Семья

      Лютер краем глаза успел заметить, как один из ублюдков навёл на него пистолет. Отметил это механически, где-то на периферии сознания. Тело дёрнулось, действуя автоматическим, натренированным годами движением, но затем что-то быстро пронеслось прямо перед Лютером, закрывая его от врага.       Раздался выстрел. Лютер моргнул, шумно выдыхая. Он не был ранен. Диего стоял впереди него, вытянув руки и останавливая пули невидимым щитом. Секунда — и они полетели обратно, прошивая тело стрелка насквозь, вонзаясь в плоть с мерзким чавкающим звуком. Лютер так отчётливо видел всё это, будто время остановилось, застыв на одном-единственном моменте. Словно эффект замедленного действия в фильме.       — Чёрт!       Резкий болезненный вздох брата заставил Лютера вздрогнуть и рассеял наваждение. Вернулись звуки, запахи, время снова продолжило свой бег — и Диего всё так же стоял впереди, только теперь он слегка пошатывался и прижимал руку к правому боку.       — Диего?..       Лютеру было некогда проверять, насколько сильно был ранен Диего. Они перебили не всех уродов, последний пытался спрятаться за ящиками, держа в руках… метательный нож? Далеко убежать ему не удалось, Лютер настиг его в два счёта и вырубил мощным ударом по голове. Нападавший прохрипел, оседая на пол, и Лютер брезгливо отшвырнул его от себя.       Ублюдки. Они грабили и убивали ни в чём не повинных людей, и если бы не полученная Диего полицейская сводка, на их счету было бы гораздо больше загубленных жизней. Он не хотел брать с собой Лютера, но в итоге сдался: четверо рук лучше, чем две. Диего думал, что…       «Диего».       Лютер бросился назад, к оставленному им брату. Тот уже полусидел, морщась и по-прежнему держась за бок. Пальцы в чёрных перчатках блестели от крови, которая капала на запыленный пол. Лютер бухнулся рядом на колени, пытаясь оценить серьёзность повреждения.       — Диего?..       — Да живой я, живой, — сквозь зубы прошипел Диего. Он с подозрением огляделся. — Никого больше не осталось?       — Нет, я оглушил последнего, — Лютер с беспокойством посмотрел на брата. Сложно было сказать, насколько серьёзно тот был ранен, но, по крайней мере, из него не торчал нож, что уже было хорошим знаком. И он пока ещё дышал… то есть, всё ещё дышал.       Проклятье. Когда Лютер волновался, мысли начинали путаться. Кто бы мог подумать, что несложная, вроде бы, миссия превратится в такое дерьмо?       — Можешь идти?       — Да, — коротко бросил Диего и сделал попытку подняться самостоятельно. Получилось у него не очень, и он упал бы обратно, если бы не вовремя подхвативший его Лютер. Он тут же перебросил руку брата себе на плечо и осторожно потащил его к машине. Диего шёл с каждым шагом всё медленнее, и несколько раз Лютеру казалось, что он и вовсе потерял сознание.       — Вот, вот… осталось недолго, — Лютер с облегчением вздохнул, когда они наконец добрались до автомобиля. Диего простонал, когда Лютер укладывал его на заднее сиденье. Рукой он продолжал зажимать рану, из которой всё ещё текла кровь. Он был очень бледен.       «Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо».       Лютер сел за руль и завёл мотор.       — Я отвезу тебя в больницу.       — Нет, — тихо, но твёрдо произнёс Диего, заставив Лютера замереть. Он оглянулся на брата.       — Нет? Ты в своём уме? Ты истекаешь кровью!       — Если ты не забыл, у нас нет ни документов, ни чего-либо ещё, — ядовито отозвался Диего. Он постарался принять более удобное положение, но, задев рану, выругался и оставил эти попытки. — И человек с ножевым ранением в боку с сопровождающим-гориллой наверняка вызовет вопросы. Мы же хотели пока не высовываться, забыл?       Лютер решил проглотить оскорбление про «гориллу», справедливо рассудив, что Диего сейчас не в том состоянии, чтобы выяснять отношения.       — И поэтому я позволю тебе умереть, лишь бы нас не раскрыли, я правильно понял?       — Да не умру я! — Диего произнёс это громче, чем следовало, но тут же поправился, понизив голос почти до шёпота. — Мне ещё хуже доставалось. Мне просто… просто нужен кто-нибудь, кто может меня залатать.       — Например, врачи, — Лютер не удержался от язвительного тона. Диего сейчас невозможно бесил, и если бы он не был ранен, Лютер бы задумался над тем, чтобы убить его самому. Он понимал, что в чём-то брат был прав — они были пришельцами в этом мире, и лишняя шумиха им была совсем не нужна. Но это всё было неважно, если ради этого Диего должен был умереть.       — Например, брат, которого этому обучали, — чуть повысив голос, процедил Диего.       — Пятый? — опешил Лютер. Он понятия не имел, где старик сейчас находился, он ещё утром ушёл куда-то по очередным очень важным делам и до сих пор не вернулся. Пока они будут его искать, Диего успеет истечь кровью несколько раз.       — Ты, тупоголовая ты дубина! — зло прошипел Диего, уже, казалось, не заботясь о громкости своей речи. Он закашлялся, снова простонав от боли. — Хотя если судить по твоим умственным способностям, я всерьёз думаю, что ошибся, взяв тебя с собой.       Последние слова он произнёс намного тише и как-то невнятно, будто засыпая, и это заставило Лютера похолодеть. Он крутанул руль, выезжая на дорогу и не зная, даже, куда именно они направлялись. Диего надо было срочно спасать.       — Не… не домой, — будто через силу произнёс Диего. Казалось, что он вот-вот отключится. — У меня… есть убежище неподалёку отсюда. Настоящая конура, но… но зато никто не найдёт.       — Эй, эй, ты только не засыпай, слышишь? — Лютер так сильно вцепился в руль, что резина жалобно скрипнула. Он ехал, почти не разбирая дороги и то и дело выезжая на встречную, чтобы обогнать еле двигающиеся машины. Сердце билось так громко, что его стук заглушал все остальные звуки. Диего что-то глухо пробормотал сзади, но Лютер его не расслышал.       — Диего? Диего!       Но брат не отвечал, потеряв сознание. Лютер вдавил педаль газа до упора, не обращая внимания на сигналящие автомобили. Он должен был успеть. Должен.       «Ты только не умирай».

***

      — Лютер? Какого… какого хера?       Лютер подорвался со стула и подбежал к лежащему на кровати брату. Диего по-прежнему казался слишком бледным, и на фоне его кожи особенно чётко выделялась царапина на щеке. Лютер с силой сжал плечо брата, не сумев сдержать радость, но, увидев болезненную гримасу на лице Диего, поспешно убрал руку.       — Ты очнулся! — выдохнул Лютер, чувствуя, как с плеч упал огромный груз. Он провёл несколько часов возле кровати брата, не зная, придёт ли тот в себя. Врачи говорили, что он крепкий малый, но не давали никаких гарантий.       — Какого хера, Лютер? — повторил свой вопрос Диего, совершенно не обратив внимание на радость брата. Он сощурил глаза. — Мы что… в больнице?       Счастливо подпрыгнувшее было сердце тут же ухнуло куда-то вниз. Лютер нахмурился.       — Да.       — Я же просил! — зло произнёс Диего, стукнув кулаком по одеялу. Затем зажмурился и, зашипев от боли, положил руку на раненый бок.       — Ты в порядке? — Лютер тут же забыл о своём раздражении и бросился к брату. — Может, позвать врача?       — Никого звать не нужно, ты и так много сделал, — язвительно отозвался Диего, пытаясь подняться. Тут же противно защищали какие-то датчики. Диего недовольно поморщился и хотел уже было отключить их, как его остановила рука Лютера, схватившая его за запястье.       — Ты идиот?!       — От идиота слышу! — огрызнулся Диего, падая обратно на подушки. Он устало прикрыл глаза и искоса посмотрел на кипящего от гнева Лютера. — Я. Же. Тебя просил. Только не в больницу. Мы не можем себе позволить сейчас…       — Ты отключился до того, как сообщил мне чёртов адрес! — Лютер не выдержал и повысил голос. Его уже трясло. Он… он сидел возле этого идиота, не зная, проснётся ли тот вообще, а он даже не понимал, что чуть не умер, и возмущался, что его, видите ли, спасли! — Знаешь, сложно ехать куда-то, не зная куда, когда на заднем сидении у тебя лежит брат весь в крови и ты даже не знаешь, дышит ли он ещё или уже нет! Врачи не знали, выживешь ли ты, ты потерял много крови, и когда ты наконец приходишь в себя, всё, что ты мне можешь сказать вместо «спасибо, Лютер», это «какого хрена ты меня сюда притащил?» Ты серьёзно?       — Спасибо, Лютер.       — Да пошёл ты! Я тебя… — Лютер замолчал, внезапно осознав, что в голосе брата не было издёвки. Он растерянно обернулся на Диего. Тот смотрел очень устало и как будто обдумывая что-то.       — Да… не за что, — Лютер стушевался и неловко отвёл взгляд. За окном занимался рассвет. Они провели в больнице всю ночь — дома наверняка все с ума посходили от беспокойства. Надо было бы к ним вернуться, сказать, что всё в порядке… ну, относительно.       — Я просто… просто не хотел возвращаться домой, чтобы не заставлять остальных волноваться, — тихо сказал Диего, словно подслушав мысли Лютера. Он невесело улыбнулся. — Ты же знаешь этих братьев и сестёр… им только повод дай, заобнимают, будут рыдать на груди…       — Только от меня такого не жди, — пожалуй, чересчур поспешно отозвался Лютер. Факт вчерашних невольных слёз уйдёт с ним в могилу, и Диего о них никогда не узнает. В конце концов, он думал, что его брат умирал… в таком случае простительно некоторое проявление чувств.       — Да ты бы только рад был, если б я помер, — фыркнул Диего. Он совершил ещё одну попытку сесть, на этот раз более удачную. — Нам пора идти, некогда тут разлёживаться.       — «Нам?» — Лютер не поверил своим ушам. То есть, он конечно знал, что его брат — самоубийственно упёртый баран, но чтобы настолько… — Ты никуда не пойдёшь.       — Лютер…       — Нет. Ты. Никуда. Не пойдёшь, — Лютер подошёл совсем близко и навис над Диего всем своим немаленьким ростом. Если бы понадобилось, он был готов удерживать его силой. — Ты будешь лежать здесь, пока не поправишься.       — Мне не нужны твои советы, чтобы…       — Иначе я расскажу врачам, что ты — опасный преступник, и они запрут тебя в какой-нибудь изолятор, из которого уже не сбежишь.       — Я из психушки сбегал, если ты забыл. В которой, между прочим, меня бросил родной брат, — издевательски улыбнувшись, произнёс Диего. Он был очень зол, но силы явно были не равны, и Диего сам это прекрасно понимал, отчего злился ещё больше. Лютер лишь тяжело вздохнул.       — Тебе не повезло с семьёй, да-да, мы это уже поняли. Твой злобный брат заставляет тебя лежать в больнице и выздоравливать, какое несчастье.       — Да пошёл ты, — грубо бросил Диего и отвернулся. На какое-то время наступила тишина. Лютер стоял на одном месте, изучая носки собственных ботинок, и думал о том, что ещё не поздно придушить Диего подушкой. Он так устал от всего. Лютер опустился на стул, в котором провёл всю предыдущую ночь. Он снова протяжно скрипнул под его весом.       В безмолвии возвращались воспоминания. Лютер поёжился. Он знал, что никогда не забудет, как до хруста суставов сжимал руль и ехал по тёмной дороге, не решаясь повернуть голову назад и посмотреть, жив ли Диего. Как нёс его бессознательное тело, как пытался оттереть кровь брата с рубашки. Он невольно вздрогнул и прикрыл бурые засохшие пятна полами пальто.       — Я не… люблю больницы, — наконец неохотно нарушил тишину Диего. Он продолжал смотреть в окно, так что Лютер видел лишь его профиль. Длинные волосы брата после ночи превратились во взъерошенную копну — Лютер не раз подшучивал над братом по этому поводу, но Диего наотрез отказывался стричься. — За всю жизнь я был тут всего несколько раз и мне этого хватило. Тут… становится не по себе. После того, как я сбежал из психушки, надеялся, что больше мне не придётся возвращаться в подобные заведения.       От горького отчаяния в голосе Диего становилось не по себе.       — Тогда не надо было подставляться под удар, — не выдержал Лютер. Эта мысль не давала ему покоя с той самой минуты, когда Диего закрыл его собой. — Ты… зачем ты это сделал?       — Сделал что?       — Спас меня, — голос внезапно изменил Лютеру, и ему пришлось закашляться, чтобы Диего не услышал в нём дрожь. — Я же… в общем, я мог бы выжить после попадания пули.       — В таком случае в следующий раз я позволю спокойно в тебя стрелять, прости, что обломал весь кайф, — язвительно ответил Диего, а затем, немного помолчав, добавил гораздо серьёзнее: — В тот момент я об этом даже не думал. Действовал на автомате. Видел лишь, что этот урод в тебя целился, ну и… того козла с ножом даже не заметил.       — Спасибо, — почти прошептал Лютер, чувствуя, как защипало глаза. Он ненавидел свою эмоциональность, которая всегда давала о себе знать в самый неподходящий момент. Лютер-нытик. Лютер-плакса. Отец не забывал напоминать ему об этом.       — Для этого же ведь и нужны братья, верно? — усмехнулся Диего и наконец посмотрел на Лютера. Его глаза были красными как после бессонной ночи, а под ними залегли тёмные тени. — Даже в нашей сумасшедшей семейке.       — Тебе надо отдыхать, — невпопад ответил Лютер, пытаясь скрыть внезапно возникшие робость и смущение. Он не привык так открыто говорить с Диего. Они никогда не были близки, постоянно споря с самого детства. Лютер даже подозревал Диего в смерти отца… тупой болван. Он сделал столько ошибок, за которые никогда бы не смог простить себя.       Хорошо, что Диего не стал одной из этих ошибок. Лютер не смог бы жить, зная, что брат погиб из-за него.       «Зная, что он вообще просто погиб».       Диего в ответ просто кивнул и закрыл глаза. Лютер неловко потоптался на одном месте, не зная, что ему делать. Затем осторожно подошёл к Диего и поправил ему одеяло, споткнувшись по дороге и неуклюже задев его рукой. Диего тут же вздрогнул и зашипел от боли, зло посмотрев на брата.       Лютера внезапно ужалила мысль, от которой он не смог сдержать неуместной сейчас усмешки.       — Чего ржёшь? — хмуро спросил Диего, но в его карих глазах блеснуло явное любопытство.       — Да так. Просто подумал, что если бы я всё-таки решил сам зашить тебя, как ты того просил, ты бы точно уже не проснулся. Ты просто посмотри на эти лапищи… я пройти мимо тебя не могу, чтобы не задеть, а ты хотел, чтобы я тебе рану зашивал.       Лютер снова фыркнул и вытянул вперёд руки в перчатках. Они были огромными. Диего какое-то время смотрел на ладони Лютера с выражением искреннего беспокойства за умственные способности своего брата, а затем не выдержал и широко улыбнулся. Лютер с облегчением выдохнул.       — Знаешь, когда лежишь и истекаешь кровью, как-то сложно мыслить здраво. Ты вообще подумал, что я о Пятом говорил! Хорошо, что не про Клауса, тогда бы я точно сдох.       — Может, я иногда и туплю, но точно не настолько.       — Я бы поспорил. Помнишь тот случай, когда…       Они говорили около часа. Лютер клятвенно пообещал Диего, что заберёт его из больницы уже завтра, прекрасно зная, что иначе бы его брат сбежал оттуда сам. Харгривзы… одно слово. Ненормальные безумцы, которым, чтобы поговорить по душам, требовалось почти умереть.       И хоть Лютер уходил из больницы со странно-приятным ощущением внутри оттого, что им удалось нормально поговорить с Диего, он всё-таки решил, что в следующий раз они просто пойдут в кино.