Карточки с желаниями

Се Лянь замечал, что что-то неукоснительно менялось. Эти перемены не были плохими, нет, даже наоборот – он всей душой радовался им – просто он не мог толком сформулировать, что именно менялось. Сань Лан и до этого момента любил его всем сердцем, но словно опасался его реакции на все свои действия, словно одно неверное порочащее движение и его возлюбленный покинет его навсегда, разочаруется в нем. Се Лянь же себя настолько невинным никогда не считал. Неопытным – да, но неопытность никогда не означала отсутствие понимания, а теперь уже и принятия, порочности. К собственной порочности Се Лянь относился со свойственной ему рассудительностью и не собирался ее отрицать, относясь к ней как к части себя, которую он лишь недавно открыл в силу обстоятельств. Хотя было бы глупо отрицать, что открыл он ее в себе больше для самого себя, чем для Хуа Чена, и, возможно, именно это и вносило определенные коррективы в их интимную жизнь. Но с того момента, как он подарил шкатулку и они использовали первые карточки, Сань Лан словно немного отпустил себя внутренне и дал выдохнуть. Он расслабленно, с мягкой любящей улыбкой принимает объятья, также крепко сжимая и зарываясь носом в слегка растрепанные волосы, накрывает губы просто поцелуем, ничего не означающим и ни к чему не ведущим – просто прикосновение, ласка нежной бархатной кожи для любимого человека. Сань Лан открывался с такой неизведанной и личной стороны, что у Се Ляня перехватывало временами дыхание, а руки тянулись прижать крепче, впитать в себя, влиться в этого будоражащего душу человека. И открыться в ответ, полностью, во всех смыслах. Се Лянь понял, что он лишь искал повод и вот таким образом нашёл, ведь именно их близость создает кокон уютного откровения. В этот раз, Се Лянь шел в спальню точно зная, чего он хочет и от кого. А так же что этот самый человек только зашел туда в поисках его самого. Сильные руки обняли из-за спины такое же крепкое тело, утыкаясь лицом между лопаток, вдыхая родной запах. - Здравствуй. Хуа Чэн развернулся в объятьях спустя пару мгновений, чтобы обхватить за талию и прижать ближе. Се Лянь коротко поцеловал его в губы, вызывая легкую улыбку и более крепкие объятья: - Гэгэ соскучился так же сильно, как и я. Се Лянь поцеловал изогнутый в полуулыбке уголок губ перед тем, как накрыть губы в более продолжительном поцелуе, чувствуя сквозь одежду поджарое тело возлюбленного. Се Лянь попытался вспомнить, где они оставили в прошлый раз шкатулку, не прерывая поцелуй, приоткрывая глаза и оглядывая стол, а затем, слегка поворачиваясь с Хуа Чэном в объятьях, и полки возле кровати. Он почувствовал губами чужой смешок и как их влажные губы разомкнулись. - Гэгэ что-то ищет? Се Лянь улыбнулся в ответ: - Шкатулку. Если у Сань Лана больше нет на сегодня дел и он желает того же, что и я. - Мои желания полностью соответствуют желаниям гэгэ. - Тогда я прошу Сань Лана достать несколько карточек. Если он знает, конечно, где мы оставили шкатулку в прошлый раз. Хуа Чэн рассмеялся, подходя к столу и доставая шкатулку из выдвижного ящика. - Прости, гэгэ, просто эта шкатулка постоянно меня искушает на действия, которые, я боюсь, ты не одобришь. Поэтому я убрал ее с видного места. - На какие действия она провоцирует Сань Лана? - На разные, - Хуа Чэн снова легко и коротко рассмеялся, - мне очень повезло с супругом, - добавил он уже спокойно и поцеловал Се Ляня в висок. Не разрывая зрительного контакта с Се Лянем, он откинул крышку шкатулки и вытащил карточку. Выгнув правую бровь, Хуа Чэн зачитал: - Перед Сань Ланом Подготовлюсь принять его Затем, оседлав, Доставлю наслаждение. Глаз Хуа Чэна заблестел встречаясь на секунду с глазами Се Ляня, который поспешно отвел взгляд, не в силах полностью избавиться от собственного смущения. Язык быстро пробежался по губам. Хуа Чэн оставил шкатулку и карточку на столе, обнимая супруга и начиная развязывать пояс верхних одежд: - Гэгэ воистину меня балует. Се Лянь, пару секунд подумав о чем-то, приостановил руки Хуа Чэна, покраснев в ответ на удивленный взгляд, но не отвернулся: - Еще одну. Хуа Чэн коротко поцеловал его шею: - Если гэгэ так говорит, то я сделаю это, хотя мне кажется что и эта карточка весьма исчерпывающая. - Пусть будет что-то сопутствующее. - Хорошо, раз гэгэ так щедр со мной. Хуа Чэн вытянул еще одну карточку, кидая время от времени взгляд на Се Ляня, наслаждаясь его легким смущением на свои же собственные слова. Воистину, будучи столь стеснительным в словах и невинных выражениях чувств, он никогда не стеснялся в постели, когда слова заменялись действием. - Позволь мне огонь Желания в тебе разжечь Не раздевая, Сквозь одежды прикасаясь. Хуа Чэн снова спрятал шкатулку, убрал вытянутые карточки в другой ящик. Вернувшись к Се Ляню, он притянул его к себе, одной рукой медленно, словно раздумывая, оглаживая его пояс: - Как интересно, а позволит ли мне гэгэ полностью снять его одежды? Се Лянь представил себя раздетым, совершающим такие откровенные действия на полностью одетом Хуа Чэне, и ответил: - Хорошо, только я их сниму сам. Се Лянь мягко толкнул Хуа Чэна в стоящее рядом кресло, отойдя к кровати за небольшой пузатой бутылочкой и подушкой, возвращаясь обратно и садясь сверху на колени возлюбленного, тут же оказавшись в голодном поцелуе. Се Лянь с силой провел по гибкому телу руками, ощущая мышцы даже через ткань одежды. Не прерывая поцелуя, он начал пальцами разминать шею Хуа Чэна, легкими круговыми движениями спускаясь на плечи, одновременно вжимаясь пахом в его пах и замечая, что Хуа Чэн уже точно также возбужден. - Гэгэ разжигает огонь желания во мне даже без прикосновений, - он обхватил бедра руками, прижимая Се Ляня к своему паху ближе, потираясь, прикусывая нижнюю губу на мгновение и едва слышно несколько раз выдыхая в предвкушении, - прикасаясь же, он сводит меня с ума. Се Лянь сжал плечи Хуа Чэна, прижимаясь и скользя уже полностью всем телом, сбивая свое собственное дыхание и ловя голодный взгляд непроглядно черного глаза. Руки Хуа Чэна так приятно мяли круговыми движениями ягодицы, иногда слегка их раздвигая, что Се Лянь физически ощущал желание Хуа Чэна скользнуть между ними. Се Лянь прошелся руками по торсу и с силой провел полосы по одежде ногтями, цепляя соски. Он мял тело Хуа Чэна через алые одежды с желанием человека без возможности коснуться, словно крадя ощущение такого сексуального тела под руками без разрешения владельца. Хуа Чэн впитывал эту жажду как губка и горел им так же ярко. Словно ослепленные страстью любовники, которые могут выражать свою страсть только украдкой, они вжимались друг в друга все более прерывисто, смакуя стоны друг друга как дорогое вино. С силой втянув воздух, Се Лянь отстранился, ловя разочарованный стон и взгляд настолько наполненный желанием, что Се Лянь поразился самоконтролю Хуа Чэна. И очень сильно захотел этот самоконтроль сломать, чтобы его затопило тем самым желанием, что он видит прямо сейчас. Принц быстро развязал свой пояс и повел плечами, заставляя ткань верхних и нижних одежд соскользнуть и осесть низко на бедрах, полностью открывая вид на торс и слегка выступающие бедренные косточки. Се Лянь соскользнул на пол, стянув немного штаны Хуа Чэна и разводя его ноги в стороны. Исподнее, однако, он не трогал. Очертание возбужденного члена проглядывалось через тонкую ткань, натягивая ее. Се Лянь прижался к члену ртом через белье, медленно проводя им снизу вверх. Намокшая белая ткань уже ничего почти не скрывала и Се Лянь смог целенаправленно накрыть ртом головку, не убирая преграду. Он чувствовал, как член дергается, словно пытаясь выскользнуть из одежды в такой горячий и приглашающий рот, и скользил по стволу все более и более откровенно, мягко массируя яички, чтобы так же их вобрать в рот через ткань спустя пару мгновений. Хуа Чэн стонал, выгибался и бессознательно пытался притянуть голову ближе к такому чувствительному месту, просящему более откровенной ласки. Но Се Лянь отстранился снова. Он поднялся, заставляя ткань полностью соскользнуть с тела, и вернулся на колени Хуа Чэна, однако теперь не прижимаясь к нему слишком близко. - Как именно Сань Лан хочет, чтобы я себя подготовил? Он хочет видеть мои пальцы, открывающие мое тело для него, или мое лицо, опаленное желанием? Хуа Чэн смотрел на него диким взглядом, но не делал попыток прикоснуться. Разлепив губы, он тихо промурлыкал: - Я хочу видеть все. Его голос, низкий и эмоционально богатый от природы, сейчас звучал немного хищно: - Гэгэ должен быть готов к тому, что, как только его пальцы раскроют достаточно его нутро, я перестану сдерживаться и, я надеюсь, у гэгэ не было планов на завтра, потому что он не будет спать сегодняшнюю ночь. Се Ляня пробил холодный пот от желания плюнуть на все и отдаться Князю Демонов в тот же момент. Однако Се Лянь не любил нарушать обещания, поэтому, взяв себя под контроль, он поднялся с коленей Хуа Чэна, прихватив небольшую подушку и бутылек, и устроился на мягком ковре перед креслом, подкладывая подушку под поясницу, откидываясь назад на пол и широко разводя ноги. Сегодня он бьет свой собственный рекорд на откровенность и это… возбуждало. Он определенно должен подумать об этом позже. Се Лянь вытащил зубами крышку из бутылька с маслом, ныряя внутрь пальцами правой руки по очереди, после возвращая крышку на место и оставляя пузырек неподалеку. Он расслабил шею, уложив голову на ковер и встречаясь взглядом с Хуа Чэном, который смотрел не мигая. Се Ляню стало действительно интересно, кто первый из них сорвется. Не отрывая взгляда от самого прекрасного в мире лица, Се Лянь направил руку вниз к сжатому колечку мышц, начиная растирать по нему масло с кончика среднего пальца, слегка надавливая и ослабляя давление, распаляя себя еще больше. Он сам не заметил, как палец начал скользить внутрь и обратно, постепенно проникая все глубже. Се Лянь ввел весь палец, сгибая его и задевая простату, заставляя себя простонать, открыться еще больше и начать поступательные движения пальцем, то вытаскивая до середины, то вгоняя до упора обратно. Хуа Чэн дернулся подняться с кресла, но остался на месте, сжав до побелевших пальцев подлокотники. Се Лянь резко выдохнул. Ловя этот горящий взгляд и видя как он иногда спускается туда, где он разрабатывает себя пальцем, смотря пристально, Се Ляню было мало. Вспоминая то чувство наполненности, которое его ожидает, и ту страсть, с которой в него ворвутся, Се Лянь простонал, с желанием вводя в себя второй палец, неосознанно подаваясь бедрами навстречу, начиная шевелить пальцами, массируя стенки внутри, раздвигая их в процессе движения и окончательно сводя себя с ума, не отрывая глаз с окаменевшего Хуа Чэна. Бедра все сильнее взлетали вверх, Се Лянь, уже не сдерживаясь, всхлипывал и пытался насадиться глубже на свои пальцы, утонув в глубине черного глаза. Третий палец он добавил с нетерпением и слишком быстро, разбавляя наслаждение дискомфортом, и останавливая движение на некоторое время, только слегка сдвигая и раздвигая пальцы. Как только он начал полноценно работать тремя пальцами внутри, он больше не мог смотреть на Хуа Чэна. На полностью одетого Хуа Чэна, прекрасного демона в алом, сидящего в кресле, и жадно смотрящего на его голое распаленное до предела тело. Се Лянь вынул из себя пальцы, снова щедро смазал себя маслом, выгнулся и тихо приглашающе простонал: - Сань Лан… Князь демонов оказался у разведенных ног в мгновение ока, подхватывая их под коленями и входя с глубоким гортанным стоном, сразу же срываясь на бешеный ритм, регулярно попадая по простате, все также не отрывая взгляда от Се Ляня, который вцепился пальцами в ворс ковра, подаваясь навстречу и захлебываясь стонами. В один момент, Се Лянь толкнул любимого назад, заставляя сесть, тут же нависая сверху, направляя в себя член, садясь до основания и начиная очень быстрые короткие толчки, чувствуя, как член распирает пульсирующую дырочку, как он полностью заполняет его. Когда Хуа Чэн подхватывает его под бедра и начинает двигаться в такт, Се Ляня сотрясает дрожь, он стонет высоко и протяжно, орошая красную одежду Хуа Чэна своей спермой. Крепкий член выскальзывает из него, заставляя широко открытые стеночки безрезультатно пытаться сомкнуться. - Ох, прости, Сань Лан, твоя одежда… Его опрокинули на спину, и он увидел, как Хуа Чэн, глядя ему прямо в глаза, медленно расстегивает свою рубаху: - Слишком рано для извинений, мы еще не закончили.