Not an Island (Не остров)

Спок обнаружил, что благодарен капитану за выдержку, поскольку тот не попытался обсудить… проблему Спока при первой же возможности. Спок знал, что капитан был проинформирован о его состоянии, так как устав требовал, чтобы Маккой немедленно сообщал о любых медицинских состояниях членов экипажа, которые могли повлиять на решения капитана, например, при составе десантной группы. Это было прискорбно, но необходимо. Споку было бы легче справляться со своим недугом без аудитории, так сказать, но kaiidth*. Его статус офицера предписывал иное. Стремясь лучше понять свое состояние, Спок составил график исследований, которые, как он предполагал, будут проходить параллельно с медицинскими исследованиями Маккоя. Немногое из литературы об узах, образовании связей и коллективном сознании вулканского общества пережило разрушение планеты, поскольку большая часть материалов хранилась только в печатной форме в местах, подобных клановым архивам, да в историях, передаваемых из уст в уста по матриархальным линиям кланов, которые уходили генеалогическими корнями во времена Сурака. Как только практика логики и сдержанности воцарилась, рассказы о множестве различных форм связи и психического или телепатического общения уступили место только брачным и родительским связям как здоровым проявлениям телепатического контакта. Все остальное стали считать в лучшем случае излишним, а в худшем — методом, с помощью которого можно было распалить страсти за гранью логики и выученных мер предосторожности современного вулканского общества. Спок также установил более строгий режим медитаций и включил более строгие техники в свои обычные дисциплину и щиты. Он надеялся, что это поможет уменьшить или полностью устранить эпизоды «ломки». Этот метод также требовал жестко ограничить привычное взаимодействие с капитаном, чтобы свести к минимуму зависимость Спока от него. Маккой подчеркнул, что вулканец, казалось, физически тянулся к Джиму всякий раз, когда на него нападали эпизоды — следовательно, имелся телепатический компонент как в потребности Спока, так и в заверении, которое Джим мог предложить. Эта опора была неприемлема и посягала на независимость капитана. Позволить этому продолжаться не было вариантом, и впоследствии могло нанести значительный вред им обоим. Все чаще и чаще Спок обнаруживал, что проигрывает в голове слова Маккоя, прозвучавшие недели назад: «Ты ведь знаешь, что есть разница между контролем и подавлением, верно?» Когда он наконец решил помедитировать над этим вопросом, единственным, что он смог найти, был другой вопрос: «Что, по мнению Маккоя, я подавляю?» Спок тратил дни на решение проблемы, и каждый раз, когда он приходил к тому же выводу, к одному и тому же вопросу, его мысли обращались к Джиму и его запаху теплодруг, за которым следовали воспоминания о том, что чувствовал его собственный разум, когда Джим случайно касался его. С ним, должно быть, было что-то не так. Он не только телепатически вцепился в команду звездолета, нарушив их ментальную свободу (преступление, которое даже на современном Вулкане считалось непростительным), но и частично жаждал привязанности к своему другу манеру и глубину — степень нужды, — которой Спок не мог измерить, и которую, очевидно, не мог полностью контролировать. Маккой, вероятно, был прав в своей теории об абстинентном синдроме* при потере устойчивого телепатического контакта — гипотеза была достаточно здравой, — но Спок не должен был оказаться в этой ситуации с Джимом в итоге. Его реакции были неестественными. Ни один другой вулканец не вел себя так после нападения Нерона, сознательно или инстинктивно — их продолжающиеся страдания были тому доказательством. Спок считал, что его психическая и телепатическая нестабильность должна иметь первопричину — иначе он не столкнулся бы с подобной неразрешимой задачей. Ни один другой вулканец не избежал телепатической отдачи или долгосрочных последствий почти полного вымирания их вида и последующей изоляции. Но Спок не был похож на других вулканцев: его генетический код на 17% состоял из ДНК человека. Некоторая мутация, некоторая нестабильность или примесь привели к его успешному зачатию и развитию в пробирке в то время, как все другие зиготы до и после него гибли. Никто никогда не мог идентифицировать эту мутацию — Спок был единственным в своем роде. С научной, математической точки зрения его существование не должно быть возможным. И все же он сидел здесь. Для этого должна быть причина. Если бы он был нормальным, здоровым — если бы не был неповторимым и, следовательно, неудачным экспериментом, — тогда он по праву должен был либо страдать, либо уже умереть, как и все остальные, бежавшие с Вулкана. С ним было что-то не так. Возможно, если бы он поделился своими открытиями с Маккоем, их совместные усилия привели бы к решению быстрее.

***

— Спок… я даже не знаю, с чего начать. Спок воздержался от того, чтобы поднять бровь на это, поскольку бессистемный подход Маккоя к разговору был ожидаем. — Хотелось бы оставить вас изучать материалы и вернуться после того, как у вас будет достаточно времени, чтобы надлежаще структурировать свои мысли. Хмурое выражение, украсившее лицо Маккоя, на самом деле заставило Спока отклониться в сторону. Чтобы отвлечься от этого, он заложил руки за спину и принял непринужденную военную стойку, как если бы он все это время намеревался. Маккой снова взглянул на инфоподборку*, которую передал ему Спок, и затем сузил глаза. — Ты только что намекнул, что мне нужно дополнительное время, чтобы сообразить, с чего начать? — Разве это не точная оценка? Вы только что заявили... — Не могу понять, умничаешь ты или нет. Маккой принялся его игнорировать, заново просматривая данные, которые Спок собрал в результате своего исследования. По опыту Спока, скорость, с которой тот просматривал тексты и саммари, вышла за пределы того, что человеческий разум был способен воспринимать визуально. Возможно, Маккой тоже был в некоторой степени аномалией? Спок сделал шаг к столу Маккоя. — Уверяю вас, я серьезен. Я знаю, что физиологически человеческий мозг обрабатывает информацию со скоростью... — Мне это не интересно, — прервал его Маккой, бросая инфоподборку на кучу нескольких других, как будто от нее воняло. — Спок, сядь и послушай меня. Спок поддался побуждению посмотреть на упорство Маккоя сверху вниз и остался стоять. Маккой ответил ему тем же. — Я должен отдать приказ, коммандер? — Это совершенно жизнеспособная интерпретация данных фактов в сочетании с моими собственными знаниями о вулканских телепатических формах связи и... — О, ради всего святого! Это хуже, чем генетический код, которым ты был одержим. Это не было достойным ответом, поэтому Спок продолжил свой первоначальный аргумент: — Я собрал всю доступную информацию о природе вулканской телепатии и поведения, связанного с установлением уз. Моя собственная ситуация доказывает, что я отклоняюсь в этом отношении. — Я не изолирую тебя… — Поступив иначе, можно поставить под угрозу корабль. — ...и отказываюсь клеймить опасным для этого корабля на основании этого чушьего объяснения, которое ты придумал! Ты не причиняешь вред никому, кроме себя! Спок, ты сядешь прямо сейчас, или, видит бог, я отстраню тебя от службы за смехотворное поведение. Спок раздул ноздри. — Это неприемлемая причина для освобождения командующего офицера от службы. Если бы смехотворность была допустимым критерием, то капитан мог бы задерживаться на своей должности не более семи минут за раз. Было интересно отметить, как лицо Маккоя сморщилось и задергалось, как обычно делало при улыбке, хотя линия его рта осталась твердой и прямой. На этот раз более мягко он настоял: — Сядь, пожалуйста. И позволь мне поговорить с тобой об этом. Упрямый по непонятной причине, Спок скрестил руки на груди и сказал ему: — Все, что мне есть сказать, находится в моем отчете. — Что, это? Теперь ты называешь это отчетом? — Маккой поднял выброшенную инфоподборку, помахал ею в воздухе и выбросил в контейнер для отходов рядом со своим столом. — Может, в следующий раз тебе стоит попробовать заняться наукой. Спок не вздохнул, глядя в сторону, но невнимательный зритель мог бы принять изменение его дыхания за эмоциональный выдох. — Вы издеваетесь надо мной. Маккой внезапно сел — его привычная сутулость исчезла как простое притворство — и ткнул указательным пальцем в сторону Спока: — Спок, я не издеваюсь над тобой, ты, зеленый… Он, казалось, споткнулся на подборе подходящего оскорбления, прежде чем резко вздохнул и опустил руку, чтобы обхватить голову ладонями, упираясь локтями в стол. Он внезапно показался побежденным, но Спок не видел для этого никакого провоцирующего фактора. Не поднимая лица, Маккой сказал: — Спок, я волнуюсь за тебя. Очень и всерьез переживаю за твою психику, и этот… Этот твой ерундовый трактат только доказывает это. Можем ли мы просто прекратить ссоры и притвориться, что нам по силам оставаться профессионалами наедине в замкнутом пространстве? Момент тишины казался угнетающим, как мгновение затишья в космосе. Спок сел и сложил руки на коленях, и довольно долго смотрел на них. Затем нерешительно сказал: — Мне тоже не нравится враждебность между нами. — Вода и масло, говорит Джим. Полагаю, он прав. Спок посмотрел на него и подумал о том, чтобы промолчать, но почувствовал давящую потребность поделиться своими мыслями: — Моя мама говорила нечто подобное обо мне и моем отце. Она также сказала, что если смешать их и поставить на огонь, масло предотвратит выкипание воды. Одна сторона рта Маккоя изогнулась: это произвело странный эффект, смягчив его черты. — Умная женщина. — Она была учителем, — Спок быстро посмотрел вниз, пытаясь подавить вздрагивание, которое почти выдал от этой мысли. — Это всего лишь простейшая наука. Масло менее плотное, чем вода, и имеет более высокую температуру кипения. Нет ничего глубокомысленного в том, чтобы сделать метафору из простого закона физики. — Кто сказал? Мы извлекаем любые уроки из природы. «Сарек», хотел ответить Спок. Вместо этого он повторил по памяти: — При правильном применении логики в повседневной жизни отпадает необходимость в абстракции. Логика устраняет необходимость в символическом понимании проблемы. Лицо Маккой разгладилось. — Ну, это совсем не похоже на тебя, — и не дав Споку времени на возражение, он продолжил: — Ты не дефектный, Спок. Тот факт, что ты 100% времени не реагируешь на телепатические или псионические стимулы, как типичный вулканец, не является доказательством того, что что-то неправильно. Ты гибрид. Рискуя прозвучать издевательски, нелогично заключать, что при тестах твое тело должно подпадать под нормальный диапазон только одного из видов твоих генетических родителей. — По большей части мой генетический состав — вулканский, и из двух наборов хромосом в моем составе, человеческие черты рецессивные. Я выражаю 100% вулканского генетического материала, которым наделен. — А что насчет оставшихся хромосом? Спок почувствовал нервный тик. — Прошу прощения? Маккой расширил глаза, словно подавляя первоначальный, возможно, непрофессиональный ответ. — У людей сорок шесть хромосом — по двадцать три от каждого родителя. У вулканцев их всего тридцать восемь. А у тебя, мой остроухий друг, сорок две. Возможно, ты действительно выражаешь все вулканские черты из 19 совпадающих наборов, но действительно ли ты думаешь, что эти четыре дополнительные человеческие хромосомы не влияют на твою биологию? Спок моргнул, а затем решил обратиться только к одной части высказывания, поскольку не имел последовательного ответа на остальные: — Я не ваш друг. На это потребовалось мгновение, но лицо Маккоя потеряло выражение. Он ничего не говорил почти минуту, все время глядя Споку прямо в глаза, а затем покачал головой. Его взгляд остановился на стеллаже слева от стола. — Я пройдусь по вашим записям и предоставлю свои контраргументы в письменной форме завтра к концу альфы. Свободны. Это была не та реакция, которую ожидал Спок, и не та, к которой стремился. — Я просто констатирую факт, доктор. Мы коллеги и сокомандники. Но я не общаюсь с вами ни в каком контексте, который можно было бы классифицировать как... — Просто уходи, Спок. Слова были произнесены так спокойно, так грубо и… устало?.. Что, поглядев на Маккоя в недоумении еще несколько секунд, Спок сделал, что просили. Он ушел. ________________ *Kaiidth — «что есть, то есть». *Абстинентный синдром — также известный как ломка. *Инфоподборка — в оригинале использовалось слово compuslate, которого не существует в реальном языке, но которое распространено в фанлоре английского Стар Трека. Стоит наряду с компьютерами и средствами коммуникаций, но четкое обозначение я так и не раскопала. Слово появилось из слияния компьютер и сланец, что позволяет предположить, что это информационный кристалл или какой-то его аналог. ______________________ Я отдохнула и пришла к выводу, что нафиг нам расписание. Буду выкладываться как бог на душу положит. Ловите.