Black Soul

      Коридоры бывают разными: длинными, узкими, с высокими потолками, темными и холодными. У всего перечисленного были свои антиподы. Коридор в логове гангстеров был длинным, достаточно широким, весьма темным и довольно теплым. Кому-то он казался даже прохладным, а кого-то колотило — как ни странно, в ознобе, — от невыносимого жара. На стенах всегда висели какие-никакие картины, или же их украшали большие окна, через которые проникал по вечерам свет желтоватых фонарей. Одну картину случайно сбили непослушные руки, что, оперевшись о стену, помогали сохранять какое-никакое равновесие, хоть и выходило паршиво. Громкое дыхание заставляло тишину уходить в небытие, пока крепкие ладони шарили по обжигающему телу и то и дело цеплялись за складки рубашки. — Уильям, пожалуйста, — чуть ли не обреченно выдохнули в пустоту, сжимая пальцами светлые волосы на затылке.       Тонкие губы не оставляли ни миллиметра на светлой коже, не задерживались долго на одном месте и то и дело норовили поцеловать где-то за ушком, чтобы затем снова вернуться к такой привлекательной и сладкой шее. От полустонов прямо над ухом юноша сам начинал задыхаться. Чужие губы были слишком влажными, слишком сладкими и уже изрядно опухшими от частых прикосновений. Они скользили по шее практически без остановки, целовали глубоко и до дрожи крепко, оставляли за собой незаметные следы и приятное тепло. Билл шарил руками по расслабленным лопаткам и спине, часто срывался на довольный рык и хриплые выдохи, когда Диппер задевал кончиками пальцев загривок и совершенно постыдно всхлипывал. Пайнс сам подставлял под поцелуи шею и часто упирался затылком в такую притягательную на тот момент стену. Дать Сайферу волю — он зароется носом под ворот белой рубашки и больше никогда оттуда не вылезет. Широкие ладони скользнули к стройной талии, колено протиснулось меж аппетитных бедер и надавило на пах, из-за чего Мейсон крупно вздрогнул и уперся обеими руками в сильные плечи. — Билл, нет! — твердо произнёс шатен, разрывая контакт. — Почему нет, если ты хочешь? — фыркнул блондин, сразу же останавливая все попытки стать ближе. — Мы уже говорили об этом, — прищурился Пайнс. — Я не готов. Поэтому нет. И вообще, до свадьбы нельзя. — Мы замужем друг за другом, — закатил глаза Билл, уже предчувствуя заведение старой шарманки. — Сосенка, маленький, я скоро не выдержу и сожру тебя живьем. Ты мучаешь нас обоих. — Нет-нет-нет, — Диппер выпутался из объятий окончательно и чуть ли не отскочил на несколько метров в сторону. — Билл, я уже все сказал. Извини меня. Я… Эм-м-м… Я пойду. — Пайнс быстро развернулся на сто восемьдесят и практически сбежал в свою квартиру.       Отношения меж ними развивались с дикой скоростью, но разбивались о тупик, что возвел шатен своими руками. После игры в бильярд прошло без малого два чертовых месяца. Уже начал сходить снег, солнце все чаще светило в небе и топило наледи за считанные часы. Можно было увидеть птичек, что образовывали пары и летали вместе. Кто-то начинал вить гнезда. Во всех играли гормоны и потребности, и Диппер с Биллом не стали исключением. Только Пайнс без остановки твердил, что он еще слишком мал для всего «взрослого», он в этом ничего не понимал и говорил, что до свадьбы Сайфер ничего не получит, потому что честь — это последнее, что осталось у шатена. Пока юноша строил из себя невинность и хлопал своими оленьими глазками, блондин становился с каждым днем все раздраженнее, потому что Пайнс мастерски умел доводить до розовой пелены перед глазами и затуманенного рассудка, заставлял трещать нити на ширинке и будто посылал ток по телу босса мафии, но ниже шеи спускаться не позволял и сбегал каждый раз, когда руки опускались ниже талии. Уильям уже хотел разбить свою голову о ближайшую стену, к которой только-только он прижимал шатена.

***

      Арнольд вчитывался в письмо, совершенно по-наглому заняв кресло своего лучшего друга и закинув ноги на стол, когда в кабинет влетел злой Сайфер, от которого разве что огненный след не оставался. Билл поправил свои волосы, зачесал их назад и накрыл фетровой шляпой. Он пнул свободное кресло напротив стола и быстро в него опустился, сразу же устремляя свой взгляд в окно, где капель разбивалась о подоконник. Криптос приподнял одну бровь, отложил письмо в сторону и приготовился к гневной тираде. Нужно было только слегка подтолкнуть Сайфера. — Так что-…? — начал было он, как Билл его перебил и всплеснул руками: — Он меня достал! Арни, он из меня все жизненные соки высасывает! Я не могу уже! — Дай угадаю: он жмется, как последняя в мире девственница? — усмехнулся Арнольд. — Он и есть последняя в мире девственница! Я на него уже смотреть не могу! Хочется просто зажать его в каком-нибудь углу и как следует… — Сайфер обессиленно зарычал, откинулся на мягкую спинку кресла. — Я даже не представляю, куда и что я ему вставить должен, но, видимо, если он будет меня бесить, я ему свой ебаный член в задницу запихну и мне все равно будет на его чертову реакцию! — Ну-у-у… — Криптос опустил свои ноги на пол, поднял взгляд к потолку. — Туда он все равно и попадет, — засмеялся голубоглазый. Билл задумался, но после отмел от себя все мысли. — Билли, может, он в тебе не уверен, как в мужчине? Покажи ему, что ты здесь самый главный и самый завидный самец. Ты же лев, Сайфер! Покажи ему, что ты настоящий мужчина, в конце концов! — А то он не знает, что я тут самый главный? — фыркнул Уильям. — Надо не знать. Надо чувствовать, пустая и глупая твоя голова! — Арнольд приподнял брови, улыбнулся и подмигнул.       Билл находился уже практически в отчаянии. Пайнсу было всего шестнадцать, их бы все равно не поженили. Убедить или уломать его не получалось. Дать ему почувствовать, что Билл — завидный самец? Значит, нужно было вызвать ревность и припугнуть, что если юноша будет ломаться и дальше, сердце Сайфера пустым не останется, и место шатена займет кто-то другой. Такие мысли Уильям и сам считал слегка глупыми. Но не мог же Криптос посоветовать плохого? У него ведь его бывшие любовники при пересчете на пальцах обеих рук не умещались. Вероятно, он лучше знал, как нужно было обращаться с милыми мальчиками. И у Сайфера даже появился план…

***

— Сосна! — звал Билл из-за двери. Диппер все же поменял замки. И даже сделал это сам, потому что Арнольд отказался. Да еще и поставил себе внутренний замок, чтобы никто не смог его открыть снаружи. — Диппер, у нас есть дела. Собирайся давай!       Пайнс устало смотрел на дверь и все тщательно обдумывал. Ехать с Биллом по его делам вообще не хотелось, просто потому что обычно дела у него заканчивались мордобоем и новыми заложниками в подвале. Шатен больше любил выбираться с ним на прогулки и общаться по душам, хоть получалось это и редко. Можно было прикинуться спящим, но тогда Сайфер бы ходил злее обычного. Наверно, выбора не было?       Диппер переобулся, накинул на плечи свое пальто и перевел дыхание. Если Билл сказал собираться — значит, надо собираться, потому что тот шутить не умел и не любил. Хватило одного урока, чтобы запомнить главное правило. Юноша отпер все замки, открыл дверь и обворожительно улыбнулся, даже не представляя, что на этот раз ждало его.       В черном кадиллаке Сайфер ласково обнимал его и целовал в висок, напоминая больше сытого кота, и Диппер не хотел открывать прикрытых век, чтобы все это не прекращалось. Билл старался быть ближе, если появлялась свободная минутка. Прилипал, словно банный лист. Временами Пайнс не понимал, почему вообще начал испытывать симпатию к этому убийце. Что в нем было привлекательного? Белый глаз, заволоченный дымкой тумана изнутри? Рваный некрасивый шрам на половину лица? Отвратительный характер и жестокость? У него даже родной цвет глаз был нездоровым. В Сайфере не было совершенно ничего красивого, но выглядел он почему-то прекрасно, особенно когда засучивал рукава и закуривал, развалившись на диване в холле. Диппер почувствовал пальцы на своей нижней челюсти и повернул свою голову к Биллу, когда тот слегка потянул на себя, чтобы получить короткий поцелуй в сухие приоткрытые в ожидании губы. И Пайнсу было отчего-то совершенно все равно, что водитель видел все в зеркале заднего вида. Веки с каштановыми ресничками медленно приподнялись, чтобы встретиться со взглядом таких разных глаз… — Приехали! — оповестил мафиози за рулем.       Билл сам выбрался из машины, а затем помог Дипперу открыть дверь и подал руку. Пайнс окинул взглядом совершенно непримечательное здание. Сайфер потянул его за собой, увлекая во тьму открывшейся двери. По ступенькам в темноте было спускаться сложно, но Уильям помогал и придерживал за руку, чтобы вскоре провести в место с приглушенным светом и ответвлениями в разные комнаты. Первое, что не понравилось юноше — полураздетые люди. Молодые юноши его возраста и чуть старше и девушки. Они провели блондина и шатена в одну из комнат, где свет был таким же приглушенным. Билл опустился на кожаный диван, притянул к себе Пайнса… — И что это за место? — фыркнул Диппер. — Очередной притон или клуб? — Почти, — мурлыкнул Сайфер, улыбаясь. — Это бордель. Только не психуй, у меня тут важная встреча с местным управляющим. Можешь расслабиться и немного покурить. — Ты знаешь, что я не курю, — фыркнул Пайнс, стягивая с себя пальто. Билл тоже избавился от верхней одежды, а юноша сразу же прижался к его боку. Роль хорошей женушки ведь никто не отменял.       Но напротив дивана стоял низенький столик. Через всего минуту принесли что-то похожее на вазу с водой и непонятной трубкой, отходящей от нее. Юноша перевел вопрошающий взгляд на Уильяма, но тот только улыбнулся и кивнул на странную трубку. Пайнс взял ее в руки, нахмурил брови. — Это подарок от наших друзей с юго-востока. Называется кальян. Вдыхаешь в себя так же, как и кислород. Только через рот. — Билл прямо с чужих рук сделал глубокую затяжку и выдохнул так много пара, что Пайнс в удивлении похлопал ресницами. Пахло не табаком, а чем-то приятным… Похоже на вишню… — Попробуй это чудо. Ты не разочаруешься.       Диппер и сам попробовал затянуться. К его удивлению, кашля не было совсем. Он чувствовал, как легкие наполнялись ароматным дымом и расправлялись. Ощущалась каждая клеточка дыхательной системы. Юноша медленно выдохнул из себя все, что успел втянуть, и пар поднялся к потолку. Сайфер тихо засмеялся, снова прижался губами к трубке, что на самом деле называлась мундштуком, а после слегка сложил губы и выдохнул несколько колечек. Конечно, Диппер такого повторить не смог, поэтому принялся просто курить это чудо дальше. После десятого выдоха появилось легкое головокружение. Пайнс запрокинул голову назад, мягко улыбнулся. Он уже практически забыл, что приехали они не просто так посидеть. Сайфер был самым хитрым и коварным человеком Чикаго, поэтому кальян был не простой, а с добавлением виски. Для не привыкшего организма алкоголь и табак оказались двойным ударом. Билл втянул в себя дым, потянул юношу за талию еще ближе к себе, а после накрыл его губы своими, выдыхая тоненькую струйку пара, что Диппер с готовностью вдыхал в себя и пропадал совсем в нахлынувших чувствах. Он наблюдал из-под ресниц, как от их невинного поцелуя во все стороны расползался дым. Он сам следующую порцию вдохнул в себя и прижался к тонким устам, забираясь к Сайферу чуть ли не на колени. Они смотрели друг другу в глаза, различая полюбившиеся цвета сквозь толщу белой завесы, что все струилась и поднималась выше. Комната уже была вся задымлена, как, кажется, и разум у обоих…       Пайнс обнял ладонями горячие скулы, довольно улыбнулся и лизнул верхнюю губу Билла, явно утопая в пьянящем дыме. Билл уже начинал местами жалеть о своем плане, но отступать было некуда. — Так зачем мы здесь? — мурлыкнул юноша между тягучими поцелуями.       В ответ на его вопрос в помещение зашли девушка и парень, на которых было слишком мало одежды. Блондин поднялся на ноги, приобнял обоих за талии и широко улыбнулся Пайнсу, который смотрел на все с явным шоком. — Я подумал, ты поможешь мне оценить этих двух новеньких. Ну, или хотя бы посмотришь, раз участия принимать не хочешь. — Чужие руки легли на белую рубашку Сайфера, слегка сжали ее в пальцах. Зрачки Диппера сузились, в груди разожглось пламя. — Конечно, Билли, — отзеркалил его улыбку Пайнс. — Ты тут начинай, а я сбегаю в туалет. Знаешь ли, хочется смыть с лица всякую дрянь. Заодно и рот сполоснуть. — Шатен поднялся на ноги, перехватил свое пальто и быстрыми шагами направился к выходу.       Билл постарался вырваться из чужих рук, но получилось это весьма плохо, что дало Мейсону некую фору. Тот уже толкал дверь основного входа, когда блондин только вышел из комнаты. Пайнс зачесал свои кудри назад, поднял взгляд к небу. Ну нет, такого выпада он прощать не собирался. Если Сайфер испортил такой прекрасный момент, Диппер испортит ему нечто другое, что гораздо дороже мимолетного поцелуя в щеку от шлюхи из чертового борделя. Уильям показался совсем скоро, он подошёл к Пайнсу, уже открыл рот, чтобы выдавить из себя хоть что-нибудь, как послышался громкий шлепок. Левую щеку обожгло, фетровая шляпа слегка покосилась, а на коже остался красный след. Билл стиснул руки в кулаки, внутри него точно что-то начинало гореть с неистовой силой. Шатен поджал губы, отвернулся. Это была не физическая пощечина, а больше ментальная, потому что водитель все видел в зеркало. И за такое было бы хорошо пустить Пайнсу пулю в колено, но Сайфер смог себя сдержать. — Это было грубо, — прошипел Билл, приподнимая подбородок и смотря сверху вниз раздраженным взглядом. — Как оправдаешь себя, маленькое Сосновое Деревце? — спросил он с нажимом. — Кажется, Уильям Т Сайфер, Вы почти совершили «супружескую измену». Я всего-то напомнил Вам об этом. — Глаза Диппера горели в праведном гневе, хоть он и не смотрел в чужие разные омуты. — Пусть они и не мафиози, но являются членами преступного мира. Я удивлен, что Вы, уважаемый Дон Уильям, снизошли до меня, оставив бедных проституток скучать! Аж сразу двух! Не стыдно ли? — Яд так и сочился из Пайнса.       Билл чувствовал, как его план трещал по швам. Диппер ревновал, безусловно, но… Это была не та милая ревность, где кисейная барышня бросалась на шею и умоляла остаться с ней, готовясь отдать всю себя в жертву. Это была та яростная гадость, при которой люди перерезали другим глотки и вышвыривали отрезанные головы в окна, держа за сальные от пота и страха волосы. Сайфер даже думал начинать молиться хоть кому-нибудь, чтобы Пайнс перестал горящими глазами сверлить ближайший фонарный столб. Диппер скорее готов был вышвырнуть Сайфера из его собственного дома, чем начать плакать и просить с ним остаться. — Сосенка, я прощу тебе то, что ты распускаешь свои руки и… — Но закончить Сайферу не дали. Пайнс попросту обошел кадиллак и, резво открыв дверь, уселся на переднее сидение, явно игнорируя весь остальной мир.       Он молчал весь вечер. Не реагировал ни на слова ласки, ни на угрозы. От прикосновений уходил, бил по рукам и по-настоящему шипел, оскаливая зубы, как это делали Сайфер и Криптос. Алкоголь не расслабил его, а придал больше смелости, из-за чего Пайнс больше смахивал на злейшую фурию. Билл и не пытался поцеловать его в губы — старые раны только недавно прошли до конца, а новые получать желания не было никакого. В логове Пайнс сразу же направился к себе домой, чтобы с Биллом не встречаться вообще. Он заперся на все замки и больше не выходил до самого позднего вечера…

***

      Иной раз Арнольд думал купить боксерскую грушу, потому что Сайфер так сильно избивал пленников, что смысла в этом не было. Он мог бить тех до самой смерти, пока те не задохнутся. Вытрясти с таких денег уже нельзя было, поэтому весь смысл терялся. Билл с явным остервенением избивал того, кто и предложил этих «новеньких и хорошеньких шлюшек». Правда, начистить морду Сайфер хотел больше самому себе. Редко когда он бил кого-то голыми руками, но в этот раз не было жалко счесать костяшки о чужие зубы. Криптос даже поморщился, когда Уильям одним сильным ударом сломал стонущему человеку нос, да с таким хрустом, будто где-то надломилась деревянная балка. — Билл, успокойся, — старался охладить пыл своего друга Криптос. В комнате для пыток кроме них никого больше не было. — Как тебе вообще такое в голову пришло?       Сайфер глянул на него с диким гневом. Он быстрыми шагами подошел ближе и схватил окровавленными руками Криптоса за нижнюю челюсть, сжимая ту до боли и трясущихся рук. — Ты мне сказал показать себя в качестве альфа-самца, — страшно зашипел Сайфер, сверкая глазами, словно самая голодная змея. — Я, блять, не ебаный биолог, мой милый сладенький Арнольд, но как по мне, альфа-самцом является тот, кто имеет всех «самочек» вокруг, — перешел на рык Уильям, явно не рассчитывая своих сил, из-за чего даже маловосприимчивый к боли Криптос застонал и склонился ниже в попытке уйти от прикосновений. — Не подскажешь мне, в чем же я не прав? М-м-м? — рот искривился в оскале. От такого давления зубы должны были уже трещать, но они у Билла были на удивление крепкими. — Я имел в виду, — тихо произнес Арнольд, перехватывая чужую руку за запястье, — чтобы ты за ним интенсивнее ухаживал и вел себя так, чтобы на тебя заглядывались другие. Чтобы ты ему показывал, как ты силен не через побои, а через романтические действия. Я не знал, что ты потащишь его в бордель и предложишь посмотреть, как ты, ебаный девственник с явными заскоками, будешь трахать шлюх. — Чужую руку удалось от себя отцепить, оставив полосы крови вслед за сильными пальцами. — Теперь приползай к нему на коленях и моли о прощении, потому что просто так он это не забудет. — Иди на хуй, Арни, — рыкнул Билл, вырывая запястье из хватки.       Вероятно, у Билла Сайфера хорошо получалось разрушать, а не строить. Он держал хозяина борделя, который работал всего-то два года на Уильяма, за его черные короткие волосы и впечатывал кулак в его лицо столько раз, сколько били сломавшиеся часы. При каждом ударе уже раздавалось неприятное чавканье, челюсть превратилась в крошку, как и решетчатая кость в носу. Уильяму нужен был психиатр, потому что его поведение было слишком агрессивным и неадекватным. Он срывался на всех вокруг. Он не был в этом виноват — отчасти. Рубашка задралась вверх при новом ударе, являя на свет широкий и глубокий рубец, который слишком сильно выделялся на коже, но терялся среди многих таких же. Арнольд перевел дыхание, закусил нижнюю губу, а после подошел к Сайферу со спины, чтобы обвить его талию руками и крепко прижать к себе, уткнувшись носом в напряженное плечо. Билл на несколько мгновений остановился. Он положил ладонь сверху на прохладные предплечья и запрокинул голову назад. — Я тебе не размазня, чтобы меня объятиями успокаивать, — недовольно пробурчал Уильям, явно дуя губы. — Еще раз меня обнимешь — я тебе все конечности в труху превращу. — Каждый раз такое слышу, — вымученно улыбнулся Криптос. — Остуди свой пыл, Билли. Избивать труп — последнее, что тебе нужно делать.       Уильям только обратил внимание, что человек на стуле умер от болевого шока и кровотечения. Он сделал глубокий вдох и расслабился. Что может помочь при отчаянии, кроме объятий от лучшего друга детства, с которым вместе пережили все победы и невзгоды? Билл прикрыл глаза, зажмурился… Сам себя загнал в противное положение.