Sweetly Broken

I got real big plans, baby, for you and me So love me for who I am and for who I'm gonna be Ain't got everything you want but got everything you need So take a chance, take a chance on me I got real big plans Why Don't We — Big Plans

***

— Драко, ты должен это сделать, — её надутые губы поистине очаровательны. Сомневаюсь, что она открыто признает это, но я теперь точно знаю, что если не натворил чего-то действительно ужасного, она только полает, но кусаться не будет. Услышав моё фырканье, она закатывает глаза. — Уж очень маловероятно. Я был не в своём уме, когда писал это, и, кроме того, мне не за что извиняться, — крайне непосредственно отвечаю я и пытаюсь пройти в комнату, но она слишком быстро обходит вокруг и встаёт на пути, буравя меня попыткой угрожающего взгляда. — Я думаю, это пойдёт на пользу вам обоим. Я пожимаю плечами. — А я так не думаю, — пытаюсь обойти её, но маленькая рука тянется к моему запястью, и она смотрит на меня с таким выражением, что я, чёрт возьми, не могу сказать «нет». В конце концов, она была бы недурной слизеринкой. — Ну пожалуйста! Если вы с Роном сможете хотя бы… сосуществовать, — её голос затихает, и она решает попробовать другую тактику. — Он никогда не сделает первый шаг, но для меня будет много значить, если его сделаешь ты. Чёрт. Глядя на предельную искренность в её глазах, лёд вокруг моего сердца тает, и я качаю головой.  — За что собственно я должен извиняться? — спрашиваю я, прижимая её к груди и зарываясь лицом в кудри. — Думаю признание того, что ты был полной задницей, подойдёт, — хихикает она. Мои пальцы начинают щекотать её под ребрами, и вскоре она отчаянно дёргается, пойманная в мои объятия. Когда её смех затихает, она смотрит на меня ярким нескромным взглядом, прежде чем обвить руками мою шею. — Если ты сделаешь это — и сделаешь красиво — я надену кое-что, что тебе понравится. Мои губы кривятся в хитрой ухмылке, когда я прижимаю её назад к стойке, где мы разделили наш первый поцелуй много месяцев назад. К стойке, где мы с тех пор приготовили ещё с полдюжины лазаний и где она позволила мне взять себя не далее как три дня назад.  — Теперь это переговоры, в которых я готов поучаствовать. Мои руки спускаются вниз по её талии, обхватают сзади и сажают на кафельную кухонную тумбу. Я встаю между её бёдер и прижимаюсь к шее, убирая локоны с плеча. Она испускает тихий гортанный стон, сжимая свои бёдра на секунду, и слегка отталкивает меня.  — Драко! — возмущается она. — Мы должны быть в Норе, и у тебя есть ещё один пункт в списке, прежде чем ты снова увидишь меня сам-знаешь-в-чём. Соскочив со стойки, она идёт к нашему камину, и я с отчаянным голодом смотрю, как джинсы идеально обтягивают манящие изгибы. Гермиона оборачивается и кидает мне дерзкий подмигивающий взгляд, прежде чем бросить порошок и благополучно скрыться. Когда зелёное пламя угасает, я сам мчусь к камину, рыча «грёбаный Уизли», прежде чем озвучить пункт назначения.

***

Мы с рыжим сидим друг напротив друга за столом, перекидываясь прищуренными взглядами и злобными гримасами. Молли и Гермиона стоят рядом, карауля нас. — В конце концов, кто-то из вас должен что-то сказать, — вздыхает Молли. — Я просто жду его извинений, мам, — произносит Рон, самодовольно приподнимая бровь. — Он извинился передо всеми, кроме меня, и вы не можете ждать от меня… — Можем, — Молли и Гермиона говорят в унисон, но только Молли продолжает. — Я абсолютно уверена, что ты будешь вежливо и любезно себя вести. Может, сперва тебе стоит извиниться, Рональд? Рыжий придурок издаёт громкий смешок и вертится на стуле.  — За что? За его арест? Вряд ли. Вообще-то, это моя работа. Я аврор… — Младший аврор, — вставляю я с дерзкой усмешкой. То, как его лицо искажается в уродливой гримасе, приводит в экстаз. Широко распахнув глаза, Рон указывает ладонью на меня. — Ты понимаешь, о чём я говорю, мама? Он невыносим. Гермиона негромко кашляет, и я поднимаю глаза, чтобы встретиться с ней взглядом. И если бы мне не была гарантирована возможность взять её в том миниатюрном зелёном корсете, который я так люблю, я бы уже был у камина. Мои челюсти сжимаются. — Я прошу прощения, — с трудом выговариваю сдавленным горлом. Лицо Рона озадаченно вспыхивает, и он наклоняется над столом, заложив руку за ухо.  — Что-что? Я не совсем расслы… Ой! Мам! — Молли внезапно бьёт его по затылку, и он потирает свою «рану» толстой ладонью. — Хорошо. Я тоже прошу прощения. Или вроде того… — со смехом уклоняется от следующего удара. Мы долго смотрим друг на друга оценивающим взглядом, как делали это уже почти десять лет, и с натянутой улыбкой он протягивает мне руку в знак перемирия. Я осторожно беру её, и после нескольких быстрых пожатий мы оба отдёргиваем руки назад. — О, я знаю! — восклицает Гермиона, ликующе хлопая в ладоши, прежде чем вытащить палочку и взмахнуть ею в воздухе. На столе между нами появляются волшебные шахматы, и мы недоумевающе смотрим на них, а затем друг на друга. — Вот! — Грейнджер усмехается. — Вы двое боретесь со всей своей агрессией в игре, а, когда она закончится, вы официально оставите всё в прошлом и станете друзьями. Уизли откидывается на спинку стула с самодовольной ухмылкой, которую мне хотелось бы стереть с его уродливого лица.  — Очень вряд ли, Миона. — Боишься, Уизли? — бросаю я вызов, опершись локтями на стол. Глаза Рона сужаются, и он зеркалит мою позу, вытаращившись на фигуры на шахматной доске перед нами.  — Ещё чего, Малфой. Ты ходишь первым. Игра растягивается почти на два часа, но в конце концов он всё же выигрывает. Я рычу на разбитые остатки своего короля, мысленно ругая себя за глупую ошибку, когда Уизли снова протягивает мне руку. — Хорошо сыграл, Малфой. Я усмехаюсь, мои плечи всё ещё нависают над доской. Я никогда не привыкну проигрывать.  — Как и ты, Уизли. — Временные друзья? — предлагает Рон, изогнув бровь. Обдумываю его предложение, качая головой.  — Условные знакомые. — Договорились, придурок, — он шепчет последнее слово, так как Молли и Гермиона сидят в другом конце кухни, следя за нами полными надежды глазами. Посмеиваясь, я встаю из-за стола и хлопаю его по плечу. Выхожу на улицу и вытаскиваю из брюк рваный, испачканный чаем и ужасно потёртый листок. Я помню тот день, когда сел писать имена. Прокручиваю в голове моменты, которые связывают меня с этими людьми после войны. Каждая история закрыта. Мадам Розмерта Кэти Белл Пэнси Гойл Крэбб Снегг Дамблдор Молли Джордж Рон (блять, серьёзно?) Поттер Грейнджер Кончиком волшебной палочки я вычёркиваю последнее имя и не могу сдержать неподдельную улыбку, которая расползается по моему лицу, когда я смотрю на свой список, изумляясь тому, насколько далеко я продвинулся. Хлопает задняя дверь, и через несколько секунд Грейнджер со спины обвивает меня руками. — Спасибо, — бормочет она в мою рубашку, обнимая крепче. — Да, да. Лучше поблагодари меня тем зелёным бельём, которое мне так нравится, — смеюсь я, поворачивая лицо через плечо. — Может быть, оно уже на мне, — поддразнивает она. Её слова эхом отзываются в моём паху. Дерзкая маленькая ведьма.

***

— Я просто-напросто не думаю, что у меня получится, Драко. Может быть, я останусь дома? — Грейнджер ёрзает в своём углу дивана. Нет, ей так легко не отделаться. — Нет, — я накидываю на плечи дурацкую магловскую толстовку и хватаю бархатный мешок с кубиками. — Ты обещала мне все свои галлеоны, и поскольку я добровольно принял окончательное решение не обирать тебя до нитки, то хотя бы выполни обещание присоединиться ко мне сегодня. В каком виде ты будешь играть? Разбойница? Рейнджер? Волшебный мастер — слишком скучно. — Ну, формально я это обещала, дорогой, — произносит с рычанием последнее слово, — но я никогда не думала, что у тебя проснётся такой небывалый энтузиазм к фантастическим ролевым магловским играм. Я пожимаю плечами и провожу языком по зубам, глядя на неё в ответ. Грейнджер чуть не подскакивает.  — А что, если я снова надену зелёный корсет? В ответ я морщу нос и качаю головой.  — Я чуть не уничтожил его в прошлый раз, так что этот крошечный кусочек атласа вряд ли прикроет хоть что-то. Она надувает нижнюю губу и скрещивает руки на груди. Я подбрасываю мешок с кубиками и ловлю в воздухе, когда её озаряет ещё одна мысль. — А что, если… — Просто надень что-нибудь приличное, Грейнджер. Это всего лишь игра, — обрываю я её, скучающе качая головой. Её зубы вонзаются в нижнюю губу. — А что, если я предложу тебе другую ролевую игру? Мой подбородок дёргается от этой мысли, и я ловлю себя на том, что уже мысленно рассматриваю все различные вариации Гермионы, которые хотел бы трахнуть. — Теперь я весь внимание, Грейнджер, — заявляю я, бросая мешочек на стойку.

***

Час спустя я сижу в той же самой дурацкой толстовке на краю нашей кровати и практически дрожу от предвкушения. К счастью для меня, у Грейнджер было всё необходимое для нашей маленькой ролевой игры, но она очень долго старалась войти в роль. — Может, нам всё-таки стоит отправиться играть в «Подземелья и драконы»? — мычит она из ванной, и я кричу в ответ свой решительный отказ, прежде чем она успевает продолжить спор. Её кудрявая голова выглядывает из-за двери. Должно быть, я выгляжу как ребёнок в рождественское утро, потому что, клянусь, я почти подпрыгиваю. На ней чёрная школьная мантия, руки спрятаны за спиной. Она подходит вплотную ко мне. Это была моя безумная фантазия почти с тех пор, как я заметил, что у ведьм есть формы, но она лучше их всех, вместе взятых. — Грейнджер, если ты не хочешь…  — Я хочу, — обрывает она меня. — Но мне тоже кое-что нужно. Вопросительно поднимаю брови, и она достаёт из-за спины мою старую зашитую квиддичную футболку и пихает мне в грудь. Я ухмыляюсь, глядя на сильно изношенную ткань в своих руках, и встаю во весь рост, сбрасывая толстовку и рубашку. Её глаза изучают линии моего пресса, и я подмечаю, как её щёки заливаются розовым румянцем. Облизнув губы кончиком языка, я натягиваю через голову изумрудно-зелёную футболку, прилегающую к моей груди чуть плотнее, чем раньше. Она робко улыбается мне, но её щёки уже горят. Мои руки хватают мантию на ней и распахивают её, обнажая униформу. У меня отвисает челюсть, когда я окидываю взглядом свою коварную даму; она позволила себе некоторые творческие вольности со своей школьной формой. Подол юбки очевидно укорочен и едва прикрывает аппетитные формы, пуговицы кардигана натянуты на груди, еле сдерживаясь. Она надела эти уродливые шерстяные гольфы, натянутые до колен, а её галстук не туго завязан и уходит в декольте. — Блять, — выдыхаю я, когда мои руки сбрасывают мантию с её плеч, а затем скользят вниз по спине и дальше под подол её юбки. Она напрягается и хмурит брови, ругая меня: — Минус десять очков Слизерину за нецензурную брань. Я смеюсь и притягиваю её к своему стояку, отчего у неё перехватывает дыхание. — Думаю есть у меня кое-что, что поправит положение, Грейнджер, — руки продолжают шарить под её клетчатой юбкой, и когда я обнаруживаю, что она без белья, гортанный стон слетает с моих губ. — Продемонстрируй, а я подумаю, — говорит она, гордо вздёрнув подбородок. Я уже сто раз видел это выражение на её лице в классе. Она обходит меня и садится на край кровати, и на мгновение я не совсем понимаю, что она собирается делать — пока её колени не раздвигаются. Клянусь, я самый счастливый ублюдок в Лондоне, а может, и во всём мире. Опускаюсь перед ней на колени, и её руки путаются в моих волосах, когда я целую её коленные чашечки, а затем мягкую кожу внутренней поверхности бедра. Я задираю подол её юбки. Вид просто сногсшибательный. Обхватываю пальцами гладкие бёдра и подтягиваю её ближе к краю кровати, прежде чем схватить за воротник непристойно низко застёгнутую рубашку и разорвать её вместе с пуговицами. Она задыхается, выгибая спину, красный галстук опускается между её обнажёнными грудями, и я безжалостно кусаю их. Отталкивая её назад, я зарываюсь лицом между её бёдер.

***

Уже практически полтора года я сижу на этом крохотном диване, и, несмотря ни на что, мне кажется, что этот чудной тип передо мной мне нравится. Наши сеансы стали меньше посвящены исцелению и больше движению вперёд. Мы по-прежнему обсуждаем всё, что привело меня сюда, но теперь это уже не так больно. — У меня есть кое-что для вас, — говорит Бреннер с сияющей улыбкой и кидает папку на стол. Я внимательно смотрю на него, прежде чем осторожно взять в руки и открыть. Освобождение от опеки #M8952 Я, Доктор Гарольд Бреннер, настоящим приказом освобождаю Драко Малфоя от своей опеки. За время, проведённое вместе, я пришёл к выводу, что он находится в здравом уме и не представляет угрозы для общества. Кроме того, по моему профессиональному мнению, он должен быть досрочно освобождён от испытательного срока в Министерстве Магии. Заверено, Доктор Г. Бреннер Мои глаза сверлят написанное в течение нескольких долгих мгновений, прежде чем я смотрю на него поверх папки. — Что это такое? — Вы справились, — ухмыляется Бреннер. — Вы проделали долгий путь, Драко. И я не вижу причин, по которым вам нужно продолжать еженедельную судебную терапию. Мой взгляд темнеет, а пальцы слишком сильно сжимают бумаги в руке.   — Вы меня выгоняете? Бреннер смеётся, снимая очки и протирая их о джемпер.   — Ни в коем случае. Но это вполне достойное достижение, и вы должны им гордиться. Моя дверь всегда открыта, Драко. Я не подтвердил нашу очередную встречу в четверг; и если вы хотите вернуться, то можете записаться сами. Никто больше не заставляет вас приходить сюда. Я пытаюсь сглотнуть ком, вставший в горле. Я уже несколько месяцев не чувствовал принуждения во встречах. — Я горжусь вами, Драко. Я знаю, что моё мнение не так уж много значит для вас… — Значит, — перебиваю я, не отрывая глаз от пергамента. — Очень много значит. Я захлопываю папку и бросаю её обратно на стол. Наконец, встретившись с ним взглядом, я протягиваю ему руку и вижу, как на лице Бреннера мелькает смущение, прежде чем принять её. Встав, я направляюсь к двери, но останавливаюсь на пороге, стуча кулаком по косяку и оглядываясь через плечо.  — Значит, увидимся в четверг? Губы Бреннера кривятся в улыбке, и он кивает мне в ответ. — Тогда в четверг.

***

— Прости-прости-прости, — бросает Грейнджер, откидывая капюшон плаща и проталкиваясь сквозь толпу навстречу мне. Я уже почти полчаса сижу, уставившись в стакан с водой. Когда она наконец-то появляется, я вздыхаю с облегчением. Любопытно, пропадёт ли когда-нибудь эта безумная тревога, что с людьми, которых я люблю, может случится что-то ужасное. Она касается губами моей щеки, но я хватаю её за руку и притягиваю к себе для более глубокого поцелуя.  — Скучал по тебе, — бормочу я в её губы и чувствую истинное счастье, когда она улыбается мне в ответ. — Я тоже скучала по тебе. И люблю тебя. Особенно в этом костюме, — она подмигивает мне, садится и берёт меню. — Больше всего мне нравится в твоей новой работе — дресскод. Ты выглядишь просто роскошно. Мы, должно быть, смотримся вполне себе обычной парой: я в сшитом на заказ костюме, она в джинсах и розовой блузке с короткими рукавами. Гермиона со всей страстью взялась за «Флориш и Блоттс», изменив систему каталогизации, а также анонсировав мероприятия, привлекая новых авторов и даже писательские мастерские. Наблюдение за тем, как она преуспевает в этой роли, только заставило меня достичь успеха в своей собственной. Бывают моменты, когда мы, приходя в ночи, находим друг друга в простынях, чтобы просто погрузиться и потерять сознание от безудержного оргазма. Когда я смотрю на неё, я вижу все свои планы на наше будущее. Большие планы. Важной частью которых является продолжать постоянно доказывать ей, что я собираюсь быть достойным её мужчиной. Она копается в меню в поисках чего-нибудь съестного, крутит кольцо на левой руке — то самое, которое там уже шесть недель — пока я наблюдаю за ней с тихим весельем. — Мистер Малфой? — официант прерывает мой транс. — Да? — Вам передали, — жилистый коротышка ставит стакан с огневиски рядом с моей рукой, отчего зрение на мгновение затуманивается. — От мистера Забини в конце бара, — мой взгляд следует в том направлении, куда он указывает, и, конечно же, в конце длинного бара стоит мой давний друг. Облокотившись на барную стойку в самодовольной позе, он одаривает меня небрежной улыбкой и салютует стаканом, прежде чем поднести его к губам. Кончик моего пальца на мгновение касается стекла, и я медленно моргаю, возвращаясь к реальности. Киваю ему. Мои губы складываются в тонкую линию, когда я беру стакан и салютую в ответ. Самоуверенная ухмылка Блейза становится шире, но, когда я ставлю огневиски обратно на поднос официанта, она тут же исчезает, и я поворачиваюсь к своей будущей жене. Её глаза искрятся тревогой. Она протягивает руку. — Ты в порядке? — шепчет, крепко сжимая мою ладонь. Я оглядываюсь на мгновение, поднимаю руку к жиле на шее, которая обычно давала о себе знать. Но она молчит. — Абсолютно, — улыбаюсь ей в ответ. И самое потрясающее то, что я говорю совершенно серьёзно.