя уверенно.       — Это проще сказать, чем сделать, — тяжело вздохнул Коин, перетягивая шнурочки на своей толстовке, раскрашенной в разные цвета лепнины. Просто сравнивая стиль своей одежды и то, как был одет Чимин, он вполне понимал, что значат слова про одежду.       — На самом деле не слишком. Главное — меньше думать. Это относится к тебе, Сынге.       — Ко мне?       — Да. Так вот. Ваше поведение и ваш стиль могут правильно преподнести вас в обществе. И это откроет перед вами много дверей.       Коин и Сынге кивают одновременно, как завороженные слушая наставления Пака. Но в какой-то момент они переводят взгляд на Тэхёна и теряются, не понимая, в чём между ними разница. Ведь они все трое одеты так, словно кричат о своей юности и ещё не остывшем порыве детства, смешанного с лёгкими последствиями периода бунтарства.       — Что? — удивлённо интересуется Ким, ожидая ответ на такое внимание к себе. Но два парня не спешат ничего отвечать. Они просто смотрят на него. А потом как снисходит озарение. Они что-то понимают, принимают и думают, что Ким Тэхён просто исключение из любых правил.       — Ладно, идём. Нам ещё затариться нужно, — кивает Пак в сторону автобусной остановки, куда они постепенно и направляются.       — Но как? Нам же нет восемнадцати? Нам никто не купит. Не продаст. К тому же, сейчас день. И с этим запретом это не реально и…       — Успокойся, друг мой. Для этого есть маленький трюк, — с улыбкой на лице, Ким приобнимает беспокойного парня за плечи. Он подмигивает и кивает. Это вообще маленький секрет. И Сынге отчасти догадывается, что за трюк. В его голове всплывает: «Но это же незаконно», однако, глядя на двух друзей, эти слова так и остаются за зубами.       У Пак Чимина есть поддельные документы, сделанные просто идеально. В фотошопе накаляканные водительские права и дальше уже оформленные по высшему разряду. На самом деле, с таким, если попасться, легко можно, как минимум, на штраф нарваться, а там и на статью. Их почти не отличишь от настоящих. Потому этот документ часто мог упростить жизнь подростка.       Закупаться лучше в отдалённых местах, но с не слишком маленькой проходимостью. Иначе могут возникнуть и ненужные вопросы. Так как там у продавцов слишком много времени.       Однако в связи с последними событиями в городе, контроль за этим был повыше. Да и люди вообще старались избегать отдалённых мест, даже выбираясь в магазин закупались на неделю вперед.       Чтобы избежать излишних проблем, они разделились. Поэтому именно закупаться пошли Чимин и Коин.       — У меня словно появился младший брат. — Где-то в середине процесса выбора, что лучше взять, Чимин тяжко вздохнул, прикусывая щёку изнутри.       — А нам точно продадут всё это?       — Я что-то уже сомневаюсь.       Нет, конечно, баловаться в магазине Чимин любил, но часто это дело происходило с Тэхёном. С кем-то другим это выглядело, как минимум, нелепо.       На той кассе не очень приветливо их обвела взглядом женщина. Сомнения напрашивались прямым текстом, а множество вопросов просто горели в её серых глазах.       — Восемнадцать есть? — коротко и сухо, почти статично.       — Конечно, — мягкая улыбка на губах, полная уверенность в глазах и чувство знания, как себя подать. Глядя на Чимина с лёгким макияжем и в идеально сидящей на нём стильной, по-осеннему приятной одежде, точно можно поверить, что он старше, чем есть.       — Ну… — Женщина переводит взгляд с Чимина на рядом стоящего и светящегося, словно шар с новогодней ёлки, Коина, а потом обратно, и продолжает: — Документы с собой есть?       — Хм. Водительское подойдёт?       — Да.       В небольшой пластиковой карточке содержится много информации, наполовину фальшивой. Но если не знать правды — и не придирёшься. Женщина с тонкой неуверенностью и лёгким смущением осматривает удостоверение личности, и чуть покрасневшими глазами цепляется за имя и дату рождения. Пак Чи Мин, двадцать один год. Молодой человек перед ней выглядит лет на девятнадцать, может, на двадцать.       — Что-то не так? — У Чимина улыбка тёплая и яркая, легко соблазняющая и очаровывающая.       Женщина на кассе улыбается и возвращает права обратно, начиная пробивать товар       — А? Чимин?       Знакомый голос у Пака нервозность вызывает. Ну, конечно. Малыш Чонгуки. Куда ж, блядь, без подстав судьбы. Этот ребёнок, с видом совершенной невинности и палочкой от леденца во рту, бесконечно раздражает.       Чонгук, по примеру продавщицы, смотрит то на Чимина, то на ленту с приличным количеством алкоголя. Чон не маленький, чтобы не знать, как выглядит то, что не продают лицам, не достигшим совершеннолетия. И Пак Чимин явно не был тем, кому всё это можно продавать. Хотя сначала у него челюсть немного затекает, но потом слова сами собой выходят, едва ушей касается чиминовское «этого ребёнка мне здесь не хватало».       — Тётушка! Не продавайте ему ничего! Да ему же восемнадцати даже нет!       Женщина на немного замирает, удивленно рассматривая парней.       — Ай! Мелочь, для тебя я хён вообще-то, как минимум. Это во-первых. А во-вторых, не слушайте его. Дети в наше время такие вредные, — более мягко уже обращается к женщине, очаровывая её чем-то незримым. Она возвращается к делу, думая, что оно и в правду так. Молодежь в эти дни не имеет никакого уважения и почёта к старшим. Небольшими толчками он двигает второго парня к тому, чтобы тот собирал покупки в пакеты.       — Хэй! Тоже мне хён. Не больно ты меня старше! Тётушка, он мошенник.       — Чонгуки, не стоит называть девушку тётушкой, если она не сильно тебя старше.       — Да иди ты… — шепчет про себя Чонгук, понимая, что он проигрывает эту словесную битву, и его всерьёз воспринимать совсем не хотят.       — Ой, ну мне вообще-то уже тридцать, — смущённо решает вставить немного женщина, краснея от такого внимания к себе.       — Да? А выглядите моложе. Ох. А пробейте ещё эту шоколадку.       — Хорошо. С вас 58$ (58.000вон).       — Отлично, это вам. Хорошего дня. И не думайте о всяких детях, — быстро расплатившись картой, Чимин оставляет женщине шоколадку и, лишь губами прошептав Чонгуку на прощание: «Удачи тебе и твоему молоку, малыш», ушёл.       — Ким Тэхён! Ты что, предатель? — ворчит Чимин уже на улице, довольно далеко от магазина.       — Что? С чего это?       — Чон Чонгук!       — Чон Чонгук? — Тэхён тянет медленно и не понимающе, кося ярко под дурочка.       — Ага, встретились в магазине. Ты хотел, чтобы он спалил меня?       — Я его не видел, — клятвенно заверяет Ким. И Сынге не палит то, что на самом деле видел и они даже на входе немного поговорили друг с другом. А Ким умалчивает о том, что, вообще-то, да. Надеялся. Потому что он рассчитывал, что в итоге всё сведётся к пицце с газировкой. Но Пак Чимин оказался удачлив и легко выкрутился.

***

      Коин жил в хорошем и уютном районе. В первую очередь, при входе в глаза бросались сухие виноградные лозы и очень дружелюбный белый пёс на привязи. Он чем-то напоминал хозяина.       — Такой милый. — Тэхён, как первый любитель животных, тут же полез играть в «дай лапу» с умным животным. Белый пёс звонко гавкнул и мягко принял правила игры с человеком.       — Это Питти. Он ещё молодой, — представил парень члена своей семьи, закрывая за гостями дверь.       — Хороший такой. — Чимин, как второй любитель крупных собак и вообще животных, решил присоедниться к Тэхёну и пожамкать чужие лапки с мягкими тёмными подушечками. В какой-то момент он даже задумался, а у Тэхёна в волчьем обличии тоже мягкие лапки? Задумался настолько, что не заметил, как сильно пялится на своего лучшего друга.       — Мягкие ли? — даже вышло у него изо рта.       — Чимин-а? Ты чего?       — А. Да так. Ладно. Идём в дом.       Тэхён кивнул, поднимаясь.       «Питти-Питти» — произнёс он, махая собаке, прежде чем пройти во внутрь дома.       По чужим запросам и желаниям, скорее, к миролюбивому барбекю.       — Думаю, будет лучше в доме, — предлагает Тэхён, пока они обсуждают некоторые организационные моменты.       — Пожарить мясо на улице, а потом посидеть в доме? — интересуется Чимин, задумчиво потирая свой бок. Немного они убили на поиск мангала, решёточки для гриля и всего прочего, в частности, угольков.       — Я нашёл. — Коин, который всё ещё похож на самый лучший ёлочный шар, с видом полной гордости собой, объявляет о том, что он нашёл угольки. И теперь дело за малым.       Сынге вызвался отвечать за гриль. С уверенностью заявив, что он умеет и ему не сложно.       Тэхён, впрочем, отправил себя на роль «я потом посуду помою», потому от обычных хлопот готовки он себя быстро списал. Конечно, все понимали, что убирать им придётся всем вместе. Поэтому Чимин только отпустил в сторону друга: «Хитрая морда».       В процессе, конечно, уже успели коснуться некоторых тем диалога, ну, и ещё отпустить первую вагонетку алкогорок.       — Я надеюсь, что все знают, что, когда вы пьёте, вы должны много есть. Но даже если не знали, теперь знаете, — решил немного поговорить о важном Чимин. Однако Тэ умело заткнул своего друга от подобных уроков чем-то странным, но очень вкусным. Он нагло впихнул свой кулинарный шедевр Чимину в рот.       — Ум. Необычный вкус. Что это?       — Секрет, — с таинственной улыбочкой на лице, Тэхён совсем не намеревался раскрывать составляющие своих экспериментов. У него такое бывает нередко. А ещё он стремится дать попробовать свой шедевр всем, но уже предлагая взять блюдо с тарелки. В небольших тарталетках было несколько ингредиентов, смешанных с творожным сыром. И на вид просто так нельзя понять, что именно входит в состав.       Они все сидели на заднем дворике, учтиво составляя компанию повару сегодняшнего вечера. Несмотря на то, что было холодно, небольшое количество алкоголя и разные истории скрашивали общую атмосферу и привносили немного тепла.       Постепенно к ним присоединился и Питти, а Тэхён успел разнежиться и проявить ещё больше своего мастерства в еде. Чимин, совсем не заботясь о своей одежде и о том, что дымный запах мяса может привязаться к ней, тоже принимал участие в прожарке рёбрышек на гриле.       Стремительно на улице темнело и холодало. А градус крепчал.       — Так, давайте двигать внутрь, — предложил Сынге, чувствуя, что он как-то не сильно пьянеет и больше мёрзнет. А вот его друг, Коин, уже совсем, кажется, не соображал, что творится вокруг. Как сказал Чимин, заметив, что парню уже плохо: «Ему больше не наливать».       — А что обычно происходит на вечеринках? — интересуется Сынге, укрывая пледом завалившегося спать, после марафона плясок и караоке-пати, Коина. Тот распластался на диване совсем без чувств и с очень красными щеками.       Тэхён пропал где-то в стороне уборной. Но пока ещё было не время его искать и вытаскивать. Так что Чимин спокойно наслаждался каким-то супер-странным коктейлем, который он намешал вместе с кофе из водки, пива и вишнёвого ликера.       — Хм… Ну, чаще всего, вне зависимости от того, что на таких мероприятиях всегда есть один чей-то общий друг, который пытается всех сагитировать на игру по типу бутылочки или ещё какой херни, все всегда собираются в компашки. И пьют так, словно готовятся лопнуть. Алкоголь — он развязывает. Тело и язык. Потому много болтают и творят какую-то дичь, чисто «на слабо» или «а знаешь, а я могу». А потом кто-то обязательно начинает рыдать.       — Звучит не очень весело.       — Ну… — Чимин пожимает плечами. — Когда как. На самом деле, если относиться ко всему проще, то это довольно смешно всё потом вспоминать. Много разных историй, опыта, впечатлений. Ну, и немного проблемы с печенью.       — Самое дебильное — это когда то, что обычным считаешь бредом, начинает обретать смысл. — Чимин вспоминает о том, сколько пьяных философов он успел повстречать и как только они ему не открывались. Но чаще всего, когда он ловил себя на мысли о том, что чаще всего он отрицал в нетрезвом состоянии, оно обретало логичность и лаконичность. Или начинала нравится дебильная песенка.       — Понимаю…       — Ненавижу тебя. Ты блядь вообще хоть немного опьянел? — Пак движением руки убирает волосы назад, а потом решает сделать свою бомбу замедленного действия. И в свои руки он берёт цель споить подростка. Вручая самодельный коктейль в руки парня, он просто шипит «пей».       — У тебя в роду не было ведьм? — Чимин удивлённо наблюдает за спокойным выражением лица парня.       — Нет, с чего ты взял?       — Потому что ведьмы используют алкоголь как магический атрибут. Они или вообще не пьют, или пьют и не пьянеют. Только ведьма может всю жизнь употреблять крепкие спиртные напитки и не спиться. Ведьму также никто никогда не увидит пьяной. — Чимин достаточно пьян, чтобы держать свои познания за зубами. И всё, что он палит сейчас — истинная правда. Сынге хмурит брови. И качает головой, думая, что и Паку тоже хватит. Но тихо вспоминает свою сестру. И её чудачества. И по спине куча мурашек проходит. Та чертовка пиздец странная. И Коин каждый раз её ведьмой называет. Даже оправдывает тем, что он хорошо в этой сверхъестественной херне разбирается. И сестра его точно с аурой ведьмы ходит.       — Так… Ладно. Что-то Тэхёна долго нет. Надеюсь, он ничего не сломал. — Охая почти как старик, Чимин приподнимается с тёплого насиженного местечка и на лёгких, полуватных от опьянения ногах решает поискать своего друга.       Сынге остаётся рядом с сопящим мирно Коином. Слова Чимина его немного взволновали и дали повод задуматься. Ведь всё же правда странно, что у него такая особенность организма. Может… его сестра и правда ведьма?       — Тэхён-а? — Прогуливаясь в носочках по дому, Пак спокойно пытается найти одного парня, который всё же не в ванной комнате пропал.       — Малыш? — Фигура его обнаруживается на площадке на заднем дворе. Сидит почти у входа, впуская в дом холод с улицы. Возле его ног лежит, слегка поскуливая о чём-то своём, белый пёс, виляя мягко своим пушистым крючковатым хвостом.       Тэхён в темноте кажется совсем маленьким и раненным. Он слышно шмыгает носом, и Чимин догадывается о том, что он плакал. Что успело произойти за пару минут в голове ранее весело выкрикивающего любовные баллады парня — одному Богу известно. Но куда же на пьянке без человека, который будет плакать?       — Умм… мой малыш. — Чимин обнимает друга со спины, прижимая к себе и невесомо целуя в макушку. — Что случилось? — Язык его немного заплетается, потому слова выходят не так хорошо, как должны были, но они совсем не лишены волнения за друга.       — Я просто много о чём подумал. — Тэхён прикрывает глаза и расслабляется в тёплых объятиях Чимина. Позволят слезам дальше жечь щеки. Всего за несколько минут он просто взял и дал волю эмоциям. Чувствам, которые уже так долго терзают его душу. Выговорился ещё собаке и парочке зелёных светлячков, но рядом с ним остался лишь пёс.       — О чём? — Чимин наклоняется, немного вперёд и голову кладёт на плечо парня, поглаживая при этом явно замёрзшее тело парня.       — Я. Мне просто… страшно. Иногда думаю о своих мыслях, действиях. О разном. Был ли это я… или же… — Голос Тэхёна немного дрожит. Он в ярких красках вспоминает свой сон. Но тёплый сладковатый запах Чимина успокаивает. Он сейчас так сильно пьян, что почти готов открыться, потому что внутри держать это слишком больно. Слишком страшно. Но язык немеет. Губы дрожат. И руки тоже. Он вздрагивает всем телом и снова даёт волю слезам, ощущая полную разбитость и отчаяние. Горько. Слишком больно.       — Тэхён-и, мы же с тобой лучшие друзья. Ты можешь делиться со мной всем-всем. Не бойся. Я буду рядом. Ведь я же люблю тебя, такую задницу. — Чимин немного обходит друга, садится перед ним и решает выполнить роль платочка. Ткань его кофты не идеально подходит для того, чтобы вытирать чужое лицо от слёз и соплей, но он всё же старается быть как можно более мягким.       — Я просто хочу быть счастливее… Или я слишком многого прошу? — хрипло и разбито спрашивает Тэхён. Его глаза открыты. Яркие и немного красные от слёз. В них сияет столько нежности и жажды тепла, какой-то боли и одиночества, что Чимину самому плакать хочется. Его рука немного вздрагивает, но он быстро берёт себя в руки и качает головой из стороны в сторону, обнимая друга и поглаживая его по спине. — Пожалуйста, не оставляй меня одного. Не умирай… — Ким опускает голову куда-то в область шеи друга и трётся носом доверчиво, проявляя то ли кошачьи повадки, то ли давая немного воли своему внутреннему волку, который тоже ранимый очень, беззащитный перед жестоким миром и несправедливостью.       — Не оставлю. И не умру. Обещаю тебе. Что бы не случилось, всегда буду на твоей стороне, — обещает Чимин шёпотом, всё продолжая успокаивающе поглаживать Кима.       Тэхён вздыхает глубоко и немного расслабляется. Слова Чимина кажутся такими правдивыми. Это похоже на приятную истину. И он хочет в это верить.       — Бр-р. А вообще, холодно тут. Всё. Пошли. Я налью тебе воды и сделаю самый вкусный какао. Думаю, Коин не будет против, если мы позаимствуем у него немного молока. — Чимин поднимается на ноги, тянет за собой Тэхёна, прощается с собакой и закрывает дверь, наслаждаясь, наконец, полноценным теплом. Ему самому не помешает согреться.       — А.       — Всё нормально, — кидает Чимин лёгкое на немой вопрос Сынге, который всё ещё со своими проблемами в зале смиряется.       Пак немного неловко, но всё же готовит очень вкусное какао. На удачу, найденное маршмеллоу идеально подходит к вкусно пахнущему напитку. Кружку с пятнистыми оленями, до краев наполненную какао, ставит перед Тэхёном, осторожно предупреждая о том, что оно горячее. А сам обнимает всё так же со спины, повисая слегка на плечах и, немного раскачиваясь, спокойно одаривает друга теплом своего тела. Он спокойно напевает мелодию детской песенки про медведей. Тэхён немного ловит мотив и увлечённо подпевает, немного морщась от слишком сладкого вкуса какао. Кажется, пьяный Чимины с сахаром переборщил. Но да ладно. Даже если слипнется, Ким совсем не против.