Sweetly Broken

It's gonna hurt for a bit of time So bottoms up, let's forget tonight You'll find another and you'll be just fine Let her go It'll be alright Dean Lewis — Be Alright

***

— У меня свидание, — повторяет она, её щёки пылают тем же оттенком, что и накрашенные губы. Она нервничает — качается на своих каблуках вперёд-назад и дёргает себя за пальцы. Кровь отливает от моего лица, и, когда я открываю рот, чтобы сказать хоть что-то, в горле пересыхает — слова, которые я хочу произнести, застревают неозвученными. — Он… он должен быть здесь с минуты на минуту, — объясняет она тихим голосом. — Извини, я знаю, что мы должны поговорить о том, что случилось, но сейчас просто неподходящее время, — повторяет в который раз. В замешательстве я закрываю глаза, пока губы открываются и закрываются, пытаясь выдавить хоть что-нибудь. — Это из-за меня? Это потому что ты злишься на меня? — спрашиваю я. — Что? Мерлин, нет! — она издаёт смешок и морщится. — Может быть, немного, но не потому, что злюсь. Я не злюсь, Драко. Просто… я не могу продолжать ждать, пока ты придёшь в себя. Не могу продолжать бояться следующего твоего срыва. Ты прав. Ты не мой, чтобы пытаться что-то исправлять. Ты не мой парень, и мне нужно жить дальше. — Грейнджер, — делаю резкий шаг к ней, моя грудь сжимается в надежде или отчаянии — не уверен, в чём именно. — Давай вместе! Пройдём через всё моё дерьмо вместе, ладно? Я собираюсь всерьёз заняться терапией. Правда, я… Я не нюхал той ночью. Я знаю, что был чертовски близок, но не сделал это, ясно? Когда ты ушла, я разбил флакон. Я всё ещё чист. Я всё ещё… я, — умоляю её так, как никогда не мог себе даже представить. Гермиона отводит глаза, я вижу — она борется с собой. Сокращаю расстояние между нами. Наши лбы почти соприкасаются, и я тянусь к её руке. Она отстраняется, и когда её глаза возвращаются к моим, в них блестят непролитые слёзы. — Просто… так не должно быть, Драко. Я имею в виду, мы не были… мы были ничем. Мы всё ещё можем быть друзьями. Но это… — она показывает на пространство между нами, — токсично. Всё, что я слышу, это «ничем» и «токсично». И сдаюсь. В конце концов, она права. Я отвратителен. В её великолепной жизни мне нет места. Я примечание. Сноска. Краткий абзац о токсичном, неправильном решении, которого не должно быть. Я затягиваю щёку зубами, проглатывая боль, поднимающуюся из живота. Ничем. Токсично. Я изучаю её лицо, запоминая изгибы её скул и едва заметные веснушки. Я не хочу забывать, каково это — видеть её так близко, как это разрешено только друзьям или любимым. Она никогда больше не подпустит меня так близко. — Ладно, — коротко произношу я. Её глаза на мгновение задерживаются на моих губах, и пространство между нами становится осязаемым. Я тянусь вперёд на цыпочках, едва заметно; мои пальцы одержимы идеей убрать её своенравный локон за ухо. На какое-то мгновение, мы те, кем были раньше. До того как я всё испортил. До того, как она перестала смотреть на меня так, будто я что-то значу. Её щека прислоняется к моей ладони на долю секунды. Шоколадные глаза смотрят на меня сквозь длинные тёмные ресницы, и я думаю, может быть… может быть, я ещё могу всё исправить. Тук, тук, тук. Транс прерывается — я чертыхаюсь, когда она быстро отступает. Момент упущен. — Мне жаль, Драко, — говорит она, печально качая головой. — Мой камин открыт. Ты можешь воспользоваться им, когда я уйду. Она хватает свой расшитый бисером клатч с бокового столика и с натянутой улыбкой открывает дверь. Грейнджер застенчиво заправляет локон за ухо, и я, чёрт возьми, не могу этого вынести. Я не могу на это смотреть. Глубоко внутри у меня всё переворачивается. Но я не буду уходить ни через какой грёбаный камин. Кто бы там ни был, он должен знать, что я пришёл первым. Я без разрешения встаю прямо за ней и смотрю поверх её напряжённых плеч. Передо мной высокий белокурый козёл, которого я видел ещё в Хогвартсе. Насколько я помню, он не общался с другими гриффиндорцами, так что он, должно быть, старше. Меня раздражает даже его лицо, по которому я бы не прочь ударить пару раз. — Гермиона? — его брови опускаются. Тихо, очень робко она произносит: — Кормак, это Драко Малфой; мы учились на одном курсе в Хогвартсе. Он зашёл без предупреждения. Она бросает убийственный взгляд через плечо, но я не отрываю глаз от этого ублюдка. Кормак. — Да, э-э, приятно очно познакомиться с тобой, чувак, — Кормак протягивает мне свою ладонь. Я закатываю глаза и с хмурым видом протискиваюсь мимо них обоих, задевая плечом блондинистого придурка. Это ужасно инфантильно, и я, вероятно, выше подобных выходок. Но мне плевать. Я иду по коридору, твёрдо решив не оглядываться, даже после того, как она извиняется за моё отвратительное поведение; даже после того, как он говорит ей, как она красива. Мои руки опасно сжимаются в кулаки. Меня сотрясает дрожь. На улице я жадно вдыхаю холодный вечерний воздух, пока не перестаю задыхаться. Грёбаное свидание. Я должен пойти к Молли. Она точно знает, что делать; она скажет, как правильно, и тогда я смогу всё исправить. Я представляю себе то место, где я больше всего хочу сейчас очутиться и трансгрессирую.

***

В эту субботнюю ночь «Дырявый котёл» забит молодыми волшебниками двадцати лет или около того. Я пробираюсь к бару, проталкиваясь мимо толп идиотов, улыбающихся и смеющихся вместе со своими приятелями. — Огневиски, — киваю бармену. — Двойной, — мгновение спустя, он ставит передо мной стакан, который я залпом выпиваю. — Повтори. Грейнджер не сделала ничего плохого. Я знаю это. Я знаю. Не могу подавить тревогу, отчаянно продирающуюся сквозь кожу. Они не были ничем; она лгала себе. Всё время, когда Грейнджер не была занята в книжном магазине, они были вместе. Они делились едой и книгами, и, ради всего святого, они только недавно целовались. А теперь этот новый кудрявый ублюдок забирает мою — мою… чёрт, нет слов, чтобы описать, кто она… но она точно что-то моё. Кормак. Что за идиотское имя. Я вспоминаю, что Маклагген — чистокровный, но лишь на бумаге — он не вращается в тех кругах, где это может иметь значение. Нет, год назад его фамилия, скорее всего, была включена в список предателей крови. Думаю, он богат — ни в коем случае не так богат, как Малфои, но он не нищий — помню, что он немного играл в квиддич, хотя не уверен, что попал в команду. Вероятно, у парня были достаточно приличные оценки, и он, очевидно, пользовался вниманием маленьких кудрявых волшебниц. Мне становится дурно, когда я осознаю, что он — это я в другой жизни. Он — это я, если бы мои родители хотели для своего сына чего-то, крайне отличающегося от рабской жизни и пыток от рук полумёртвого монстра. Я подношу дешёвый стакан к губам, мои веки закрываются, а боль скручивает живот. Не могу остановить образы, всплывающие под сжатыми веками: ужин в каком-то новом магловском месте, которое, несомненно, выбрала Грейнджер, если только она не позволила Кормаку сделать выбор самому. Может быть, она разрешит ему оплатить счёт, не споря, чья сейчас очередь. Я мог бы оплачивать все ужины до конца её жизни, и это никак бы не отразилось на моём финансовом состоянии. Новый укол ревности проникает через кожу, когда я думаю о том, как они держатся за руки возле ресторана, как он заправляет её локоны за ухо и нежно целует… не стесняясь зевак вокруг. То, что я никогда не смогу себе позволить. Я ставлю стакан на стойку и поднимаю палец, посылая сигнал бармену. Проходит час, может, два. Я понимаю, что моё опьянение достигло нового уровня, когда начинаю качать головой в такт музыке дерьмовой группы, которая играет в углу паба. — Дружище, — знакомый голос, рука хлопает меня по плечу. — Выглядит так, будто ты накачиваешься с какой-то определённой целью. Блейз одаривает меня хитрой ухмылкой. Прищуриваю один глаз, чтобы он перестал двоиться. С моих губ срывается смешок, и я киваю ему через плечо. — Да, цель: забыть, что Грейнджер, вероятно, трахается с каким-то гриффиндорским куском дерьма прямо сейчас. Он усаживается рядом со мной: — Я догадывался, что ты к ней неравнодушен. Бедолага, жаль, что ты понял это слишком поздно. Я усмехаюсь и делаю очередной глоток. — Ты её любишь? Вопрос отрезвляет меня. — Чёрт возьми, нет, — отвечаю я не слишком уверенно, и он улыбается ещё шире, обнажая белоснежные зубы. — Давай выбираться отсюда, — качает головой и встаёт, стаскивая меня с табурета. — Мне пора домой, — бормочу я, спотыкаясь о брусчатку, когда мы выходим на улицу. — Пока нет, приятель, — он хлопает меня по плечу, и мы трансгрессируем. Меня почти выворачивает на свои же дорогие туфли, когда мы приземляемся на незнакомую аллею. — Чёрт! — я отталкиваю его от себя. — Давай, Малфой. Я только хочу помочь. Вокруг всё кружится. Спасибо пяти порциям огневиски. Нас пропускают через бархатное ограждение в переполненный клуб, откуда доносится громкая музыка. — Где мы? — пытаюсь перекричать общий шум. — Пар. Это магловский клуб. Девушки свободные, напитки крепкие. Что ещё нужно? — смеётся он, ведя меня к зоне за ещё одним ограждением. Пожимает руку громоздкому маглу с толстой шеей и гигантскими руками, и нас пропускают внутрь. Мы садимся за зарезервированный столик. — Как ты нашёл это место? — спрашиваю я, обводя взглядом толпу потных маглов, извивающихся друг вокруг друга в темноте. — Мамина квартира за углом, — отвечает он, когда официантка в нижнем белье и сетчатых чулках приносит бутылку чистого алкоголя и различные соки. Блейз наливает нам по стакану, не добавляя сок, и протягивает один мне, хитро подмигивая. — До дна, приятель. Давай забудемся этой ночью.

***

Проходит час, и я действительно начинаю чувствовать себя лучше. Мы вспоминаем те дни, когда всё ещё не катилось к чертям собачьим. Он напоминает мне о том, как ему пришлось поцеловать Булстроуд на спор, и о том, как Снейп застукал нас с Пэнси за крайне увлекательным занятием в каморке для швабр. Чем больше я смеюсь, тем быстрее Грейнджер улетучивается из моих мыслей. — Драко? — из-за бархатной оградительной ленты доносится пронзительный писк. Это та девушка с шелковистыми волосами, и она улыбается мне. Её рыжеволосая подруга плетётся следом за ней. — Твои друзья? — Блейз улыбается девушкам. — Едва ли, — бормочу я. — Ну, друзья Драко — мои друзья! — он хлопает в ладоши и машет охраннику, чтобы тот позволил им пройти. Девушки садятся за наш стол, хихикая и болтая о какой-то ерунде, в то время как Блейз наполняет их бокалы большим количеством ликёра, разбавляя апельсиновым соком. Я едва могу уследить за их болтовней, все мои силы сосредоточены на том, чтобы не заснуть. — Вы, ребята, отрываетесь сегодня? — кричит мне в ухо Трейси, её дыхание обдувает моё лицо, и я почти вздрагиваю от неожиданной близости. — Нет, — отрезаю я. — Какая жалость, милый. А где твоя девушка? Трейси дерзкая, надо отдать ей должное. Её руки скользят по моему колену вверх, и мой взгляд останавливается на том, как она слегка сжимает моё бедро, пока её глаза бросают в меня кокетливые взгляды. Она хорошенькая — пухлые губы, яркие глаза и волосы, по которым можно провести руками без страха запутаться. Её кожа больше кремовая — слоновая кость, и у неё нет веснушек… она не Грейнджер. — Она не моя девушка. Её губы растягиваются в улыбке: — Ну, её поражение — моя победа. Мне почти дурно от того, как она смотрит на меня. Было время, когда я был готов трахнуть каждую красивую девушку, бросающую на меня подобные взгляды. Но сейчас это кажется неправильным, и я не знаю причин почему. Я хочу домой. — Думаю, мне нужно на воздух, — поднимаюсь, она встаёт с дивана, чтобы пропустить меня. Я машу на прощание Блейзу, который уже шепчет рыжей девушке какую-то очередную соблазнительную похабщину. Спотыкаясь, я пробираюсь сквозь толпу, вздрагивая от каждого прикосновения к моему телу. Глубокий грохочущий бас наполняет тёмный клуб. Моё сердце стучит в такт музыке. Я практически падаю на тротуар, когда ночной воздух обрушивается на меня, и удаляюсь от толпы у дверей, по пути ослабляя воротник, чтобы стало легче дышать. Прислоняюсь к кирпичной стене клуба, положив руки на колени и сгорбившись. — Ты в порядке, милый? Блять. — Вполне, — шиплю я. — Выглядишь не слишком хорошо, дай мне осмотреть тебя, — она делает шаг ко мне, её бёдра упираются в мои. Я выпрямляю спину, откидывая голову назад. Чертовски близко. Я чувствую, как она жарко прижимается ко мне, и её руки касаются моего лица, зачёсывая назад волосы, которые не были подстрижены с тех пор, как Грейнджер укоротила их на чердаке. Я избегаю её взгляда, не спуская глаз с проходящих мимо людей. Я хочу оттолкнуть её, но я чертовски пьян, а эти прикосновения почти приятны. Чем дольше я не смотрю на неё, тем больше забываю, кто передо мной. Мой взгляд останавливается на приближающейся паре. Кудрявая девушка облизывает ложку от мороженого, в то время как парень рядом с ней изучает её своим острым взглядом. Она убирает ложку ото рта и смеётся. Моё тело напрягается. Блять. Они всего в нескольких шагах от нас. Передо мной Трейси, обхватывающая моё лицо руками. Я абсолютно не понимаю, что делаю, когда мои руки находят тонкую талию и притягивают к себе — я подталкиваю Трейси к ближайшей арке и прижимаюсь к ней всем телом. Её пальцы путаются в моих волосах, и я врезаюсь своим пьяным ртом в мягкие губы, позволяя ей запустить свой язык мне в глотку. Её руки блуждают по моему телу. Она везде. От этих прикосновений мне снова становится дурно. Алкоголь превращает её поцелуи в слишком развязные. Но и я чертовски пьян, поэтому разрешаю своим рукам спуститься к её обтянутой бархатом заднице и крепко сжать. Хриплый стон врезается в мои губы. Она прерывает поцелуй, тяжело дыша; её помада некрасиво размазана. Я поворачиваюсь и вижу там её, с ложкой во рту и широко раскрытыми глазами, уставившуюся на нас двоих. Кормак разинул пасть, как грёбаная рыба, и как бы мне ни хотелось подойти и врезать ему так, чтобы челюсть встала на место, я только снова притягиваю Трейси к себе, не сводя глаз с Грейнджер. — О! — голос Трейси похож на звон колокольчика, и это действует мне на нервы. — Э-э… приятно снова тебя видеть, — она хихикает, глядя на Гермиону, а потом утыкается головой мне в шею, пьяно выдыхая. Грейнджер вынимает ложку изо рта и поджимает губы, проглатывая гнев. — Мило, Малфой, — усмехается, печально качая головой. — Мило. Она уходит прочь. Мне хочется оттолкнуть от себя эту маленькую пьяную идиотку и побежать следом, умоляя забыть обо всём. Мне хочется сказать ей, что я без ума от неё и хочу только одного — чтобы всё снова стало хорошо. Кормак бросается за ней, и, когда он берёт её под руку и целует в макушку, я чувствую, как желчь и ликёр поднимаются к горлу. Блейз находит меня склонившимся над кучей блевотины, и провожает до своей квартиры за углом, к счастью, оставив девушек, которые явно разочарованы тем, что их планам на эту ночь не суждено состояться. — Всё будет хорошо, приятель. Ты найдёшь кого-нибудь другого. Ты же Драко Малфой! — подбадривает он меня, когда я падаю на его диван, обхватывая себя руками, и отчаянно пытаюсь игнорировать его. — Поспи немного. Мы в два счёта вылечим тебя — завтра вечеринка у Паркинсон. Это поднимет тебе настроение, друг. —Отхмхх, — моя попытка сказать «отвали» проваливается, и он со смешком уходит. Глаза закрываются, и, прежде чем провалиться в сон, ко мне приходит окончательное понимание, что я, чёрт возьми, всё испортил.