Лорд Шень. Путь к власти

Когда Волшебница узнала, что Шень испытывает любовь к Еве, она стала ревновать. Нет, конечно, Ева и Шень были будто созданы друг для друга, но стоило Волшебнице увидеть эту паву вместе с лордом, она мрачно хмурилась, а потом печально опускала глаза. Как быть, как? Ведь теперь Волшебница никого не могла больше любить, кроме Шеня, Дракулы-то у неё не стало. Да-да, не стало. Она со своим патрулём и Дракулой таинственным образом обнаружила вселенную монстров*. Оказывается монстры зародились именно оттуда, поэтому всем им надо было переместиться в иной мир вместе с отелем «Трансильванией». Что ж, простились так, как прощаются навсегда. Правда не навсегда, а только до Хэллоуина, но это не меняло одиночества. Шень стал единственным, кто нравился Волшебнице, после ухода Дракулы, однако Ева сильно мешала. Но тут озарила девочку светлая мысль: она решила организовать летний отдых, после которого Шень обязательно забудет о Еве. И отправилась вместе с друзьями и Шенем в свою родную деревню. Волколаки тащили карету, в которой ехал Шень, а Волшебница летела впереди, так как знала дорогу наизусть.       Наконец, бесконечные леса и луга стали сменяться маленькими, но живописными домиками. Шень вышел из кареты, и Волшебница показала ему «дом, милый дом». Но дом обычный, крестьянский, с двумя комнатами и огромным коридором. Слуг, как во дворце Шеня, там почти не было, только камердинер кот Кискисэй, и Волшебница, обслуживающая эту усадьбу лишь тем, что работала на её огороде. В первый же вечер, проведённый в этой избе, она сказала за ужином: — Нужно рано лечь спать, потому что завтра нам предстоит встретить гостьей из другой вселенной — из Мира Монстров. Девушки приехали изучать культуру русского народа в Сказочном Мире, и остановятся у нас. — Ещё их нам не хватало, — вздохнул павлин. — Тут и так места нету, а теперь ещё монстры какие-то… — Шень, — ласково заговорила девочка, — ты с ними поладишь, вот увидишь. Они такие же дружные и весёлые, как и мы. Шень встал из-за стола и пошёл в коридор: — Некогда мне сейчас о них думать. Лучше на балкон выйду. Но лишь преступив каменный порог, павлин споткнулся о раскладушку и повалился на деревянный пол. Падая, Шень задел книги на полке, и они сочными яблоками попадали на него. Это оказался амбар со старинными вещами, и уж точно не балкон! Волшебница утащила кашляющего от пыли лорда из грязной горницы. — Да ты что! — воскликнула она, отряхивая с него пыль. — Нет их у нас! — И балкона нет?! — возмутился Шень. Не находя себе места от такого издевательства, он снова сел за стол: — Предлагаю заварить чай. Зелёный, на лучших китайских травах. — Поздно уже чаи распивать, — устало сказала Волшебница. — Лучше вот, молоко испей. Девочка поднесла молоко в кружке и почему-то шёпотом проговорила Шеню: — Недавно сама надоила. А молоко павлину понравилось: вкус нежный, сладковатый — сразу понятно, деревенский.                               * * * Утро настало, и гостьи приехали. И у каждой свои желания. Старшая, вервольфиха Клодин, хочет исследовать эту сказочную сельскую местность. Клео, мумия, хочет найти здесь источник молодости. Фрэнки, девочка-франкенштейн, хочет познакомиться с местными жителями. Лагуна, морская монстриха, мечтает открыть здесь собственный пляж. Младшая, вампирша Лола, желает просто провести здесь отдых. Гостеприимная Волшебница отдала им лучшую комнату в доме, и Шеню пришлось выселится в комнату, где и без него уже теснились Волшебница и Кискисэй. Конечно, Шеню эта комната нравилась меньше той: в той, куда заселились девушки-монстры, была и кровать удобная со стёганным одеялом, и кресло-качалка ручного плетения, а в этой единственные богатые вещи — ковёр да письменный стол. Тогда Волшебница свою кровать ему уступила, а сама в амбар перебралась.       Но спать на её кровати Шеню не пришлось. В первый же вечер произошло то, чего никто не ожидал: девушки перед сном ушли куда-то вглубь двора. Шень обрадовался, что кровать свободна, прошёл в комнату девушек, забрался под одеяло и уже задремал, как вдруг за стеной начала усиливаться музыка. Заснуть просто невозможно! Шень решил остановить этот балаган во что бы то ни стало. Лорд устремился в коридор, через боковую дверь вышел на заднее крыльцо, и что ж увидел? На крылечных перилах гремит из магнитофона монстрическая песня, Клодин всячески подтанцовывает, успевая при этом выть на луну, Лагуна тоже танцует, Клео просто стоит и слушает, а Лола и Фрэнки расстилают на плоском камне хлеб-лаваш. — Что тут за шум, я не понял? — грозно поинтересовался Шень. — Это не шум, — пояснила Клодин, уменьшая громкость на магнитофоне. — Это мы… так заселяемся. — Перестаньте сейчас же! — закричал Шень. — От вашей музыки уши болят! — У вас и ушей-то нет, — хмыкнула Клео. Но это она зря — уши есть у каждого. — Это с непривычки, — спокойно объяснила Клодин. — Вот привыкнете — и уши не станут болеть. Нет, ну какая наглая шавка! Шень устроил им допрос: — Вы почему дискотеку закатили среди ночи?! — Ещё не ночь, — возразила Лагуна. — Ещё только десять часов вечера. Клодин ответила: — Надо же нам как-то отметить новоселье. И луна как раз полная. Вот мы и включили свои любимые композиции, достали курочку, лаваш… Да не всё ли вам равно? Спали и спите дальше. Волшебница и кот её спят и не жалуются. — Это в их комнате плохо слышно, — продолжал злится павлин, — а в моей комнате ваша музыка прямо за стеной стучит! — Так оставались бы в той комнате, — засмеялась Лола. — Там ничего не слышно. Вот тут-то Шень понял, как глупо он ошибся. Ночевать ему действительно надо было в той глухой комнате, и он бы заснул непременно. Но упрямый лорд, как всегда, не хотел признавать свою ошибку; он взъерошил свои белоснежные перья и приказал монстрам: — Если вы собираетесь бодрствовать всю ночь, идите в поле, да там и пируйте. — Так в поле никто нас не услышит! — обиделась Клодин. — А вам надо, чтоб кто-нибудь обязательно слышал? — Да. — Ну, идите в соседний двор, пусть там вас мастер Шифу услышит. Вервольфиха выключила магнитофон, и Шень, довольный этой очередной победой, пошёл спать в ту же комнату. Клодин хотела пойти во двор дома, где квартировали Шифу и другие мастера, но подружки ей не позволили — ещё с ними конфликта не хватало. Клео сказала, что нужно на время перестать жить жизнью монстров, и провели девушки свою первую ночь в саду на траве.                         * * * Настал день Ивана Купалы. В деревне и в городке, что находился недалеко от неё, был объявлен большой праздник. Приехав в городок, девушки стали плести венки, Кискисэй ушёл готовить суши в ресторан «Макаронина», а Шень ушёл гулять вдоль реки. Лола плела венок из роз, так как любила всё розовое, Клодин плела из тигровых лилий, Клео — из одуванчиков, Лагуна — из фиалок, а Фрэнки — из ромашек. И только Волшебница мочала и грустила. — Волшебниц, ты чего? — окликнула её Клодин. — Тоже плети какой-нибудь венок. — Да, — подтвердила Фрэнки. — Интересно же, кто его потом возьмёт. Кто возьмёт, того тебе любить. Таков закон. Всегда сбывается! — Слушайте, девочки, я ценю вашу заботу, но понимаете, это уже не моё, — печально объяснила Волшебница. — Любовь может случатся постоянно, а дзынь бывает лишь раз. У меня уже был. — Как скажешь… — пожала плечами Клодин. Девушки запустили свои венки по реке и пошли в ресторан. Но Волшебница всё-таки решила сплести венок, не оставаться же ей без ответа на вопрос «какой суженый ей достанется»! Может, и найдёт она второй дзынь себе… Девочка сплела венок из голубых васильков и неуверенно опустила его на воду. Он медленно отдалялся от берега, пока не скрылся из виду, но девочка не любовалась долго — всё равно затеряется где-нибудь в камышах. Однако «Макаронине» её тоже ожидал неприятный приём. Монстров в ресторане было больше, чем людей. Это девушки-гостьи пригласили своих друзей по разрешению императора Дракулы (Дракула был недавно коронован по всемирным выборам). Многие из них взяли венки девушек, и теперь воздух в ресторане, и без того съеденный шашлычным дымом, густел ещё больше от приторных монстрических комплиментов и приукрашенных слов любви… Если Волшебница раньше любила монстров без памяти, то в последнее время испытывала к ним странную неприязнь. Она просто не находила себе места от скуки и отвращения, однако уйти не имела права — её друзья заказали стол именно в «Макаронине». Кончилось тем, что кто-то из монстров потехи ради дал Волшебнице ведьминскую метлу, и она с бешеной скоростью понесла её из ресторана. — Да налеталась я уже! — кричала девочка, но метла не опускалась на землю. А Шень в это время увидел плывущий по реке васильковый венок. Он показался павлину красивым и необыкновенным. Те, которые раньше проплыли, были так себе, а этот такой одинокий и таинственный. «Пожалуй, — подумал Шень, — рассмотрю поближе.» Павлин взял из воды венок и отошёл подальше от берега. Тут поблизости раздалось шуршание: это Волшебница сорвалась с метлы. Интересуясь, каким образом девочка столь быстро прибыла в эти одинокие места, Шень вышел к ней, но лишь они взглянули друг другу в глаза… Странный розовый свет засверкал в глазах девочки и павлина, и как будто впитался в их тела. — Что?.. Откуда он у тебя? — Волшебница увидела у Шеня свой венок. — На реке нашёл, — ответил он, всё ещё не опомнившись от странного чувства. — Дай, думаю, возьму. Ну, и взял. — Ты взял… моё сердце! — воскликнула Волшебница, понимая, что дзынь случился. — Что? — не понял Шень. — А разве ты не чувствуешь то же самое, что и я? То же светлое чувство, наполняющее нас? — Чувствую… Что-то такое я чувствую! Девочка так беспомощно ушла в глубину алых глаз Шеня, что не услышала, как друзья звали её в ресторан на ужин. — Волшебница! — раздался голос Люси уже совсем рядом. — Что же это, мы тебя зовём, зовём… — Ой, зовут, — смущённо вздрогнула Волшебница и, помахав лорду рукой, стала быстро отдаляться. — Пока, Шень! Помни об этой встрече! Она побежала по тропинке в город, и всë-таки ещё раз оглянулась на Шеня, а он удивлëнно думал: «Откуда мне на ум пришли какие-то чувства?.. Всë это вероятно, последствия жаркой погоды… Нет, здоров я вполне!» И, небрежно бросив венок на ветку тернового куста, направился в прибрежное кафе, где его уже ждала Ева…                         * * * В лесу около городка темнее, чем в нём самом. Полночь… только изредка что-то вспыхнет в лесу цветами радуги — это папоротники цветут. Волшебница сидела под деревом, не зная что ей думать. Дзынь — так в народе зовëтся крепкая любовь на всю жизнь — случился, но Шень этого не заметил, в отличие от Волшебницы. Не понял, что дзынь связывает его с ней. Он продолжает думать, что любит Еву. А ведь с Евой у него нет дзыня — вот в чём беда! Но ни к чему пустые сожаления — друзья давно уже дома, в отличии от неё. И девочка телепортировалась в свой дом, в надежде, что Шень однажды поймёт главное.