Black Soul

      Тихий скрип двери разрезал собой приятную тишину. Диппер высунул голову из-за своей преграды, осмотрелся по сторонам, а после тихонько вышел в общий коридор, дабы бесшумно прикрыть дверь за своей спиной. Он снова осмотрелся, поправил на себе пальто и усмехнулся. Желание прогуляться по внутреннему двору преследовало его последние два часа, поэтому было решено улизнуть из своего убежища и посидеть хотя бы полчасика под холодным звездным небом. К этому времени обычно мафиози расходились по своим постам или же по своим комнатам и квартирам. Пайнс придерживал отвороты пальто, улыбка расползалась по его лицу. Даже на лестнице он передвигался бесшумно, словно уносимая ветром пушинка. Внутренний двор и дверь к нему уже были достаточно близко, когда за спиной послышался шум. Юноша быстро обернулся, но никого там не заметил. Облегченно выдохнув, Пайнс продолжил свой путь. Миниатюрные ладошки легли на ручку двери, потянули за нее, и вскоре стройная фигура смешалась с тьмой.       Он правда потом сидел на скамейке и рассматривал небо над головой с мягкой улыбкой. Когда он жил на улице, небо было ему практически ненавистно, ведь именно оно посылало на бренную землю дожди и снега. В голове раз за разом перематывалась ситуация в борделе. Нет, Диппер не остыл, прощать никого он не собирался. Он даже смотреть на одного весьма известного босса мафии отказывался, чтобы не злиться еще сильнее. На самом деле, Мейсон начинал задумываться, что именно это место открывало в нем новые черты характера. Как пример — ужасный азарт в играх или та же самая ревность. Злость… На бездомных юноша смотрел с достаточным отвращением, а на тех, кто смог податься в преступный бизнес, с брезгливостью. Общая картина того, чем обычно занимались в борделях, у него в голове была, но частных аспектов он не знал и не понимал. И больше всего он не понимал, каким образом он должен был заниматься чем-то подобным с Сайфером. Не то, чтобы он был слишком против, просто… Неожиданно все, слишком непонятно. Он сам готов был кричать в подушку каждый раз с утра, когда некие проблемы под одеялом в районе паха встречали его и никак не хотели покидать, пока по телу не потечет холодная вода из душа. Это пугало его еще сильнее.       Каждый раз, когда он смотрел на Билла, внутри что-то разрывалось и требовало как можно больше прикосновений, больше поцелуев и гораздо больше более крепких объятий. Он боялся желаний Сайфера, но больше всего боялся своих желаний, просто потому что не верил, что сможет себя проконтролировать. Стоило ему только немного выпить чего покрепче, как нечто горячее и собственническое рвалось наружу диким зверем. Когда Уильям тяжело дышал от каждого его прикосновения, когда тот буквально рычал и начинал задыхаться, Диппер боялся, что сотворит нечто неправильное. Да и было ли правильным то, что ему до дрожи нравился мужчина? Он бы понял подобные чувства к женщине, но… Временами он сам чувствовал себя подобно женщине, просто потому что Билл оставался слишком обходительным в некоторых вопросах и стремился хоть как-нибудь защитить от чего угодно. Он дарил подарки, обнимал за талию и часто звал так ласково, что сердце замирало, а затем пропадал на часы, занимаясь своей грязной и противной работой. Уильям рассказывал, каких отбросов общества он видел, описывал некоторые особенности преступной жизни, а юноша заслушивался его рассказами и, к своему ужасу, временами соглашался с Сайфером. Если взял в долг у мафии — отдавай и работай дальше на преступность, а не лезь на рожон. Диппер начинал рассуждать так же. Он видел глаза тех, кто работал на Билла, понимал, что те были далеко не ангелами, и в подвал попадали по большей части не невинные семьянины со своими фермами из мягких овечек. Уильям мог расслабленно сидеть на диване и курить сразу после того, как довел кого-то до сотрясения мозга. Он мог смеяться и пить свой излюбленный кофе, когда под его ногтями оставались кровяные сгустки. Уильям Сайфер — не милый мальчик, и Пайнс это понимал полностью.       Улыбчивый Арнольд — не добренький дружок для алкогольных посиделок, а опытная ищейка, которая могла всякую шваль достать из-под земли. Криптос вызывал ложное доверие к себе с первой встречи, а затем путал своих жертв в сетях мафии и оттуда уже не выпускал. Пайнс знал, что Арнольд был добр только с двумя людьми, и был неимоверно счастлив, когда понял, что одним из них являлся он сам, потому что заметить хладнокровного Криптоса в работе — такое себе удовольствие. У него был высокий болевой порог, из-за чего в драках он был абсолютно незаменим. Однажды он даже показывал Дипперу свои боевые шрамы, и некоторые из них вызывали ужас, просто потому что люди при получении таких умирают от самого ощущения боли. Пайнс был прав — мафиози оказывались самыми настоящими псами. Жестокими и кровожадными, скалящими клыки и рычащими на всех вокруг, живущими натуральной стаей. Правда, он был рад, что не стал очередной их жертвой, а лишь оказался рядом в качестве милого атрибута для поднятия настроения. Он слышал о войнах между семьями, знал, что это касалось всех, боялся, что война нагрянет между его, как бы это ни звучало странно, семьей и новыми мафиози в городе.       Звезды в небе сверкали, хоть и их было плохо видно из-за городского света. Пайнс обнимал себя за плечи и думал… В его жизни складывалось все слишком неправильно. Он поднялся на ноги, но пошел не в здание, нет. Отчего-то его потянуло на автомобильную стоянку. Билл и Арнольд умели управлять автомобилем, и юноша им в этом завидовал. Найдя излюбленный кадиллак Сайфера, шатен забрался на водительское сидение и положил руки на руль. Автомобили на парковке не закрывались хотя бы просто из-за того, что вокруг никого чужого не было. Искать ключи и отпирать двери в экстренной ситуации слишком дорого стоило. Ноги удобно легли на педали, руль казался чуть ли не родным, как и водительское сидение. Пайнс запустил руку под кресло в поиске рычажка для регулирования, но пальцы наткнулись на что-то холодное. В свете фонарей удалось разглядеть черный револьвер на подобие того, что вечно таскал с собой Уильям. Диппер положил палец на спусковой крючок, вытянул одну руку в сторону и сделал вид, что целится. Интересно, ему бы пошла роль мафиози? Быть с Биллом всегда во всяких важных разъездах, прикрывать ему спину вместе с Арнольдом, носить на себе кобуру и ножны, портупею для пистолетов… Пайнс тихо выдохнул «Паф!», широко улыбнулся… Все это слишком сильно манило… — Если будешь направлять оружие во все стороны, точно кого-нибудь ранишь, — послышалось откуда-то с улицы. Диппер вздрогнул, высунулся из кадиллака, а его глаза наткнулись на насмешливый взгляд Арнольда, который расслабленно курил только начатую сигарету. — Эм-м-м… Давно ты за мной следишь? — мягко улыбнулся шатен, краснея до самых корней волос. — Примерно с того момента, как ты спустился на первый этаж, — мурлыкнул Арнольд, обходя машину. Вдруг соседняя дверь хлопнула, Криптос опустился на соседнее кресло. На вопрошающий взгляд он только с усмешкой произнес: — Куда едем, мистер Пайнс? — Ой, нет, я не умею водить, — засмущался юноша. — Я просто… Лезу туда, куда не следует.       Криптос перехватил его револьвер, дабы убрать обратно под сидушку, выгнул одну бровь… — Могу дать небольшой урок по вождению, — тихо выдохнул блондин. Он приоткрыл свое окно, чтобы дым от сигареты уходил на улицу. В темноте словно было видно, как у Пайнса загорелись глаза. — Там ничего сложного. Всего-то три педальки, руль и твое желание. — Мне ведь нужны права, — прищурился Пайнс. — Ну хорошо, я передам это Биллу. Он лично сядет вечером, достанет кисточки, краски, бумагу, и будет рисовать тебе права. Малыш, ты серьезно? Если хочешь водить — я тебе куплю права. Только научись сначала. Ты не в гостях у полиции, чтобы все делать по закону. — Арнольд склонил голову набок, подмигнул. — Ключ уже вставлен. Заводи машину, солнышко.       Диппер неуверенно повернул ключ зажигания, а автомобиль будто этого и ждал. Кнопку включения фар удалось найти быстро. Пайнс захлопнул свою дверь, перевел дыхание… — Сначала на сцепление… Затем медленно отпускаешь его и заодно себя. Ручником переключай скорости или выбирай задний ход. — Криптос совсем не волновался, явно доверяя шатену, который неуверенно управлялся с машиной. — Поехали в город, — улыбнулся еще шире Арнольд.       Мафиози открыли ворота, когда машина к ним подъехала. Пайнс смотрел на ночные улицы, но все волнение со временем пропадало. Он никуда не торопился. Словно был рожден, чтобы держать в руках руль. Арнольд ему помогал на поворотах, но вскоре и такая помощь оказалась не нужна. Любой бы мог сказать, что Диппер сидел за рулем явно не в первый раз. На прямом участке дороги он надавил на педаль посильнее, и автомобиль грозно зарычал на всю улицу, что помогло адреналину выплеснуться в кровь. Криптос точно был доволен работой юноши. — Просто волшебно, — радостно произнёс Мейсон, смотря горящими глазами на дорогу. — Ты хороший учитель, ты знал? — Нет, — засмеялся Криптос. — Просто у тебя дар, Мейси. Не хочешь как-нибудь взять в охапку своего возлюбленного и покататься с ним по ночному Чикаго? Уверен, он очень удивится. И будет гордиться тобой. — Ну-у-у… — Диппер слегка закатил глаза, тяжело вздохнул. Огни фонарей мелькали и освещали бликами его лицо и каштановые прядки. — Я с ним вообще ничего общего иметь не хочу. Потому что он охренел. — Малыш, он волнуется не меньше твоего. Извини, он меня просто не так понял, когда я на свою голову посоветовал ему одну вещь. — Арнольд опустил глаза, потер сильными длинными пальцами висок. — Да, временами он очень сильно тупит, этого отрицать нельзя. Но, поверь, он не со зла решил так поступить с тобой. — Ой, хватит его оправдывать, — проворчал Пайнс в раздражении. — У него есть своя голова на плечах. Пусть сам оправдывается. Пока не извинится нормально — на общение может и не рассчитывать. И вообще… — шатен снова тяжело вздохнул. — Арнольд, я не знаю, что делать дальше. Я не хочу, чтобы это все развивалось. — Боишься страсти между вами? — мягко спросил Криптос, явно располагая к себе. Диппер медленно кивнул, не сводя взгляда с дороги. — Поверь, в этом нет ничего страшного. Ты хоть что-нибудь об этом знаешь? — И в ответ ему качнули головой в отрицании. — Так… Понятно. Ну хорошо… Слушай, Мейси, а ты хочешь узнать об этом? — Юноша неуверенно кивнул, поджимая губы. — Так… Ладушки. Когда страсть вспыхивает между двумя мужчинами, выход она может найти… — Это больно? — оборвал его Пайнс, хмуря брови. — В первый раз, если партнеры действуют неаккуратно и необдуманно, всегда больно. Но если к делу подходить с умом, то больно не будет совсем. — Арнольд зачесал свои волосы назад, настроился на нужную волну… — Диппер, ты ведь все прекрасно понимаешь. Все сам чувствуешь. Просто в один момент все случится и ничего плохого в этом не будет. У меня был разный опыт, но я ни о чем не жалею. Когда влюбленные становятся одним целым и чувствуют друг друга, весь мир растворяется. Существуют только они друг для друга. И становится так хорошо, что все прошлые страхи кажутся просто бредом. Уверен, если вы все же решитесь, то потом друг с друга не слезете как минимум неделю. Сам подумай: у тебя есть всего два подходящих отверстия, и оба обычно используются. — И… Как оно?.. — покраснел юноша. — То есть, он со мной… Ну… Ему будет хорошо? — Вам обоим будет хорошо. Чувствовать влечение к кому-то — просто дар. А получать от этого всяческие удовольствия — дар в квадрате. Если хочешь, я тебе все инструкции на бумаге напишу, чтобы ты сильно не смущался. Могу книгу какую-нибудь дать с описанием всего, что тебе так интересно. Но чем дальше вы будете тянуть, тем сильнее будет беситься Билл и больше будешь обижаться ты сам. Сайфер — холерик, он просто до чертиков агрессивный в последние две недели, потому что ты его заводишь и не даешь. И не надо мне заливать, что самому тебе все равно. Вас тянет друг к другу, а ты все больше и больше тормозишь. Если любишь его — позволь ему быть рядом. — Кто сказал, что я его люблю? — фыркнул Пайнс, отчаянно заливаясь краской. — Он меня раздражает. Я с ним только из-за того, что мне деваться некуда. — Тогда я общаюсь с тобой только из-за того, что мне больше делать нечего, — коварно мурлыкнул Криптос, играя бровями. — Сделаю вид, что ты сказал правду. И давай уже домой поедем, потому что топливо уже к концу подходит.       Диппер надул губки, но кивнул. Глупости! Никого он не любил. Любовь — это когда на все готов ради любимого. Пайнс же просто хотел постоянно находиться поблизости, прикрывать спину и дарить ласку. Разве это любовь? Юноша тихо фыркнул себе под нос, прикусил щеки изнутри…

***

      Дома Пайнс первым делом пошел в душ, чтобы смыть с себя все переживания. Он медленными движениями намыливал свое тело, обводил кончиками пальцев плечи и представлял, что это Билл касался его кожи. Медленно, осторожно. Он представлял губы на своей шее, как те следовали по следам воды и спускались к плечам. Постаравшись выгнать подобные мысли из головы, юноша быстро вымыл свои темные кудри, а затем сполоснул с тела остатки мыла. Времени помечтать было еще много, а вот воду просто так выпускать не хотелось. Обмотав полотенцем свои бедра, юноша покинул ванную комнату и сразу же переместился в спальню. Только вот… Было холодно… Взгляд карих глаз наткнулся на открытое нараспашку окно. Хотя открывал он только форточку. По спине пробежались мурашки, и юноша совсем не хотел оборачиваться. Он знал, что его ждало в полутьме.       В комнате работал только один тусклый светильник. Пайнс закусил нижнюю губу, не глядя подошел к кровати, присел на нее и прикрыл веки. Шуршание одеяла развеяло мнимую тишину, по спине снова пробежался ток. Ладони осторожно перехватили, сжали в горячих руках. Юноша нашел в себе силы, чтобы поднять ресницы. Билл упирался коленями в ковер у кровати, заглядывал прямо в темные глаза… — Мне еще и на окна теперь замки ставить? — устало спросил Пайнс, плохо скрывая нотки веселья. — Билл, третий этаж. У тебя совсем мозгов нет? — А ты бы меня впустил через дверь? — усмехнулся блондин. Он склонил голову вперед, уткнулся лбом в такие удобные колени… — Я виноват перед тобой. Не думай, что я размазня и приползаю по первой твоей прихоти. Просто я сам так захотел. Извиниться перед тобой. Так что прощай меня. — Нет, не прощу, пока не извинишься нормально. Иначе уходи отсюда. — Диппер нахмурил брови, отнял руки и скрестил их на все еще влажной после душа груди. —  Сосенка, — прищурился Уильям. Он задрал повлажневшее полотенце, прижался теплыми сухими губами к одному колену, из-за чего Пайнс вздрогнул, тяжело вздохнул. — Прости меня. Я просто хотел заставить тебя подумать, что я тут самый завидный жених. Чтобы ты перестал меня отшивать постоянно. Меня уже всего ломает… Я так не могу… Я никогда такого не чувствовал. Это так противно и так приятно…       Тонкие губы скользнули выше к бедру, отчего шатен переместил руки к постели и сжал пальчиками одеяло. Уильям без остановки целовал его бедра и колени, гладил широкими прикосновениями распаренную кожу и прикрывал глаза в моментах нежности. Его светлые ресницы трепетали, пока под веками разливались розовые и красные краски. Диппер на пробу запустил пальцы в идеальные пшеничные пряди, сбросил шляпу на пол… Молочная кожа при свете единственной тусклой лампы казалась золотой, остывшие капельки на ней переливались самым сладким медом, что Уильям горел желанием попробовать. Пайнс обнял чужое лицо ладонями, когда поцелуи ощущались уже на плоской груди, которую Билл, в отличие от самого Диппера, находил самой прекрасной и манящей в мире. Юноша чуть отстранился назад, заглянул в чужие разные глаза… — Уильям, — прошептал юноша, оглаживая горячие щеки большими пальцами. — Ты просто невыносим. Упертый, как баран. Время пять утра, а ты через окно влез в мою спальню, чтобы извиниться. Дурак. — Дурак, — согласился Сайфер, ластясь к миниатюрным ладоням. — Хочешь, в следующий раз серенады у тебя под окном петь буду? — Я знаю, что ты просто ужасно поешь, — засмеялся шатен, сразу же после целуя тонкие губы. — Если ты еще раз коснешься какой-нибудь твари не для того, чтобы ее ударить, я тебе твои руки оторву. Просто предупреждаю. — Каким же жестоким ты становишься, находясь здесь, — проворчал Билл. — Договорились.       Уста Диппера больше не растягивались в улыбке. Он завороженно смотрел на Уильяма, который продолжал стоять перед ним на коленях так покорно, что сердце готово было выпрыгнуть из груди. Когда они дошли до такого? Почему вообще Билл перед ним встал на колени? Пайнс осторожно коснулся чужого ворота рубашки, стянул бабочку и отложил ее в сторону, чтобы затем вытянуть первые две пуговицы из петелек. Сайфер покорно прикрыл глаза в ожидании, пока пальчики продолжали вытягивать пуговички друг за другом, открывая полоску светлой кожи. Теплая ладонь легла на одно плечо, скользнула ниже к спине, смахивая ненужную ткань. Билл же кусал изнутри губы в кровь, пока рубашка покидала его тело. Белым туманом она опустилась к полу, осталась лежать на теплом ковре…       Диппер аккуратно прикасался к глубоким рубцам, что усеивали грудь, живот, плечи… На Сайфере не было живого места, и юноша готов был поспорить, что спина его была не в лучшем состоянии. Пальчики смогли нащупать шрамы, уходящие вниз прямо по позвоночнику. Билл наклонил голову набок, когда ласковые прикосновения направились к его шее, прослеживая раны прошлого. Тело предательски вздрагивало каждый раз, когда Пайнс ощупывал рубцы. — Откуда это все? — шепнул шатен, теперь уже просто поглаживая сильные плечи. Билл не был мускулистым — скорее жилистым и крепким, как старые струны поломанной гитары, у которой на ребрах тоже были царапины, а гриф явно оставался расстроенным. — Отец не любил, если я его не слушал, — усмехнулся Уильям, явно чувствуя себя не в своей тарелке. — Что-то там осталось после работы. Ну, знаешь… Мафиозные дела… — Сайфер нахмурился, слегка приоткрыл глаза, чтобы опустить взгляд к полу. — Кошмар, в общем.       Диппер потянул его ближе к себе, бессловесно прося забраться в кровать. Он уже совсем не беспокоился о своем полотенце, что съехало ниже, открыв тазовые косточки чужому взору. Пальцы зацепились за кожаный ремень, практически без труда расстегнули его и вытащили из шлевок, чтобы в дальнейшем потянуть вниз и черные брюки. Сайфер вздрогнул, когда легкие прикосновения щекоткой прошлись по низу его живота. Он понимал, что и в этот раз у них ничего не должно было выйти, но теперь хотя бы появилась возможность прижаться к обнаженному телу Диппера и полежать так с ним, пока не станет плохо. Юноша откинул к рубашке полотенце, смущенно улыбнулся, когда разные глаза принялись осматривать все его тело, не исключая и самых постыдных мест. Может, так могло стать полегче?       Они сидели напротив друг друга, воздух в комнате накалялся со временем… Пайнс давал возможность привыкнуть к такому положению вещей. Ладони юноши вернулись к разгоряченной коже, чтобы продолжить нежничать и ласкаться, дарить уверенность явно внезапно зажавшемуся Сайферу, от которого Диппер такого вообще не ожидал. Видимо, из-за этих шрамов Билл не позволял задирать раньше свою рубашку. Переборов все свое стеснение, шатен уселся поудобнее, раздвинув ноги и позволив Сайферу сесть ближе к себе, чтобы прижиматься грудью к чужой груди и чувствовать взволнованное дыхание над своим ухом. Потребовалась всего минута, чтобы Уильям решился на ответные действия и обнял руками небольшие лопатки. — Мы друг друга стоим, — спрятал Диппер свою улыбку в такой притягательной шее. — Оставайся сегодня со мной? Я боюсь, что ко мне через окно залезет монстр. — Главный местный монстр к тебе уже и без того залез, — расслабленно прошептал Билл, ощущая легкость в душе. — Вот и будешь отпугивать монстров поменьше.       Сайфер тяжело вздохнул, сделал объятия только крепче… Пайнс без конца водил пальцами по израненной спине, размеренно дышал… Когда сидеть стало неудобно, оба забрались под одеяло и прижались друг к другу, сплетя ноги. Они рассматривали глаза напротив, тонули в них, временами поправляли мешающие светлые и темные пряди… Часто кто-то из них не выдерживал и целовал желанные губы. Билл подавался ближе, терся своим лбом о лоб с созвездием и почти мурлыкал, пока его плечи трепетно сжимали и гладили. Мягкие поцелуи оставались и на ключицах с веснушками, огибали шею с бьющейся в пульсе венкой, задерживались на переносице, что боссу мафии не раз ломали и вправляли обратно, из-за чего нос и оставался ровным. Диппер в моменты особой смелости оставлял влажные следы на рваном шраме, проходящем через бровь, глаз и щеку, и Уильям был совсем не против, перехватывая розовые уста через мгновения… Маленькими шажками они двигались к главному.       Но до свадьбы ведь нельзя?..