Я нарисую твои глаза

— Есть где умыться? — Найдется… А ты разве не готовишься как-то, когда к клиентам собираешься? — Да при чем здесь это? — стоящий на пороге скромной обители Мью юноша вспыхивает нежно-розовым отливом скул. — Я принимал ванну… Просто пыльно на улице. Руки и лицо хотел ополоснуть водой.       Мью молча приглашает его войти жестом руки и кивает в сторону умывальника, что стоит в самом углу неярко освещенной комнаты.       Галф несмело перешагивает порог. На нем простого кроя наряд из дешёвой ткани, но все очень чистое, опрятно выглаженное. Умывшись, юноша оглядывает гостиную, одновременно служащую хозяину мастерской. — М, ты, стало быть, из художников?       Посреди комнаты высоко поднятой мольберт, на двух сдвинутых столах — много всяких баночек, где-то стоят замоченные кисти, несколько палитр. — Стало быть так. — Ладно. Это не так важно, — мальчик натягивает на лицо улыбку. — Так что? С чего начнем? Какие будут пожелания?       Мью закатывает рукава своей перепачканной краской рубахи, обнажая перетянутые вздувшимися венами руки: — Раздевайся донага и вставай к стене.       Галф приоткрывает рот, но тут же плотно сжимает губы: в конце концов, его предупредили. Да и такие ли ещё просьбы он слышал от своих бывших клиентов?       Выполнив всё, больше прозвучавшее как приказ, он безропотно идёт к свободной стене и встаёт там, почти прижавшись к ней лицом и чуть прогнувшись в спине. Мью неодобрительно вздыхает и направляется к нему, попутно произнося: — Лицом сюда повернись. — В смысле… А как ты собираешься меня?..       Мью кладет руки ему на плечи и собственными усилиями разворачивает Галфа в нужное ему положение. — А, я понял, — Галф предпринимает попытку опуститься перед ним на колени, но Мью останавливает его: — Стой спокойно. И руки вытяни по бокам.       Юноша явно смущён происходящим, ибо не понимает, каким же образом он сейчас будет отрабатывать обещанные три сотни. Но он подчиняется, начиная от волнения жевать нижнюю губу.       Мью не обращает внимание на его растерянность. Одной рукой он приподнимает лицо Галфа за подбородок, другой обводит ему по очереди виски и скулы. Затем обе руки оказываются на плечах, спускаются ниже. Оглаживают красивые ключицы и синхронно оказываются на груди. Здесь Мью методично, будто бы врач, ощупывают каждый участок кожи с той и другой стороны. — Руки разведи в стороны, — слышит Галф. — Слушай, если думаешь, будто я подхватил чего от своих предыдущих клиентов — то будь спокоен, я чист. Давай уже займёмся тем, за чем я сюда пришел. — Мы именно этим и занимаемся, — спокойно отвечает Мью. — Руки? Галф буровит его взглядом, а затем, смирившись, делает всё, как ему велено.       Мью словно бы измеряет его, по крайней мере, так кажется юноше, когда его клиент ребрами ладоней исследует его торс по обоим бокам. Когда руки Мью доходят до бедер, Галф вновь краснеет. — Совсем недавно работаешь? — С чего ты взял? — Смущаешься много. — Да просто не рассчитывал, что мне такой досмотр с пристрастием устроят. — Да? — пальцы Мью оказываются внутри его бедер. — Тебе гораздо привычнее ложиться под какого-нибудь купившего тебя на ночь ублюдка? — Почему же так грубо? Бывает… И хорошие люди попадаются. — Ага, — Мью чуть надавливает ему возле паха. — И следы по всему телу у тебя тоже от их хорошего обращения? — Так противен — найди другого! — срывается Галф, резко опуская руки и прикрывая ими свое уже начавшее реагировать на прикосновения к телу достоинство. Мью лишь усмехается. — Ложись на диван. На спину, — заблаговременно уточняет он.       В груди Галфа нарастает отчаяние. Опускаясь на застланный белым диван, он надеется лишь на то, что его, быть может, хоть чуточку растянут. В таком положении отдаваться больнее всего.       Но Мью и не думает распускать тесемок на своих штанах. Наоборот, он подходит к своему мольберту и обращается к вконец смутившемуся Галфу:  — Левую руку согни в локте и заведи за голову. Правое колено подними и опусти на него правую руку. И, пожалуйста, не надо этого оцепенения. Просто ляг, как я прошу, и постарайся не менять положения, пока я работаю. Юноша уже плохо, что соображает. Только исполняет все просьбы Мью.  — Так? — смиренно вопрошает он тихим голосом.       Мью, улыбнувшись, качает головой и подходит к нему. Галф все еще ожидает подвоха, но и здесь ему лишь осторожно помогают немного развернуться корпусом, чтобы было лучше видно все тело. Затем Мью еще раз поправляет его руки и колено. Взгляд его останавливается на том, что так стыдливо пытался прикрыть ГаЛФ пятью минутами ранее.  — Вот так будет лучше, — он без стыда берется пальцами за уже весьма твердый член юноши и опускает его прямо по центру, с удовольствием замечая новый всплеск стыда на лице Галфа.  — Не волнуйся, пожалуйста, — шепчет он, ласково проводя ладонью по левому бедру юноши. — Ты прекрасен.       Они проводят за работой несколько часов до полуночи. Каждый за своей: Мью делает эскиз за эскизом, постоянно переводя взгляд от мольберта к Галфу и обратно. А Галф ему позирует. Часто они прерываются — от не самой удобной позы затекают руки, шея, колено начинает ныть, словно у старика. Расслабившись на какое-то время и выпив принесенной художником воды, Галф вновь принимает желанную для его клиента позу. В полночь работа прекращается.  — Всё. Теперь отдохни. В четыре утра разбужу и еще поработаем.  — Я не отдыхать сюда пришел, — Галф, вытягиваясь всем телом, чувствуя сладостное тепло, разливающееся по нему после наконец-то полученной возможности двигаться, садится на край дивана. — Если устал и не стоит у тебя… давай для начала ртом поработаю? Мью, не сдерживаясь, хохочет:  — По-моему, мы оба устали. И отдых не повредит и тебе и мне, — он собирает свои инструменты. — Сейчас принесу одеяло. Ты голоден, может? Наверное, не ужинал сегодня? — в голове у Мью проскальзывает, что, возможно, и не обедал. Рассчитывал, наверное, что к клиенту нужно прийти «чистым» во всех смыслах.  — Не голоден я, — оторопело отвечают ему.  — Тогда спать. Я не шутил насчет четырех утра.       Четыре ночных часа пролетают быстро. Вот только Галф не смыкает глаз ни на минуту. В голове его никак не укладывается его вчерашняя работа. И зачем было снимать мальчика с улицы?.. Мог бы и поприличнее найти. Хотя бы не шлюху с Монмартра. Мью появляется возле его дивана ровно в четыре утра.  — Не спал?  — Не мог уснуть, — сознается Галф. — Не привык засыпать на работе, — почти честно объясняет он.  — Вот как, — Мью протягивает ему свежесваренный кофе и кусок хлеба, с толстым слоем масла. — А что тебя твои клиенты среди ночи выгоняют на улицу, как отработаешь?  — По-всякому бывало, — Галф благодарно кивает за угощение и кофе — в желудке и правда свербит с голодухи. — Но некоторые так напиваются, что хочется самому побыстрее исчезнуть из их поля зрения. Но так как ты… еще никто так ко мне не относился. Правда.  — Кто тебя ждет дома, Галф?  — О, как! Все-таки расслышал мое имя?  — Ответь на вопрос.  — Ну… в общем-то, почти все, как ты сказал. Семья у нас большая. А из сыновей — только я, да и то… видишь, кем приходится быть. И да, — голос Галф начинает обиженно дрожать, — наверное, надо было найти работенку поприличнее… Вот только как приходить домой с мелочью в карманах и смотреть в глаза голодным сестрам и матери? Мью отворачивается к стене, а затем говорит совсем негромко:  — Если поел — давай приступим к работе.       Около восьми утра они прощаются. Протягивая Галфу три сотни, Мью задерживает его последней на сегодня просьбой:  — Придешь через два дня. В это же время. Заплачу еще столько же. Галф сначала молчит, затем в уже известном для Мью порыве вскидывает подбородок:  — Нет. Я работаю задницей или ртом. Раз тебе этого не нужно, найдешь себе другого… попозировать. Мью молча закрывает перед его лицом дверь. И почему-то еще никогда заработанные за ночь деньги не казались Галфу такими постыдными.