Небесная обитель
20 января 2021 г., 12:56
Гарри не видел снов, хотя ждал их с замиранием сердца и дурным чувством глубоко въевшейся тревоги. Гермиона пыталась его растормошить, Рон понимающе хмурился и трепал по плечу, и приходилось выдавливать ответную улыбку.
Никогда прежде Гарри Поттер не чувствовал себя таким беспомощным, маленьким и бесполезным.
Глава Цзян четко дал понять — решение окончательное и не подлежит обсуждению: если английские гости хотят попасть в Гусу Лань и пройти дальше, три недели они проведут в Пристани Лотоса и точка.
Им выдали местную форму — двухслойные ханьфу из плотного пурпурного шелка без вышивки, удивительно удобные нижние одежды, к которым Гарри уже вполне привык, сапоги и тренировочные деревянные мечи.
Кроме упрямства, главу Цзян отличало неумение смотреть, как кто-то слоняется без дела, поэтому теперь каждое утро друзей ждали тренировки.
— Хуже, чем в Цинхэ! — ворчал Рон, утирая взопревший лоб. На южном, непривычно ярком для сентября солнце он посмуглел, веснушки еще гуще усыпали курносое лицо и сползали уже на шею.
— У тебя хотя бы что-то получается, — мрачно отвечала ему Гермиона.
Гарри привычно уже пропускал их перебранки мимо ушей. Тем более, у Рона в самом деле получалось лучше всех: он неожиданно легко запоминал простые стойки и иногда мог продержаться против Хэ Дуна дольше двух ударов.
Бедняга господин Хэ, кажется, смирился с ролью няньки и подошел к задаче со всей ответственностью. Каждое утро вот уже почти неделю начиналось с пробежки, драконовской разминки и рукопашного боя, иногда переходившего в бой на мечах. Гарри с Роном грустно вспоминали квиддичные тренировки Вуда, казавшиеся им порой невыносимыми. Гермиона, человек совершенно неспортивный, просто страдала.
— Зачем мы вообще этим занимаемся? — осторожно спросила она как-то у «наставника поневоле». Тот в ответ пожал плечами.
— Вы слишком привыкли полагаться на колдовство, хотя без палочки даже ци не можете направить. Глава считает, если вас на родине ждет война, базовая подготовка пойдет вам на благо.
— Но ведь у нас магическая война! Не думаю, что В-волдеморт…
— Девочка, — Хэ Дун устало потер шрам на подбородке, — знаешь, у нас пятнадцать лет назад тоже случилась магическая война. Глава был чуть старше вас. Вам не кажется, что он может предположить, что именно вам пригодится?
Гермиона прикусила губу и промолчала.
Гарри и Рон переглянулись и без слов договорились впредь не жаловаться. Конечно, бессмысленное ожидание изматывало, но впервые Гарри подумал, что, возможно, глава Цзян не такой уж принципиальный мудак.
То, что он делал, до смешного походило на заботу о малолетних незваных идиотах, решивших ввязаться во взрослые дела.
Гарри невольно вспомнил Снейпа — не настоящего, а Снейпа-из-воспоминаний-Дамблдора. Где он сейчас? Поведал ему директор свой план или желчный профессор зельеварения роет носом землю, пытаясь отыскать непутевого «Избранного», сына Лили Поттер?
Не то чтобы Гарри по нему сильно скучал. Просто… на многое пришлось смотреть под новым углом.
Он бы все больше впадал в мрачную меланхолию, если бы не мордредовы тренировки и маниакальное стремление главы Цзян занять всех вокруг полезными делами.
Хотя необходимость торчать в Пристани, когда дома их друзей, возможно, пытает Волдеморт, все еще бесила до колик, Гарри постепенно учился искать в их положении плюсы.
Слава Мерлину, их не заставляли ходить на те тренировки, которые общие и которыми занимался глава лично каждое утро! Даже привычные к нагрузке адепты ордена с них буквально уползали.
Наблюдать собственно адептов друзья имели честь за завтраком: в отличие от Ланьлина, тут никто не собирался кормить гостей отдельно, есть приходилось в общей столовой.
Заклинатели в Пристани Лотоса оказались совсем не такие напыщенные, как в Золотой Башне, и вполовину не такие суровые, как в Нечистой Юдоли. И среди них было удивительно много молодежи.
Очень быстро Гарри обнаружил, что теперь они всегда обедают в компании не только Хэ Дуна, но и почти десятка младших адептов, самому юному из которых — долговязому тощему Цин Пэю — едва исполнилось четырнадцать. Компанию организовал Цзян Сеюй на правах человека, с гостями уже знакомого.
К тому же, Цзян Сеюй совершенно не робел под строгим взглядом не слишком-то общительного бедняги «Хэ-шисюна». Последний только обреченно отмахивался.
За столом адепты болтали, обсуждали последние охоты на нечисть и живо интересовались, какие твари водятся в лесах и болотах почти неведомого для них Туманного Альбиона.
Гарри, с благодарностью вспоминая Люпина, рассказал им про гриндилоу, оборотней и русалок, а Гермиона и вовсе очень быстро снискала славу настоящего специалиста. Рон шепотом высказал подозрение, что на самом деле она с умным видом пересказывает внимательно слушающим адептам старые романы Локонса.
Во второй половине дня, как правило, троица отправлялась в Дом Женьшеня. Рону по-прежнему не слишком нравилась идея сдавать Гарри доктору, и они с Гермионой каждый раз с удовольствием ругались по этому поводу.
Сам же Гарри внезапно обнаружил, что не имеет ничего против.
Он больше не позволял себе надеяться на избавление от крестража здесь и сейчас, и все-таки… все-таки ему ничего не оставалось.
В Доме Женьшеня всегда пахло травами, горькими лекарствами и кварцевальными лампами. Провожал друзей обычно Хэ Дун, а на крыльце встречал Чжулю. Заклинатели перекидывались солидарными шутками про нянек и английских сопляков, и Рон с Гермионой шли помогать медсестрам что-нибудь сортировать (потому что глава Цзян не терпел, когда кто-то сидит без дела, хотя мог бы заниматься делом, и на второй день велел найти «этим зеленым немощам» несложную общественно-полезную работу), а Гарри отправлялся на какой-нибудь очередной медицинский тест к госпоже лекарке.
— Надеюсь, ты не чувствуешь себя лабораторной крысой, — сухо усмехнулась ему та на восьмой день. — Кстати, поздравляю, физическая нагрузка и хорошее питание положительно влияют у тебя на течение ци.
— Спасибо, — Гарри лежал на кушетке и глядел в потолок, пока усатый А-Лян вдумчиво лепил ему под ребра очередные холодные датчики-присоски. — И нет, ничего страшного. Ну, про крыс.
— Замечательно.
Гарри скосил глаза. Лекарка сидела перед зеленовато светящимся монитором и что-то сосредоточенно помечала в бумагах шариковой ручкой. Отсвет делал ее старше и одновременно четче. Она вообще была очень красивой, несмотря на вечную хмурость и строгость, красивой не нежной прелестью госпожи Яньли, а скорее как глава Цзян — красивой и пугающей. Если бы Гарри не знал правды, решил бы, что это она — старшая сестра мистера Кольцо. Внутренний стержень у них точно общий.
Хвала Мерлину, хотя бы главу Цзян сегодня можно было не ждать: Чжулю обмолвился о каком-то важном госте по поводу предстоящей свадьбы. Об этой самой свадьбе Гарри слышал уже не в первый раз, причем любое ее упоминание вызывало у окружающих подозрительно нервную реакцию.
— Кстати, — госпожа подняла взгляд, и Гарри вздрогнул, выныривая из размышлений. — Ты видел еще кошмары?
— Э-э… нет. На самом деле, я не знаю, может, Волдеморт закрылся окклюменцией.
Она хмыкнула.
— Судя по структуре, которую я вижу, у твоего Волдеморта должны быть большие проблемы с инь. Ваша магия основана скорее на колебаниях энергии, не на равновесии, как наша, поэтому, скорее всего, темный волшебник он в самом деле сильный.
— И поэтому у него проблемы?
— Послушай, я оцениваю только кусок его души у тебя в голове, — лекарка пренебрежительно фыркнула. — А он, как мы с тобой знаем, консервируется у тебя почти шестнадцать лет. А ориентироваться на твои рассказы и рассказы твоих друзей я не могу.
— Почему?
Она посмотрела с сочувствием.
— Очевидно же. Вы не специалисты. Не знаете, на что обращать внимание. Но, кстати, даже так, если у человека серая кожа, нет фолликул, воспаленные глаза и отсутствует нос, у него явно проблемы. Не говоря уже про то, что он воскрес из бульона.
Гарри не удержал смешок.
— Прекрати дергаться, — А-Лян тут же строго ткнул его в ребро холодным пальцем. — Собьешь настройки.
Лекарка махнула рукой.
— Я закончила, отцепляй. Гарри, ты не против немного поколдовать?
Гарри не был против. Он бумажными салфетками стер с груди гель из-под датчиков, оделся и проследовал за А-Ляном в очередной просторный кабинет, где ему торжественно вернули запрещенную в Доме Женьшеня палочку.
Следующие полчаса пришлось потратить на попытки заколдовать, перекрасить и замучить Круциатусом черную шелковую ширму с вышитыми серой гладью журавлями.
Кроме ширмы и большого стола в кабинете ничего не было. На белых стенах ярко выделялись бумажные талисманы, окна закрывали плотные розовато-кремовые жалюзи.
На Круциатусе настояла госпожа лекарь. Точнее, она потребовала любое абсолютно темное заклятье, а Круциатус Гарри хотя бы однажды пытался применить на Беллатрисе Лестрейндж.
Пока он колдовал, лекарка держала его за запястье левой руки и негромко диктовала А-Ляну термины. От нее пахло тальком, антисептиком и лотосовым благовонием, сухие пальцы, так и эдак пережимающие вену, мешали сосредоточиться, и бедные журавли в конце концов превратились в толстых розовых крыс, панически заметавшихся по ткани.
— М-да, — глубокомысленно заключила госпожа лекарь, отходя и разглядывая ширму. — Авангардно.
— Это символизм, — поправил А-Лян с умным видом. — Можно подарить второму господину Не, он оценит.
Гарри растер запястье. Кожу покалывало и чуточку занемели пальцы.
В тот же вечер они впервые возвращались из Дома Женьшеня втроем, самостоятельно. Солнце садилось, густой сладковатый воздух дрожал от стрекота насекомых, а вдоль стены понемногу зажигали бумажные желтые фонари, исписанные защитными знаками.
Рон шел вразвалочку, закинув руки за голову, и беззлобно ворчал на привычку старшего медбрата вести подробные списки. Гермиона, сама любитель все планировать и помечать, вполголоса ему возражала.
Гарри уже привычно молчал. Друзья ругались из любви к искусству, и он с тревогой и одновременно с веселым нетерпением ждал момента, когда те признают очевидную взаимность.
Стена почти не защищала Пристань от сырого ветра с болот, и Гарри, несмотря на теплый вечер, поправил ворот верхнего ханьфу. Ну вот, и плотная ткань непривычно запахнутой одежды мало-помалу перестала казаться странной.
Ветер пах осенним туманом и торфом, к нему мешались знакомые ароматы специй, жареной рыбы, масла и благовоний из маленьких утопающих в зелени пагод.
По соседней дорожке, пыхтя, торопился мальчишка-слуга с корзинкой, полной желтых кубышек. Одет он был в короткий халат и подвернутые штаны, на босых ногах темнели разводы ила.
В Англии наверняка идет дождь и царит вечная сентябрьская промозглость, без обуви не побегаешь.
— Гарри, ты чего такой грустный? — Гермиона дернула его за рукав. — Что, госпожа лекарь?..
— Неа, ничего нового не сказала, — Гарри вздохнул. — Все в порядке.
Подруга вздохнула.
— Мы ведь тоже переживаем.
— Точно, друг, — поддержал Рон. Неуверенно потер нос. — Если я спрошу тебя про сны, ты меня загрызешь?
— Рон, то, что Гарри видит…
— Я пока ничего не вижу, — получилось резче, чем хотелось бы. Гарри сжал в рукаве палочку, край теплого древка неудобно врезался в основание ладони. Все сегодня, что, сговорились? Сначала лекарка, теперь вот снова. — На самом деле, в этом и проблема. Последний раз — тогда, в Ланьлине — он думал, что в Хогвартсе никто не будет в безопасности, а теперь как отрезало.
— Может, это и хорошо, — осторожно заметила Гермиона. — В смысле, Дамблдор ведь не хотел, чтобы ты их видел.
— Знаю. Но у нас сейчас нет другого способа узнавать, как дела дома.
Гермиона закусила губу. Она явно не была согласна, но предпочла в кои-то веки не спорить.
— Э-э… Карта Мародеров? — с сомнением протянул Рон. — Давненько мы ее не доставали, правда? Знаю, она артефакт и может не понравиться местной защите, но вряд ли нас убьют, если мы попробуем.
— Точно! — к стыду своему, Гарри о таком простом выходе и не подумал. — Рон, иногда ты гений!
— Можно попросить разрешения пользоваться артефактом у главы Цзян, — с долей сомнения протянула Гермиона. — На Карте сильные, но безобидные чары, не думаю, что он будет против!
Гарри нащупал за пазухой мешочек из ишачьей кожи. Карта была на месте, выступала наружу острым пергаментным уголком. Мордред подери, все это время у них был способ получать хоть какие-то сведенья из школы, а никто и не подумал!
От досады он пнул мелкий гравий, камушки прыснули во все стороны из-под сапога.
Завтра же нужно попросить главу Цзян разрешить пользоваться Картой! Без нужды на территории Орденов друзья старались лишний раз не колдовать, даже когда палочки были при них: мало ли что подумают мнительные стражи. А местная защита, по словам Хэ Дуна, хорошо реагировала на любое незнакомое заклятье, кроме совсем уж бытовых.
Однако «новости из дома» настигли Гарри Поттера гораздо раньше, чем ему довелось снова взять в руки Карту Мародеров.
Друзья миновали лакированные ворота малой стены, все еще гостеприимно распахнутые, несмотря на поздний час. На лотосовой площадке перед лестницей на крытую террасу по-прежнему толпились люди. Что-то оживленно обсуждала группа запудренных пожилых женщин в ярких вышитых халатах, парочка дородных торговцев в дешевых маггловских костюмах ругались, тыкали друг в друга свернутыми трубочкой файлами. Хмурый человек в графитовых одеждах Цинхэ Не прохаживался взад-вперед у самых ступеней, заложив руки за спину.
В лицо Гарри его не узнал.
— Бедняга глава Цзян, — Рон вытянул шею, силясь подсчитать поздних посетителей. — У меня бы тоже был дерьмовый характер, если бы ко мне каждый день ломилось столько народу!
— Если я поняла правильно, глава Цзян не любит делегировать обязанности и предпочитает лично разбираться с просителями, — Гермиона тут же напустила на себя умный вид. Розовато-рыжий предзакатный свет забавно золотил пушистый узел ее кудрей. — А из-за особенностей торговой традиции Юньмэн Цзян…
— Мерлин Великий, этого не может быть!
Подруга осеклась. Гарри вздрогнул всем телом и машинально выхватил палочку, лишь на секунду уступив Рону.
Заклятье-переводчик срезонировало на английскую речь, и в ушах неприятно зазвенело.
От растущей вдоль малой стены дикой сирени к ним спешил смутно знакомый человек в измятой по подолу темно-зеленой мантии. Он широко улыбался и недоверчиво щурился.
— Не может этого быть! — воодушевленно повторил он по-английски. — Мистер Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, неужели это в самом деле вы?!
— Э-э… — первой мыслью было буркнуть: «Вы обознались» и поскорее уйти, но Гарри слишком растерялся. — Вы кто?
— Берт Блишвик к вашим услугам!
Незнакомец примирительно поднял руки с раскрытыми ладонями. Он широко улыбался, и Гарри, наконец, вспомнил, где видел это носатое лицо и крошечную бородку. Этот человек неделю назад ждал аудиенции у главы Цзян.
— Поверить не могу! — продолжал восхищаться мистер Блишвик, совершенно не обращая внимания на прохладные прием и три палочки, смотрящие кончиками ему в грудь. — Гарри Поттер здесь, в Доме Гроз! В газетах писали, что вы исчезли, и такая удача встретить вас на краю света! Как так вышло?
— Ну… случайно, — Гарри сглотнул. От напряжения вспотели ладони. — Как вы меня узнали?
— Кто же не знает Гарри Поттера в лицо? — рассмеялся Блишвик. Его рокочущий ирландский выговор резал слух даже сильнее, чем родной язык, от которого, оказывается, Гарри успел здорово отвыкнуть. — Это ведь правда вы? Я не ошибся?
— Да-да, это я, — ситуация становилась все более странной. Гарри беспомощно покосился на Гермиону, решительно сжавшую губы в полоску. Она отчего-то очень напомнила сейчас профессора Макгонагалл.
— Воистину, Мерлин направил меня сюда по делам бизнеса! — Блишвик разливался соловьем и подошел еще на шаг ближе. Под подошвами щегольских крокодиловых ботинок сухо хрупнул мелкий гравий. — Знайте, мистер Поттер, дома, в нашей старой доброй Британии, есть люди, которых очень тревожит ваше внезапное исчезновение, и Министерство Магии…
— Мистер Блишвик, сэр, — перебила Гермиона ледяным голосом и выступила чуть вперед. — Обливи!..
— Экспеллиармус!
Тугая волна заклинания дохнула в загривок, и оружие вывернулось из рук. Гарри шатнулся в сторону, оглянулся, инстинктивно уходя из-под следующего удара. Второй волшебник, в черном плаще с кожаными заплатками на рукавах, стряхнул с себя ошметки маскировочного заклятия и ловко перехватил все три палочки одной рукой. В другой он сжимал свою, ее блестящий посеребренный кончик смотрел теперь Гермионе в лоб.
Блишвик разом утратил всю напускную радость, в его ладони мелькнуло черное дерево.
— Что?..
Кожаные Нашлепки взмахнул палочкой, и Гарри снова бросился в сторону.
Какие-то чары мазнули горячим наискось по шее. Пахнуло озоном и раздался такой треск, что уши заложило, а все волоски на руках разом стали дыбом.
Гермиона завизжала, рядом сочно выругался Рон. Небо расцветилось самой настоящей грозой, ослепительно-лиловой в прозрачном вечере.
Фиолетовые и золотые талисманы вспыхнули на малой стене, с треском захлопнулись лаковые створки ворот, сирень на миг прибил к земле гудящий порыв ветра. Воздух задрожал от колдовства, пахнущего красным перцем и болотными цветами.
В следующее мгновение Гарри обнаружил себя, друзей и Блишвика с незнакомцем, стоящими в плотном кольце вооруженных заклинателей. Добрых два десятка обнаженных мечей парили в воздухе, остриями к центру.
— Палочки на землю, — громко велел незнакомый китаец с квадратной челюстью и толстой черной косой. Лоб у него был обрит по-маньчжурски, маленькие черные глаза злобно посверкивали. — Живо! Хоть дернетесь, и предоставим главе пять трупов.
— Хрена с два!
Впервые, пожалуй, Гарри был осознанно рад слышать голос главы Цзян. Тот прошел сквозь распавшееся на миг окружение как горячий нож через масло. За ним след в след спешили Чжулю, совершенно серый лицом, и незнакомый человек в элегантном светло-голубом костюме. На фоне лиловой стены адептов, всех этих мечей и талисманов смотрелся он дико странно, и у Гарри почему-то болью потянуло шрам.
— Хрена с два ты, Цан Ши, грохнешь этих гребаных сопляков, они для дела нам нужны! — рявкнул глава. Сложил руки на груди, широченные шелковые рукава его парадного халата плеснули тяжелыми крыльями. Вдоль правой руки медленно гасли всполохи электричества.
Заклинатель с косой поспешно склонил голову. Меч его, впрочем, в воздухе не дрогнул.
— Глава Цзян! — мистер Блишвик выпрямился. — По какому праву! Что происходит?!
— Мне бы тоже очень хотелось знать, — процедил глава. Кивнул Чжулю, тот смерил Гарри и остальных быстрым нечитаемым взглядом и с каменным лицом отобрал волшебные палочки у Блишвика и его товарища с кожаными нашлепками.
Блишвик не сопротивлялся, второй попытался было рвануться в сторону, но Чжулю с пугающей, особенно для инвалида, легкостью вывернул ему руку захватом из полицейских боевиков.
— Э-э… это наши, — пролепетала Гермиона. — Мистер Чжулю!..
— Вижу, — хмыкнул Чжулю, но вернуть палочки и не подумал, передал главе.
Тот мрачно убрал все пять в роскошный рукав. Кольцо опять зловеще сверкнуло.
— А теперь я внимательно слушаю, какого хрена здесь произошло. Предупреждаю, дипломатия на сегодня закончена.
— Ваньинь, — встрял молчавший до того человек в элегантном костюме. — Возможно, нам стоит переместиться в место более удачное?
— Вы вот зачем сюда потащились? — моментально переключился на него глава. Прозвучало, впрочем, скорее устало, почти с обреченностью. — Я вам сказал оставаться в зале?
— Сказали, но мне любопытно и я ведь не обязан вас слушаться, — незнакомец весело улыбнулся. Шрам снова задергало, не как при приближении Волдеморта, по-другому. Будто холодный, ноющий пульпит крестража в голове… боялся? — Это они, те самые дети-англичане?
— Вот эти трое, — глава невежливо ткнул в сторону друзей пальцем. — С сетью магазинов мистера Блишвика Пристань ведет торговлю, а вот его друг мне незнаком.
— Это все недоразумение, — Блишвик шмыгнул выдающимся носом. — Господин Цзян! Вы ведь меня знаете! Эта девчонка попыталась заколдовать меня, а молодой человек ее обезоружил, только и всего!
— Разоружение — боевое заклятье, — скучающим тоном протянул Чжулю. — Забвение, как ни странно, нет, хотя защита и на него реагирует.
— Проводить их всех в подземелья? — человек-с-косой, Цан Ши, пошевелил пальцами в воздухе. Меч, парящий рядом с ним, угрожающе дрогнул. Остальные адепты зашептались и запереглядывались, их строй постепенно оставляло воинственное напряжение.
— Ваньинь, — снова встрял человек в элегантном костюме. Кончиками пальцев тронул главу Цзян за плечо. — Давайте все немного успокоимся и продолжим в более комфортной обстановке? Возможно, это правда лишь недоразумение.
Глава закатил глаза и вздохнул так тяжко, будто решал судьбу мира.
— Хорошо, вы меня убедили. Вы трое, проводите всех в Закатный Павильон. Чжулю, позови А-Цин, — затем он обернулся на господина-в-костюме. — Я так понимаю, просить вас вернуться к себе в покои бессмысленно, да?
— Абсолютно, — безмятежно откликнулся тот, сверкнув улыбкой. — А-Яо так интересно про них рассказывал.
Гермиона держала Гарри за запястье, пальцы у нее были ледяные и влажные. Рон шел рядом, насупленный и явно готовый защищать друзей до последней капли крови.
Пока, впрочем, хватать и казнить друзей никто не собирался. В окружении троих адептов в лиловом (среди которых, хвала Мерлину, не было Цан Ши с его идеями про подземелье) они дошли до павильона, стоящего у самого причала в той части Пристани, где не было внешней стены.
Солнце садилось в озеро, большие листья лотосов покачивались на стоячей красно-лиловой воде.
Глава Цзян и его спутник в голубом костюме шли на десять шагов впереди и о чем-то негромко переговаривались. Гарри нет-нет да и бросал взгляды в спину странного незнакомца.
У того были длинные, ниже пояса, гладкие волосы, распущенные и похожие на сплошную волну оникса, отполированного до зеркального блеска. В этих волосах почти терялись концы ослепительно-белой ленты, которую незнакомец носил повязанной через лоб.
Он чуть превосходил главу Цзян ростом и, видимо, был несколько старше, но держался с пугающей легкостью. Пару раз он оглядывался, и тогда Гарри поспешно отводил глаза.
В Закатном Павильоне оказалось прохладно и тихо. Двое молчаливых слуг накрыли чайные столы на продуваемой ветром террасе, открытым краем выдающейся далеко в озерную гладь.
— Если что, просто утопим вас всех в озере и с концами, — мрачно пошутил глава, с размаху падая на низкую тахту, застланную покрывалом с золотыми колибри.
По крайней мере, Гарри искренне надеялся, это была такая шутка. Незнакомец-в-костюме, во всяком случае, тихонько рассмеялся, прежде чем изящно опуститься рядом в низкое кресло.
Мрачно молчащий Блишвик без приглашения устроился за столом, на местный манер подобрав под себя ноги.
— Я буду жаловаться.
— Кому? — глава криво ухмыльнулся. — Знаете, в чем прелесть закрытости? Мы тут сами устанавливаем правила и плевать хотели на ваши европейские законы. Итак, господин Блишвик, вам знакомы эти люди?
Он кивнул на Гарри и остальных. От незнакомого волшебника с кожаными нашлепками друзей отделяло двое адептов. Все они стояли посреди зала, и лично Гарри чувствовал себя крайне неловко.
— В первый раз их всех вижу, — буркнул Блишвик, пристально рассматривая ореховую столешницу. — Но, конечно, я узнал в лицо самого Гарри Поттера! Я просто не поверил своим глазам и подошел поздороваться, а девчонка!.. Она попыталась меня проклясть!
— Я понял, — жестом оборвал его глава. — Девочка, это правда?
— Правда, — Гермиона разжала руку и сделала крошечный шажок вперед, высоко держа встрепанную голову. Сложила ладони, поклонилась, неловко, зато низко и старательно. — Глава ордена, простите меня, я виновата и понесу наказание. Я хотела наложить на мистера Блишвика заклятье забвения, потому что испугалась.
— Чего испугалась?
— Того, что Гарри узнали. Мы объясняли вам, у нас война и Гарри…
— Избранный, я помню, — фыркнул глава. Покосился на человека в костюме. Тот оперся о резной подлокотник и всем своим видом демонстрировал искреннюю заинтересованность.
Костюм его, маггловский, летний и сшитый явно на заказ, вблизи оказался не прямо голубым, а сложного приглушенного цвета с едва заметным туманно-лиловым отливом. Галстука он не носил, под идеально сидящим приталенным пиджаком белела отглаженная шелковая рубашка.
— Но Гарри тут ни при чем, это я хотела заколдовать мистера Блишвика! — Гермиона сжала кулаки. — Я готова нести наказание.
— Прежде чем говорить о наказании, давайте все проясним, — предложил господин Костюм. — К примеру, вы, господин. Не хотите представиться? И не покажете ли свои дорожные печати?
— С какой стати? — осклабился мистер Экспеллиармус. — Я — Арнольд Гамп, у меня есть международная виза, которую, кажется, принимают в Юньмэн Цзян, так какого Мордреда я… Эй! Вы сошли с ума!
Один из адептов — смуглый юноша с крошечной блестящей сережкой в крыле носа — с размаху впечатал ему в бок ножны меча.
— Цзян Ли, — укоризненно (и очень довольно) поцокал языком глава Цзян. — Ребра ему не сломай.
— Вы нарываетесь на международный скандал!
— А вы, любезный, на него уже нарвались, так что заткнитесь и открывайте рот только по существу. В Юньмэне всем прибывшим четко разъясняют правила колдовства на территории Пристани и последствия их нарушения. Цель вашего визита?
— Туризм.
— И этот самый туризм привел вас прямиком к воротам резиденции? Да еще заставил выхватить волшебную палочку?
Гамп молчал. Блишвик по-прежнему крайне заинтересованно рассматривал стол. Бледная Гермиона комкала рукава, Гарри видел, как дрожат ее плечи и на всякий случай накрепко держал мрачно сопящего Рона за локоть. Благо на них обоих почти никто не обращал внимания.
Двери на террасу разъехались.
— Ну, что вы тут устроили? — вопросила госпожа лекарь желчным тоном. Она вошла широким шагом в сопровождении Чжулю и запаха сигаретного дыма, одетая впервые на памяти Гарри не в медицинский костюм, а во вполне современное трикотажное платье с коротким рукавом и широким кожаным поясом.
Гладкий узел волос, правда, остался на месте, по-прежнему заколотый нелепым гребнем.
— Госпожа Цзян, — мистер Костюм легко выскользнул из кресла и слегка поклонился. — Добрый вечер.
— Добрый, Цзэу-цзюнь, — лекарка тоже поклонилась и нетерпеливо прищелкнула пальцами. — Так что вы тут устроили? Ваньинь? Гарри? И… это что за господа?
— Господин Блишвик и некто господин Гамп, — глава Цзян приглашающе махнул рукой. — Знакомая тебе Гермиона попыталась стереть господину Блишвику память о встрече с нашим замечательным Избранным, а господин Гамп выскочил из кустов и разоружил всех деток оптом. Так оперативно, точно готовился к этому событию не один день.
— Хм, — госпожа лекарка нахмурилась, подошла к Гампу и знакомым Гарри жестом попыталась схватить его за руку. Видимо, пощупать пульс.
Дальше все случилось очень быстро.
Гамп вдруг рванулся прочь с исказившимся лицом, в руках мелькнула граненая склянка. Адепт с пирсингом попытался схватить его за плечо, второй лиловый закрыл Гарри и Рона спиной, лекарка отшатнулась, глава Цзян подскочил, его ручная молния лизнула воздух, что-то разбилось и прогремел взрыв.
Гарри всегда думал, взрывы громче. Этот схлопнулся будто вхолостую, очерченный звоном стекла, и воздух вокруг сгустился, задрожал.
В лицо дохнуло ядовитым жаром, глаза обожгло, точно перца плеснули, а потом что-то пребольно врезалось в спину. Дыхание сперло; кажется, похоже он чувствовал себя, падая с метлы с большой высоты.
Все тело ломило. Гарри Поттер растер костистое, обманчиво-хрупкое запястье, сжал белый кулак. Каждый сустав отозвался тупой ноющей болью.
Гарри Поттер откинулся на спинку кресла. Вытянул ноги. Потревоженная Нагайна подняла голову с ковра у камина, где она спала, свернувшись толстыми узорными кольцами.
Едва тлеющее пламя бросало закатно-оранжевые блики на шершавые зубцы ее чешуи.
Дверь кабинета отворилась, скрипнули плохо смазанные петли. Надо повелеть Люциусу казнить домовика.
— Мой лорд?
— Я слушаю тебя, мой друг.
Фигура в черном плаще скользнула вперед, опустилась на колени в паре шагов, за пределами очерченного каминным пламенем круга света. Сдвинула в сторону маску, и перед Гарри предстало осунувшееся лицо, бледное в темноте. Темно-рыжие волосы падали на лоб.
Гарри смутно помнил этого человека из статей о побеге из Азкабана. Гарри… впервые осознавал себя будто чуточку отдельно. Ощущение мелькнуло и растворилось в оттенках боли ноющих суставов, в перечном зуде воспаленных роговиц.
— Есть новости, — человек на полу выглядел раболепно-довольным.
— Надеюсь, хорошие?
— Вам судить. Пришло донесение с востока.
— Говори! — Гарри нетерпеливо подался вперед, стиснул подлокотники, охваченный мгновенно вспыхнувшим азартом. Нагайна, чуя настроение хозяина, снова поднялась, напряженно покачивая узкой головой. — Говори же!
— Мальчишка… в одном из местных орденов. Гамп клянется, что видел его и еще двух англичан в Доме Грозы.
— Еще двое… наверняка кто-то из его маленьких друзей. Северус говорит, многие из них не вернулись нынче в школу. Зря-зря, образование ведь необходимо… Вот что, Рабастан. Скажи мне, как ты думаешь, что понадобилось мальчишке так далеко?
— Не представляю, мой лорд.
Гарри Поттер расхохотался. Высокий холодный смех разбился под потолком кабинета сотней ледяных нот. Нагайна зашипела.
Что понадобилось мальчишке в краю шелка и иголок, рисовой бумаги и людей с восковыми лицами? Кто привел сопляка в один из их орденов, славных острыми мечами и странными заклятьями?
Ах, хотелось бы потолковать с послом, но посол ускользнул сквозь пальцы и все силы подчинившегося, наконец, Министерства Магии не в состоянии отыскать его след. Бесполезные, бесполезные идиоты!
…может ли мальчишка искать того же, искать бессмертия в краю реинкарнации?..
…и что, Мордред подери, за музыка?!
— …связаны с В-волдемортом.
— Долго что-то он. И почему ты запинаешься?
— Понимаете, у нас не принято произносить его имя. Я читала, на прошлой войне на имя наложили табу и Пожиратели Смерти могли сразу отследить, кто его произносит.
— Забавно. Ну что там, А-Цин?
— Течение ци нормализуется, дай мне еще пять секунд, в конце-то концов.
Ласковая мелодия остужала горящий лоб. Пахло грозой, озерным ветром, лотосовым дымом и чем-то приторно-кислым.
Гарри пошевелился и открыл слезящиеся глаза. Потянулся поправить очки, но руку настойчиво перехватили. От кисти вверх расползалось теплое щекотное ощущение, будто пальцы затекли во сне. Потолок над ним расплывался.
— Гарри, ты в порядке? — обеспокоенно склонилась над ним растрепанная Гермиона. Рон, такой же встревоженный, маячил рядом, у него на носу темнел широкий мазок сажи.
— Голова не кружится? — деловито поинтересовалась госпожа лекарь.
Она сидела рядом, крепко удерживая руку Гарри у себя на коленях, и медленно вытаскивала из его кисти акупунктурные иглы.
В ушах тошнотворно загудело, Гарри отвел глаза. Оказывается, он лежал на низкой кушетке, которую, видимо, милостиво уступил глава Цзян. Сам глава нетерпеливо хмурился, скрестив руки и постукивая себя кончиками пальцев по локтю.
За его спиной кулем лежал, видимо, мистер Гамп, накрепко спеленатый кольцами светящейся лиловой плети. Плеть рассыпала во все стороны трескучие искры.
Блишвик нашелся чуть поодаль, с бумажным талисманом на лбу, в окружении троих адептов Цзян. Их мечи снова парили в воздухе.
Не было только Чжулю.
Мелодия, звучащая все время тоскливо-нежным фоном, плавно завершилась. Человек в голубом костюме отнял ото рта продольную флейту, искусно выточенную, судя по всему, из белого камня.
Перед ним парила сфера спрессованного в студень воздуха, в центре которой мутно плавали осколки бутылочного стекла и потеки маслянисто-едкой жидкости, то и дело норовящие вспыхнуть.
— Ну вот и все, субстанция стабильна.
— Что думаете? — моментально обернулся к нему глава Цзян. Голубой Костюм неопределенно покачал флейту в воздухе.
— Оно активируется на открытом воздухе. В основном должно было пробить брешь в защите Пристани и дать возможность перемещения. Я плохо знаю европейские каноны.
— Вы поняли свойства зелья… с помощью музыки? — не удержалась Гермиона. Мистер Костюм, впрочем, улыбнулся ей вполне благосклонно.
— Да, точно так же, как мы воздействуем мелодией на структуру неупокоенного духа. Хотя сравнивать духовную материю и жидкость, конечно, кощунственно, на самом деле на энергетическом уровне общего довольно много.
— Это же потрясающе!
— О, спасибо, барышня.
Гермиона почему-то покраснела.
— Ты минут десять без сознания провалялся, — Рон почесал нос. Он все еще нервно косился на госпожу лекарку, убирающую последние иглы. — Гамп разбил зелье, но господин Цзэу-цзюнь почти сразу заиграл и ничего не успело толком взорваться. А глава Цзян почти сразу вырубил Гампа своей штуковиной…
— Это Цзыдянь, духовное оружие, а не штуковина, — фыркнула лекарка. Щелкнула застежкой на кожаном чехле с иглами. — Так, все, Избранный свободен.
Гарри сел, невольно растирая руку, покрытую быстро исчезающими красными точками. Рон тут же пристроился рядом, Гермиона неловко уселась с другого бока и уже привычно сжала запястье.
Непонятно только, хотела она так приободрить или сама искала поддержки. Гарри, впрочем, не возражал, присутствие друзей его в принципе успокаивало.
— Замечательно, — глава Цзян скривил губы. — И что же ты видел, Избранный? Твоя подруга сказала, ты видишь этого вашего темного мага.
— Д-да, — голос слушался плоховато. Гарри сглотнул. — Да, я… как бы влезаю в его шкуру. И сейчас тоже, он… он знает, что мы здесь. Говорил про Гампа, Гамп на него работает.
— М-да?
— Да, — неожиданно Гарри обнаружил у себя иммунитет к скептически выгнутым бровям. Вспомнился Снейп и, что хуже, Снейп-из-воспоминаний. — Посмотрите его левую руку, там должна быть Черная Метка. Такая татуировка с черепом и змеей.
— Цзян Ли, — бросил глава. Адепт с пирсингом понятливо кивнул и, стараясь не задеть искрящий лиловым хлыст-Цзыдянь, высвободил из петель безвольную руку Гампа. Закатал плотный рукав мантии, не церемонясь, оторвал пуговицу на манжете рубашки.
Гарри до крови прокусил губу и очнулся, только когда во рту стало солоно и мерзко. Оказывается, за сумасшедшее время в китайских волшебных Орденах он успел подзабыть, как выглядит знак Волдеморта.
Глава Цзян, мистер Костюм и госпожа лекарь втроем с интересом склонились над татуировкой, не прикасаясь к ней, впрочем, даже пальцем.
Цзян Ли брезгливо держал руку Гампа за запястье, остальные два адепта украдкой с любопытством косились на всю композицию.
Блишвик бездвижно спал с открытыми глазами, грудь его мерно вздымалась, бумажный талисман на лбу мерцал красным.
— Потрясающе, — заключил, наконец, Костюм.
— Потрясающе отвратительно, — поправил его глава Цзян, выпрямляясь и отходя в сторону. — Все, сяо Ли, можешь отпускать. И проверьте руки у Блишвика. По ходу, торговые отношения с Великобританией у нас тут под угрозой.
— Чисто, — отчитался один из адептов. Блишвику рукава разорвали так же бесцеремонно.
— Но это ничего не значит, — неожиданно для себя встрял Гарри. Гермиона не успела на него шикнуть. — Не все последователи Волдеморта носят Метки, только Пожиратели Смерти.
— Точно, я слышал, Блишвики — чистокровный род, а многие чистокровные поддерживают Сами-Зн… в смысле, Волдеморта. Вот, — Рон снова неловко почесал нос.
Гермиона смерила их обоих разочарованным взглядом.
— Мы не можем обвинять человека в сговоре с черным магом только из-за его происхождения, — мистер Костюм покачал головой. Его тяжелые волосы соскользнули с плеча.
Пожалуй, он был самым красивым китайцем из всех, что Гарри успел здесь повстречать. Теперь, когда шрам больше не дергало (интересно, почему?), получилось, наконец, рассмотреть его лучше — и, если бы сиды до сих пор существовали, они наверняка выглядели бы похоже — высокие, белокожие, с точеными скулами и теплыми янтарными глазами, под взглядом которых хотелось со всем соглашаться.
— Я сам буду решать, кого и в чем винить на своей территории, — на главу Цзян очарование мистера Костюма, впрочем, нисколько не действовало. — Хотя я… благодарен вам за музыку. И забавно, что если бы не хренова попытка взрыва, это правда получилось бы списать на недоразумение. Идиотизм какой-то.
— О, не стоит, Ваньинь, — Костюм улыбнулся шире. — Мне совсем не сложно. И мне все еще любопытно, что же здесь происходит. Поэтому, предупреждая вашу следующую фразу, выгнать меня отдыхать вам не удастся.
— Я и не сомневался, — закатил глаза глава Цзян. Обернулся к Гарри и остальным. — Ладно, детки, я понял. Вы живете здесь какую-то гребаную неделю и вот, уже какой-то недалекий хмырь пытается взорвать мой павильон. И как, по-вашему, это называется?!
— Э-э… крошечная неприятность? — предположил Рон с самым невинным видом. Со стороны адептов раздались подозрительные покашливания, госпожа лекарь страдальчески улыбнулась.
— Почему я вообще должен верить именно вам? — глава не обратил на иронию никакого внимания. Он со вздохом ущипнул себя за переносицу и вдруг показался Гарри очень усталым. — Голова от вас кругом, гуй бы побрал все это дерьмо…
— Ваньинь, — мистер Костюм положил руку ему на плечо. — Я думаю, мы вполне можем верить, что у наших юных друзей нет дурных намерений. А-Сан и А-Яо за них поручились, и ваша сестра тоже.
— А-Яо, — передразнил тот. — Вот уж кому я бы верить не стал. И вам бы не советовал… простите.
— Ничего, — в лице мистера Костюма что-то дрогнуло, но лишь на секунду. Руки он не убрал. — И все-таки. Нам всем нужно успокоиться, и вы же не станете проводить допрос при детях.
— Верно, я для начала допрошу детей, — хмыкнул глава Цзян.
Двери зала разъехались и на пороге снова нарисовался пропавший Чжулю, сопровождаемый еще пятеркой заклинателей в лиловом. Гарри заподозрил, что все это время они стояли снаружи, уж больно идеально вовремя появились.
— Так, — глава Цзян тут же подобрался. — Всю торговую шайку Блишвика задержать, свериться с дорожными бумагами и сличить все печати, я буду просто счастлив найти нелегалов. Этих двоих, — он кивнул на бессознательных волшебников. — Пока в холодок, приставьте кого-нибудь, пусть проследят. Если сдохнут или сбегут, сдеру три шкуры со всего отряда.
— Я ими лично займусь, — кивнул Чжулю. — Кстати, астролог и старейшины возмущены вашим поспешным уходом. Половина из них хочет убедить вас устроить торжество в Пристани, а вторая половина в ужасе от первой и настаивает на Облачных Глубинах.
— Никаких Облачных Глубин, — живо откликнулся мистер Костюм. — Мы уже это обсудили, Усянь проклянет нас за трезвую свадьбу. А дядюшка в принципе проклянет.
— Я тоже всех прокляну за трезвую свадьбу, а в Пристани они ее сыграют только через мой труп, — мрачно покивал глава Цзян.
— Так скажите им это лично, — Чжулю пожал плечами. — Хотя, как я понимаю, сегодня вы на организационные споры уже не настроены?
— Все это охренительно невовремя, — подытожил глава, снова растирая переносицу. Госпожа лекарь нахмурилась, подкралась к нему со спины и молниеносно нажала на пару точек у основания шеи. — Ох… спасибо, святая женщина.
— Всегда пожалуйста. А теперь, может быть, вернемся в текущий момент? Все равно давно решили, что эта гуева свадьба будет на Луаньцзан.
По загривку прошелся холодок. Рядом вздрогнула Гермиона, Рон открыл было рот, но Гарри вовремя успел наступить ему на ногу.
Сейчас было явно не лучшее время интересоваться чужими свадьбами.
Лекарское внушение тем часом возымело действие: электрический хлыст вернулся на руку главы Цзян серебряным кольцом, обездвиженных Гампа и Блишвика забрали адепты под контролем Чжулю, с их уходом в зал проскользнули слуги и быстро сервировали чай на низком передвижном столике.
Оставшаяся троица расселась в кресла, глава ордена — в центре, его жена и гость — по бокам.
Воцарилось молчание.
— Ну что ж, — нарушил тишину мистер Костюм. — Теперь, когда все успокоились, Ваньинь, ты нас не представишь?
— Ах, да, — протянул глава Цзян с удивительным злорадно-вежливым выражением. — Детки, перед вами господин Цзэу-цзюнь, он же Первый Нефрит, он же Лань Сичэнь, глава клана Лань. Он же мой будущий дорогой свояк.
Желчью в последней фразе можно было бы затопить весь Закатный Павильон.
Мистер Костюм, который, оказывается, был главой ордена Гусу Лань, рассмеялся.
— Прозвучало почти как оскорбление! В таком случае, прошу заметить, Ваньинь также мой будущий дорогой свояк, о чем я нисколечко не сожалею!
Глава Цзян нахохлился. Натурально нахохлился, как разозленный мальчишка. Госпожа лекарь выглядела мрачновато-скучающей, но в глазах ее плясали смешинки.
— Эта свадьба только через два месяца, но она уже сидит у всех в печенках, — сказала она негромко, заговорщически наклонившись к Гарри поближе.
— Да что за свадьба? — не выдержал Рон. — Мы о ней вроде уже слышали? Она такая важная?
— В том числе для вашей ситуации, — госпожа лекарь пожала плечами. — Впрочем, сейчас не об этом. Гарри?
— Э-э… да? — Гарри поерзал. Главы орденов прекратили поединок саркастических взглядов и тоже переключили свое внимание на его скромную персону. А так хорошо было.
— Опиши нам в подробностях свое видение. Максимально подробно.
Гарри вздохнул. Ничего иного он на самом деле и не ждал.
Глава Лань лично разлил всем чай, придерживая рукав костюма на манер ханьфу. Под его участливым взглядом рассказать получилось немножко полегче. Слова все равно путались, но Гарри постарался припомнить все до мельчайших оттенков ощущений. Включая то странное чувство полуосознания, когда он отделил себя самого от Волдеморта. Всего на выдох, но прежде такого не случалось.
— Но за все время в Пристани видений больше не было, — задумчиво уточнила лекарка, упираясь подбородком в ребро сомкнутых ладоней. — Как думаешь, это может быть связано с Гампом и его Меткой? Что по ощущениям?
— На самом деле… — Гарри замялся. Отчего-то ему дико не хотелось говорить прямо перед улыбчивым главой Лань о странном поведении крестража. Но под коньячно-темным, очень по-снейповски проницательным взглядом госпожи лекаря соврать не получилось. — На самом деле, когда… ну, тогда, перед воротами, когда Блишвик меня узнал, когда я впервые увидел г-главу Лань, мне показалось…
Глава Цзян демонстративно закатил глаза.
— Показалось что? — участливо улыбнулся глава Лань. Выглядел он ни в коем случае не оскорбленным, скорее, заинтересованным.
— Показалось, у меня заболел шрам. Не как обычно, это довольно сложно объяснить…
— Вот видите, Сичэнь, ваша возвышенность задевает даже темные сущности, — желчно хмыкнул глава Цзян.
Глава Лань и его одарил улыбкой, а затем снова взглянул на Гарри.
— И все-таки?
— Будто он испугался, — пробормотал Гарри себе под нос, внимательно рассматривая столешницу. Полированное красное дерево, полоска невесомого золотого узора по краю: лилии и змеи с раздвоенными хвостами, нарисованные самой тонкой кистью. Сложная, должно быть, работа. — Я правда не могу… точнее сказать. Такого не случалось.
Гермиона утешающе сжала его запястье, Рон завозился по другую сторону и неодобрительно уставился на заклинателей.
— Почему вы до сих пор нам не верите? Столько времени прошло, нам в самом деле, понимаете, в самом деле нужна ваша помощь, а вы только и знаете, что отговариваться и перекидывать нас из ордена в орден!
— Рон Уизли, правильно? — глава Цзян скривил губы. — Прикуси язык, сделай милость. Напомнить, что никто здесь не обязан вам помогать и вся эта хрень происходит исключительно по кое-чьей «доброте душевной»? — он изобразил в воздухе кавычки. Кольцо ощерилось фиолетовыми искорками.
— Вы правы! — у Гарри за спиной Гермиона протянула руку и изо всех сил ткнула Рона в бок. Рон, в свою очередь, попытался поймать ее ладонь, и своей безмолвной возней они чуть не спихнули Гарри с кушетки. — Вы правы, господин глава ордена, я прошу прощения за моего друга!
— Ты вообще заткнись, — припечатал глава раздраженно. — Я и так сделал вид, что забыл про твое несостоявшееся заклинание. И вообще, мне не нужно в Пристани никаких инцидентов, а инциденты будут, если верить видениям вашего Избранного и ваш темный властелин за вашим Избранным заявится.
Слово «Избранный» даже в газетах на пятом курсе не казалось Гарри таким ругательным.
— Мы можем это обсудить, — живо предложил глава Лань. Улыбка его сделалась ободряющей. — В конце концов мы здесь для обсуждения, верно?
— Кстати об этом, — госпожа лекарь демонстративно подавила зевок. — Если вы закончили пикировки, давайте уже отпустим детей спать. Мальчику нужен отдых, если хотите, это гребаная врачебная рекомендация.
— Ладно, пусть, — глава Цзян хлопнул ладонью по столу. Позабытые чайные чашки подпрыгнули и задребезжали. — Эй, там!
Дверь в который раз отъехала, в зал заглянул очередной адепт ордена. Ради разнообразия, с пышной косой челкой, не забранной в пучок и обрамляющей лицо красивой полурамкой.
— Глава?
— Отведите детишек спать. Не спускать глаз, стражу удвоить. Если с утра их не окажется в комнате, пожалеете, что на свет родились.
Адепт деловито покивал.
Ночь прошла спокойно, хотя заснуть Гарри толком не удалось. Мысли теснились в голове, он ворочался на влажных от пота простынях, и маленькая казарменная комната казалась тесной и душной. Открытое окно не помогало, свежий ветер доносил запахи тмина, жареных лепешек и озерной воды, пересмешки стражи и ту особенную сентябрьскую сырость, от которой перехватывает дыхание.
Насчет Карты Мародеров они так и не спросили. Она по-прежнему лежала в мешочке из ишачьей кожи вместе с осколком сквозного зеркала и фальшивым медальоном Салазара Слизерина.
Если случится чудо и неведомый покамест Вэй Усянь, глава ордена Илин Вэй, все же достанет крестраж у Гарри из головы, останутся другие. Настоящий медальон, что-то, принадлежавшее другим основателям. Не меч Гриффиндора, конечно. Меч впитал в себя яд василиска, им можно уничтожить крестраж… Забавно, если бы Гарри все же умер от яда на втором курсе, они бы теперь избежали множества проблем.
Волдеморт бы вряд ли воскрес в нынешнем виде. Хотя, конечно, воскрес бы все равно, Петтигрю нашел бы способ вернуть своему повелителю тело. Вот странно, никогда не приходило в голову, зачем Петтигрю решил так выслужиться? Спустя тринадцать с лишним лет, из-за побега Сириуса?
Мысль о Сириусе отозвалась привычной болью, глаза защипало.
Гарри перевернулся на бок и упрямо обнял жесткую подушку. От льняного постельного белья пахло дешевым цитрусовым кондиционером.
На соседней кровати храпел Рон, развалившийся и упинавший одеяло в ноги, за ширмой беспокойно вздыхала Гермиона. Наверняка тоже не спала.
По потолку метались тени, призраки уличных фонариков и защитных талисманов оседали на деревянных балках ночными мотыльками.
Беспокойный сон сморил его только под утро, и прошло, по ощущениям, секунд десять, когда пришедший адепт в лиловом бесцеремонно повелел всем вставать.
Оказывается, глава Цзян ждал их за завтраком в Закатном Павильоне. Возможно, все-таки собирался по-тихому притопить троих неугодных англичан в озере.
— Да не, вряд ли, — зевнул Рон, сражаясь с перекрученным поясом. — Мне кажется, на самом деле он больше угрожает. Вчера меня даже вон не выставил, хотя стоило бы.
— Рональд Уизли, — Гермиона от неожиданности опустила руки, и волосы, которые она пыталась увязать в пучок, рассыпались по плечам кудрявой каштановой массой. — Что я слышу? Ты что, говоришь разумные вещи?!
— Ну… — у Рона покраснела шея. — Я подумал… нам ведь правда никто не обязан здесь помогать.
Гарри молча с ним согласился. В десятитысячный, наверное, раз. В этом затянувшемся странном путешествии друг приобретал пугающую способность в самом деле озвучивать его мысли.
На первый взгляд, никто не собирался никого топить. Глава Цзян и глава Лань мирно пили чай за вчерашним низким столом, сервированным теперь куда более масштабно. Поодаль от них, на открытой террасе, маячила длинная фигура Чжулю, украдкой курящего в сторону мутного поутру озера.
Глава Цзян каждые пять секунд косился на него с чистейшей ненавистью.
Госпожа лекарь сидела на кушетке, скрестив ноги в тривиальных синих джинсах, ее вечный усатый ассистент А-Лян вертелся рядом, бесконечно пролистывая толстенький скоросшиватель. Каждая страничка внутри была педантично упакована в блестящий пластиковый файл.
Первым вошедших заметил как раз А-Лян и приветливо махнул рукой.
— Доброе утро! Проходите скорее, завтрак только что подали. Верно, госпожа?
— Точно, поешьте напоследок, — зевнула лекарка. Разгладила на животе красную футболку и смерила разом спавших с лица друзей насмешливым взглядом. — Там, куда вы скоро отправитесь, со вкусной едой напряженка.
— Что вы имеете в виду? — вежливый поклон у Гермионы вышел совсем привычным. Гарри и сам не заметил, как они все приучились кланяться перед старшими, синхронно, будто по команде. — Госпожа лекарь?
— Почему, стоит вам появиться, сразу шум и хаос? — глава Цзян страдальчески закатил глаза и сделал хороший глоток кофе. Вчерашнее его парадное ханьфу сменило ханьфу обычное, с узкими рукавами и жестким от вышивки воротом, пучок лежал волосок к волоску, и, несмотря на ранний час, выглядел мистер Кольцо уже уставшим. Кофейник, обычный маггловский кофейник, стоял прямо перед ним, и, видимо, кофе составлял основу его нынешнего завтрака.
— Они же европейцы, будьте снисходительны, — глава Лань, в отличие от коллеги, с невероятным достоинством попивал чай из крошечной белой чашечки и не забывал накладывать себе в тарелку круглые бобовые пирожки и карамельные рулетики с османтусом. Сегодня он был облачен в совсем уж легкомысленный костюм, идеально совпадающий цветом с оттенком утреннего неба; ветер тревожил тяжелое полотно шелковых волос, свежая рубашка ослепительно белела под расстегнутым пиджаком. — Юные и порывистые. Вспомните себя на войне, Ваньинь, вас тоже угнетало праздное ожидание.
— Посмотрим, как ваш уважаемый дядя отнесется к этим юным и порывистым под своей крышей, — язвительно отозвался глава Цзян. Бросил на Гарри сотоварищи тяжелый взгляд. — Проходите и садитесь, чего встали?
За последнее время Гарри так устал чувствовать себя не в своей тарелке, что на смену неловкости постепенно приходило отупляющее нервное безразличие. Под чужими взглядами он первый прошел к столу и осторожно присел на край подушки. Выпрямил спину. Сложил руки на коленях.
Рон и Гермиона, переглянувшись, традиционно устроились по бокам, маленькой гордой свитой Избранного. Сравнение отдавало затаенной истерикой.
Глава Лань любезно подвинул к Гарри глубокую тарелку с рулетами.
— Налейте себе чай или кофе. Мы отпустили слуг, разговор пойдет достаточно конфиденциальный. Но сначала завтрак, правила моего ордена запрещают говорить за едой.
— У нас такой херни нет, — огрызнулся глава Цзян и тут же вздохнул. — Но будем уважать ваше воспитание, да-да.
На кофейник он смотрел таким взглядом, что Гарри, который на самом деле не отказался бы от капельки хорошего эспрессо, безмолвно потянулся к чайнику. На белом эмалевом боку изгибался петлями черный тушечный дракон с квадратной усатой мордой.
От почти прозрачного золотисто-зеленого чая поднимался тонкий цветочный аромат. Булочки с османтусом оказались приторно-сладкими, будто из Ланьлина, и Гарри едва запихнул в себя одну штучку, зато Рон одним махом умял целых три и заработал разочарованный взгляд главы Цзян.
Госпожа лекарь со значением прокашлялась.
— А поскольку я, хвала небесам, позавтракала в клинике, нахожусь здесь как медицинский специалист, а не как политическая фигура и вообще в джинсах, я пока обрисую ситуацию. Этикет не пострадает?
Глава Лань молча ей улыбнулся и отправил в рот шестой рулетик.
— Значит так, — госпожа лекарь взяла из рук А-Ляна папку и зашелестела листами. — А-ага-а, вот оно, на месте. Значит так, я, конечно, дам вам с собой медицинское заключение, но о нем позже. Для начала, вам интересно будет узнать, что Блишвик и люди его торгового представительства ни при чем. Гарри, он действительно узнал тебя случайно. Зато от него клан Цзян выяснил, что в вашей стране разрастается новая политика, гражданская война и периодический террор.
Рон выронил палочки. Внутри у Гарри оборвалось что-то давно надломленное. Гермиона беззвучно ахнула и зажала ладонью рот.
— Поэтому клан Цзян временно прекращает любые торговые и политические взаимодействия с Великобританией, — подхватил Чжулю, бесшумно прошедший с террасы в зал. С собой он принес крепкий запах табака, и, Гарри готов был поклясться, глава Цзян жадно и со страданием втянул носом воздух. — Тем более пока не слишком понятно, с кем, собственно, теперь вести дела. В Британском Министерстве Магии кавардак, у власти некто Пий Толстоватый, то ли младший помощник прежнего министра, то ли вообще непонятный зеленый гуй.
— А школа? Он говорил что-нибудь о Хогвартсе? — голос сорвался. Гарри обнаружил, что опять до боли стиснул едва вчера возвращенную волшебную палочку, прямо через рукав.
Глава Лань взглянул на него с мягкой сочувственной укоризной.
— Не говорите за едой.
— Бред какой-то… — едва слышно процедил Рон сквозь зубы. Собравшиеся милосердно не обратили на него внимания.
— В школе Хогвартс новый директор — профессор Северус Снейп, — продолжила лекарка как ни в чем не бывало. — Как ни странно, я читала пару его работ на тему классических европейских оборотней и стабилизирующих зелий.
— Снейп — директор?! — поперхнулся Рон. — Серьезно?!
— Вряд ли господин Блишвик солгал. Глядя в глаза главе Цзян, люди обычно предпочитают говорить правду.
Лекарка бледно, до странности нежно улыбнулась. Глава Цзян хмыкнул. Глава Лань со стуком поставил чашку на стол и отодвинул от себя пустую тарелку.
— Благодарю вас за завтрак, кухня Юньмэн Цзян как всегда восхитительна. Однако вы, госпожа Цзян, забыли упомянуть Арнольда Гампа.
— Да, Арнольд Гамп, — лекарка потерла переносицу. — К сожалению, он скончался до допроса. Оказалось, у него при себе капсула с ядом, прямо как в плохом шпионском фильме… впрочем, это не слишком страшно. Адепты успели поймать его дух, и глава Лань готов его расспросить.
— Расспросить? — у Гарри что-то похолодело внутри. — Вы… тоже некромант?
— Давай-ка уясним, молодой человек, — глава Цзян зловеще хрустнул пальцами. — Некроманты у нас живут только в ордене Вэй и называются адептами четвертого пути. Не надо их пихать везде.
— Не пугайте детей, прошу вас, — солнечно улыбнулся ему глава Лань и вполне миролюбиво посмотрел на Гарри. — Нет, расспрос души не имеет никакого отношения к некромантии. Это духовная музыкальная практика.
«Я понимаю музыку». В памяти вновь мелькнул полутемный кабинет, струнный инструмент в руках у Цзинь Гуанъяо, нежная грустная песня без слов и рокочущая усмешка главы Не.
Действительно, ничего странного. В месте, где один человек может убить другого с помощью музыки, почему бы не существовать мелодии, способной расспросить умершего?
— И… вы расспросите его? — осторожно уточнила Гермиона, старательно глядя в стол.
— И даже поделюсь с вами результатами. И с Ваньинем, конечно, — глава Лань опять улыбнулся мрачно насупившемуся коллеге. Тот едва слышно фыркнул и налил себе еще кофе. Потряс опустевший кофейник над чашкой, совершенно не заботясь о вычурных китайских манерах.
— Но «Расспрос» я бы предпочел сыграть у себя, в специально оборудованном месте. И тут мы подходим к основной теме нашей встречи. Я предлагаю вам троим отправиться со мной в Облачные Глубины.
Над столиком повисла тишина, стало слышно ветер, шелестящий погашенными бумажными фонарями. Друзья переглянулись. Потом все вместе взглянули на главу Цзян.
Тот хмыкнул и с удовольствием глотнул кофе. Выдержал драматическую паузу.
— Знаете, я бы уперся рогом и велел вам сидеть в Пристани сколько положено. Но обстоятельства изменились, и мне на хер не сдались ваши значительные проблемы и неадекватные самоубийцы с татухами. Так что, если Сичэнь хочет с вами еб… э-э, возиться, пусть.
Гарри не верил своим ушам. Рон и Гермиона, видимо, тоже. Подруга по студенческой привычке потянула руку вверх.
Глава Лань поощрительно кивнул.
— Извините. А как же… испытание? Я думала, это обязательно.
— Я же сказал, я не участвую в этой херне, — поморщился глава Цзян. Его кольцо вновь угрожающе вспыхнуло. — Впрочем, если вы так хотите, вот вам испытание: постарайтесь до отъезда не маячить передо мной своими печальными английскими рожами.
— Они всего лишь дети, Ваньинь, — глава Лань укоризненно покачал головой. В его янтарных глазах, однако, притаились незлые смешинки.
Пока что он нравился Гарри больше всех встреченных китайцев вместе взятых, включая господина посла Орденов.
Цзян Ваньинь сдвинул брови в непримиримой гримасе и ничего не сказал.
Конечно же, было бы слишком хорошо, если бы глава Лань забрал их в Облачные Глубины в тот же день. Гарри на такой благополучный исход не рассчитывал и оказался прав: глава ведь приехал в Пристань Лотоса обсуждать свадьбу, чьей бы она ни была.
Так что в путь собрались только спустя еще двое суток. Волшебники в Китае вели дела медленно и речиво, в чем друзья уже давным-давно убедились.
Накануне отъезда Гарри выбрался пройтись в последний раз по Пристани. День выдался погожий, хотя и ветреный, рябое сине-серое озеро волновалось и облизывало почти средневековые деревянные причалы за стеной. Двое мальчишек лет десяти, подвернув штаны и закатав рукава нижних рубашек, деловито срезали секаторами сухие стебли отцветших лотосов.
Гермиона отправилась помочь в Доме Женьшеня, Рона перехватил Хэ Дун (похоже, действительно искренне считавший того единственным из «английских сопляков», у кого обнаружился хоть какой-то рукопашный потенциал), и Гарри неожиданно оказался предоставлен сам себе.
То есть он мог бы пойти с Гермионой, но за полторы недели непрекращающихся медицинских тестов вотчина «госпожи лекарки» начала вызывать у него некоторую оторопь. Нет, он не лгал, когда говорил, что вовсе не чувствует себя подопытной крысой, и все-таки… все-таки обществу очередного исследования он предпочел тихое одиночество.
Тем более, вокруг ветрилось начало мягкой местной осени, солнечное, почти как лето в Литтл-Уингинге. Интересно, устроились ли Дурсли на новом месте? Если все негаданно сложится удачно, можно написать тете Петунье и Дадли. Конечно, детство в чулане вряд ли получится навсегда позабыть, и все-таки они — единственные родственники. Гарри бы не хотел думать о них, как о врагах.
И, если все обернется удачно, хорошо бы поговорить со Снейпом. О тех воспоминаниях Дамблдора, запечатанных в прозрачный тонкостенный флакон с плотно притертой пробкой.
Гарри спустился по земляным ступеням в часть дальнего сада, где прежде не бывал. Здесь было тихо, даже ветер, кажется, улегся. За густыми терновыми зарослями поблескивала вода, красно-лиловый плющ, весь усыпанный полупрозрачными черными ягодами, увивал очередную стену с воротами и колоннами, за которыми располагался просторный приземистый храм, конечно же, с изогнутой крышей.
К нему вела дорожка из искусно подогнанных бериллово-зеленых плит, по обеим сторонам от которой раскинулись два крошечных озера. Листья лотосов покачивались на темной воде. Пахло благовониями.
Гарри сам не заметил, когда успел пройти по дорожке и замереть перед ступенями на первую террасу храма. Почему-то он вдруг остро ощутил свою неуместность. Стало зябко, несмотря на солнце.
От ароматов ладана, сандала, розы, лотоса и бог весть чего еще закружилась голова. Храм нависал над ним, невзрачный и монументальный, с резными лотосами на дверях и красными бумажными фонарями в виде раззолоченных драконьих голов.
— Эй, ты чего там забыл?!
Резкий оклик заставил Гарри вздрогнуть и поспешно развернуться.
В двух шагах от него стоял Чжулю, скрестивший на груди руки. Одет он был в кроссовки, черные джинсы и серую рубашку с длинным рукавом, на голове по-прежнему носил железный ободок-пружинку и почему-то, в отличие от Гарри, с утра влезшего в фиолетовый халат, совсем не был здесь неуместен.
— Пойдем, — дернул он подбородком. Развернулся, и Гарри послушно поплелся за ним, гадая, нарушил ли он какое-нибудь важное местное правило.
Чжулю молчал, в тишине они дошли до пустующих дальних мостков.
— Завтра вы отправляетесь в Гусу, — проговорил он, наконец. Достал из нагрудного кармана мятую пачку, неловко чиркнул зажигалкой. Сигарета дрожала в искалеченной руке. — Если ты вдруг случайно забредешь там на территории в храм предков, старик Лань Цижэнь спустит с тебя три шкуры и не посмотрит, что иностранец.
— Извините, — Гарри сунул руки в рукава ханьфу. — Я не знал. Просто шел мимо.
— Ничего, в твоем возрасте нормально везде совать свой нос.
— А… что это? В смысле, если…
— Я же сказал, храм предков, — фыркнул Чжулю сквозь табачный выдох. — Священные алтари семьи Цзян. Там стоят мемориальные таблички и покоится прах предыдущих поколений. Знаешь, есть забавная традиция: как только заклинатель вспоминает прежнюю жизнь, он находит свой прежний прах, если, конечно, у него сохранился прежний прах, и развеивает по ветру. Таким образом он показывает, что учел прежние ошибки и в этом новом мире готов двигаться дальше.
— Жутковато, — Гарри сглотнул. — И вы тоже так делали?
— Ха, конечно же нет. Я же говорил, в прошлой жизни меня убил Вэй Усянь, и я сомневаюсь, что озаботился погребением.
— Вы так спокойно об этом говорите.
Чжулю только дернул плечом и некоторое время курил молча. Потом смял в руке окурок.
— Вот что, парень. Хочешь совет?
— Пожалуйста? — Гарри бы не отказался от хорошего разъяснения всего на свете, но пока приходилось соглашаться на малое.
— Когда встретишь Вэй Усяня, будь предельно осторожен. Он обаятельный человек с яркой харизмой, к тому же гений своего дела. А раз гений, часто увлекается и теряет последние тормоза. Еще он, как ни странно, верит в справедливость и бескорыстную помощь. Поэтому вот еще совет, опять совершенно бесплатный. Хотя даже не совет, так, предупреждение, — Чжулю дернул углом рта. — Если вы, ты и твои маленькие друзья, втравите Вэй Усяня в свою войну больше, чем на цунь, Цзян Ваньинь найдет вас под землей и на небе, чтобы выпотрошить заживо. И не только он, кстати. Лань Ванцзи, например, с радостью составит ему компанию.
— Э-э… мы не собирались, — на всякий случай Гарри отступил на шаг назад. Потом его осенило. — Погодите, Лань Ванцзи? Цзинь Гуанъяо советовал его найти! Потому что его, э-э… боится ученик главы Вэй, который может проводить нас в орден.
Чжулю воззрился на него очень проникновенным, очень печальным взглядом.
— Во-первых, удачи в попытках, — серьезно произнес он. — И удачи в Гусу, кстати, тоже. А во-вторых, парень, запиши где-нибудь: только идиот верит Мэн Яо. Даже если его теперь Цзинь Гуанъяо зовут.
Примерно то же самое предупреждение о главе ордена Вэй озвучил на следующий день сам Цзян Ваньинь, пока его адепты слаженно настраивали контур перемещения.
Он возвысился над друзьями фиолетовой тучей и мрачно объявил:
— Прежде чем отправитесь, повторюсь. Я узнаю, если мой брат из-за вас вляпается в дерьмо, и тогда вы пожалеете, что родились на свет.
— Мы поняли, — очень вежливым голосом ответила за всех Гермиона и поклонилась. Бисерная сумочка едва не соскользнула у нее с плеча. — Спасибо за предупреждение, глава Цзян. И спасибо за гостеприимство.
— Не за что, — буркнул тот. Резко развернувшись, отошел и принялся раздавать адептам короткие команды.
Гарри взглянул туда, где по другую сторону контура перемещения (расположенного у ордена Юньмэн Цзян в специально отведенном павильоне, полностью стоящем на сваях над водой) толпилась группа людей в белых ханьфу. Возглавлял группу глава Лань.
Почему-то прежде Гарри не думал, что обсуждать жутко важную политическую свадьбу приехала целая делегация.
Адепты ордена Лань походили на стайку высокомерных привидений. У них было, кажется, одно на всех выражение лица, спокойное и возвышенное, они все носили белый плотный шелк, вышитый белой и серебряной нитью, и каждый повязал на лоб белую ленту. У кого-то — с вытканными облаками, как у главы ордена, у кого-то обычная.
Сам глава, к тайному ужасу Гарри, тоже облачился в белое и тоже приобрел налет высокомерной возвышенности. Даже приветливая улыбка сделалась отстраненной, и он больше не представлялся вероятным союзником.
Скорее уж неземным эльфом, отрицающим мирскую суету.
Гарри даже порадовался, что их разделяет квадратная площадка с уже знакомыми синими символами и бумажными талисманами вокруг.
— Не нужно так трястись, стресс тебе скорее вреден, — посоветовала госпожа лекарка. Она стояла чуть поодаль и с вежливым интересом следила за суетой вокруг контура.
Впервые на ней была традиционная одежда, лиловое верхнее ханьфу, из-под которого выбивались слои вишневых и алых юбок. За ее спиной с одной стороны мялся А-Лян в фиолетовом и опять с папкой, с другой тенью обретался Чжулю, тоже в халате, только черно-сером. Стриженные волосы, лишенные ободка, шторкой занавешивали хмурый лоб.
— Разве можно не переживать? — заступилась за Гарри Гермиона. Ради путешествия в Облачные Глубины глава Цзян неожиданно выделил ей служанок, и теперь подруга щеголяла по-настоящему сложной прической. Пышную гриву уложили на затылке подобием цветка из кос и локонов, украшенного шпильками с крохотными, покрытыми яркой эмалью висюлинами-лотосами.
Рон украдкой завороженно смотрел, как они покачиваются при любом движении. Глаза его мечтательно стекленели.
— Все готово, — прервал неслучившийся спор глава Цзян. Кивнул главе Лань, и тот пересек площадку, становясь рядом.
Гарри почувствовал себя окруженным. Захотелось вжать голову в плечи. Он упрямо выпрямился и выставил вперед подбородок.
Госпожа лекарь тоже подошла ближе. А-Лян передал ей папку, она пролистнула напоследок гладко шелестящие файлы и протянула Гарри.
— Во-первых, вот, это твои медицинские данные. Если у вас все получится и вы в конце концов окажетесь на Луаньцзан, передашь лично в руки человеку по имени Вэнь Цюнлинь. Я с ним, конечно, сама свяжусь, но на всякий случай. И Вэй Ину они пригодятся.
— Я знаю, какого вы мнения о наших целителях, госпожа, но… — начал было глава Лань с заранее извинительной улыбкой. Осекся.
Госпожа лекарь скривилась.
— Вы же понимаете, что если допустить ваших целителей до его головы, то на выходе мы получим овощ. Возможно, слегка помешанный на правилах Облачных Глубин.
— Вы серьезно?! — Рон выступил вперед с явным намереньем загородить Гарри собой. Исподлобья уставился на заклинателей. — Вы что, совсем с ума сошли?!
— Рональд! — Гермиона поспешно схватила его за руку. — Простите, госпожа, глава Лань! Глава Цзян!
— Не переживайте, госпожа преувеличивает, — улыбка главы Лань осталась неколебима.
— Но не слишком сильно, — глава Цзян, напротив, нахмурился жестче и в упор взглянул на Рона. — Что ж, из тебя на самом деле может еще выйти толк. Хотя воспитания тебе явно не достает, юноша.
Затем он обернулся к главе Лань.
— Сичэнь, серьезно. Пообещайте, что ваши старейшины ими не заинтересуются.
— Даю слово, — степенно кивнул глава Лань. — Мы можем отправляться?
Гермиона подняла руку. Амплуа прилежной ученицы, кажется, осталось с ней на века.
— Можно вопрос? Разве вы… не должны нам дать с собой предмет? Или медицинская карта считается? Разве это не… ну, не ритуал?
— Ха! — глава Цзян скрестил руки на груди. — Нет, детки, это ни хрена не ритуал, это всего лишь страсть Не Хуайсана к красивым жестам. Но ладно, так и быть. А-Цин?
Госпожа лекарь открепила от пояса круглый серебряный колокольчик с фиолетовой кисточкой и отдала Гарри.
— Держи. Отдашь, хм… отдашь главе Лань перед входом в Облачные Глубины как знак будущего родства наших орденов и все такое.
Глава Лань рядом весело улыбался и молчал, изо всех сил отсутствуя при присутствии.
Гарри сжал подарок в руке. Холодные металлические грани впились в кожу, и подушечки пальцев неприятно закололо. Точно мелкие электрические искры.
— Ну все, сколько можно толпиться? — махнул рукой резко занервничавший глава Цзян. Как Гарри уже успел заметить, его настроение портилось каждый раз, когда всплывала тема грядущей загадочной свадьбы.
У Гарри почему-то были подозрения на этот счет. Очень не подходящие к его собственной проблеме, плохо оформленные подозрения, которыми он не делился пока даже с друзьями.
Втроем они встали в контур перемещения и тут же оказались окружены молчаливыми адептами Лань. Шестеро отстраненных юношей двигались пугающе плавно и почти синхронно. От их одежд густо пахло благовониями, шуршали плотные рукава. Концы лобных лент мерно покачивались.
Гарри совсем было решил, что они — компания големов или безмолвных духов, когда самый младший на вид — мальчишка с хвостом высоко собранных на макушке волос — украдкой ему подмигнул.
Стало легче.
Глава Лань вошел в контур последним. Они раскланялись в последний раз с главой Цзян и лекаркой и обменялись несколькими фразами вполголоса. Высказался даже молчащий до сих пор Чжулю, а потом заметил взгляд Гарри и махнул ему увечной рукой.
Потом вспыхнул уже знакомый синий свет, и спустя пару секунд знакомого гудения в ушах Гарри задохнулся от внезапно хлестнувшего в лицо холодного воздуха.
Они стояли посреди площадки на уступе со скошенной верхушкой. Вниз круто уходила лестница, каменные плоские ступени, меж которых пробивался упорный птичий горец.
Солнце скрылось за облаками, и оттого обнесенный стенами павильонный комплекс, расположенный чуть ниже, казался затянутым полупрозрачной молочной завесой.
Вокруг, куда ни глянь, простирались горы. Они стояли прямо в горах, на склоне. Не как в Цинхэ, а на самом деле, в самом сердце хребта.
У Гарри закружилась голова от холода и разреженного воздуха. Он споткнулся, и Рон едва успел придержать его за локоть.
— Идемте вниз, — велел глава Лань, обращаясь в основном к ним. Адепты уже сами выстроились для спуска. — Будьте осторожны, ступени очень крутые. С непривычки можно оскользнуться.
— Да, спасибо, — пробормотала Гермиона, растерянно оглядываясь и хватая Гарри за другую руку. — Мы будем, господин глава.
Так, втроем, замыкая шествие заклинателей в белом, они миновали лестницу и оказались перед массивными воротами.
Они, конечно, уступали воротам той же Нечистой Юдоли, но все равно внушали трепет. Даже не столько сами ворота, послушно и бесшумно растворившиеся, стоило главе Лань поднести к ним округлую нефритовую бляшку, сколько монументальная стена, возвышавшаяся почти сразу за ними, утопающая в малахитовой горной зелени и бросающая блеклую тень на посыпанную белым песком дорожку.
Стена была высотой в два человеческих роста, по ее периметру шла россыпь серебристо мерцающих защитных знаков, а переднюю поверхность на три четвертых покрывали мелкие ровные иероглифы.
У Гарри зарябило в глазах. «Запрещено бегать… запрещено повышать голос… дружить с порочными людьми… убивать на территории Облачных Глубин…» — заклятье Цао-Эддисона выхватывало только отдельные фрагменты. «Запрещено непочтение к старшим… запрещено оставлять небрежные записи… запрещено…»
— Запрещено… иметь контакты с Вэй Усянем? — запнувшись, прочитала вслух Гермиона. — Но погодите, Вэй Усянь — это ведь!..
— Вы все же удивительная девушка, — глава Лань с улыбкой покачал головой. — Нашли на Стене Правил единственное из четырех с половиной тысяч, которое я с крайне неохотного позволения старейшин лично сотру через два неполных месяца. Оно старое, родом из далекого прошлого. Но не за все прошлое следует цепляться, вы так не думаете?
Он улыбнулся ярче, и вдруг отчетливо напомнил Гарри господина Цзинь Гуанъяо.
