Black Soul

      Идиллия бывает везде. И даже в логове мафиози встречаются спокойные деньки без пыток, без проблем и без возможности упасть в войну между семьями. Идиллия — то, чего часто многим в жизни не хватает. Особенно ее не хватало во времена сухого закона и полнейшей безработицы. Казалось, будто вся она скопилась в одном месте, и местом этим была… — Ну что ты делаешь, глупый? — тихо смеялся Пайнс, неохотно оттягивая от себя довольного Сайфера, который так и лип к нему с утра пораньше. — Вдруг зайдет кто?       Билл беспрерывно целовал нежные щечки, жмурясь и улыбаясь от каждого нового нежного прикосновения. Они проспали завтрак, поэтому сами пришли на кухню, чтобы стянуть чего-нибудь. У себя в квартирах они готовить почему-то не особо сильно хотели. Руки со старыми шрамами стискивали теплое с недавнего сна тело шатена, гладили меж лопаток и спускались к талии, лишь бы коснуться всего и сразу. Диппер же обнимал его щеки, старался уйти от бесконечных поцелуев — конечно же, не всерьез, — и сам чуть ли не мурлыкал, когда Уильям чмокал его, куда получится. Наконец юноша сдался. Его прижали бедрами к столешнице, отрезали все пути к побегу, но он был не против. Его реснички прикрылись, как и ресницы Сайфера. Губы нашли друг друга и сплелись в нежных ласках, объятия стали теплее и спокойнее, как и приятный гул сердечного пульса в ушах.       Солнечный свет падал из окна, освещал собой кухонные приборы, блестел на столовой утвари… Он осел на каштановых взлохмаченных кудрях волшебным сиянием, словно создавая эфирный нимб. Влюбленные подались навстречу друг другу одновременно в новом движении; ведущего в поцелуе не было. Уста осторожно скользили друг по другу, растягивали редкую влагу и с каждой секундой краснели от приливающей крови, как и щеки у их хозяев. Пайнс приоткрыл рот пошире, словно приглашая, и Билл лизнул кончиком языка его верхнюю губу. От них все еще пахло мятой, а от кожи Сайфера доносился еще и запах лосьона.       Со стороны послышался стук серебряной ложки о фарфор чашки. Билл неохотно оторвался от Диппера, но не выпустил его из объятий, чтобы перевести взгляд в сторону источника шума. Мейсон тоже обратил внимание на того, кто заставил почти сбежавший рассудок вернуться на место. Пелена с сознания еще не до конца сошла, а желание распахнуть ресницы пошире не появилось. Арнольд, смотря на них, спокойно попивал свой кофе из той самой чашки, что и издала отвлекающий звук. Сайфер выгнул одну бровь, но Криптос и без того понимал, что тот совсем слегка недоволен. — Продолжайте, не волнуйтесь. Вы мне не мешаете, — спокойно произнес Арнольд, снова делая глоток. Диппер прищурился в ответ на его слова. — Ну?       Он сидел за столом так, словно он подобные картины видел каждый день. Вероятно, он там был изначально. Может, появился недавно. Но факт оставался фактом — Криптос в открытую глазел на то, как местная парочка начинала свое утро. Даже к его удивлению, Билл не собирался отпускать Диппера, а тот и не ослаблял объятий. То есть, расцепиться они не захотели. — Как мило, — съязвил Уильям, все больше негодуя. Его чувства были больше похожи на смесь разочарования и злости. — Хорошо, что не доставили тебе неудобств. Заварить тебе новую чашечку кофе? — Не отказался бы, — широко усмехнулся Арнольд.       Пайнс тяжело вздохнул, закатил глаза, а после сделал то, что было неожиданным даже для него самого: он перехватил подбородок Билла кончиками пальцев, вынудил вернуть все внимание себе, и затем снова поцеловал тонкие манящие губы. Криптос аж присвистнул, на что Уильям показал ему средний палец. Дипперу было слишком мало… Так мало поцелуев, что хотелось прижиматься к Биллу как можно крепче и целовать его буквально до потери сознания, пока не станет хорошо-хорошо… Чтобы Сайфер был занят только им одним, и никаких мафиозных дел, отвлекающих Билла от Диппера. Юноша знал, чего он хотел, но также знал, что он этого до ужаса боялся. И Уильям это чувствовал, поэтому и не нагнетал. Для него Пайнс был подобен самому нежному цветку из тончайшего стекла, который ни в коем случае нельзя было повреждать. Для него, для того, кто разбрасывался чужими жизнями так же, как разбрасывались деревья листьями по осени. — А меня к себе не возьмете? — хохотнул Криптос, приподнимая брови. — А то вы так соблазнительно целуетесь, что самому захотелось. — Места ограничены, — лениво ответил шатен, на несколько секунд оторвавшись от Билла. Он смотрел прямо в разные глаза и тонул в них. — У нас тут рассчитано только на двоих, поэтому придется поискать другой вариант… — Пальчики аккуратно поправили пшеничные пряди, огладили точеную скулу. — Скучнее вас двоих тут не найдется людей, — легко произнес Арнольд. — Кстати, как я вижу, у вас все просто прекрасно. Детишек уже планируете? — Конечно. Родим сразу десять, чтобы собрать отряд маленьких мафиози, — продолжал разомлевший Сайфер, что все еще не отходил от сарказма. — Сошьем им маленькие фетровые шляпочки, мини-костюмчики и закажем маленькие строгие туфли, чтобы они учились ходить только в строгих вещах. Сосенка будет им варить кашки с утра, а я — учить стрелять по чужим головам и правильно пытать всяких ублюдков. А назовем мы их Сосенка младший, Елочка, Пихта, Секвойя, Кедр, Лиственница, Тсуга, Кетелеерия, Катайя и Уильям младший. Соберем все семейство сосновых под одной крышей и будем жить, как в лесу. — Вместо детского садика они будут ходить на рекеты, — поддержал Пайнс, продолжая рассматривать Билла. — А вместо песочницы играть будут в подвале с особо бесящими пленниками. — И мы подарим им щеночков. Каждому по злющему доберману. — Уильям потерся носом о нос напротив, желая поделиться своей любовью. — Но курить и пить им нельзя будет до совершеннолетия. — Конечно, потому что это вредно.       Арнольд временами не понимал, как вообще оказался втянут в их отношения, но зато это все больше походило на глупую комедию самого бездарного писателя с плохим чувством юмора. Про таких, как они, писались анекдоты. — Вам двоим нельзя иметь детей, — подытожил Криптос, наконец отставив от себя чашку. — Ладушки, голубки, у меня дела. А вы не стесняйтесь, продолжайте. — Арнольд поднялся на ноги, разгладил строгие черные брюки… — И не скучайте… — Обещаю, не соскучимся, — утробно засмеялся босс, вдруг прижав к себе покрепче юношу.       Наконец на кухне стало пусто. Только поющие птицы за окном нарушали приятную тишину. Вероятно, в жизни влюбленных это был самый вкусный завтрак, потому что прекратить целоваться они так и не смогли, из-за чего пришлось уже сразу обедать двумя часами позже. Слава всем богам, что обед был приготовлен с утра, и поесть можно было в квартире захмелевшего от постоянных ласк Диппера.

Δ

      Дни в больнице уже почти подходили к концу. За состоянием Сайфера наблюдал лучший доктор Чикаго, который, естественно, тайком работал на семью Уильяма. Билл уже мог аккуратно вставать с кровати и подходить к окну, чтобы посмотреть на небо за окном и проследить за погодой. Арнольд был у него часто, но все же уходил по своим делам, когда приходило время. У Уильяма была целая стопка книг, что притащил Криптос в попытке развеять чужую скуку. Билл начинал сам все припоминать… Ему снились сны, всплывали в голове отдельные картины и сцены. Они были не по порядку, а расставлял их на полочки только Арнольд, когда продолжал свой рассказ. Многих деталей он не знал, потому что его либо не было рядом, либо сам Уильям с ним не делился деталями. В голове смутно всплывал образ Диппера. Его карие глаза, пышные ресницы и милое личико. Что-то подсказывало Биллу, что воспоминания были очень старыми, а сам Пайнс уже давно вырос из того милого мальчика в кого-то другого.       Дверь наконец тихонько хлопнула. Ожидаемо, в палате появился никто иной, как друг босса. Арнольд каждый раз приносил с собой что-нибудь вкусненькое, приготовленное по-домашнему, отчего и такое замечательное. В этот раз он достал контейнер с запеченной картошечкой, овощами и ребрышками. Иной раз Билл думал, что женился бы на Криптосе, если бы тот в его подсознании не выступал никем иным, кроме как другом и откровенным засранцем. Сайфер с готовностью вернулся к своей постели, забрался в нее с ногами и склонил голову набок. — По тебе видно, что ты больше рад не мне, а еде и новым деталям твоей жизни, — ухмыльнулся голубоглазый, все же отдавая контейнер Сайферу. — Тебя я вижу каждый день, а вот блюда и воспоминания каждый раз новые, — парировал Билл. — В прошлый раз ты остановился на том, что между мной и Сосной что-то произошло, и мы начали целоваться у всех на виду. — Ох, да… — тяжело вздохнул мафиози. — Это был просто дикий ужас. Ты не представляешь, как сильно вы оба всех раздражали. Пусть ты и дон, но все смотрели на тебя с недоумением и завистью. Вы выглядели слишком счастливыми. Ты был мягким только с ним и только для него, когда на остальных продолжал срываться. — И мы все еще не спали? — удивился Билл, перестав даже жевать. — Сколько мы уже были вместе на тот момент? — Где-то месяцев пять, если не ошибаюсь. Какой же ты временами был злой… — Арнольд даже потер пальцами виски. — Ты мне говорил, что он позволял тебе засыпать рядом с ним, нежился с тобой до разноцветных кругов перед глазами, целовал до красных опухших губ, которые даже болели, но дальше вы не заходили. Он оказался принципиальным малым, а ты все ходил вокруг него, как голодный волк вокруг ароматного олененка на костре. Ты любил его больше всего на свете и ради него готов был на многое. — Сколько мы были в мертвой точке? Когда он вообще позволил зайти чуть дальше? — в голове Сайфера крутились разные мысли, и все они были размытыми и слегка искаженными. — У-у-у-у… — засмеялся Криптос. — До этого еще очень и очень долго.

Δ

      Юноша вылил ароматное массажное масло на руки, мягко улыбнулся… Идея ему пришла в голову тогда, когда пальцы при объятиях зацепились за шрамы и причинили Сайферу неприятные ощущения. Билл лежал на животе в мягкой постели, уложив голову на сложенные руки. Он молился всем богам, чтобы Диппер не заметил его возбуждения, которое появилось, как только Билл стянул с себя брюки. За окном поднялся ветер. Желтые листья посыпались на землю цветной завесой. По стеклу ударил дождь… Ноябрь 1931 года был холодным и противным. Иногда сквозняки гуляли по логову, потому что люди попросту забывали закрывать окна.       Мейсону Дипперу Пайнсу было восемнадцать лет и два с половиной месяца, и он до сих пор оставался девственником. Сайфер готов был бежать в лес, садиться там на холм и выть вместе с местной живностью, потому что шатен оставался непреклонным. Если он сказал, что до свадьбы нельзя, значит — нельзя. За любые посягательства на свою тушку он бил Уильяма по рукам и шипел, а потом не разговаривал с ним, просто потому что требовал терпения и самообладания. Где-то Билл слышал — примерно, от своего лучшего друга, — что после третьего свидания большая часть людей уже кувыркалась в кровати. Только вот было и третье свидание, и пятое, и пятнадцатое, а юноша только целовал его в щеки и губы и позволял себя обнимать. На любые подколы от Криптоса Сайфер реагировал максимально агрессивно, просто потому что у него уже голова болела от перенапряжения. Как ни странно, с причиной своих проблем он все равно был ласков и нежен. Он пробовал дарить море цветов, кучу безделушек, сам выбирался с Диппером в магазины, гулял с ним по паркам — они обошли все по нескольку раз, — водил его по ресторанам, делал море комплиментов… Он даже подарил Пайнсу новехонький личный кадиллак и воткнул в салон сосновое масло. Только Пайнс мило улыбался и мягко мурлыкал на уши, да целовал в благодарность. Когда юноша дразнился, босс просил высшие силы, чтобы у него не лопнула ширинка от напряжения, потому что уже один раз такое случилось. Он чувствовал, как шатен хотел его в ответ, как сам тихо стонал, стоило только сделать поцелуй глубже и случайно задеть бугорок в районе паха… — Ты уверен, что это поможет? — устало поинтересовался Сайфер. — В лавке сказали, что это масло хорошо смягчает кожу. Поэтому должно помочь. Хоть как-то снимет боль. А еще оно как-то должно одновременно разогревать и охлаждать. — Мейсон устроился поудобнее, совершенно по-наглому сев на ягодицы блондина. — Тебе не тяжело?       Билл готов был ответить, что тяжело ему было почти два года терпеть такое отношение к себе, но он лишь мотнул головой в отрицании. Желтые лампы горели на позолоченных бра у изголовья кровати. На теле Пайнса были только наполовину расстегнутая прозрачная рубашка и нижнее белье с носочками. Прикрыв веки, Сайфер ждал, пока юноша не начнет действовать. Он готовился к боли от старых ран, но кожи пока коснулось только теплое масло. Шатен смотрел на представшую пред ним картину с наслаждением — лопатки красиво выделялись на чужой спине. Было видно каждую линию и каждую напряженную мышцу. Каждый глубокий шрам. Билл откровенно не любил поворачиваться к Дипперу спиной, просто потому что считал свои шрамы самым настоящим уродством.       Мейсон наконец слегка коснулся плеч. Пальчики провели линии вниз, распределяя масло по напряженному телу. Хрящики бледных ушей Уильяма покраснели, и тот бы предпочел делать вид, будто ничего не происходило. Осторожными движениями шатен покрывал своеобразным лекарством глубокие рубцы. От прикосновений к бокам те поджались, прокуренные легкие наполнились кислородом. Масло начинало действовать — боль при прикосновениях проходила, а кожа становилась мягче и мягче. Набравшись смелости, Диппер надавил посильнее в попытке размять каменные мышцы. Сайфер же в ответ замычал и постарался уйти от неприятных ощущений, чуть ли не обиженно глянув через плечо. — Больно? — прошептал юноша, в этот раз действуя в разы осторожнее. — А сам как думаешь? — буркнул Уильям. — Так, ты там все намазал своей гадостью? Сползай с меня уже. — Я еще и половины не обработал, — улыбнулся Пайнс. — Полежи еще немного. Расслабься. Масло нужно втирать, а не просто так оставлять.       Мафиози снова приготовился к боли, но Диппер касался его еще легче, чем раньше. Ладони втирали лекарство тщательно, не пропуская ни миллиметра. Вся спина блондина блестела в свете ламп, и юноша завороженно смотрел, как за его пальцами следовали словно бы желобки от обилия масла. Самый длинный и глубокий шрам, уходящий от поясницы к боку, Пайнс лишь оглаживал. Билл же ловил себя на мысли, что от движений юноши сам он тоже слегка двигался — подставлялся, выгибался и глубоко дышал, из-за чего плоть его терлась о простынь через нижнее белье, будучи зажатой меж телом и матрацом. Еще несколько движений, и случится катастрофа. Когда Диппер был просто эталоном благочестия, Сайфер ощущал себя самым испорченным в мире человеком, потому что… Да кто не снимал напряжение в одиночестве? Иной раз Билл смотрел на Диппера и гадал: занимался ли он тем же по вечерам в ванной под шум воды? Или же только сам Уильям был настолько ужасным в их отношениях?       Мейсон сам забыл о своих проблемах, просто потому что увлеченно водил пальцами по расслабляющимся мышцам. Он заметил неладное только тогда, когда прикрыл от пробежавшего по спине тока ресницы. У него у самого все внизу налилось кровью, но это хотя бы можно было скрыть рубашкой. К своим восемнадцати годам шатен обзавелся четко очерченными скулами и отчего-то заострившимися уголками глаз. Он больше напоминал лиса, чем пса. В росте он вытянулся, да и тело стало более подтянутым и крепким — спасибо решению заниматься спортом, без которого любой мафиози был обречен на смерть. В один день Арнольд вытянул Диппера в парикмахерскую, и теперь каштановые прядки не были похожи на гнездо, а собрались в хорошую прическу. По бокам ему выстригли покороче, зато челку оставили и даже выделили — кудри только придали ей красивую форму. Когда Сайфер впервые увидел своего возлюбленного в новом образе, он чуть не убил Арнольда, просто потому что теперь в штанах становилось еще теснее.       Пайнс втянул воздух носом, причем весьма шумно. Его терпение кончилось. Он слишком долго просто так смотрел на эти шрамы и бездействовал. Склонившись над Биллом, шатен принялся невесомо касаться рубцов все такими же привлекательными губами. Все тело блондина окутал жар… Пропитанные маслом ладошки легли на поясницу, мягко сжали ее, обеспечивая опору, а губы проскользили по всей протяженности идущего вдоль позвоночника затянувшегося ранения. Сайфер же прерывисто вдохнул недостающий кислород, приподнял голову и постарался глянуть через плечо. Диппер и правда целовал ужасные шрамы и даже не морщился — просто потому что любил эти шрамы не меньше, чем самого Сайфера. Он прижался лбом к местечку меж лопатками, но вновь припал устами к находящемуся рядом малиновому рубцу. Билл стиснул в руках простынь, его нижняя губа попала в плен зубов… — Ты не представляешь, насколько ты прекрасен, — прошептал юноша между поцелуями. Кончиком носа он провел по ложбинке позвоночника, коснулся лаской загривка. — Ты сильно преувеличиваешь, — замялся Уильям, сердце которого просто разрывалось от действий шатена. — Зачем ты это делаешь? Хочешь новый подарок? Нож ручной работы прямиком из Японии? Ремонт в квартире? — Не нужны мне твои подарки, ножи и ремонты, — шепнул он прямо на красное ухо, вжавшись грудью в спину. — Мы так долго вместе… Думаешь, что мне от тебя что-то нужно, кроме взаимности? — Люди просто так ничего не делают. Ты это знаешь. Мы же заключили договор еще в первый день, и… — Билл замолчал, просто потому что услышал утробный смех над ухом. — Ты серьезно почти два года думал, что я целую тебя ради получения чего-то? — Да, — фыркнул Сайфер. — То есть, нет. В смысле, у меня в голове были такие мысли. Давай честно, Сосна: просто так никто бы не стал отвечать взаимностью мафиози с куском обновленной плоти вместо кожи. Я хочу верить, что есть другая причина. — Глупый. Глупый Билли. — Диппер чмокнул алый хрящик, полностью улегся на блондина. — Давай скажу словами? Я люблю тебя. Нужно было сказать намного раньше. Думал, это и так понятно. — Если любишь… — Билл нахмурился, опустил взгляд к измятой простыни… — Выходи за меня замуж? С церковью, огромным тортом, священником, которого мы не будем слушать, кучей гостей и голубями, которые скорее всего сдохнут быстрее, чем мы их выпустим, потому что кто-то из нас обязательно все испортит… — Без кольца, ресторана и шампанского? — улыбнулся Диппер. — Я думал, что ты сделаешь мне предложение максимально пафосно, поэтому большими глотками алкоголь последние полгода из бокалов не пил. А ты предложил мне дома… В нашей кровати, вечером, под звуки дождя…       Все внимание Сайфера задержалось на слове «нашей», потому что кровать все еще принадлежала Дипперу и стояла в его квартире. Билл начал перематывать все последние разы, когда он ночевал у себя, и не мог припомнить ни одного раза за последние восемь месяцев. Он умывался в ванной Пайнса, как и мылся перед сном, спал на его подушках и под его одеялом, курил в его окно и читал его книги, лежа на его коленях, вкручивал новые лампочки в его люстры и помогал мыть его окна. В шкафу прибавилось одежды для Сайфера, в стакане давно стала родной вторая зубная щетка… — А ты хотел бы предложения в ресторане? — вынырнул из размышлений Уильям. — Если хочешь, я выбью нам место и… — Не хотел бы, — снова перебил его шатен. — Я счастлив… И я согласен выйти за тебя замуж, Уильям Т Сайфер. — Тогда я прикажу организовать свадьбу. Надо решить, что и как мы будем делать, выбрать торт, костюмы, написать список гостей, заказать ресторан… — Билл явно пошел в разнос, из-за чего шатен только сильнее засмеялся, а после принялся успокаивать разошедшуюся фантазию Сайфера невесомыми частыми поцелуйчиками в плечо. — Я хочу свадьбу третьего января, — шепнул юноша. — Значимый день, как-никак.       Оставалась только одна и весьма интересная проблема. Как их должны были обвенчать, если оба они были мужчинами? Уильям крепко задумался об этом и даже не заметил, как уснул от разморившего его тепла и обнимающего его Диппера — которому все же пришлось лечь рядом и укрыть их обоих одеялом…