Дальше края света

       Первой мыслью Гарри наутро стало: «Завтра первое сентября». Он нашарил очки, висящие за дужку на спинке узкой кровати, сел и едва не застонал. Затылок ныл, будто камнем приложило, и в носу поселилось неприятное свербящее ощущение.        С одной стороны на соседней койке сопел Рон, завернутый в одеяло до макушки, с другой кровать отгораживала бумажная ширма. На тонких рисовых полотнах неизвестный художник изобразил пагоды и лиловые лотосы в стоячей розоватой воде.        Ширму принесли вчера специально ради Гермионы. Их провожатый со шрамом на подбородке, Хэ Дун, объяснил, что вообще-то у них не принято, чтобы юноши и девушки ночевали в одной комнате, но сейчас расселять незваных гостей недосуг. И вообще, раз гости англичане, то потерпят.        Так что появилась ширма, и смотрелась она в аскетически обставленной комнате инородно.        Сквозь опущенные жалюзи пробивалось косое солнце. На стене слабо искрил талисман тишины.        В углу притаилась дверь в душевую комнату, которая размером не превышала спичечный коробок.        Итак, завтра первое сентября. Класс.        Гарри потер шрам. Тот отозвался фантомным жжением, однако, если кошмарный сон и был, в памяти его не осталось.        Со спинки кровати потрепанными горчично-желтыми птицами свисали ланьлинские одежды, кое-как вычищенные вчера заклинанием. Что характерно, палочки и здесь никто не отбирал, хотя по первому смазанному впечатлению порядки в Пристани Лотоса царили чуть ли не строже, чем в Нечистой Юдоли.        Гарри оделся, стараясь не разбудить измотанных друзей, взял кроссовки в руку и, как можно тише переступая босыми ногами, вышел из комнаты в широкий коридор.        Стены украшали светлые деревянные панели. Гарри повертел головой: дверь в их комнату ничем не отличалась от других таких же — тоже панельных, с косыми, искусно выточенными решетками. Все они были заперты, и, наверное, стучаться в «комнаты учеников» было бы максимально невежливо.        Что ж. Надо бы подождать, пока Рон с Гермионой проснутся, посоветоваться, дождаться, пока местный глава ордена о них вспомнит. Ничего нового. Сидеть, ждать и уповать на милость здешних властей. Хотя, если тот человек-с-кольцом, забравший гребень госпожи Яньли, в самом деле глава Цзян, он ведь сказал, что не собирается возиться с Избранным, правильно?        По щиколотке мазнул сквозняк. Гарри снова потер шрам и, по-прежнему не обуваясь, тихонько двинулся направо. В конце коридора маячили приоткрытые раздвижные двери с рисовой бумагой, натянутой в резных рамках. На тонком полотне опять цвели нежно-розовые и бледно-лиловые лотосы, размытые в широких мазках туманной дымки.        Створка легко скользнула в сторону, и Гарри вышел на террасу, опоясывающую павильон.        Отсюда было видно утоптанный плац — видимо, тренировочное поле. Несколько домов сходились вокруг него розеткой, и террасные углы притирались друг к другу так тесно, что, казалось, можно встать на перила и легко перешагнуть дальше.        Впереди, в просвете за гребнем стены, блестела далекая озерная вода. Солнце едва-едва поднялось над изогнутыми крышами, треск цикад и птичий свист превращался почему-то в спокойный ровный тон.        Гарри на мгновение показалось, что он — единственный бодрствующий человек вокруг. Ощущение тут же опроверглось: из-за дальнего павильона вынырнул коренастый парень в пурпурно-фиолетовом ханьфу. Помимо меча он был вооружен пластиковой метлой веселенького кислотно-салатового цвета.        Парень окинул плац тоскливым взглядом и, разумеется, заметил Гарри, стоящего на террасе дурак дураком.        Заметил, закинул метлу на плечо и устремился наискось через поле, сияя широкой любопытной улыбкой.        — Утречка! Дай угадаю, ты из тех соплей-европейцев, которых глава вчера припер?        — Э-э… привет, — Гарри неловко запустил пятерню в волосы, поскреб затылок. В другой руке он все еще держал кроссовки, связанные за шнурки, и это было… неловко. — Да, думаю, это про нас. Я — Гарри Поттер.        — О! Цзян Сеюй, старший ученик ордена, приветствует Гарри Поттера в Пристани, — улыбка сделалась еще шире, парень криво поклонился, зажав метлу подмышкой. — Хэ-шисюн сказал, на вас напала стая болотных псов. Сколько вам лет, пятнадцать хоть есть? И где твои друзья?        — Мне семнадцать, — вычленил Гарри из потока болтовни хотя бы один вопрос. — Это совершеннолетие, если что, ну, у нас, в Англии. Мои друзья спят, и, наверное, вчера на нас напали эти… болотные псы. Только мы думали, это такие волки-яогуай.        — Ну, волки-псы, они точно псовые, их давно изучили, — отмахнулся Цзян Сеюй. Он сам вряд ли был сильно старше Гарри, хотя его собранные на затылке волосы делали его плоское бронзово-загорелое лицо взрослее и суше. — Они яогуай, да. Те еще крысы, лепятся из остатков инь всяких зверей, которые в болоте утопли… Повезло вам, глава лично вчера на охоту летал.        — Глава — это такой высокий человек с кольцом-молнией? — все-таки уточнил Гарри. Голова заныла сильнее.        — Ну да, — новый знакомый смешливо сощурился. Следующие слова, впрочем, прозвучали отнюдь не весело. — Смотри, выбесишь его — получишь этой самой молнией по хребту, так что следи за языком и не лезь, куда не надо.        — Мы просто хотим попасть в орден Илин Вэй, — буркнул Гарри. Настроение окончательно испортилось. — Но нам объяснили в Цинхэ Не, что просто так туда не пройти.        — Это еще почему? — совершенно искренне удивился Цзян Сеюй. — Эй-эй, ты чего так побледнел-то?!        В животе у Гарри свернулся холодный противный комок. Кровь загудела в висках, а шрам заныл совсем невыносимо. Он и так-то чувствовал себя препаршиво.        — В с-смысле «почему»? Почему — что?        — Почему в Илин Вэй непросто попасть? — послушно повторил Цзян Сеюй, обеспокоенно хмурясь. — Ты это, чувак, погоди в обморок падать! Мне подметать надо, мне с тобой возиться некогда!..        На болтовню у тебя время, выходит, есть, подумал Гарри отвлеченно. Нервное напряжение последних дней и конкретно вчерашнего вечера столкнулись на всем ходу с неясными подозрениями, давно витавшими в воздухе.        Гарри вцепился в резные перила. Кроссовки он выпустил, они глухо ударились о дощатый пол террасы. Потребовалась пара долгих вздохов, чтобы совладать с голосом и с желудком.        — Нам сказали, чтобы попасть туда, нужно пройти через все ордена и город И.        — А, ну хрен его знает, — заметив, что собеседник раздумал валиться в обморок, Цзян Сеюй тут же успокоился. — Вы же англичане, может, так для вас положено? Но если вас шлют в город И, сочувствую, чувак, там, говорят, редкая хтонь водится. Знаешь что? Шел бы ты к себе, полежал, а то совсем зеленый. А мне тут еще подметать надо, а то мастер Линь меня в суп покрошит.        В доказательство он потряс своей метлой и скорчил страшную рожу.        — А… э-э, можно мне посидеть тут? На воздухе? — по уму, конечно, нужно было вернуться в комнату. Гермиона потеряет его, когда проснется, а потом непременно убьет. Но Гарри срочно нужно было подумать.        — Да сиди, — Цзян Сеюй пожал плечами. — Мне-то что? Так, все, утренний сбор через полчаса, а я даже не начал.        Гарри подобрал кроссовки и уселся, привалившись к теплой стене казармы. Новый знакомец сверкнул напоследок улыбкой и зашуровал метлой по периметру плаца, разом утратив к болтовне интерес. Подметал он быстро, но площадь его ждала немаленькая.        «Темпус» подсказал, что по местному времени только-только сравнялось шесть пополуночи. Голова гудела. Похоже, спал Гарри от силы два-три часа, чего даже во времена подготовки к СОВ на пятом курсе за ним не водилось. И в носу все-таки свербело, приходилось то и дело сглатывать, чтобы приглушить мерзкое ощущение.        Зато новорожденное солнце уже припекало.        До чего несправедлива жизнь. В голове не укладывается. Вряд ли у Цзян Сеюя есть резоны врать незнакомому «английскому сопляку». Молодой заклинатель выглядел бесхитростным человеком, хотя по китайцам, конечно, ничего не понятно… но все же. Он так удивился.        Выходит, на самом деле все это чушь и в орден Илин Вэй попасть нетрудно? А их мурыжат только потому, что иностранцы? Но разве это выгодно — кормить, одевать и учить троих вчерашних подростков? Разве не проще отправить их сразу на съедение инферналам или чем там славны местные некроманты?        На ум снова пришла мертвая птица из давнего сна и воспоминание Волдеморта о подергивающихся на тряпке глазах.        Цзян Сеюй подметал и насвистывал себе под нос. Отчаянные попытки Гарри проанализировать хоть что-нибудь его, конечно, не занимали.        Спустя четверть часа вокруг наметилось шевеление. В комнатах учеников захлопали двери, отовсюду послышались голоса, и мало-помалу на тренировочное поле стали подтягиваться молодые заклинатели.        Гарри поспешно обулся и вскочил на ноги, но с террасы почему-то не ушел. Надо было возвращаться, слушать Гермионину лекцию, выспросить у кого-нибудь насчет завтрака. Нужно взять себя в руки.        Адепты ордена Цзян любопытно косились на него, прижавшегося лопатками к теплой стене, но ничего не говорили. У них были другие проблемы: кто-то поспешно забирал волосы в пучок, зажав зубами шпильку и пару лент, кто-то повязывал последние пояса и крепил подвески-колокольчики, кто-то радостным воплем приветствовал друзей.        Все лица по-прежнему походили для Гарри одно на другое, а местные заклинатели еще и волосы забирали очень похоже — или в тугие узлы или в высокие хвосты. Все носили пурпурно-лиловые ханьфу и кожаные наручи, прячущие неудобные широкие рукава.        Постепенно на плацу выстраивалось пять длинных шеренг.        — Хей! Ты что тут делаешь, пацан?        От неожиданности Гарри вздрогнул и поспешно обернулся. Вчерашний Шрам-на-подбородке, Хэ Дун, хмуро смотрел на него снизу вверх. Ростом он Гарри неожиданно уступал, пусть всего на дюйм.        — Я, э-э… просто проснулся, а мои друзья еще спали, вот и…        — Твои друзья, — желчно процедил Хэ Дун. Настроение у него было явно паршивое, — поставили на уши полказармы. Особенно девица. Идем, если не хочешь вдруг потренироваться по методу нашего главы.        Гарри замотал головой и послушно ушел за мистером Шрамом с террасы в уже знакомый коридор. Любопытно, что за метод тренировки такой, что звучит угрозой, но испытывать его на себе не было ни сил, ни желания.        Гермиона, конечно, злилась.        — О чем ты только думал?! — накинулась она на Гарри, стоило ему тихонько проскользнуть за стол на обширной, видимо, общеорденской кухне. Здесь им накрыли завтрак, пожилая китаянка щедро сдобрила кашу конджи каким-то соусом, от одного пряно-перечного запаха которого щипало глаза.        — Мы же волновались! Ты выглядишь, будто совсем не спал! Я проснулась, растолкала Рона, твоя кровать пуста, одежды нет, палочка на месте! Ты мог бы, по крайней мере, взять с собой палочку, Гарри Поттер!        Гарри со вздохом повинился. В конце концов, он знал, что так будет. Раскрасневшаяся подруга, гневно сопя, вонзила палочки в рис. Волосы она явно собирала наспех, и каштановые кудряшки торчали из узла во все стороны.        — Да, друг, — зевнул Рон. У него на щеке до сих пор краснел отпечаток уголка подушки. — Мы подумали, местные тебя таки прибили.        — И прибили бы, — со значением уронил Хэ Дун. Судя по всему, уходить он никуда не собирался и исполнял при «гостях» роль надзирателя. — У главы паршивое настроение. Хотя оно всегда у него паршивое, но сегодня особенный день.        — Почему? — Гарри осторожно подцепил комочек риса. Спустя столько времени получалось уже сносно, хотя Рон, плюнув на все, попросил у кухарки вилку. Вилка нашлась, правда, пластиковая.        — Потому что, — Хэ Дун смерил его красноречивым взглядом. — Мало нам своих проблем, так младший Не подкидывает нам чужие, которые никуда нам не уперлись. А госпожа Яньли поддерживает, видите ли, эту светлую идею. Вы же не думаете, что вам в Пристани Лотоса рады?        — Не думаем, — тихо ответила за всех Гермиона, глядя в тарелку. — Простите, господин Хэ. Но нам в самом деле…        — …нужна помощь, — докончил мистер Шрам и отвернулся. — Ешьте давайте. Тренировка полтора часа, успеете позавтракать и привести мордочки в порядок. Потом отведу вас к главе, но, чесслово, не рассчитывайте особо.        Лично Гарри ни на что особо не рассчитывал с самого начала, а теперь эта мысль, помноженная на общую хреновость самочувствия, укоренилась совсем уж плотно. Зато от густого аромата приправ разложило нос.        Рис оказался вкусным, зеленый лук и подвяленные томаты скрадывали остроту лепестков красного перца. Гарри и не заметил, как за разговором умял треть миски вприкуску с теплой пресной лепешкой.        Пожалуй, за все время их вынужденного путешествия в Пристани Лотоса лучше всего кормили. И были хуже всего настроены.        После завтрака Хэ Дун проводил их в комнату и остался ждать снаружи. Его присутствие за дверью нервировало, и друзья постарались как можно быстрее покончить с «приведением себя в порядок».        Гермиона заново заколола узел и критически осмотрела Гарри и Рона.        — Это никуда не годится, — заключила, нервно поджав губу.        Она имела ввиду их потрепанные ланьлинские мантии, которым, если честно, чистящие чары не очень-то помогли.        Кроме запасной маггловской одежды в бисерной сумочке все еще хранились серо-оливковые ханьфу из Цинхэ Не, и они переоделись. Гарри сразу же ощутил себя немного лучше.        Орден господина посла, простой и суровый, понравился ему куда больше роскошной Башни Кои.        Переодевались в тишине. Разговаривать никому не хотелось. Гермиона помогла Рону с перекрутившимися поясами; у нее дрожали руки. Рон, сам бледный, с горящими на щеках веснушками, в конце концов поймал ее ладони в свои, сжал.        Гарри отвернулся. Зеркала в комнате не полагалось, пришлось пытаться расчесать гнездо на голове вслепую.        Хэ Дун безропотно дождался «английских гостей» и так же молча, кивком, велел следовать за собой. Если серые ханьфу его и удивили, он ничем себя не выдал.        С момента начала угрожающей тренировки, которую Гарри едва не застал, прошло явно больше полутора часов, на улице вовсю палило солнце. Воздух пах озерной водой, зеленью и чем-то цветущим.        Они миновали все казарменные павильоны, прошли по мосту над мутноватым длинным водоемом — то ли озерцом, то ли уже болотцем. На поверхности стоячей воды покачивались огромные, с руку, темно-зеленые листья лотосов.        Тут и там высились изогнутые крыши павильонов, и большинство из них выглядело совсем новым. Дорога шла прямо. Весь комплекс резиденции располагался на возвышенности, обнесенный стеной, которую Гарри запомнил еще вчера.        Стену эту с внутренней стороны почти не было видно за деревьями, и в просветах между приземистыми дозорными башенками то и дело мелькала широкая озерная гладь.        Главный павильон (во всяком случае, Гарри окрестил его для себя так) ограждала еще одна стена, пониже, скорее, декоративная. Ворота были распахнуты настежь, пространство между ними и лестницей на просторную крытую террасу, видимо, играло роль одновременно приемной и внутреннего дворика.        На чисто выметенной площадке красовалось большое и искусно выполненное изображение. Естественно, лотос.        Здесь толпились люди: многие — в цветных ханьфу, некоторые — в простой маггловской одежде.        — …что документы не в порядке! Я докажу, я сказал, что дойду до главы Цзян, и я дойду! — хорохорился тучный китаец в джинсовом костюме и белой панаме, надвинутой на глаза. Он обмахивался пухлой стопкой файлов.        Его собеседник, высокий и усатый, был одет в строго запахнутый халат, сине-серый, расшитый причудливыми перламутровыми чешуйками.        — Смотри! — шепнул Рон, пихая Гарри в бок и украдкой показывая на человека, укрывшегося от солнца в тени куста глицинии.        Гарри пригляделся, и сердце снова тревожно закололо.        Человек был ему незнаком, но он носил совершенно обычную темно-зеленую мантию волшебника. У него были гладко зачесанные назад темно-русые волосы, жидкая бороденка и носатое, очень европейское лицо.        Надо же. Гарри успел порядком отвыкнуть от европейских лиц, не считая лиц Рона и Гермионы.        — Это плохо, — одними губами заключила Гермиона, вторя его мыслям. Рон снова взял ее за руку.        В любом случае времени гадать и рассматривать незнакомца у них не нашлось.        — Не тормозим, — раздраженно бросил через плечо Хэ Дун, и Гарри сотоварищи поспешили его нагнать. На них и так уже подозрительно косились.        Хэ Дун совершенно проигнорировал очередь, поднялся на террасу, кивнул двум хмурым заклинателям в лиловом, стоящим у дверей в павильон, и зашел первым, тут же склоняясь в вежливом поклоне.        Гарри машинально догадался сделать так же. Гермиона втянула носом воздух, как всегда толкая Рона. Тяжелые створки захлопнулись за их спинами, отрезая шум внутреннего двора. Гарри мельком увидел вспыхнувший талисман тишины.        — По вашему приказанию, глава, вчерашние находки!        — Блестяще, — ответил Хэ Дуну уже знакомый голос. — Вежливые молодые люди. Просто отлично.        И, если бы тоном голоса можно было убить, от «золотой троицы» наверняка остались три скромные кучки пепла.        Гарри опасливо выпрямился и убедился воочию: да, так и есть, невозможно не узнать эти породистые, удивительно точеные для азиата скулы и пригвождающий к земле взгляд. Вчерашний человек-с-кольцом при свете дня оказался красив почти неприятной грозовой красотой, которая меркла под очевидной тяжестью характера.        Вчерашний человек-с-кольцом определенно и есть глава Цзян. Который определенно им не рад.        Он сидел на троне, выполненном в виде цветка вездесущего лотоса, одетый в лиловые одежды с наручами, точно такие же, как у Хэ Дуна или стражников, разве что черной гладкой вышивки побольше. Из-за нее ткань казалась жесткой, как доспех. На статус намекала только тяжелая серебряная заколка (опять лотос!), больше напоминающая корону, да ножны меча, богато инкрустированные тем же черненым серебром.        — Да выпрямитесь уже, — раздраженно велел глава Цзян. Он тоже разглядывал Гарри и все больше хмурился.        Гарри послушался, хотя больше всего на свете ему хотелось провалиться под землю.        — Хэ Дун, свободен, — бросил глава, и Хэ Дун тут же испарился, только прошелестела раздвижная боковая дверь.        Друзья остались в зале один на один с мистером Кольцо. Повисла напряженная тишина.        Кольцо, кстати, было на месте. Глава Цзян нервно проворачивал его большим пальцем, и Гарри чудились лиловые искорки у него в ладони.        На кольцо смотрелось лучше, чем в неприязненное лицо.        — Итак, — уронил глава Цзян наконец, когда Гарри уже раздумывал, не начать ли говорить самому и будь что будет. — Повторю еще раз. Я в этой херне не участвую. Я не выгнал вас сразу только потому, что моей сестре сейчас вредно расстраиваться.        Мысленно Гарри горячо возблагодарил Мерлина за поручительство госпожи Яньли.        — Простите, н-но мы… — начала Гермиона.        — Цыц. Я не закончил. Я не собираюсь участвовать в тупой идее Хуайсана, что бы там кто ни думал. Мне плевать, чем эта тупая идея так уперлась этому крысенышу Яо и а-цзэ. У меня есть гребаные реальные дела, я не нанимался подтирать задницы троим выползшим хрен пойми откуда соплякам. Объясните мне, за каким зеленым гулем вам сдался Вэй Усянь?!        — Э-э… — промямлил Гарри. Глава смотрел прямо на него и ждал ответа. В горле ужасно пересохло, язык плохо слушался. — М-мы… то есть я. Понимаете, я должен убить лорда Волдеморта. Он темный волшебник…        Почему-то именно здесь и именно сейчас звучало ужасно глупо.        Гарри сглотнул.        Глава Цзян поморщился и откинулся на спинку лотосового трона.        — Так. Я знаю предысторию, не нужно разводить мне тут вот это дерьмо. Ты Избранный, ты ищешь помощи Вэй Усяня, потому что должен убить вашего местного козла. Ты же не думаешь, что Вэй Усянь научит тебя суперприемчику, как в тупом фильме?        — Не думаю, — Гарри изо всех сил сжал палочку в рукаве. — Мне… нужна другая помощь. Есть одна проблема. И мой… директор моей школы сказал, что с этой проблемой может помочь справиться глава Вэй.        — Что за проблема?        — Н-не могу сказать, — губы не слушались. Рядом шумно шмыгнула носом Гермиона. Гарри не решился на нее взглянуть. — Понимаете, я…        — Ты скажешь мне все толком и прямо сейчас, — отрубил глава, сплетая перед собой пальцы. Кольцо сверкнуло фиолетовым, и нос защекотал запах озона. — Иначе поползешь к Вэй Усяню со сломанными ногами каким угодно другим способом. Не через мой орден.        Желудок у Гарри скрутило в морской узел. Глава Цзян угрожал так спокойно, будто велел налить чаю. Смотрел холодно и грозно, без капли сочувствия.        — Скажи ему, — зашептала Гермиона. Ее тихий дрожащий голос неожиданно гулко разнесся по залу. — Гарри, нам придется все рассказать.        — И, если вы соврете, я узнаю, обещаю, — глава Цзян ухмыльнулся самым уголочком губ. — Вэй Усянь в конце концов мне все расскажет сам. А я ненавижу, когда мне врут. Кстати, стоять вас никто не заставляет, вон, возьмите себе подушку, что ли. Задолбали маячить.        — Глава Цзян, — набралась храбрости Гермиона, пока Рон и Гарри вдвоем ходили за подушками, сложенными у ближайшей стены. — Поймите, в нашей магической традиции есть вещи…        — Плевал я на вашу магическую традицию, — фыркнул глава. Устроился поудобнее на своем троне и сложил руки на груди. — Вот честно. Как, честно говоря, и на любые другие. Мой брат выходит, мать его, замуж через два месяца, вы правда думаете, что мне не насрать, что там у вас в Англии не при-инято?        Гермиона совсем поникла и тихонько устроилась на свободной подушке. А Гарри почему-то вдруг стало легче.        Лотосовый трон возвышался над ним чуть поодаль, и с такого ракурса почему-то проще стало смотреть на главу. Он же младший брат госпожи Яньли. Может, все не так плохо?        Рассказ занял не так уж много времени. Рон с Гермионой молча сидели рядом, всеми силами изображая поддержку.        На самом деле, все оказалось не очень сложно. Слово «крестраж» липким страхом горчило на языке.        Да, на Британских островах есть такой волшебник, лорд Волдеморт, и тридцать первого октября шестнадцать лет назад он убил родителей Гарри Поттера, а самого Гарри не смог убить, потому что Гарри оказался под защитой материнской любви — самой сильной жертвенной магии на свете.        Да, темный волшебник Волдеморт мечтал стать бессмертным и ради того расколол свою душу на части, а части заключил в предметы. И так вышло, что последнее убийство было частью того же ритуала, вот только смертельное проклятье срикошетило… или что там с ним стало. Откуда бы Гарри знать?        В ту ночь осколку разделенной души Волдеморта нужно было пристанище, ведь сам Волдеморт сгинул, и, конечно же, осколок вцепился в Гарри Поттера — единственное живое существо поблизости.        Забавно было бы, держи родители Гарри кошку или сову.        Два года назад Волдеморт восстал из мертвых, волшебники Англии содрогнулись от его террора…        — Так, достаточно, — перебил глава Цзян. На протяжении всего рассказа он нервно постукивал по подлокотнику трона пальцами, и от кольца летели тревожные трескучие искорки. — Дальше я понял. Пророчество, избранность, исключительность. И ты что думаешь, Вэй Ин вытащит из тебя эту хрень?        — В целом… я надеюсь, — Гарри под покровом широких рукавов до древесного хруста крутил палочку — из руки в руку, сжать, тонким концом прочертить линию жизни, повернуть и переложить. — Профессор Дамблдор…        — Что ж он сам с вами не поперся, раз такой умный, профессор твой?        — Он умер, — в горле встал комок. Гарри говорил ровно и не узнавал свой голос. — В конце июня.        Гермиона погладила его локоть. Глава Цзян поморщился.        — Очень жаль. Хотелось бы с ним потолковать. Он настолько не верил в тебя, пацан, что вместо лекаря отправил сразу к некроманту?        — Сомневаюсь, что это лечится, господин глава ордена, — неожиданно желчно встрял Рон. Гермиона бросила на него предупреждающий взгляд.        — А вы пробовали? — глава, что удивительно, не разозлился, только хмыкнул. — Хэ Дун!        Заклинатель со шрамом на подбородке бесшумной сиреневой тенью возник из боковой двери.        — Ручку, бумагу и быстро.        Хэ Дун моментально исчез. Глава ордена пробормотал себе под нос нечто, видимо, глубоко нецензурное. Потом снова глянул на Гарри.        — Твой профессор молодец, охренительно придумал. Нет, конечно, Вэй Ину только дай покопаться в какой-нибудь сраке. Только он темный заклинатель, Гарри Поттер, у него методы соответствующие. И потом. Если вы хотите втравить его в ваши делишки, закатайте хотелки.        Кольцо сверкнуло на мгновение ослепительной короткой молнией, отсвет ее сделал зловещим острое лицо хозяина. Гарри поежился. Гермиона вцепилась ему в руку.        Не то чтобы они нуждались в дополнительных угрозах.        Вернулся Хэ Дун с планшеткой и тривиальной маггловской ручкой. Глава ордена начал быстро что-то писать. Опять нахмурился, широкие брови сошлись к переносице. Потом свернул альбомный лист в квадратик, запечатал тускло засветившимся знаком.        — Так. Хэ Дун, отведешь этих в Дом Женьшеня, вручишь госпоже вместе с запиской. То, что она скажет, мне можешь не передавать.        — Слушаюсь, глава Цзян, — поклонился Хэ Дун и почему-то усмехнулся.        — Простите, — Гермионины пальцы все еще подрагивали у Гарри на локте, но заговорила она с прежним жаром. — Глава Цзян, Гарри все рассказал! Прошу вас!        — Слушай, дева-как-там-тебя, — глава мрачно потер переносицу. — Я все сказал. Хэ Дун вас проводит. У меня тут как бы еще дела ордена есть, и так полчаса на вас убил уже. Идите.        Подруга насупилась, но спорить не решилась.        На осторожную и очень храбрую попытку расспросов Хэ Дун не отреагировал, только ухмыльнулся и посоветовал мужаться.        Он вывел друзей через очередную боковую дверь и короткий лабиринт коридоров. Наверное, английских гостей решили лишний раз не демонстрировать людям в очереди на общение с главой Цзян.        — Скажите, мистер Хэ, — на свежем воздухе Рон повеселел быстрее всех. Гарри иногда завидовал его способности относиться к миру просто. — Мы вот видели европейца там, ну, перед главным входом. А до того не видели. Мы думали, у вас типа закрытое сообщество.        — В Юньмэне попроще, — неохотно отозвался Хэ Дун. — У нас торговля, порт в некотором роде. Получил лицензию, и можешь попытаться вести с местными дела.        Они миновали внутреннюю стену и теперь удалялись от резиденции, спускались к озеру. Внешней стены здесь почему-то не было, между двумя приземистыми башенками зиял широкий проем. Впереди виднелись длинные мостки лодочного причала, уходящие далеко в озеро. Лодки вокруг них тоже были, и на причале сновали люди с корзинами, но Хэ Дун повел их мимо, дальше.        Густые заросли лимонника расступились, и Гарри увидел еще один дом, двухэтажный.        Выстроенный в низине на самом отшибе резиденции ордена, он выглядел тем не менее новым. Даже, пожалуй, слишком новым. На самом деле здание выглядело совершенно современным — оштукатуренное, с молочно-белыми стенами и прямым карнизом, что очень сбивало с толку посреди всех местных высоких крыш и резных ворот.        Вокруг дома в изобилии росла календула, ухоженные ряды шалфея и ровные грядки с тем самым женьшенем. Белые невзрачные цветочки покачивались от ветра.        Крыльцо белого домика овивал темный плющ с зубчатыми красно-розовыми листьями.        На крыльце сидел человек средних лет в распахнутом медицинском халате поверх рубашки и джинсов. У него было жесткое, чуть ассиметричное лицо, глубоко посаженные темные глаза и бледный цветок старого ожога на щеке. Он курил, неловко удерживая сигарету в негнущихся, будто деревянных, пальцах правой руки.        — Здорово, — Хэ Дун махнул ему рукой. — Госпожа занята?        — А в чем дело? Это кто еще? — сощурился незнакомец, и Гарри понял, что не так. Пока что тот был первым встреченным ими заклинателем с короткими волосами.        Жесткие черные пряди едва доходили до подбородка, кое-как убранные со лба дурацким железным ободком-пружинкой.        — Глава прислал, — Хэ Дун помахал в воздухе запиской. — Секретность, все дела. Госпожа Яньли за этих вот поручилась.        — Хм, — стриженый китаец затушил отточенным до автоматизма, но от того не менее неловким жестом сигарету о крыльцо. Поднялся. — Ладно, давай сюда.        — Э, нет, — поцокал языком Хэ Дун. — Велено госпоже лично в руки. Сам ведь знаешь нашего, загрызет.        — Ладно, я ее позову, — стриженый пожал плечами, развернулся и скрылся в доме, только подол халата мелькнул.        — Можно спросить? — не удержалась Гермиона.        — Куда мы пришли? — Хэ Дун улыбнулся с неожиданным сочувствием. — Глава же сказал, тупо идти к некроманту, если не был у лекаря. Вам повезло, лекарь в Юньмэн Цзян самый лучший. И я сейчас серьезно говорю.        Почему-то смотрел он при этом все с большим состраданием. Гарри стало совсем не по себе. На самом деле, он был бы не против попросить у местного врача хотя бы бодроперцового зелья (горло саднило все хуже), вот только варили ли здесь бодроперцовое?        — Мне это не нравится, — пробормотал Рон. Гарри только кивнул.        Дверь Дома Женьшеня снова открылась, и на крыльцо в сопровождении все того же стриженого незнакомца вышла невысокая стройная женщина, одетая в хлопковый хирургический костюм насыщено-вишневого цвета.        Бледная, обманчиво-хрупкая, с нежным заостренным лицом и трогательно торчащими ушами, она должна была казаться тонкой и юной, только вот не казалась. Жило в ее коньячно-карих глубоких глазах нечто… нечто, почему-то напомнившее о профессоре Снейпе или, может, о голодном фестрале.        У Гарри по спине прошелся холодок.        — Госпожа, — Хэ Дун поклонился ей и протянул записку. — Вот, глава Цзян велел передать вам лично. Вместе с детьми.        — Хм, — женщина поджала губы, развернула лист, скользнула взглядом по столбцам. Стриженый китаец бесцеремонно читал через ее плечо. — Замечательно. Знаешь что, передай ему, что…        — Э-э, нет-нет, госпожа! — замахал руками Хэ Дун. — Глава Цзян повелел ничего от вас обратно не передавать! И вообще, пойду я, дела ждут меня, прошу простить!        С этими словами он развернулся и поспешно удалился. Друзья остались один на один с незнакомцами.        — Здравствуйте, — запоздало выдал Гарри. Женщина посмотрела на него насмешливо.        — Привет. Я так понимаю, это у тебя в голове засел кусок чужой души?        — Э-э… вроде того. Меня зовут Гарри, мэм. А это…        — Ваньинь мне определенно мстит, — не дослушав, закатила она глаза, обращаясь к своему спутнику. — Он вообще в курсе, что такое этика и международный прецедент, как ты думаешь?        — Я думаю, что бедные дети сейчас с ума сойдут от страха неопределенности, — стриженый обошел ее и протянул руку. — Так, для начала ваши волшебные палочки.        — П-почему? — возмутился было Рон. Темные глаза незнакомца нехорошо сверкнули.        — Потому, рыжий, что невежливо входить в больницу с оружием. Вы видите у нас мечи или талисманы?        — Но у вас будут наши палочки, — резонно возразила Гермиона. Впрочем, она уже лезла в рукав, чтобы достать свою. — И мы все еще ничего не понимаем. Простите. Кто вы и что… что с нами будет?        — С вами, девица, ничего не будет, — заверила женщина нетерпеливо. — Давайте живее, у меня и без вас полно работы.        С палочкой расставаться не хотелось, но Гарри, конечно, все равно отдал ее следом за напряженно притихшими друзьями.        Стриженый китаец повертел их в руках, сунул в карман медицинского халата.        Женщина кивнула.        — Так, хорошо. Проходите. Чжулю, проводи их в приемный, я подойду.        Она круто развернулась и первая скрылась в доме.        Стриженый (очевидно, Чжулю) сделал приглашающий жест. Гарри только теперь заметил, отчего он не двигал пальцами правой руки: на искалеченной, явно давным-давно раздробленной пясти пучился рваный багрово-лиловый рубец. Будто кто-то бил в центр ладони ножом, бил насквозь, ломая кости.        Бил раз за разом так, что теперь шрамы напоминали девять собранных в венчик лотоса лепестков.        Внутри Дом Женьшеня напоминал самую обычную маггловскую больницу, разве что хорошую. Даже пахло похоже: спиртом, кварцевыми лампами и чем-то еще, чем всегда пахло в Больничном Крыле. На полу лежала идеально чистая светло-серая плитка, стены были обшиты такими же безупречными пластиковыми панелями.        Через каждые два шага висел цветочный горшок с декоративным виноградом и ипомеей. Вьющиеся плети стеблей покачивались в воздухе.        В комнате, куда их привели, вдоль стен стояли низкие темно-лиловые диванчики, один угол отгораживала ширма с пасмурным горным пейзажем. В другом углу расположился стол, на котором стоял компьютер. Самый обычный маггловский, Мордред его задери, компьютер, мерно гудящий в ждущем режиме, несмотря на полное отсутствие проводов. Весь процессор покрывали иероглифы, написанные белой краской. Гермионино заклятье их не переводило, зато они слегка опалесцировали.        Чжулю сходил за ширму и вернулся с тремя просторными белыми халатами.        — Вот, надевайте. Госпожа терпеть не может, когда здесь люди в уличной одежде.        Надевая халат поверх ханьфу ордена Не, Гарри чувствовал себя дико странно. Он сел на диванчик рядом с Роном и чинно сложил руки на коленях.        Гермиона осталась стоять, нервно поправляя рукава.        — Мистер… мистер Чжулю, правильно?        — Просто Чжулю. Что такое?        — Что это за место?        — Дом Женьшеня, вам же сказали, — Чжулю дернул плечом. Подошел к окну, стал спиной к свету и оперся о низкий подоконник. Высокий широкоплечий силуэт производил, конечно, меньшее впечатление, чем глава ордена Не, но все равно… внушал. — Лекарские палаты, если можно так сказать. Госпожа широко известна, правда, в последнее время она ушла в науку и берет только безнадежные случаи. Ну, или по личной просьбе, как вот вас.        — То есть глава Цзян думает, что, э-э, крестраж можно вылечить? — вставил Рон. — Но ведь это…        — Глава Цзян думает, что вы идиоты, и это нормально. Удивительно, что он вообще стал с вами возиться. Учитывая…        Договорить он не успел, дверь приоткрылась, и в комнату заглянул незнакомый молодой китаец с жиденькими усами.        — Госпожа зовет кого-то по имени Гарри.        Гарри уже совсем привык, как странно звучит его имя через заклятье-переводчик. Он поднялся, оправил слишком широкий халат, оглянулся на друзей. Рон безрадостно ухмыльнулся и показал большой палец, Гермиона прижала руки к груди.        Они явно не верили в благоприятный исход обследования. Или что там ему предстояло?        Усатый китаец, одетый в такую же форму, как «госпожа», только лиловую, проводил Гарри в светлый кабинет, зашел следом и занял угловой стол. За другим столом, более массивным, заваленным какими-то папками и древними на вид свитками вперемешку, сидела сама великая лекарка.        Она указала Гарри на кушетку.        — Садись. Закатай рукава до локтя и давай сюда правую руку.        Гарри покорно сел, подвернул норовящие съехать вниз рукава, протянул руку через стол. Лекарка взяла его за запястье, твердыми сухими пальцами прижала вену, сосредоточенно нахмурилась и прикрыла глаза.        — Так… А-Лян, пиши. Пульс ритмичный, обычной напряженности, тахикардия, причем очевидно нервная. Меридианы слабо наполнены, течение ци неровное, скачкообразное, сдвиг вправо по стандартной шкале для европейского канона. Рассинхронизация в сторону инь внешнего характера, вероятно, причина в отклонении на духовном уровне, в третьей точке можно наблюдать пересечение чужеродного потока…        Гарри подавил желание зажмуриться и потрясти головой. Мысль он потерял еще на первом предложении.        Лекарка перебирала пальцами по его запястью, зажимая сосуды в разных местах и прислушиваясь к чему-то, ведомому только ей, и выглядела пугающе погруженной.        Гарри зацепился взглядом за гладкий, волосок к волоску, узел ее блестящих черных волос, перевязанный широкой винно-красной лентой и закрепленный простым резным гребешком.        На гребешке цвели вездесущие лотосы, выполненные кривовато, не слишком умело.        Запах маггловских медикаментов мешался с тонким ароматом целебных трав. Будто Больничное Крыло соединили с городской больницей в Литтл-Уингинге, где Гарри был всего однажды, у офтальмолога, в девять лет. Тогда тетя Петунья больше не смогла игнорировать его неуклонно растущую близорукость и замечания учителей.        — …таким образом, можно сделать вывод о скрытом паразитическом влиянии. В самом деле интересный случай. Нет, это уже не пиши, — лекарка отпустила, наконец, его запястье и несколько раз с силой встряхнула рукой. — Так, юноша, а теперь расскажи, как твой крестраж ощущается?        — Ну… — Гарри замялся. — Я думаю… никак? То есть нет. Раньше вообще никак, он только давал мне способность говорить со змеями. А потом, когда Волдеморт начал возвращаться, я стал видеть сны.        — Какого рода?        — Кошмары. Это всегда кошмары. Иногда я был в теле Волдеморта, иногда — в теле его змеи. Думаю, змея — тоже крестраж, такой же, как я. Волдеморт знает, что мы связаны, но, кажется, он не догадывается про… ну, про осколок своей души во мне.        Хорошо хоть рассказывать про Волдеморта подробнее она просить не стала. Наверное, глава Цзян все объяснил в письме.        — Так, хорошо. А сейчас? Ты его чувствуешь?        — Ну… — Гарри честно прислушался к себе и нашел уже привычный ледяной кусочек. Дотрагиваться до него мысленно было все равно что трогать языком больной зуб. — Да. Думаю, да. Возможно, я просто его воображаю, но после испытания в Цинхэ Не…        — Какого рода испытания?        Гарри, запинаясь, пересказал случай с сабельной заготовкой. Лекарка потерла переносицу.        — Интересно. В самом деле интересно. И директор твоей школы надеялся, что Вэй Ин поможет тебе эту штуку вытащить из головы?        — Ну… да. Для этого нам нужно попасть в Илин Вэй.        — Это я поняла. Вопрос в другом, ты вообще знаешь, с чего твоему директору пришла такая светлая мысль?        Гарри помотал головой. Дамблдор никогда особенно не объяснял причины своих решений, не объяснил и это. Оставил своего рода завещание, перевернувшее целый мир для одного Гарри Поттера (причем перевернувшее не в лучшую сторону) — и только.        — Конечно, расколоть душу на куски для собственной страховки и восстать из мертвых — это из области четвертого пути, бесспорно, — лекарка оперлась о стол локтями, задумчиво разминая пальцы. — Но ты ведь своего рода жертва проклятья. Если можно так выразиться, хотя определение неточное. Притом инь в тебе очень сильна, перекос как раз благодаря внешнему воздействию, но штука в том, что осколок у тебя давно. С детства, верно? Когда это случилось?        — Мне было чуть больше года.        — Так я и думала. На развитие твоих энергетических мередиан осколок влиял с глубокого детства, это не могло не оставить следов. Конечно, по вашей традиции вас не учат контролировать течение своей ци, у вас другой принцип магии, так что тебе повезло.        — Повезло?        — Ты не заклинатель, не пользуешься техниками, которые предполагают направленное движение и равновесие энергий. Тебе же не дается медитация, правильно?        Гарри кивнул, чувствуя почему-то облегчение. Не его вина, что попытки чему-то научиться в Цинхэ Не ни к чему не привели.        — Однако, — продолжила лекарка с едва заметной улыбкой, — в ответ на твои попытки случился интересный защитный феномен. Думаю, испытание Минцзюэ сильно на это повлияло. Твой организм начал формировать что-то вроде демаркационной силовой линии вокруг осколка и одновременно узел, похожий больше всего на зачаток золотого ядра. Нет, не делай такие глаза, в таком возрасте нормальное функционирующее ядро ты не получишь, как ни старайся. Но случай интересный.        Она замолчала, соединив перед собой ладони и упершись в их ребро точеным подбородком. Стало тихо.        Усатый А-Лян продолжал что-то тихонько помечать в раскрытом на середине толстом журнале. Гарри со своего места мог разглядеть только убористые столбики иероглифов.        На стене тикали часы — светло-серый, в металлической рамке, циферблат без цифр. Ниже висел плакат — контур человеческого тела и вписанная в него разветвленная сеть с кучей отмеченных точек без подписей.        Под потолком горели две лампы дневного света, окно закрывали плотные жалюзи, на подоконнике примостилось очередное вьющееся растение.        — Госпожа, — нарушил молчание А-Лян. Прочистил горло. — Мне подготовить тесты?        — Иди, — лекарка кивнула, будто очнувшись. — Так, а ты, юноша, пойдем. Захватим твоих друзей, останетесь пока в дневной палате. Конечно, я бы предпочла, чтобы посторонние у меня тут не маячили, но Ваньинь прибьет вас, если вздумаете шататься по Пристани.        Она неожиданно улыбнулась, коротко и скупо, но у Гарри отчего-то гора свалилась с плеч. Кажется, своим «интересным случаем» он только что заполучил на свою сторону великого лекаря или вроде того.        На самом деле, конечно, радоваться тут было особенно нечему. Но почему-то стало все равно легче. Хоть какая-то определенность.        Он ни за что не хотел признаваться себе, что впервые за все их странное, местами безнадежное путешествие позволил себе по-настоящему понадеяться. Может, госпоже лекарю все удастся и все вот так просто закончится? Никаких некромантов, никаких жутких городов с мертвецами, никаких больше испытаний и квестов. И они втроем отправятся домой… ведь впереди еще другие крестражи, и они даже не знают, что именно принадлежало Ровене Равенкло и Пенелопе Пуфендуй.        А первое сентября уже завтра, и, видит Мерлин, сегодняшний день какой-то долгий, весь пронизанный тревожным зудящим ожиданием… или это просто горло так болит?        Против врачей у Гарри предубеждений не было. Зато их, как выяснилось, хватало у Рона.        — Вот увидишь, она разберет тебя на кусочки и будет ставить эксперименты, — мрачно сулил он, расхаживая взад-вперед по просторной палате и беспрестанно ероша рыжие волосы. — Никто не знает, где мы, никакого международного скандала не случится, ты просто пропадешь без вести, а нам в лучшем случае сотрут память!        Гарри не знал, злиться ему или смеяться. Друг выглядел в самом деле встревоженным, однако его идеи про врачебные эксперименты звучали будто прямиком из обожаемых Дадли боевиков.        — Ох, ну вот что ты несешь, Рон? — Гермиона, скрестив ноги, сидела на одной из двух узких кроватей, на фоне полосатого красно-лилового покрывала похожая на чуть встрепанную серую птицу.        — Ну, а что? Разве я не прав? Это возможно! Не пойму, какого Мордреда вы такие спокойные!        — Рон, если здесь смогут помочь Гарри и вытащить крестраж, мы сможем вернуться домой!        — Я что-то не пойму, куда делась твоя паранойя, Гермиона?! Ты же у нас — мозг команды!..        Гарри подошел к окну. На душе было муторно. К перепалкам друзей он давно привык. Не лишенные, признаться, здравого смысла слова Рона его почему-то не волновали. Может, потому что госпожа лекарь чем-то напоминала ему суровую мадам Помфри, а может, виной всему были усталость, простуда и примолкшая интуиция.        За окном цвел сад. Белые головки женьшеня покачивались на искусственной ступенчатой горке, их обступали красные волны шафрана и туманно-зеленая поросль дикой мяты. Вдали изгибалась стена; облака собирались над невидимым озером. Высоко-высоко в молочно-белом кучевом небе маячил одинокий воздушный змей-бабочка с яркими разводами на крыльях.        Чтобы рассмотреть его, приходилось сильно щуриться. Гарри раздраженно протер поцарапанные стекла очков рукавом ханьфу.        Вернулся усатый А-Лян, про себя окрещенный медбратом, и очень вежливо пригласил Гарри в «диагностический кабинет» — за белую дверь напротив дневной палаты.        Гермиона шепотом пожелала ему удачи, Рон до скрипа стиснул зубы и тяжко вздохнул.        — Если что, кричи, друг. Мы тут.        Гарри пообещал вопить изо всех сил. Он отчего-то совсем не переживал.        В кабинете диагностики отчетливо пахло кварцевальными лампами. На фоне белых стен и светлой мебели госпожа лекарь в своем отутюженном бордовом костюме казалась вырезанной из бумаги.        Она взяла у Гарри кровь из вены, сунула пробирки в анализатор, потом заставила раздеться до пояса и долго щупала позвоночник в разных точках. От прохладных жестких прикосновений спина то и дело покрывалась мурашками.        — Прекрати дрожать, — строго говорила лекарка. Ее сухие пальцы почти болезненно нажимали рядом с позвонками, не в лад, с разной силой, будто Гарри был плохо настроенным музыкальным инструментом, которому требовалась сложная отладка.        Медбрат А-Лян продолжал записывать какие-то термины под ее диктовку.        Пискнул анализатор. Госпожа лекарь вчиталась в выползшую на свет бумажную ленту, похожую на длинный чек из маггловской кассы, нахмурилась, потерла переносицу.        Гарри не понравилось выражение ее лица, но спрашивать на всякий случай он ничего не стал. Та же мадам Помфри ненавидела, когда любопытство пациентов отвлекало ее от работы.        Затем Гарри велели лечь на жесткую кушетку. Он лег, уставился в потолок, пока А-Лян закреплял на его руках и ногах большие прищепки, а между ребер лепил присоски каких-то датчиков.        Госпожа лекарь усмехнулась краем рта, заметив его недоумение.        — Никогда кардиограмму не делал?        — Н-нет, — во рту пересохло.        — Не бойся, — А-Лян потрепал Гарри по плечу. Руки у него были жесткие, жестче чем у лекарки, с твердыми мозолями от меча. — Это не страшно и не больно.        Кардиограф тоже выдал бумажную ленту, с зубчатой диаграммой, как в маггловских фильмах.        Убрав ее к чеку-анализу крови, госпожа лекарь загнала Гарри в совершенно футуристическую на вид штуку с лампочками.        — МРТ тебе тоже никогда не делали, видимо, — заключила. — Не переживай, это быстро, аппарат усовершенствованный, если так можно выразиться. Сканирует бонусом энерготочки и переплетение меридиан… ну да вряд ли ты понимаешь, о чем я, так?        Гарри не понимал, но покорно вылежал четверть часа под лампочками. От мерного гудения клонило в сон. Раньше он почему-то думал, что маггловская медицинская техника сбоит на волшебниках. Кажется, Гермиона что-то такое говорила и еще про почти всеобщую аллергию волшебников на маггловские лекарства.        У госпожи лекаря, впрочем, ничего ломаться и не думало. Когда А-Лян выпустил Гарри из аппарата, она мрачно изучала подрагивающие снимки на маленьком зеленоватом экране. Снимки пестрели иероглифическими пометками и разноцветными точечными графиками.        А-Лян усадил Гарри обратно на жесткую кушетку, а сам присоединился к начальнице. Некоторое время они тихо перебрасывались терминами, потом лекарка с тихим стоном уронила лицо в ладони. Растерла переносицу и виски, обернулась к Гарри и смерила его взглядом с ног до головы.        — Ну… что там? — прозвучало хрипло и совсем жалко.        — Пока ничего, — судя по выражению лица, отсутствие вердикта саму врачевательницу немало раздражало. — В самом деле сложный случай, думать надо. Такие вещи вот так запросто не то, что не лечатся, даже не описываются за пять минут. Если вкратце, могло быть хуже, но все равно ничего хорошего. Поток ци нестабильный, но то, что, вероятнее всего, первые годы жизни ты жил в бедной энергетической среде, неожиданно сыграло тебе на руку. Чужеродный сгусток начал полноценно влиять на твою жизнь относительно недавно. Я права?        — Да, — Гарри обнял себя за локти. Он успел надеть обратно футболку, которую носил под ханьфу вместо местной нижней рубашки на завязках, но все равно подмерзал. — Я думаю, после того, как Волдеморт… воскрес. Кошмары начались на четвертом курсе, тогда он уже обрел тело, просто… ущербное, типа того.        — Забавная личность твой Волдеморт, — она снова потерла нос. Пригладила и без того идеальные волосы, мимоходом коснулась резных цветов на гребне. — Вэй Ин руки бы ему пообрывал за такие эксперименты. Это не темный путь, это опухолевый процесс какой-то. Не удивлюсь, если на него эти его эксперименты влияют из рук вон плохо.        — Ну… его новое тело странное. Лицо похоже на змеиную морду, кожа серая, он без волос и все такое.        — Правильно, под кусок души и оболочка неполноценная. Я так понимаю, он знает, что вы имеете ментальную связь?        — Знает, — Гарри запнулся. Перед глазами на мгновение встал образ Арки Смерти и Сириуса, падающего за туманный полог. Он тряхнул головой. — Только после одного… случая он ей не пользуется. Профессор Дамблдор говорил, он боится.        — Но в минуту его эмоционального потрясения ты все равно видишь кошмар? Оказываешься в его голове?        Гарри кивнул. А-Лян опять что-то записывал. Зеленоватый экран бросал лекарке на щеку зловещий блик, делал черты бледного женского лица тоньше и старше. Должно быть, она — ровесница госпожи Яньли?        — Как думаешь, ваша связь двусторонняя и он также видит твои яркие переживания?        — Н-нет, думаю, нет, — от подобной перспективы стало не по себе. Гарри поспешно замотал головой. — В последнем кошмаре он думал, куда я пропал. Если бы он видел мои мысли, то знал бы, где я… я так думаю. Профессор говорил, Волдеморт не чувствует связи со своими крестражами.        — Интересно… — лекарка прижала к губам ребро соединенных ладоней. Она давно развернулась на стуле и теперь упиралась локтями в мягкую низкую спинку. — Ладно, Гарри. Пока можешь идти в палату, мне надо подумать.        Почему-то тон ее показался Гарри гораздо мягче и участливей, чем раньше.        Он покорно подхватил свое серое ханьфу, завязал пояс. Лекарка хмурилась, пощипывая себя за переносицу.        — Так, стоп. Погоди, — велела неожиданно. Гарри замер.        Она встала, подошла к навесному шкафчику над столом, достала пузырек и плоский кожаный футляр.        — Замри, не двигайся и глубоко дыши.        Гарри вдохнул, стоя посреди кабинета и не шевелясь. Лекарка подошла сзади, стала вплотную, легонько дотронулась пальцами до его шеи у основания роста волос.        Вблизи от нее пахло спиртом и кремом для рук, ванильным запахом модной французской пудры. Похожей пользовалась Лаванда Браун, и в прошлом году Рон с ног сбился, пытаясь найти коробочку подешевле. Гарри много их тогда перенюхал.        Что-то сильно и остро кольнуло в шею, раз-два. По плечам прокатилась крупная дрожь, нос на мгновение заложило, голова загудела колоколом, стало больно и жарко вискам. Потом все схлынуло.        Лекарка хлопнула Гарри по плечу и вручила флакон из темного стекла.        — Так, через пятнадцать минут целиком выпьешь, и никаких прогулок по воде в ближайшие два дня.        Гарри заторможено кивнул. Шмыгнул носом, сглотнул — скребущая боль в горле отпустила как не было.        Он поспешно обернулся к лекарке, протирающей тампоном длинные крученые иглы. С дюжину таких же поблескивали навершиями в развернутом футляре.        — Спасибо!        — Да не за что, — она отмахнулась. — Иди уже, дай подумать.        В дневной палате помимо друзей обнаружился стриженый Чжулю и белый столик на колесиках, заставленный разнообразной едой. Гарри внезапно осознал, насколько голоден, и все расспросы сами собой отложились.        Чжулю, видимо, присматривал за гостями: теперь у него на поясе справа висел меч в простых потертых ножнах, вопреки всем разговорам об отсутствии оружия в больнице. Есть он не ел, стоял у окна и проворачивал в пальцах здоровой руки незажженную сигарету.        — …так что она сказала, ей нужно подумать, — объяснил Гарри, когда прикончил тарелку пышных мясных пирожков, миску наваристого рыбного супа и две чашки чая. — Я почти ничего не понял, только что случай у меня интересный.        — Ну это мы и так знали, — хмыкнул Рон. Он придирчиво осмотрел Гарри на предмет следов от медицинских пыток и несколько успокоился. — И что, есть шанс достать его прямо сейчас?        — Ро-он, — Гермиона страдальчески закатила глаза. — Это так не работает! Душа — тонкая материя, магия такого рода…        — Да знаю я, что она тонкая, но раз здесь такой крутой колдомедик, как все говорят! Может, она его — р-раз! — и выдавит, как чирей.        — Почему ты всегда несешь чушь с таким важным видом, Рональд Уизли? Ты ведь знаешь, что несешь чушь, верно?        Гарри подцепил палочками кусок курицы в густом кисло-сладком соусе, отправил в рот и неожиданно поймал на себе насмешливый взгляд их надзирателя. Тот понимающе сощурился.        Солнце садилось за стену в иссиня-розовом облачном мареве; сквозь приоткрытое окно долетали чьи-то громкие голоса. По дорожке мимо Дома Женьшеня прошли трое переругивающихся заклинателей в лиловом без мечей.        Зелье госпожи лекаря пахло медом и розмарином, но на вкус оказалось горько-острым, зато гортань после первого глотка окутало теплом. Отчаянно зачесался нос.        Гарри чихнул в сложенные ковшиком ладони.        — Поплавали в болоте? — хмыкнул «просто Чжулю». Ехидно покосился на вскинувшегося было Рона. — Не бойся, адепт теории заговора, это противопростудная настойка, от нее никто не умирал.        — Рон вовсе так не думает, — в доказательство Гермиона с оттяжкой толкнула Рона локтем. Несмотря на перепалки, сидели они опять рядом, конечно. — Кстати, мистер Чжулю, можно вопрос?        — Ну попробуй.        — Что у вас с рукой? — выпалила та и тут же смутилась. — Ну, то есть… вы говорите, госпожа лекарь все может вылечить, но ваша рука… а вы, если я поняла, здесь что-то вроде?..        — Что-то вроде на подхвате, — Чжулю с хрустом разломил сигарету пополам и с удивлением на нее уставился, словно напрочь про нее забыл. Отложил на подоконник. Вытянул вперед искалеченную руку и пошевелил едва гнущимися пальцами. Получилось не очень. — Стремно?        — Вам наверняка больно, — Гермиона нахохлилась. — Простите. Не нужно было мне…        — В госпоже не сомневайся, она бы вылечила. Ну, может, как раньше бы не сделала, но рука бы работала, — заверил ее Чжулю. Гарри готов был поклясться, он говорил с искренней гордостью. — Просто это мой личный выбор.        — Почему? То есть, если…        — Хотите страшную историю? — Чжулю усмехнулся. — Вот, пожалуйста. Я сам это сделал, вроде как в доказательство верности и одновременно как наказание за предательство прошлых… убеждений, скажем. Когда у нас тут случилась война и все покатилось в задницу, я решил ошибок прошлой жизни не повторять. Я бы сильно пожалел.        — Все кругом только и говорят про прошлые жизни, — недовольно пробурчал Рон, с безнадежным видом гоняя палочками по тарелке стручок желтой фасоли. Подцепить его другу никак не удавалось. — В чем штука?        — Спросите у госпожи, если хотите, под настроение она прочитает вам лекцию на два часа. Или, если все-таки доберетесь до Вэй Усяня, можете спросить у него.        — Вы, конечно, тоже с ним знакомы? — Гермиона разгладила ханьфу на коленях.        — Конечно, знаком, — Чжулю невесело хмыкнул. — В прошлой жизни он меня убил. Не то чтобы я сожалел, он был в принципе в своем праве.        «В прошлой жизни я убил Минцзюэ», — вспомнил Гарри слова господина Цзинь. В воздухе словно повеяло отзвуком тихой грустной мелодии. Покой с дополнениями, так? Виски опять заломило. Конечно, настойка и иглы сотворили с простудой настоящее чудо, но вот тупая усталость никуда не делась.        В дверь палаты без стука просочилась полненькая девушка в лиловом медицинском костюме, молча увезла столик.        Вечерело. Чжулю включил верхний свет — совершенно маггловскую люминесцентную лампу, как во всей условной больнице. Потом спросил об Англии. Ему явно было скучно.        Гермиона взялась рассказывать о Хогвартсе, и разговор как-то сам собой перетек на экзамены, которые им, скорее всего, предстояло пропустить. Рон то и дело вставлял свои пять кнатов, хорохорился, они принимались спорить.        Гарри смотрел в окно, где над женьшеневыми грядками медленно сгущались сливовые сумерки. На стене один за одним загорались огоньки, издалека похожие на светляков или, может, на ловушки болотных духов.        Несмотря ни на что, здесь красиво. Гораздо красивее, чем в давящей вычурной Башне Кои. Хотя воспоминания о волках-яогуай и о «теплом» приеме главы Цзян сильно портили впечатление от пейзажа.        Завтра первое сентября. Что имел ввиду Волдеморт, когда думал, что Хогвартс не будет безопасен для друзей Гарри Поттера? Теперь, когда Дамблдора больше нет, Гарри только и оставалось, что верить его словам. Дамблдор объяснял в том письме, что Снейп действовал по его приказу, что все было давно решено, но Гарри все равно сомневался.        В дверь палаты заглянул А-Лян, постучал по косяку, привлекая внимание.        — Госпожа всех зовет в кабинет, — и забавно сделал страшные глаза. Чжулю таинственно приподнял брови. Медбрат вытаращился еще сильнее и, не удержавшись, хихикнул.        — Ну что ж, — подвел итог их странной пантомиме господин надзиратель. — Идемте, послушаем ваш приговор.        — Вы так говорите, — пробормотала Гермиона, вся снова подобравшись, — что не по себе.        — На то и расчет, — Чжулю пожал плечами, мол, а ты чего хотела, девочка.        Гарри думал, А-Лян зовет в диагностическую, но нет, помощник госпожи лекаря привел их в просторную комнату, отделанную не плиткой и пластиком, как остальной Дом Женьшеня, а красноватым деревом.        В чашке курилась палочка лотосовых благовоний, прозрачный дымок поднимался к потолку с плоской люстрой. Вдоль стен стояли диваны, в углу рос большой мясистый фикус. Госпожа лекарь сидела за большим столом и перебирала бумаги, напротив нее в низком кресле удобно устроился глава Цзян, по-прежнему весь в жестком от вышивки лиловом шелке. В широких разрезах халата виднелись тривиальные черные штаны, заправленные в сапоги из мягкой кожи.        Гарри так и замер в проходе. Гермиона вцепилась ему в руку, Рон пробормотал беззвучно ругательство.        — Глава, — Чжулю поклонился. Друзья поспешили поклониться тоже, нестройным хором поздоровались.        — Проходите, садитесь, — глава Цзян махнул рукой. Выглядел он усталым. — Не съем я вас, мне торговых представителей сегодня хватило.        Не сговариваясь, Рон с Гермионой сели вплотную к Гарри на самый дальний диван. Чжулю расположился напротив главы, вытянув ноги. Достал измятую сигарету, курить снова не стал, покрутил здоровыми пальцами.        Глава поморщился.        — Убери с глаз моих, я же бросаю. Так, давайте к делу. А-Цин?        — Интересные показатели, — госпожа лекарь сложила бумаги толстой стопочкой и значительно постучала ей по столу. — Как я сразу сказала, сложный случай. Если совсем кратко, то нет. Это материя более тонкая, чем золотое ядро, извне моими методами ее не достать. А разработка новой методики, если брать за основу исключительно ян и движение ци, займет годы, я думаю. В конце концов, в его голове уникальный комменсализм.        Гарри слушал молча. Внутри оборвалось что-то тоненькое и зыбкое. Ну конечно, кто бы сомневался. За этот долгий день он старался не воображать себе быстрый благополучный исход, но все равно надеялся. Бестолково так надеялся, в глубине души.        — Я, конечно, еще напишу А-Нину, отправлю результаты, пусть посмотрит свежим взглядом, но пока мой вердикт: без мастера инь уровня Вэй Ина соваться туда бесполезно.        — Когда-нибудь я прибью Хуайсана и скажу, так и было, — мрачно посулил глава Цзян.        Лекарка сухо усмехнулась.        — Тебе никто не поверит. Но ведь его идея хороша, разве нет?        — Клал я на такие идеи, — он неожиданно развернулся и вперил в Гарри тяжелый предгрозовой взгляд. — Так. Что за кислая рожа?        — Извините, — пробормотал Гарри. Прозвучало, конечно, безо всякого раскаяния. — Мне ведь радоваться нечему.        — Радуйся хотя бы что тебя еще никто не прибил, идиот, — глава фыркнул. Чжулю и лекарка обменялись смешливыми взглядами. — Ладно уж. Я, так уж и быть, эту идиотскую инициативу поддержу. Но не просто так.        — Вы чего-то от нас хотите? — бледная Гермиона болезненно выпрямилась. Она по-прежнему держала Гарри за локоть, а мрачный Рон крепко стискивал другой. Будто друзья боялись, что он грохнется в обморок или набросится на главу Цзян и сотворит какую-нибудь дикую глупость.        Чжулю украдкой ухмылялся, лекарка наблюдала все с живейшим интересом, красивое бледное лицо прямо-таки светилось предвкушением. Глава Цзян страдальчески вздохнул.        — Значит так. Вы, так и быть, немного поболтаетесь в Пристани, заодно мой лекарь еще какие-нибудь свои тесты проведет, если захочет. А-Цин?        — Посмотрим, — кивнула та. Глава нервным жестом потер кольцо.        — Короче, поболтаетесь, не думаю, что вы критически много жрете или типа того. Учить вас в таком возрасте чему-то почти без толку, но, может, нагружу вами кого-нибудь. Все равно раньше, чем через три недели, в Гусу я вас не пущу.        — Три недели?! — охнул Рон. Пальцы его сжались железной хваткой. Гарри в который раз за день почувствовал, как в груди что-то оборвалось.        — Почему так долго? — Гермиона выпрямилась еще ровней. — Господин глава ордена, вы понимаете, мы должны как можно быстрее…        — Мне насрать, — веско обронил глава Цзян. Раздраженно скривился. — И кстати, вот что к слову. Вэй Усянь, к которому ты, парень, так жаждешь попасть с чудесной хренью в голове — мой брат. И если хрень в твоей голове обернется для него каким-нибудь дерьмом, я вырву тебе ноги и вставлю в уши, обещаю. А потом сдам вот ей на опыты.        Он ткнул пальцем в госпожу лекаря. Та улыбнулась тонкой устрашающей улыбкой.        — Да, хорошее замечание. Интересный случай, конечно, интересный, но у Вэй Ина энтузиазм плохо сочетается с осторожностью, поэтому, надеюсь, из-за вас он никуда не встрянет.        Гарри готов был что угодно пообещать. В груди глухо, тоскливо тянуло. Три недели. Сидеть три недели в Пристани Лотоса в качестве нежеланных приживал и подопытных лягушек для неприятно улыбающейся женщины в одежде маггловского хирурга. Три мордредовых недели, пока Волдеморт терроризирует страну, пока их друзья идут в Хогвартс, который больше не безопасен. Замечательный план.        Глава Цзян отрядил Чжулю их проводить, а сам остался в обществе госпожи лекарки. Друзьям она, кстати, так и не представилась и никаких бэйджиков не носила, поэтому Гарри так ее про себя и окрестил — «госпожа лекарь».        Правда, тот же глава Цзян называл ее «А-Цин», но никто больше так не делал. Видимо, у зловещего хозяина кольца имелись преимущества перед подчиненными.        Вечерняя Пристань Лотоса окуталась запахами орхидей и прелой земли. С озера полз туман, прозрачно-серые зыбкие клочья скрадывали свет огней на стене и в павильонах.        С изогнутых карнизов свисали фонарики в виде лотосов, откуда-то вкусно тянуло тушеной рыбой, жареным рисом и чили-маслом.        Чжулю закурил, крепкий дым его сигареты ветром сносило обратно в сторону Дома Женьшеня.        — Три недели, отлично просто, — негромко злился Рон. Через каждые два шага он с силой пинал мелкий гравий дорожки. Камушки разлетались с сухим шорохом. — Три гребаные недели! Просто потому, что ему так захотелось!        — Рон, он вообще не хотел нам помогать, — пыталась увещевать его Гермиона. Она тоже выглядела расстроенной, но, как обычно, олицетворяла голос разума. — И, если на то пошло, он не обязан.        — Все равно!..        Гарри молчал, хотя мысленно был полностью согласен с Роном. Он вертел под покровом рукавов возвращенную волшебную палочку и тихо злился. Понятно, глава Цзян ничуть не обязан помогать «английским соплякам», и все же… к чему этот бессмысленный срок? Слишком тупо даже для странного местного испытания, тем более глава сам сказал, что в игры играть не станет и испытания ему не сдались.        Гарри взглянул на Чжулю. Вид у того был нордический.        — Можно спросить? О госпоже лекаре.        Чжулю согласно хмыкнул, не выпуская сигареты изо рта. Гарри помялся, но вопрос уже вертелся на кончике языка.        — Госпожа лекарь, она…        — Жена главы Цзян, да, — Чжулю пожал плечами. — Альянс был политический и этому браку с тех пор многие обязаны.        — Поэтому никто не называет ее по имени? — плохо обоснованная догадка брезжила где-то впереди. Все это было совершенно не важно, конечно, но Гарри просто физически нужно было на что-то отвлечься.        Чжулю задумчиво кивнул.        — Ну почему, Ваньинь называет. А госпожой Цзян не зовут, потому что все слишком хорошо помнят прежнюю госпожу Цзян. Ее, кстати, тоже не называли Цзян, она была мадам Юй, Пурпурная Паучиха, — в его голосе что-то дрогнуло. — Вот что, парень, лучше будет, если ты не станешь задавать лишних вопросов всем подряд. Понял?        Гарри закивал. Чжулю одной затяжкой докурил до фильтра, непослушной рукой смял бычок. Тот багряно вспыхнул и рассыпался в искалеченной ладони щепотью светлой бумажной золы.