Мелочи жизни

      С наступлением дня и до поздней ночи Юнги терзают мысли — вязкие, надоедливые, сводящие с ума. Он каждый день встаёт рано утром, заставляет себя двигаться, собираться на съёмки, запись или в дальнюю поездку, а в голове — сплошной поток самосознания. Он видит губы Тэхёна: лёгкую улыбку, появляющуюся всякий раз, когда он смотрит на Юнги; руки Тэхёна, его пальцы, скользящие вдоль тела, сжимающие кожу, мнущие её, словно он пытается вылепить из тела Юнги нового человека; глаза Тэхёна, его озорной прищур, когда ему приходит в голову новая шутка, которая будет стоить Юнги нервов. Очередная идея, призванная испытать терпение хёна, посмотреть, когда он опять сломается.       Юнги знает все его приёмы, но при этом всегда ведётся. Мысленно ругает себя, но понимает, что не может быть иначе. Ведь его одержимость намного сильнее, чем кто-либо мог бы себе представить. Сам Юнги не знает глубину своих чувств и каждый раз с ужасом обнаруживает в себе новые неизведанные уголки души, скрывающие желания и мечты, о которых в другом случае он бы никогда не признался, но в этот момент сдался перед махинациями младшего.       Ему остаётся только подчиниться правилам игры — не Тэхёну, нет. Он всего лишь подталкивает хёна к истине, возможно, из-за собственной неуверенности, или природного любопытства, желая увериться, что Юнги неизменно следует за ним и правильно реагирует на его поступки. И в глубине души тому нравится эта игра, но иногда он готов разнести всё к чертям собачьим, не в силах подавить обиду и злость. Он чувствует себя марионеткой, которой не дозволено прикасаться к хозяину, и ему становится больно от своего бессилия.       Иногда он хочет накричать на Тэхёна; ударить его или оттолкнуть, чтобы этот человек наконец-то понял, как мучается хён.       «Это невыносимо, — думает он. — Но я люблю тебя».       Глаза Тэхёна всё равно остаются для него самыми прекрасными.

***

      — Юнги-хён, попробуй, — младший протягивает ему кусок мяса, который они приготовили специально для выпуска нового шоу, и парень покорно открывает рот, давая младшему накормить себя. И пока он пережёвывает кусочек маринованной говядины, Тэхён стоит напротив, спрятав хёна от лишних глаз и камер своей спиной, облизывает пальцы и внимательно следит за Юнги. В глазах его улавливается хитрый блеск, и рэпер чуть ли не давится, когда Тэхён ему подмигивает и облизывает губы.       «Ах, ты сволочь!» — Думает Юнги, пытаясь контролировать свои эмоции: как глупо он будет выглядеть, если сейчас расплывётся в дурацкой улыбке.       Тэхён всё понимает.       Он отходит от хёна, довольный собой и счастливый. Он снова получил то, что хотел.

***

      — Куда мы теперь? — После съёмок спрашивает Чимин, широко зевая.       — Нам нужно в студию, — напоминает Мон, и все начинают подниматься и проверять все вещи, что выкладывали из сумок — вдруг что забыли?       Юнги спокоен и уверен, пока не чувствует, как кто-то обнимает его со спины.       — Подвинься, хён, — звучит чуть ли не в самое ухо, и Юнги замечает, как сердце начинает биться чаще.       «Вот сволочь», — в очередной раз приходит ему в голову, и он незаметно пихает парня, когда тот протискивается к столу за своим телефоном. Слышит тихий смех Тэхёна, но не поворачивается, чтобы его лицо сейчас не выдало их с потрохами.       Чуть позже, пока никого нет рядом, он вжимает младшего в стену, почти что причиняя боль, и шипит прямо в губы:       — Что ты творишь?!       Он не целует Тэхёна, хотя тот просит. Нет, пусть мучается; Юнги тоже может заставить сгорать от желания.       — Хён, — почти с мольбой в голосе.       Юнги требуются все силы, чтобы не поддаться на это и уйти. Поэтому в машине он заваливается обессиленно на сидение и практически сразу засыпает.       На сегодня слишком много потрясений.

***

      А вечером он наконец позволяет себе в полной мере насладиться своей победой.       Джин приглашает поужинать в кафе, прекрасно зная, что пойдут не все. Старший хён слишком внимательный, думает Юнги, но он ему благодарен за минуты, подаренные им с Тэхёном.       Пока младший ещё не собрался с мыслями, Юнги набрасывается на него, кусает его губы, тянет за собой в комнату. Он не помнит, как срывает с Тэ одежду, как сам раздевается. Для него существуют только руки Тэ, уверенные и сильные, ласкающие его тело; губы Тэ, мягкие, любимые, произносящие шёпотом его имя:       — Юнги... Юнги... Юнги... — прямо в губы хёна, и звучит это как заклятие, призванное свести с ума.       Их тела — раскалённые звёзды, их сердца — горячее, чем ядро Солнца, их кровь — жидкая лава. Юнги целует кожу Тэ и чувствует, как она обжигает его губы, но его это не пугает. Больше — нет. Его пальцы проникают в тело Тэ, заставляя того стонать и выгибаться от непреодолимого желания. Он практически ничего не видит, опьянённый, безумный, и такой прекрасный. Юнги позволяет себе всего мгновение любоваться этим видом, после чего заполняет Тэ.       Их тела сливаются, окончательно утратив свои прежние очертания, став одним целым. Тэ продолжает звать его, просит не останавливаться. Его грудная клетка высоко вздымается и опускается, он поднимает свои руки и прикрывает лицо, пытаясь заставить рассудок не покидать его, но Юнги начинает двигаться в нём резче, и Тэ чуть ли не теряет сознание от ощущений. Он издаёт громкий стон, хватаясь пальцами за плечи Юнги, пытается дышать хоть немного в ритм, но тут же сбивается.       Даже в этот момент Юнги не может прекратить любоваться Тэ. Он бы хотел запечатлеть в памяти каждое движение, каждый вздох и стон, слетающий с губ младшего, записать каждое слово, которое произносит Тэ во время их близости. Чтобы потом перечитывать и восстанавливать по фразам все минуты, проведённые вместе.       — Юнги... Юнги... Юнги... — снова зовёт Тэ, и тот понимает, что уже на пределе.       Когда всё заканчивается, они ложатся на кровать, чтобы дать себе немного перевести дух. Времени ещё навалом, ребята только недавно ушли, и Юнги не собирается так просто отпускать Тэ.       Он губами собирает пот с ключиц и груди младшего, прижимается ухом и вслушивается в стук сердца, пытаясь понять, какую мелодию воспроизводит тело. Но его отвлекают руки Тэ, требующие, чтобы хён лёг рядом, обнимающие так крепко, что перехватывает дыхание.       — Я скучал по тебе весь день. — говорит ему младший.       Юнги гладит его спину, чувствуя, как наконец-то напряжение покидает тело.       — Я тоже, — отвечает он. — Я тоже...