Лорд Шень. Путь к власти

            Самый главный подарок Прошел месяц, с тех пор, как Шень из эгоистичного лорда, желающего завоеваний, превратился в справедливого императора, заботящегося о своём народе. Его жена Ева, с рождения мечтавшая стать императрицей, но никак не надеющаяся на это, теперь сполна наслаждалась своим счастьем. А Волшебница поддерживала с китайским императором самые дружеские отношения, и в новогоднюю ночь пригласила его с женой в Санкт-Петербург. Для банкета был арендован Зимний дворец — большой, просторный, с позолоченными стенами и потолком. Там и разгорелось торжество. Художники запечатлели Шеня, Еву, Волшебницу, Дракулу и Марту на одном портрете. Причём Волшебницу почему-то изобразили за руку с Шенем… Но Шеню понравилась и такая композиция. Когда до нового года остался один час, то Ева позвала Шеня за стол, есть новогодний пирог. Шень пошёл к столу, но увидел, что Дракула, сидящий на золотом стуле почётного гостя, протягивает Волшебнице какую-то позолоченную коробочку. Шень невольно остановился, отодвинул свисающие бусы своей новой императорской шапки, чтоб те не затрудняли обзор, и стал вслушиваться в разговор девочки и вампира. — Шкатулка с колыбельной! — догадалась Волшебница. — Я дарю тебе это, чтобы хоть как-то сгладить горечь скорой разлуки, — пояснил Дракула, — ведь я на следующий день уйду в свой мир. А когда ты будешь слушать эту колыбельную, тебе будет казаться, что это пою я. Слушай… Дракула завёл шкатулку, её крышка открылась, и внутри шкатулки закружились две звёздочки — чёрная и белая. И граф запел в темпе вальса: Спи мой друг озорной, Слушай песню и помни… Волшебница стала подпевать следующим словам: Будешь ты вновь со мной В январе зимою. Граф протянул Волшебнице круглый ключик, которым заводилась шкатулка: — Видишь надпись? Волшебница внимательно посмотрела на ключ, прочитала: — «До встречи в Петербурге»… Это правда? О, Дракула! — и обняла своего любимого. Шень был удивлён и даже завидовал Дракуле — надо же, какой подарок он ей принёс! А он, китайский император, ей ничего не подарил… Но тут Ева, ревновавшая Шеня к Волшебнице, утащила мужа к столу и дала ему в крыло кусок новогоднего пирога с кремом. Но император сейчас был сыт и не хотел пачкать о торт свой праздничный ханьфу, поэтому отдал кусок подбежавшей Волшебнице: — Вот, ешь. И смотри. Девочка и павлин вышли на балкон и стали смотреть, как расцветает букетом в небе фейерверк. Салют влетал в небо, словно разноцветные одуванчики, словно капли ярких красок, словно золотистые кометы… Невозможно было передать эту новогоднюю красоту великого павлиньего изобретения. — Нравится? — с улыбкой спросил Шень. — Это просто потрясающе! — восхищалась Волшебница. — Такого салюта не случалось за всю историю новогодних праздников. — Это всё мои подданные постарались, — продолжал павлин. — Прекрасным павлинам и изобретения прекрасные… Фейерверк — великое дело императоров Китая. — Свет Гунмэня! Вот его второе имя! — придумала Волшебница. — Да, Свет Гунмэня, — подтвердил Шень. Волшебница зачем-то положила шкатулку в крыло Шеню и убежала звать друзей, чтобы любоваться симфонией света. Но даже когда они насмотрелись на фейерверк, Волшебница завлекла их в танец, даже не вспомнив о подаренной шкатулке. Не вспомнила она о ней и после наступления нового года, когда пришла пора разъезжаться… Тогда Шень зашёл в одну из спален и поставил шкатулку на комод, в надежде, что её хозяйка вспомнит о ней, когда снова будет здесь… И вот настал день рождения Волшебницы: ей исполнялось пятнадцать лет. Вечеринку решили закатить опять в Петербурге, так как Зимний дворец был просто создан для таких праздников. Из Мира Монстров были приглашены Дракула и даже те самые девушки-монстры. Шень тоже значился в числе гостей, но Ева не пускала его. — Никуда ты не пойдёшь, — говорила она. — У нас сегодня встреча с первым министром из Японии. Как дело Волшебницы касается, так ты веселись-развлекайся, а мне тут послов принимай, ошибки в указах сажай… Нет, не пущу я тебя! Шеню и самому как-то неловко было идти на праздник, ведь у всех для Волшебницы подарки будут, и только ему нечего подарить. И тут ему пришло на ум, что его маленькая подружка наверняка до сих пор и не вспомнила о музыкальной шкатулке от Дракулы. Да! Вот её-то Шень ей и подарит, как в первый раз! Павлин надел свой лучший ханьфу, вышел из дворца втайне от Евы, и пошёл на самый край города, искать дорогу в Петербург. Выйдя за город, он заметил указатель: на одной стрелке было написано «Санкт-Петербург», где его ждала Волшебница, а на другой «Гунмэнь», откуда он вышел. Он посмотрел в сторону Гунмэня и задумался: — Если я помогу слугам и Еве приготовить всё к встречи министра, то его встреча пройдёт как надо. А если я пойду в Петербург, то смогу подарить Волшебнице её заветную шкатулку. Но Ева задаст мне нагоняй, если я всё это время проведу у Волшебницы, вместо того, чтобы достойно встретить посла Японии… Что ж, остаётся только ждать решающего знака. Однако долго ждать ему не пришлось: к нему выбежала гулявшая недалеко его болонка Астра и зачем-то потянула его за шубу в сторону Петербурга. — Отстань, мне не до игр, ясно? — павлин оттолкнул болонку. — Я жду знака. Но сине-белая собака продолжала тянуть Шеня в Петербург, подпрыгивая и быстро взмахивая ушами. — Ну вот! — недовольно посмотрел Шень на Астру.— Уже собака хочет, чтобы я шёл в Петербург! Но тут он перевёл взгляд на указатель, а затем на собаку и понял, что это и есть знак. Значит, Шень просто обязан быть в Петербурге, и никакой, даже самый важный посол, не должен мешать ему в этом. — Ладно… — понятливо произнёс император. — Намёк понял. Он взял Астру и уверенным шагом зашагал по дороге в аэропорт. Да-да, в Китае недавно был построен самый настоящий аэропорт, где парковались самолёты, такси-машины и даже такси-кареты. Шень выбрал такси-карету, запряжённую пегасами, так как в Санкт-Петербурге сей транспорт был особо распространён.       До Зимнего дворца император добрался уже к вечеру. Он вошёл в него не через парадный вход, а через чёрный. Ему на этот раз хотелось пройти незамеченным и посмотреть, что же сейчас делает Волшебница. Он поднялся по сияющей лестнице и видит, что залы уже убраны и начищены до блеска. Где-то в большом парадном зале слышится голос Дракулы, который командует монстрам накрывать столы. Но павлин тихонько крадётся в какую-то тёмную спальню, приоткрывает дверь и видит Волшебницу, спящую на хорошенькой кроватке под тёплым голубым одеялом. Ведь ей нужно выспаться перед длительным праздником. Шень улыбается, подходит к девочке и гладит её по спутанным каштановым волосам. — Ну спи, спи, — шёпотом сказал он. — Даже хорошо, что ты сейчас спишь. Затем он глядит в сторону… и видит музыкальную шкатулку, стоящую на комоде, как и месяц назад. Именно в этой спальне он её и оставил в минувшем году. Шень заводит её круглым ключиком, который всегда был при ней, крышка открывается и из шкатулки льётся та самая чудесная музыка. Даже Астра, которой надоело бегать по залам, заслушалась. Вдруг музыку обрывает радостный голосок: — Вот и вы, ваше величество! Шень вздрагивает, спешно закрывает шкатулку и прячет её в рукав. Ну конечно, перед ним проснувшаяся Волшебница в ночной сорочке и с распущенными волосами. Возможно, эта тихая музыка её разбудила. — А я как раз ждала вас, — продолжает девочка. Шень раздражённо вздыхает и отводит глаза куда-то в сторону, но вдруг Волшебница делает книксен: — Позвольте пригласить вас на вальс. Павлин удивлённо смотрит на девочку, не понимая, зачем ей это нужно. Но вдруг сладостное чувство заставляет его согласиться и с восхищëнной улыбкой тихо произнести: — Да!.. Как раз в эту минуту Астра неуклюжим движением лапы роняет иглу на пластинку граммофона, и звучит Лунный вальс — тихий, нежный, ласкающий. Шень без лишних мыслей берёт за руки Волшебницу, и они плавно вальсируют по комнате. — А я всегда мечтала станцевать вальс с тобой, — говорит девочка, улыбаясь. — Не с Дракулой, как обычно, а именно с тобой. Какой же это чудесный подарок на день рождения, не правда ли? Шень в ответ что-то придумывает, и раскрывает балкон. Поистине чудесная картина открывается с него. Густой снег белой завесой нежно кроет старый город, приятно холодит свежесть мороза. — До чего же у вас зимы живописные… — вздыхает Шень, не в силах наглядеться на удивительную снежную красу. — Подумать только — год уже прошёл, а эта зимняя сказка продолжается, — шепчет девочка, усевшись на стул перед раскрытыми дверцами балкона. И тогда император присаживается рядом и приступает к самому сокровенному. — Ты помнишь эту вещицу? — достаёт он из рукава позолоченную коробочку. Волшебница изумлённо глядит, затем задумывается и произносит: — Да… помню. Похоже, когда-то она у меня была… Она берёт шкатулку и заводит ключиком. И видит танцующие звёздочки словно впервые… — С днём рождения, милая, — ласково произносит Шень и в свою очередь поёт слова колыбельной: — «Спи мой друг озорной, слушай песню и помни… Волшебница радостно вздрагивает и подпевает ему: — …Будешь ты вновь со мной в январе зимою.» Лицо девочки озаряется счастливой улыбкой: — Да! Вспомнила всё! Дракула дарил мне эту шкатулку в прошлом году. И ещё он утверждал, что я буду с ним в январе в Петербурге. Вот мы с ним и встретились сегодня в полдень возле Зимнего дворца… Он подарил мне рубиновую розу. Хотя не понимаю, зачем мне безжизненное каменное изделие, когда у меня от друзей уже целый букет таких роз, тем более, настоящих. А получить эту шкатулку в подарок ещё раз — небывалое счастье! Особенно от тебя… Эта песня подразумевает в январе будто бы совсем не Дракулу, а тебя со мной! И Шень, давно любящий эту девочку как милое дитя, решает продлить ей волшебную зимнюю сказку: — Иначе и быть не может, Волшебница. Поэтому вместе с этой шкатулкой я дарю тебе ещё и свою любовь. То самое детское выражение лучезарной радости, которое было так мило императору, появляется на лице Волшебницы. — О, Шень! — вскрикивает она и крепко обнимает его. В этот вечер с Волшебницей танцевал вальс только Шень. Дракула тоже не был одинок — его жена Марта из Мира Монстров, такая же вампирша, как и он, всегда сопровождала его в жизни. А Волшебница, хоть и старалась быть с Дракулой такой же приветливой, как прежде, должна была признать: к нему она охладела. А любовь к императору Китая у неё только росла… …Домой Шень вернулся в два часа ночи. Ева, давно принявшая и проводившая японского посла, уже залегла спать. Однако Шень спать всё ещё не собирался. Он зашёл в кабинет, сел за рабочий стол и стал писать своим родителям в далёкий северный город долгое, счастливое письмо…