Black Soul

      Тепло… Оно чувствовалось везде… По губам Диппера расползалась легкая улыбка, когда тепло поднялось выше, стиснув покрепче обнаженную талию и вжав в полноценный жар. Каштановые кудри сдвинули кончиком носа, чтобы вскоре послать вниз от загривка и до самого копчика мурашки от прикосновения тонких уст. Юноша не шевелился, не открывал глаз, хоть и проснулся. Билл целовал его до дрожи осторожно и трепетно… Скользя сухими, но влажнеющими с каждым касанием губами по шее и выглядывающему из-под одеяла плечу. Нежные поцелуи спускались вниз, снова поднимались вверх, останавливались на россыпях веснушек — словно художник махнул кистью, рисуя звезды на атласе светлой кожи. Наконец юноша не выдержал, сделал глубокий вдох и открыл шею получше, чуть опустив плечо. Билл же в ответ хрипло засмеялся. — Доброе утро, Сосенка, — мурлыкнули прямо над ухом.       Пайнс готов был поспорить, что больше напоминал таящий под солнцем кусочек льда, потому что Сайфер явно делился своими светлыми лучиками. Из-под уютного одеяла выбираться совсем не хотелось, как и поднимать голову с притягательной подушки. Пайнс с явным намеком подался назад, и Билл только крепче стиснул его в объятиях. Его пшеничные пряди больше напоминали неубранное поле после грозы, где каждый колосок злаков ложился на соседний и переплетался с ним чуть ли не до узелков. Уильяму нужна была расческа, но та могла подождать, как и утренние процедуры. Он потерся щекой о молочное плечо, снова замурлыкал, а вот шатен уже начал ерзать и словно уходить от прикосновений. — Ты колешься, Билл, — недовольно и наигранно захныкал юноша. Сайфер же снова вернулся к поцелуям, словно извиняясь за ранее причиненный дискомфорт. — У тебя есть планы на сегодня? — Пайнс под одеялом переместил свою руку, чтобы накрыть ей ладонь блондина и погладить, показывая ответную ласку. — Я должен съездить кое-куда по делам, — расплывчато ответил Билл, ткнувшись носом в темную макушку. — До вечера меня не жди. Обещаю, никого и пальцем не трону. — Все твои пальцы принадлежат мне, как и ты сам, — хрипло засмеялся Диппер, стискивая горячую ладонь под одеялом. — М-м-м-м… Целый день буду предоставлен сам себе… Гулять тут повсюду, в окно смотреть, книги читать… Ощущать на себе взгляд Арнольда, которого ты заставишь за мной следить, чтобы я никуда не делся, — Пайнс чуть обернулся, мило поддразнивая Сайфера. — Арни едет со мной. Так что расслабься. — Блондин сделал глубокий вдох… — Не хочу отсюда вставать. Встану — снова придется выбивать из людей деньги, разбираться с властями и бумажками… А тут так хорошо… — А вот я встану, — на выдохе произнес шатен. Он выпутался из чужой хватки, поднялся на ноги и потянулся, хрустя косточками. — Голоден, как волк. Не знаешь, что там вкусненького на кухне?       Уильям подпер голову ладонью, широко усмехнулся, прослеживая тени на стройном теле. Кости уже были не так сильно видны, как раньше, местами стало мягко и упруго, так что касаться шатена было очень и очень приятно. Пайнс, ощущая на себе взор, только лишь закатил глаза, но не обернулся и не побежал к ванной. Он сначала подошёл к шторам, чтобы впустить в спальню свет, а уже затем пошел умываться, не слишком торопясь. Отчего-то ему нравилось, как Билл смотрел на него, лежа в смятой постели и будучи накрытым пуховым одеялом по пояс. Разноцветные омуты задержались на тазовых косточках, скользнули ниже, но Диппер как раз не вовремя скрылся за дверью.       Сердце у юноши стучало в ушах, кончики пальцев покалывало, а ноги словно холодели. Такого он никогда не чувствовал. И он ох как не хотел смотреть вниз, и без того чувствуя напряжение. Диппер уж подумал, что спокойно умоется, приведет себя в порядок и соберется мыслями, как в зеркале мелькнуло чужое отражение, а собственная спина снова почувствовала жар крепкого тела. Билл уперся обеими руками в ребра раковины, посмотрел на юношу из-под ресниц через зеркало, и тот все же вздрогнул. — Не возражаешь? — спросил Сайфер, вытаскивая откуда-то с верхней полочки новую зубную щетку. Пайнс же пожал плечами, словно стараясь показать безразличие, но щеки его горели алыми маками, а темные глазки были опущены к сливу раковины.       Уильям явно растерял последние крупицы стыда и неуверенности, когда прошедшим утром они решили оголиться и понежиться обнаженными, и теперь они оба стояли нагишом в ванной комнате Пайнса и чистили зубы. Диппер понимал, что сделал поворот немного не туда, но… Не слишком он жалел, даже когда Сайфер заставлял так сильно смущаться. Деться было попросту некуда — Билл зажал его прямо возле умывальника и отходить точно не собирался по крайней мере ближайшие минут пять. Если мафиози начинал дразниться, то почему нельзя было ему ответить тем же? Пайнс был уверен, что Билл ничего плохого бы ему не сделал, поэтому чуть склонился вперед, тоже уперся в раковину и слегка прогнулся в спине, в этот раз все же подняв взгляд и уперевшись им в уверенные разноцветные глаза.       Блондин готов был поклясться, что ничего прекраснее в жизни не видел, хотя картина была даже слишком… обычной? Просто Диппер с зубной щеткой, начищающий свои и без того чуть ли не белоснежные зубки, глупая белая пена, запах мяты… Это было даже… Уютно? Юноша снова склонился к раковине, набрал воды из крана и сполоснул жгучую мяту, вынуждая Билла обратить свое внимание на изогнутую поясницу и линии лопаток и позвоночника. Собрав все свои силы в кулак, Пайнс чуть отошел в сторону, освобождая для Сайфера место… Тот же быстро все понял и закончил умываться, напоследок ополоснув лицо холодной водой. И блондин даже уже думал вернуться в спальню за одеждой, как шатен положил свои ладони на его плечи и заставил вернуться к раковине. — Ты забыл побриться, дорогой, так что пока ты отсюда не уйдешь, — мягко произнёс юноша, спуская ладони вниз к предплечьям. Билл приподнял одну бровь, тихо фыркнул… — А я уже пойду одеваться. Так что ты тут останешься один, — все же издевался Диппер.       Мафиози даже хотел что-то сказать в противовес, но тут миниатюрные ладошки перешли к его подтянутому животу, получив в ответ легкую дрожь от неожиданности, а затем коснулись светлой дорожки волос, уходящих вниз от пупка. Блондин замер на месте, с явным вопросом глянул на отражение, а чужая рука скользнула еще ниже. Тонкие пальчики коснулись жаркой плоти у основания, огладили напряженные венки и вдруг остановились на нежной коже поджавшихся в предвкушении яичек. Диппер изучал чужое тело и чужие реакции на себя, ничего более. Кроме, конечно, странного огня в центре груди. Билл хотел перехватить молочное запястье и направить юношу в нужное русло, но прикосновения резко прекратились. — Захочешь есть — присоединяйся, — улыбнулся Пайнс, ошарашивая Сайфера только сильнее.       Еще никогда в жизни шатен не одевался так быстро и не сбегал из собственной квартиры, оставляя в ней растерянного и возбужденного дона мафии. И все равно он был до чертиков доволен, потому что заметил перед побегом, как Билл готов был расплавиться прямо в его руках…

***

      Немного обмана — и вовсе не обман. Так считал Пайнс, прячась от Сайфера за колонной внутреннего двора. Все же, ему удалось утащить кое-какую книгу у Арнольда, заранее попросив о такой мелочи. Тонкие пальчики сжимали твердую обложку, пока темные глаза бегали по строчкам, а в голове создавался локальный хаос.       На страницах были описаны все шаги для совершения некоторых действий. К примеру, на словах о полном промывании, Пайнс краснел, как самая последняя школьница на первом своем балу. Книгу юноша смог осилить за пару часов, пока Билл как раз был в отъезде. Где взять ароматическое масло, Диппер знал. Как подготовить себя — тоже. Что и куда вставлять — понял, после нескольких раз перечитывания книги, написанной явно извращенцами, хоть она и была весьма полезной. Только вот морально Пайнс все еще ничего не мог понять и находился в неком шоке. Он представлял, как ему нужно было провести в ванной целый час, чтобы привести себя в порядок, воображал себе, как его должен был подготавливать Билл, и прокручивал в голове сам процесс, но все равно тормозил себя и свои мысли, боясь такого будущего.

***

— …так что главное — не перестараться и не порвать, — спокойно рассказывал Арнольд, выкручивая руль на повороте. — Понимаешь? Ты хоть раз в жизни должен быть терпеливым и не сделать ему больно. Нужно осторожно растягивать, использовать специальные масла, успокаивать его, постоянно целовать и гладить, хвалить и делать комплименты… И вообще, во время всего этого процесса важно показывать, что ты рядом и что любишь его, а не используешь, как часто бывает у людей. — И… Он не будет против? — задумчиво прищурился Сайфер. Его сигарета тлела, будучи зажатой меж пальцами, но пепел не сыпался в подставленную пепельницу. — Я просто не представляю… Как вообще некоторые могут таким без любви заниматься? — Попробуешь — поймешь все сам, — засмеялся Криптос. — Чувствую себя, как одинокий отец, рассказывающий сыну, откуда тот взялся. Он не будет против, если будет в тебе уверен, как в своей второй половинке. Не волнуйся. Ты должен излучать из себя уверенность, чтобы и он не волновался рядом с тобой. Поцелуешь его, потащишь за собой в кровать, а там все само произойдет, если вы себя отпустите. Я дал ему кое-какую книжку, так что он тоже в курсе всех деталей. — Все так быстро… — Билл наконец стряхнул пепел, сделал новую затяжку. — Мы не торопимся? Мы знакомы чуть больше четырех месяцев. Разве так скоро занимаются подобными делами? — Сайфер, ты временами просто невыносим, — закатил глаза Арнольд. — Люди трахаются, занимаются сексом, ебутся — называй как хочешь — буквально через час после знакомства, а то и через пару минут, а вы двое тянете резину уже четыре чертовых месяца и даже не лапаете друг друга. Я не представляю, как у вас обоих еще яйца не взорвались, мать вашу! — Криптос уже точно не стеснялся в выражениях, будучи слегка раздраженным наивностью двух его девственных детишек. — Боишься трахать его — так потрись об него уже чем-нибудь через одежду, хоть перестанешь с кислой миной ходить. Блять, если бы его выбрал я, он бы давно был самым счастливым и самым затраханным человеком в Чикаго, потому что оставлять его девственником четыре ебаных месяца — просто кощунство! — И ты бы бросил его через пару дней, если бы забрал его себе, — зашипел Сайфер, оскаливая зубы. — Еще раз подумаешь о том, как бы ему было с тобой хорошо — я тебе глотку перегрызу и не пожалею, Арни! — светлые глаза горели яростным пламенем. — И не посмотрю, что ты мой чертов друг. — Конечно, я даже не сомневаюсь, — устало проворчал Криптос, понимая всю опасность будущих провокаций и реакции на них Сайфера.       Оставшийся путь прошел в полнейшей тишине, которую нарушали только рев мотора и шум тлеющего сигаретного пепла.

***

      В жизни Диппера было много странных моментов. Он сидел у себя на кухоньке в квартире, пил теплый чай из глубокой чашки, думал… Время уже близилось к вечеру, а день юноша провел среди своих размышлений о всяком… Книгу он надежно спрятал в шкафу, но строчки оттуда не покидали наивную головушку и заставляли снова и снова заходиться в переживаниях, но… Билл ведь должен был быть рядом? Арнольд говорил, что от всего происходящего будет хорошо. Он ведь не мог обмануть? Пайнс представил себе, как должен был Сайфер горячо целовать его, как бы он сам отвечал ему тем же, как бы Билл скрыл его тело своим и утопил в урагане чувств… Шатен слегка покраснел, хлебнул чая из чашки…       Не все же должно было произойти сразу? В конце концов, маленькими шажками гораздо интереснее подступать к цели. Да и так можно было привыкнуть друг к другу, в конце концов. Нужно было не отводить взгляд, а смотреть на обнаженного Сайфера перед собой, касаться его, позволять трогать себя и погрузиться в свои ощущения, а не переживания.       Дверь в квартиру хлопнула, чтобы вскоре на пороге показался Уильям. Как всегда идеальный — в своем строгом костюме, с развязанной бабочкой и неизменной фетровой шляпой на голове. Он был без пальто, а значит, пришел уже достаточно давно, ведь успел побывать у себя. Размеренными шагами он подошёл к Пайнсу, дабы чуть позднее положить руки на его плечи и скользнуть ими к груди в явно собственническом жесте. Диппер запрокинул голову назад, а Билл легонько коснулся его губ своими, прикрыв светлые ресницы. — Как прошла вылазка? — спросил юноша расслабленно. — Наладили поставки виски и табака… Ну и еще по мелочи… — Уильям снова поцеловал излюбленные розовые губки, усмехнулся в нежном прикосновении. — Не хочешь поиграть сегодня в мафию? — мурлыкнул Сайфер, поглаживая плечи и ключицы шатена. — Там новый состав… — Я не против, — сладко выдохнул Пайнс в ответ. — Пойдем? — Конечно. Только… — Уильям вытянул из кармана шелковый черный платок, поднес его к лицу юноши, позволяя рассмотреть. — Ты не против, если я отведу тебя туда, завязав тебе глаза? Играть будем не в холле, а в месте, где обычно бывает только мафия. — Будто тут где-то есть не-мафия? — засмеялся Диппер, откидываясь на спинку стула. — Завязывай, раз это так важно.       Ткань осторожно обняла переносицу и виски, сделала легкий оборот и завязалась узелочком на затылке, словно теряясь в каштановых прядях. Билл подал ему руку, потянул на себя, прося встать со стула… Человек с завязанными глазами по природе своей должен передвигаться медленно и неловко, поэтому Уильям просто перехватил Пайнса под талией и коленями и прижал к себе крепко-крепко, слыша вскрик неожиданности от своего мальчика. Тот интуитивно нашел шею и вцепился в нее мертвой хваткой. У Диппера была плохая привычка — не считать повороты, не засекать время и не прислушиваться. Он не думал, сколько лестничных пролетов было пройдено. Он верил Биллу, поэтому просто вдыхал запах его парфюма и ни о чем не волновался.       Он почувствовал, как его осторожно опускают на мягкое кресло. Билл стянул платок, улыбнулся… Возле внешних уголков его глаз появились мелкие морщинки от улыбки. Пайнс заметил, что освещение было гораздо хуже, чем обычно. Перед ним находилось по меньшей мере пять человек с завязанными глазами и заткнутыми ртами. На столе возле них стояли таблички. — Какого черта? — прищурился Диппер, ощущая себя точно неуютно. — Ты играешь в мафию, малыш, — легко ответил Сайфер, усаживаясь на подлокотник кресла и смотря на юношу сверху вниз. — Перед тобой пятеро. Ты — мафиози. У каждого есть свои грешки. Но одного ты можешь отпустить. На таблички я выписал их преступления, так что читай внимательно. Указываешь мне на человека — я тебе о нем рассказываю больше, а затем я стреляю. — Я не хочу заниматься подобным. — Пайнс поджал губы, но Билл привычным движением надавил под нижней губой шатена и заставил ее расслабиться, чтобы та не угодила под зубки юноши. — Отпусти меня отсюда. — Я приказал мафиози не выпускать нас отсюда, пока не останется всего один из пяти. Так что нас не выпустят. Плюс ко всему — под дверями никто не стоит. Придут только через десять часов, если ты не будешь действовать. Но через полчаса я сам начну стрелять и могу убить невиновного человека, который в наши дела никак не замешан. Не останется ни одного. А тебе придется с ними еще и сидеть до самого утра. — Сайфер прокрутил на пальце револьвер, оголил клыки в усмешке… — Ты должен понимать, что наша жизнь — не сказка. Ты должен уметь принимать правильные решения в ответственный момент, малыш. Если у тебя будет кишка тонка, то убьют либо тебя, либо меня, либо нас всех. Пока можешь — тренируйся мыслить.       Пайнс пробежался взглядом по одной из табличек: «Обокрал мафию на тысячи долларов, сотрудничал с враждебной семьей, шпионил». На второй — «Продавал в обход мафии алкоголь из собственных закромов, убил шлюху из борделя». Далее — «Поджег один из складов, угнал автомобиль». «Убил одного из своих из-за денег». Только на последней табличке было написано «Мелкая кража». Диппер сразу же отмел того человека, выделяя его как невиновного. Сайфер не умел шутить, Диппер все еще помнил это. Он собрался духом, отвел взгляд в сторону… — Сначала тот, кто убил одного из мафиози, — выдохнул Пайнс, наконец решившись. — Это ведь страшное предательство, верно? — Верно, — мурлыкнул Билл на бледное ушко. Диппер отвернулся, зажмурился… — Он продавал с одним хорошим парнем сильные наркотики, но затем в его голову пришла идея, что деньги можно получать самому, раз мы выстроили бизнес. Утром, когда его партнер пошел принять ванну после длительной совместной ночи, этот человек взял с кухни нож и пошёл за ним. Якобы составить компанию. А после перерезал ему глотку, даже не пожалев. А ведь он ему клялся в любви… Видимо, любовь к деньгам оказалась сильнее. И вот он здесь. С нами. — Раздался один выстрел, а после него легкий звон. — Кто дальше, Сосенка?       За одним предательством стояло другое. Что могло быть страшнее предательства любимого человека? Что могло быть страшнее убийства от любимых рук? Пайнс нахмурился, а затем посмотрел на убитого. Его почему-то не было жалко. Совсем. — Тот, кто обманывал тебя и работал на других, — твердо произнёс Пайнс, сжав пальцами свободный подлокотник. — Ох, почему же он? Вполне себе невинный человечек. Разве нет? — засмеялся Уильям. — Потому что нельзя предавать дона, — коротко ответил Диппер. — Снюхался с врагами, чтобы выбить как можно больше денег и укатить в закат, сдав нас полиции и подчистив пару десятков из нас. Хотел, чтобы нас перерезали, как последних тварей, пока бы он сам пил виски на теплом пляже далеко отсюда. Представляешь? Он хотел, чтобы меня и тебя больше не было.       Билл задержался устами прямо на чужой макушке, прикрыл веки. Ему начинало это нравиться. Диппер уже не отворачивался, смотря на того, кто посмел за спиной Уильяма крысятничать. Револьвер был направлен точно в сторону чужой головы. Спусковой крючок тихо щелкнул, но был перебит звуком выстрела. Карие глаза видели, как разлеталась кровь алыми брызгами, как потный грязный лоб вдруг проламывался и получал новую дырку. Человек обмяк на неудобном стуле. Два трупа, трое живых. Пайнс не боялся уже смотреть на них. Не боялся вышибленных мозгов. Он видел, как из носа человека текла кровь, как та капала на заляпанный костюм. Временами слышалось мычание — если кляп неплотно закрывал погрязшие во лжи глотки. — Тот, кто посмел убить твой товар без твоего разрешения, — прошептал шатен, переведя взгляд уже на Билла. — Ему не понравилось, что бедная девушка скакала на нем три часа без устали и не смогла удовлетворить все его желания. Он застрелил ее тогда, когда они были в самом процессе, хотя работала она всего два дня у нас. Красивая была до ужаса, Арнольд обещал, что она принесет много денег. А тут этот урод.       От нового выстрела Пайнс даже не дернулся. Он продолжал смотреть на такого спокойного Билла и слушать удары собственного сердца. Здесь даже не Билл вершил судьбы, а он сам. Он решал, кому можно было жить дальше, а кто этого не был достоин. Он карал тех, кто предал его семью. И Сайфер был доволен им. Диппер дернул его на себя за галстук-бабочку, что все еще был развязан, горячо поцеловал сухие губы, из-за чего даже Уильям растерялся. Адреналин скакал в крови. Пульс зашкаливал. — Тот, кто угнал один из твоих шикарных автомобилей, — выдохнул юноша. Его это пьянило. Заставляло выбиваться из колеи и думать не об ублюдках на стульях, а об их преступлениях. — Кто он такой, чтобы красть у тебя и поджигать твою собственность? Он обязан тебе хорошей жизнью. — Так боялся, что его найдет полиция, что решил в пьяном угаре поджечь склад со спиртом. Внутри были люди… Успели все спасти, а этот мудила прыгнул в автомобиль и попытался скрыться.       Последний выстрел резанул по ушам. Уильям встал со своего места, подал руку Дипперу. Тот без вопросов последовал за ним. Только остановились они не возле выхода, а напротив последнего человека с мелкой кражей. Он был в сознании. Он боялся и трясся. Пол под ним был мокрым, потому что от страха он не смог удержать даже собственную мочу. Юноша поморщил нос, протянул руку вперед, чтобы стянуть плотную повязку с чужих глаз, но… — Уолтер Стингс, — тихо произнёс Билл, внимательно подмечая, как на это реагировал Пайнс. Имя ему ни о чем не говорило. — Жил некоторое время в Портленде. Работал на заводе, получал неплохо. Но тут наступили голодные времена… Хотелось кушать… — Диппер его внимательно слушал, смотря на пленника. — Однажды темным вечером он шел по переулку в сторону дома. На работе не платили, а новую искать желания не было. Он не хотел помогать другим за еду, не хотел выращивать ее сам. Хотел лишь легкой добычи. И вдруг удача — прямо перед ним шла девушка, от которой пахло едой. Он пошел за ней в надежде, что она выведет его к месту, где можно перекусить. Но та шла в сторону жилых домов. Тогда он схватил ее за волосы со спины, приставил нож к горлу и потребовал отдавать все, что у нее было при себе. А девушка была чуть ли не беднее его самого. Она отказалась отдать сумку. — Сайфер обошел человека, потянул за его повязку на глазах. — И тогда он убрал нож от ее горла. — В револьвере всегда было место под шесть пуль. Оставалось две пули. И Билл добавил еще четыре, не торопясь. — А затем всадил в нее нож двадцать четыре раза, из которых двадцать были в живот, три в щеку и один в глаз. Он сделал это, чтобы украсть сумку, в которой было мясо для голодающих собак из приюта, потому что девушка любила помогать всем вокруг себя. — Диппер поджал губы, посмотрел в заплывшие от фингалов глаза, больше похожие на рыбьи. Мутные, противные, самые ужасные. У Сайфера один глаз был перечеркнут шрамом, был белым и совершенно незрячим, но тот был гораздо красивее тех глаз, что были перед ним. Напуганных глазенок, которые слезились и краснели, чуть ли не вылезали из орбит и отражали весь страх. — Сочувствую тебе, Сосенка, потому что именно его ты решил отпустить. — Как ты нашел его? — тяжело выдохнул юноша, протягивая одну руку Сайферу. — Сначала выделил район. Потом посмотрел перепись. Нашел тех, кто вечером в тот день был свободен. Выделил мужчин, причем весьма сильных. А затем послал пару человек поискать получше людей, которые больно хорошо выглядят в голодные безденежные времена. И вот… Мы с Арнольдом забрали его сегодня. Бедняжка думал, что мы приглашаем его в семью, но… — Билл вложил в миниатюрную ладонь револьвер, выгнул одну бровь.       Диппер посмотрел прямо в чужие глаза, когда приставил оружие к дряблому животу. Он выстрелил раз. Затем второй раз в бедро, смотря на чужие страдания. Человек был связан крепко, пошевелиться не мог. Так и терпел. Третий выстрел пришелся снова в живот. Следующий — в плечо, да причем так, чтобы было как можно больнее. Дуло уперлось в одну щеку, туда, где точно чувствовались зубы, чтобы пулей порвало ткани и раздробило все во рту. В револьвере осталась последняя пуля. Она должна была войти в глаз, как контрольный удар ножом в тот вечер. Но Пайнс замер на месте, обдумывая свои действия… Неужели так легко? Вот так просто? Убить его? Он отошел к резко ставшему серьёзным Сайферу, ткнулся лбом в его грудь… — И не добьешь? — прошептал блондин, зарывшись пальцами в каштановые кудри на затылке и мягко обняв юношу свободной рукой. — Не заслужил, чтобы я тратил на него последнюю пулю. Подумает о своем поведении… Поймет, почему он оказался здесь… — Шатен чуть отстранился, но на щеках его блеснули дорожки от слез. Он разрядил револьвер, сам убрал его в кобуру Сайфера, и потом… Юноша заключил в свои ладони гладко выбритые щеки, провел по ним пальцами и потянул Уильяма на себя, вынуждая слегка наклониться. Розовые губки коснулись тонких губ, слегка их прихватили и смяли, увлажняя. Билл же сцепил руки на его талии, делясь таким необходимым теплом… Пайнс на мгновение разорвал поцелуй, мягко улыбнулся. — Это тебе за то, что дал мне отомстить. — Не благодари, — мягко улыбнулся Уильям, потираясь носом о прохладный нос. — Этот ублюдок должен был ответить за то, что заставлял тебя переживать и плакать. Он не стоит ни единой твоей слезинки, моя прекрасная Сосенка. Как себя чувствуешь? Не тошнит? Совесть не мучает? Голова не кружится? — Билл и в самом деле беспокоился? Без сарказма и издевок. Он говорил тихо, но даже его шепот перебивал стоны мучающегося от адской боли человека на фоне. Диппер смотрел в его необыкновенные глаза, совсем редко моргал… — Все хорошо. Правда.       Уильям снова прижал его к себе, зажмурился… И Пайнс чувствовал, как билось его не такое уж и черное сердце…