Not an Island (Не остров)

— Доктор Маккой. Маккой поднял глаза от ПАДДов, разложенных по столу, затем закатил глаза и простонал: — Что он на этот раз сделал? Спок моргнул, предположил, что Маккой решил, будто в его визите виноват капитан, и выпрямился, заложив руки за спину. — Ваше предположение ошибочно. Я здесь не для того, чтобы обсуждать поведение капитана. Хотя это был логичный вывод со стороны Маккоя, поскольку, насколько Спок мог вспомнить, он приходил сюда независимо от медицинских указаний только из-за... особенностей капитана. — У меня проблема медицинского характера. — О! Что же, тогда присаживайтесь, коммандер. У доктора не было причин казаться таким взбудораженным, хотя, возможно, это объяснялось облегчением. Спок заметил, что примерно 23% продолжающегося хронического стресса доктора были прямо или косвенно вызваны капитаном. Спок сел на место, на которое указал Маккой, и сложил руки в ожидании. Маккой просто смотрел на него тридцать семь секунд, а затем уточнил: — Вы собираетесь сказать мне, какая у вас проблема, или я должен угадывать? Спок открыл было рот, чтобы возразить, но передумал. Он нуждался в помощи доктора, которая стала бы менее эффективной, если бы Спок поддержал естественную враждебность, с которой Маккой относился к нему. Кроме того, на этот раз Маккой был раздражен по вине Спока: тот не был хорошо знаком с привычками и поведенческими протоколами, свойственными человеческим врачам. Медики, которых Спок видел до этого, либо лечили очевидные физические травмы, либо проводили штатные медосмотры для включения в записи Звездного Флота. Ни один из них не дал ключей к тому типу нестандартного взаимодействия, которое Спок инициировал, придя сюда сегодня. Если бы Маккой был вулканским целителем, со стороны Спока было бы грубо начать разговор первым. С другой стороны, если бы он посетил целителя, ему бы предложили ритуальный стакан воды — практика, которой люди не придерживались. Их культуры очень разнились. Даже то, что он вырос с родителем-человеком, не дало ему необходимых знаний об инстинктивных человеческих взаимодействиях. Спок был по своему выбору и по воспитанию, если не полностью по биологии, вулканцем. А теперь он тянул время. Поэтому он прочистил горло и сказал себе, что сделал это только потому, что подобное действие имело невербальное контекстуальное значение для людей. — Я был… То есть, я заметил… Почему это было так сложно? Если бы Маккой являлся вулканским целителем… Но он им не был, дальнейшие предположения не имеют конструктивной цели. Было интересно наблюдать, как лицо Маккоя смягчается в ответ на его неловкость. — Спок, я врач. Обещаю, я все это уже слышал. Спок нахмурил брови. — В самом деле? Он взглянул в сторону и попытался определить, были ли его симптомы так очевидны для других, если о них могли сообщить СМО. Это было… неожиданно и тревожно — думать, что он был настолько подвержен влиянию этого, что окружающие заметили. Он снова посмотрел на Маккоя, все еще обеспокоенный, и спросил: — В таком случае, какое лечение вы порекомендуете? Реакция Маккоя не имела смысла: он закрыл глаза и ущипнул себя за переносицу. Другая рука дернулась между ними обрывистым выразительным жестом, которое Спок наблюдал ранее, когда терпение доктора испытывали. — Нет. Спок, я имею в виду, что раньше я слышал всякого рода неприятные вещи и лечил все виды неприятных болячек, так что ты не сможешь сказать ничего, что бы меня шокировало. И тебе не нужно волноваться — я здесь не для того, чтобы судить тебя, — он, казалось, задумался над этим, а затем неохотно исправился: — Ну… если только немного. Я оставляю за собой право назвать тебя идиотом, если ты того заслуживаешь. Спок просто смотрел на него. — Вулканцы не стесняются. — О, Го… Хорошо, Спок. Хорошо. Ты не стесняешься. Просто… — тут он взмахнул обеими руками в сторону Спока, как будто плескал в него водой или конфетти. Спок подавил желание отшатнуться. — Просто вывали это уже! Спок осторожно посмотрел на Маккоя. — Возможно, сейчас не самое подходящее время, — он поднялся. — Я вернусь, когда ваша загруженность снизится… — Спок, посади свою мерзкую задницу обратно, и это приказ. Спок сел обратно, сложил руки и стал ждать. После раздраженного покачивания головой, неразборчивого бормотания и откровенно мелодраматического вздоха Маккой принял пугающе профессиональную улыбку и сказал: — Теперь. Почему бы тебе не начать с рассказа о своих симптомах? Спок решил, что прийти сюда было ошибкой, но отменять действие было уже поздно. — Симптомы не такие серьезные. — И тем не менее, ты здесь, — указал Маккой. В самом деле. Спок глубоко вздохнул. — Я периодически испытывал повышение температуры тела, которое длилось меньше минуты, что приводило к легкой мышечной слабости, потоотделению, учащенному сердцебиению, одышке и расширению капилляров в кожных покровах моих лица и груди. Иногда ощущения сопровождаются головокружением и покалыванием в конечностях. Эпизоды не выводят из строя, а просто отвлекают. После этого я чувствую себя дезориентированным и усталым. В девяти из этих случаев у меня появилась головная боль, которую нельзя было разрешить с помощью медитации. Маккой нахмурился, и Спок с облегчением заметил, что он относится к ситуации серьезно и профессионально. — Как долго это продолжалось? — Первый эпизод произошел шестнадцать дней назад. Маккой хмыкнул и выудил ПАДД из-под груды историй болезни. Он набрал несколько заметок на экране и затем спросил: — Частота приступов? — Между первым и вторым случаем прошло три дня. Однако я испытал эти ощущения двенадцать раз за последние сорок восемь часов и подозреваю, что испытывал эпизоды до этого, но не идентифицировал их как таковые. Маккой поднял голову и пронзил его взглядом, который заставил бы не-вулканца поежиться. — Один такой происходит с тобой прямо сейчас? Спок повернул голову, чтобы покачать ею, но затем изменил свой ответ на словесный. Вулканцы не допускали явных проявлений невербального общения: язык тела оставлял слишком много двусмысленностей, которые можно было неверно истолковать на основании ошибочного вывода. — Неверно. Последний начался на мостике во время моей смены, длился примерно две минуты и завершился, когда я вошел в турболифт после смены. В этот раз я направился прямо сюда. — «Примерно»? У тебя нет точной продолжительности? Очевидно, если бы у Спока была более точная цифра, он бы сообщил ее, когда требовалось. Однако, он действительно задался вопросом, спросил ли Маккой назло или потому, что неспособность Спока определить продолжительность с помощью врожденного чувства времени, следовало рассматривать как еще один симптом. Спок просто моргнул в ответ и промолчал. — Хм. Маккой снова посмотрел вниз, нахмурился и набрал еще несколько заметок. Затем он пролистал то, что, Спок решил, являлось его официальной медицинской картой, отобразил несколько неопознанных выражений лица, а затем издал еще один неопознаваемый звук. Люди были очень шумными существами. — Что ж, это может быть проблема с сердцем — скорее всего, перемежающаяся аритмия. Думаю, с этого стоит начать. Он встал и сунул ПАДД под мышку, жестом предлагая Споку подняться. — Я также сделаю анализ крови, посмотрю, может быть, у тебя нет электролитов, гормонов или чего-то еще. Это также исключит бактериальные и вирусные инфекции. Если это не поможет нам понять, что не так, перейдем к аллергенам, а если это все еще не решит проблему, мы проверим менее ясные варианты. Пойдем. Спок последовал за ним в смотровую комнату и сказал себе, что не обеспокоен, потому что у него еще нет данных, чтобы составить мнение о серьезности ситуации. — Я считаю, что было бы разумно провести анализ генома и просканировать мою генетическую структуру на предмет мутаций или деградации. Маккой прекратил то, что делал — раскладывать инструменты и наборы образцов на подносе — и медленно вытянул шею, чтобы бросить взгляд через плечо. Он странно посмотрел на Спока — его поза превратилась во что-то расслабленное и в целом тревожное из-за несочетающейся резкости в глазах. — Теперь я знаю, что ты не просто вытащил это предложение из своей тугой зелененькой задницы. Спок позволил единственной брови изогнуться властной дугой. — Верно. Маккой повернулся к нему лицом и скрестил руки на груди. Даже Спок со своим довольно чахлым пониманием невербальных социальных сигналов, смог идентифицировать это как молчаливый отказ продолжать обследование, пока Спок не объяснится. — Брось. Не похоже, что вулканцы склонны к ипохондрии, так что, давай-ка, поведай мне, что еще за секвенирование* твоего ДНК. — Я хочу сравнить мой текущий код с тем, что был внесен в записи Звездного Флота при моем поступлении, — пояснил Спок, поскольку, судя по ответу, Маккой не понял его первоначальную просьбу. Спок объяснил это тем, что доктор был склонен использовать более разговорный вариант стандарта. Спок же никогда не умел понимать иносказательные фразы. Маккой мог бы раздраженно закатить глаза, но они сначала с дрожью закрылись, поэтому Спок не мог сказать наверняка. Тот замечательно проиллюстрировал, как не смотрит на Спока и воздерживается от излишней экспрессии. — Я не прошу тебя перефразировать, Спок. Эту часть я понял. Что я хочу знать, так это, почему ты хочешь, чтобы я испытал на себе все трудности, связанные с таким кропотливым делом. К этому моменту он уже жестикулировал, но только одной рукой, подняв ладонь и согнув пальцы, как будто ждал, будто кто-то вложит в его руку правильный ответ. Вторая его рука оставалась прижатой, а ее кисть придерживала другой локоть. — Меня предупреждали о нестабильности моего генетического кода, — ответил Спок, и, хотя его тон был размеренным, как обычно, он мог сказать, что в нем была нотка вызова, как если бы он подначивал Маккоя доказать, что это не так. Как будто ему нужен был Маккой, чтобы бросить этот вызов. Ему придется исследовать это отклонение в поведении во время вечерней медитации. Судя по опустевшему выражению лица — очевидное кривляние, — Маккой также уловил странность в речи Спока. Возможно, он разобрал в этом единственном предложении больше, чем сам Спок. — Доктора, которые тебя создали? Спок склонил единожды голову: — Подтверждаю. Маккой перенес центр тяжести и ненадолго отвел взгляд, прежде чем снова встретиться взглядом со Споком. Спок не cмог понять, зачем и он отвел взгляд. — Что именно они тебе говорили? — Если быть точным, они предупреждали моих родителей, а не меня напрямую. Спок подавил раздражающий импульс заерзать, а затем пришлось потратить некоторое время, чтобы подавить раздражение. — Я просто был в комнате в тех случаях. — Хорошо, окей, — Маккой закатил глаза. — Что, скажите на милость, ты слышал, когда они говорили над твоей головой? Было поразительно, как Маккой мог передавать три разных невысказанных чувства одним выражением лица: раздражение по поводу манеры речи и педантизма Спока, профессионализм с сопутствующими ему заботой и терпением и плохо сдержанное осуждение по отношению к докторам из юности Спока. И эти три реакции на самом деле были только основными эмоциональными откликами. Были намеки, по крайней мере, на две других, но Споку не хватало навыков, чтобы идентифицировать их. Люди умели смешивать, отображать, симулировать и скрывать свои эмоции, зачастую одновременно. Неудивительно, что вулканцы часто находили их такими интригующими. И раздражающими. Спок понял, что снова тянет время и маскирует это под интерес к диапазону эмоциональных выражений Маккоя. — В моем раннем возрасте неоднократно подчеркивалось, что процесс, с помощью которого меня создали, был и остается экспериментальным. Не может быть никаких гарантий относительно моего здоровья, долголетия или развития. — Неужели. Спок замолчал, пораженный оттенком… подлости?.. в заявлении Маккоя. Это слово обычно использовалось как саркастическая форма подначивания в попытке добиться большего. И все же, насколько мог разобраться Спок, сейчас доктор, вроде бы, не использовал сарказм. — Да, — ответил он, хотя подозревал, что замечание Маккоя было риторическим. — До того, как сформулировали мой генетический код, было сделано четыре нежизнеспособных попытки химеризации и секвенирования. Я девятнадцатая версия этой конфигурации. Предыдущие восемнадцать были идентичны мне генетически, но клеточный митоз прекратился по неизвестным причинам в течение нескольких часов после оплодотворения. Спок сделал паузу, взвесил, стоит ли заканчивать эту мысль вслух из-за возможных эмоциональных коннотаций, а затем решил раскрыть остальную часть, несмотря на это. Маккой был его доктором. Целителем, даже если не изучал вулканское целительское искусство. Было логично раскрыть всю необходимую информацию Целителю, независимо от эмоциональности этих открытий. По причине, скрывающейся на краю сознательного внимания Спока, непризнанной и плохо сформированной, он выпрямился и расправил плечи. Это была вызывающая поза. Он позволил ей таковой остаться. — Мне всегда давали понять, что я эксперимент в области генной инженерии. Эксперимент еще не завершен, поскольку я еще жив, но, в действительности, мое продолжительное существование представляет собой отклоняющееся значение среди остальных собранных данных. Я — аномальный результат, который еще не удалось воспроизвести. Маккой просто смотрел на него в течение некоторого времени, которое, казалось, не соответствовало линейному течению простых четырнадцати секунд. Затем Маккой сделал медленный вдох, в течение которого его голова двинулась вниз, что также опускало пристальный взгляд. Казалось, это была попытка контроля, очень похожая на глубокие дыхательные упражнения, которые Спок включил в свое бессознательное поведение в детстве. — Точка данных, — тихо выдохнул тот про себя. Внезапно Маккой вырвался из своей фуги и вернулся к подносу с инструментами. Его движения остались эффективными, но приобрели надлом, которого раньше не было. — Спок, сделай мне одолжение. — О какого рода одолжении вы меня просите? Несколько гипоспреев стукнулись о поверхность лотка с излишней силой. — Больше никогда не рассказывай мне эту историю. Спок открыл рот, но обнаружил, что у него нет слов для убедительного ответа, и снова сжал губы. Маккой еще не повернулся к нему лицом, но его плечи выдавали гораздо больше эмоций, чем можно было подумать. Сами эмоции были непонятны, но Спок, тем не менее, осознавал, что они существуют. — Я не понимаю. Вы запросили объяснение, а я его предоставил. — Ты... Маккой остановил себя с видимым усилием. Его суставы на пальцах побелели, когда он усилил нажим с обеих сторон подноса. Когда он в следующий раз заговорил, в его голосе была ядовитая злость, для которой Спок не мог найти повода. Голос звучал так, будто он балансировал на грани тирады. Спока больше озадачивало то, что Маккой сдержался, чем то, что его непостоянные эмоции угрожали извержением. — Ты живое существо. Ты не эксперимент, или точка данных, или… или чертово отклоняющееся значение! — последний термин он пропитал такой язвительностью, что тот прозвучал как ругательство. Спок немного отклонился назад, склонив голову. — Но я и есть отклоняющееся значение. И метод моего зачатия был экспериментальным. — Нет, это данные являются отклоняющимся значением — не ты! Ты разумный, приводящий в бешенство сукин сын! Спок вздрогнул, прежде чем он смог остановиться, затем заставил себя вернуться к спокойной созерцательной неподвижности. — Неважно! — выплюнул Маккой. Потом он разразился бессвязным списком ворчливых обвинений в сторону вулканцев, их научных методов, внешнего вида и общей пригодности называться цивилизованными существами. Спок ни на что из этого не отреагировал, так как привык к подобному специстскому* поведению со стороны Маккоя. На самом деле он знал, что тот не был специстом или ксенофобом, каким многие ошибочно считали его. Он просто срывался на то, что считал нелогичным поведением у других видов. Ирония этого не ускользнула от Спока. Но в действительности он обнаружил, что это каким-то образом располагало его к Маккою, хотя Спок понимал, что наиболее частой реакцией на Маккоя было раздражение. Маккой тряхнул подносом и подошел к биокровати. — Ну, не стой там. Ложись, ты, ублюдок. Обычно Спок опровергал подобные заявления тем, что, поскольку его родители были должным образом связаны и поженились на момент его зачатия, технически он не был ублюдком. Однако, сейчас казалось неразумным испытывать терпение Маккоя, поэтому он просто отодвинул эту странную тираду, чтобы во время ночной медитации вернуться к ней и проанализировать, и выполнил приказ. *** Первые тесты Маккоя оказались безрезультатными. Споку было поручено вести журнал эпизодов и пережитых симптомов, а также регистрировать всю принятую пищу и напитки, чтобы увидеть, была ли причина в ранее не диагностированной или возникшей во взрослом возрасте аллергии. Маккой также снабдил его браслетом с бионаблюдением в надежде зафиксировать признаки описанных симптомов. Поскольку приступы были очень короткими, Споку было бы трудно успеть в лазарет для сканирования, прежде чем симптомы исчезнут. Маккой также дал ему запас медных добавок, потому что — хоть это и не могло полностью объяснить его симптомы — Спок был слегка анемичен из-за своей диеты, которая состояла в основном из реплицированной терранской флоры и продуктов питания, ни в одном из которых не было высокого содержания меди. Было логично исправить дефицит, чтобы исключить любые эффекты, вызванные этим состоянием, тем самым создавая более ясную картину того, что с ним действительно не так. Ему пришлось объяснить это капитану за завтраком, так как Кирк заметил, что Спок принимал таблетку после того, как съел фрукты и овсянку. Мысль об очевидной обеспокоенности Джима о его здоровье оставила неприятный привкус во рту. Он не хотел, чтобы капитан беспокоился о нем — это могло отвлечь его от должностных обязанностей. Спок решил свести к минимуму любые дискуссии с Кирком по поводу своего здоровья, чтобы этот вопрос не отнимал слишком много ценного внимания капитана. По большей части эпизоды слабости и псевдолихорадки в течение следующих нескольких недель случались нечасто. Маккой продолжал следить за ним, но биосенсоры в браслете, который он носил под рукавом униформы, не смогли уловить ничего более тревожного, чем случайные всплески пульса или незначительные нарушения в дыхании. Все это можно было легко отнести к его действиям во время выполнения рабочих обязанностей, поэтому Спок не обращал на них внимания. По прошествии целого месяца без эпизодов, Маккой пришел к выводу, что на самом деле виновата анемия, и что серьезность физических реакций Спока на нее выросла из-за некоторых, еще не замеченных причуд его гибридной физиологии. Это объяснение казалось слишком упрощенным, но у Спока не было альтернативной теории, так что он по логике был вынужден принять ее, по крайней мере, на время. _________________________ * Секвенирование биополиперов ДНК/РНК — процедура для определения их аминокислотной или нуклеотидной последовательности *Специст (specist) — слово происходит от слова species (виды). Тот, кто дискриминирует другие виды.