Сказка о демоне
16 марта 2021 г., 10:26
Гарри крепко сжимал колокольчик госпожи лекаря в руке, резные округлые края давили на влажные от пота пальцы. Нервная испарина выступила и на загривке, хотя здесь, среди мшисто-зеленых скал, было ветрено и почти холодно.
Некоторое время они втроем молча рассматривали иероглифы, а глава Лань и его молчаливые адепты рассматривали их самих. То ли ждали реакции, то ли делали выводы.
Потом Гермиона кашлянула.
— Кхм… можно вопрос, господин глава?
— О, конечно. Ты ведь, м-м, мадмуазель Грейнджер?
— Д-да, но по-английски правильно «мисс», — уши и кончик носа у Гермионы вспыхнули. — Так вот, вы… здесь на самом деле необходимо соблюдать все эти правила?
— Совершенно верно, — лучезарная улыбка главы Лань почему-то повергала Гарри в дрожь. — Но не волнуйтесь. Большинство довольно простые, к тому же многие связаны с заклинательством, у вас вряд ли получится их нарушить. В любом случае вы гости и устав ордена не будет к вам строг, обещаю.
— Спасибо, — совсем смутилась Гермиона. Гарри сжал колокольчик так, что пальцы свело, и заставил себя выдохнуть и успокоиться.
— Глава Лань … госпожа лекарь ордена Юньмэн Цзян велела передать вам… ну, вот это. Как знак будущего родства ваших орденов.
— Благодарю, благодарю.
Колокольчик тонко звякнул, качнулась фиолетовая кисть, шелковые шнуры мазнули по тыльной стороне ладони. Принимая подарок, глава Лань задел руку Гарри кончиками сухих жестких пальцев.
Шрам дернул болью, заставил поморщиться и поспешно отвернуться, растирая лоб.
— Извините.
— Ничего, я помню, вы говорили, что ваша особенность меня опасается.
— Госпожа лекарь не сказала, с чем это может быть связано? — влезла Гермиона.
Глава Лань покачал головой.
— Признаться, я далек от той части медицины, которая не включает в себя мелодии, направляющие ци. А теперь идемте, нечего стоять на ветру.
Он развернулся, величественно-неземной в своем туманном одеянии, расшитом серебром и мелким жемчугом.
Адепты незаметно выстроились вокруг, зажимая Гарри, Рона и Гермиону в вежливые клещи, и так, окруженные живыми белыми тенями, они впервые увидели Облачные Глубины.
Название удивительно подходило этому месту.
Павильоны ордена стояли разобщенно, окруженные зеленью, прятались в тени естественных скальных заслонов. Издалека их было вовсе не разобрать, и Гарри то и дело вздрагивал, натыкаясь взглядом на вдруг возникшую между глицинией и облетающими яблонями очередную постройку с изогнутой крышей.
На стенах колыхались флаги с условно нарисованными завитыми облаками. Дорожки петляли, спускались и поднимались. Шумела вода, холодный ветер доносил до Гарри стылый звон невидимых водопадов.
Облака, давшие резиденции имя, низко висели над горной грядой, высокие вершины терялись в их дымной кисее.
Никогда прежде Гарри не бывал по-настоящему в горах. Воздух здесь казался слишком чистым, от него сводило зубы и кружилась голова.
А еще здесь стояла тишина. После шумного, даже ночью никогда до конца не смолкающего Юньмэна хрустальное безмолвие заполняло уши, и собственное дыхание уже слышалось слишком громким, а шаги — слишком тяжелыми и неуклюжими, особенно рядом с адептами Гусу Лань, будто скользящими над землей.
Гарри снова потер лоб. Зря надеялся, что странная реакция крестража не вернется, раз уж пропала после обморока и видения.
С другой стороны… маленькая ноющая часть глубоко внутри подзуживала, надеялась на новый глоток мыслей Волдеморта. Ведь это по-прежнему был их единственный способ хотя бы узнавать новости.
— Я представлю вас дядюшке и брату, пока вам подготовят ученические комнаты, — проговорил глава Лань, на мгновение обернувшись. — Не переживайте, я ведь пообещал, здесь вы в полной безопасности. Будьте моими гостями, хорошо?
— Конечно, — поспешно ответила за всех Гермиона. — Спасибо за заботу, господин глава!
— Последний раз я видел этот взгляд на втором курсе, — недовольно шепнул Рон Гарри на ухо. — Помнишь Локонса, да?
— Глава Лань на него не похож.
— А по-моему, похож, — друг отчетливо скрипнул зубами. — Тот еще напыщенный и непогрешимый…
Гарри поспешил толкнуть его плечом. Напыщенным главу Лань он вовсе не считал, пусть в его дружелюбии порой проскальзывало что-то неестественное. Рон скорчил обиженную рожу, но благоразумно заткнулся. Ближайший адепт покосился на них с прохладным строгим предупреждением.
Оказалось, в Облачных Глубинах прекрасно знали о прибытии иностранных гостей в компании самого главы ордена, поэтому, как оному главе сообщил невозмутимый гладко причесанный слуга (тоже в белом, но ткань попроще и ленты на голове нет), почтенный учитель Лань ожидал визита в главном зале.
Глава Лань шел неспешно, адепты молчали, и ничего не оставалось, кроме как разглядывать новое место.
Гарри украдкой вертел головой. На языке теснилось множество вопросов, однако кощунством казалось нарушать тишину этой странной обители, больше всего похожей на горный монастырь из какой-нибудь замшелой легенды.
Пахло свежестью, прелой землей, мхом и камфорой, вдоль дорожек тянулись ограждения из нетесаного камня, тут и там проросшего серебристо-серым лишайником. Меж павильонами зеленели полупрозрачные посадки шелковицы и дикой сливы, чуть дальше виднелись совсем зыбкие бамбуковые рощи, такие тонкие и туманные, будто соскользнули с веера лукавого посла Орденов.
Шум воды стал звонче, слева, за постройками из серого камня, на минуту показался водопад, весь в дыму холодных брызг и синеватой горной зелени. Совсем скоро они миновали мост, тоже каменный, узкий и без перил, перекинутый через мелкую очень бурную речку. Заклинатели окружили их строем попарно, превратившись в самый настоящий конвой.
Пенистые волны щерились каменистыми порогами.
— Не оскользнитесь, — предупредил глава Лань. Сам он и его адепты даже не сбились с шага.
— Черт знает что, — едва слышно пробормотал Рон. Гарри на всякий случай придержал его за локоть. Гермиона, идущая чуть впереди, обеспокоенно оглянулась.
— Все в порядке? Вы совсем сникли.
— Я бы тоже сник перед встречей с Лань-шифу, — вполголоса заметил давнишний адепт-с-хвостом и заговорщически ей подмигнул. Он выглядел в самом деле мальчишкой, точно не старше пятнадцати.
Рон издал странный, трудноописуемый звук и насупился. Ему явно было, что сказать, и сдерживался он из последних сил.
Другой адепт, повыше и со строгой заколкой над лентой без облаков, строго покачал головой.
— Цзинъи.
Тот, что с хвостом, независимо пожал плечами. Гарри чуть не сбился с шага, но комментарий на всякий случай удержал при себе. Местная атмосфера, кажется, запросто проникала в кости.
Главный зал находился в просторном замшево-сером павильоне с конечно же чаячьей крышей. На каменных ступенях у дверей караулила пара стражников в белом. Их лица застыли одинаковыми восковыми масками, и они совершенно одинаково склонились перед главой Лань, не дрогнув ни одним мимическим мускулом.
Манера местных обитателей держать «рожу кирпичом» начинала потихоньку угнетать. Гарри поправил ворот ханьфу, поддернул рукава, на всякий случай нащупав древко палочки кончиками пальцев.
Остается надеяться, здесь отбирать оружие не станут. Раньше бы отобрали, разве нет?
Стоило главе Лань коснуться раскрытой ладонью узора на дверях, как те бесшумно скользнули в стороны.
Все так же в окружении конвоя друзья вошли в большой зал, холодный и гулкий. Единственным украшением служили изящно вышитые шпалеры на стенах: облака и защитные символы, искусно вписанные в тонкий растительный узор по кайме.
Вдоль стен стояли низкие столы, обложенные плоскими подушками-сидениями. Стол в центре, под самой широкой шпалерой, ничем особенно не отличался, разве что был пошире. Никаких тронов, никаких спинок в виде цветка лотоса, золотых пионов или гранитных ножек. И все же Гарри захотелось оказаться где угодно еще.
— Приветствую дядю, — глава Лань поклонился.
— Приветствуем учителя, — стройным хором прошелестели адепты и склонились куда ниже. Гарри сотоварищи поклонились молча, только подвески в чудесной прическе Гермионы мелодично зазвенели.
Из-за одного из ближайших к главному столов степенно поднялся пожилой мужчина. Он тоже носил белое ханьфу, словно вырезанное из листа мелованной бумаги. Возраста ему добавляла ухоженная острая эспаньолка, еще больше вытягивающая и без того длинное сухое лицо, и прическа — высокий узел, подчеркивающий намечающиеся залысины.
В волосах и бородке, впрочем, не виднелось ни единой нитки седины, и спину человек держал по-военному ровно.
— Глава ордена, — поприветствовал он, обозначив поклон. Затем перевел промораживающий взгляд на Гарри. — Итак, ты их привел.
— Я уведомил вас в письме, — глава Лань развернулся и махнул рукой. — Спасибо за сопровождение, вы свободны.
— Можно остаться? — деловито осведомился адепт-с-хвостом. — Обещаю, буду тише воды!
Сомнительное обещание. Гарри вспомнилась шумная горная речка. Глава ордена, видимо, подумал так же, потому что покачал головой.
— Нет, А-И, ступайте. Вы пропустили занятия, понадобится много времени наверстать.
— И не думайте, что получите поблажки. Вы и так порядочно бездельничали в Пристани Лотоса, — веско добавил мистер Бородка.
Адепты снова поклонились и споренько просочились обратно за дверь по-прежнему слаженно и бесшумно.
Мистер Бородка вздохнул, пощипал переносицу. Между бровей у него четче обозначилась глубокая вертикальная морщина.
— Я всегда говорил, воздух Юньмэна разжижает умы.
— Вы предвзяты, дядя, — солнечно улыбнулся глава. — Кстати, госпожа Цзян передала вам тот успокаивающий сбор, я уже велел отнести в ваши комнаты.
— Я напишу письмо с благодарностью. Поистине, дева Цин — единственный светоч разума в этом болотистом рассаднике порока. Итак, твои гости.
— Да, — глава Лань отошел чуть в сторону и махнул рукой, будто демонстрировал троицу музейных экспонатов. Честно говоря, экспонатом себя Гарри и ощущал. — Дядя, позволь представить тебе того самого «Избранного» Гарри Поттера, а также его спутников, юношу Рональда Уизли и деву Гермиону Грейнджер. Вместе они преодолели немало бед, чтобы сюда добраться.
— Но главная и всеобщая беда ждет их впереди, разумеется, — желчно докончил «дядя». По очереди смерил всех троих долгим оценивающим взглядом. — М-да. Сразу видно европейскую школу. Никакой выправки. Вот у него, — он указал на разом подобравшегося Рона, — хорошие задатки, но развитие топорное донельзя. Девочка получше.
— Мы вам не племенные животные! — щеки Гермионы вспыхнули. — Почему вы так!..
«Дядя» так на нее посмотрел, что она осеклась и покраснела еще гуще. Рон успокаивающе сжал ее руку.
— Перебивать старших запрещено, — вполголоса проговорил глава Лань с очень нарочитой извинительной улыбкой. — Но вы, конечно, пока не знаете.
— Это элементарная вежливость, Сичэнь, о ней и в Европе имеют представление, — поморщился мистер Бородка. — А вы, молодые люди, не разочаровывайте меня больше, чем есть сейчас. Ты, как я понимаю, господин «Избранный»?
Он подошел чуть ближе и узловатым пальцем бесцеремонно ткнул Гарри в живот ниже солнечного сплетения.
Гарри на миг задохнулся от резкого, почти жгучего тепла, охватившего все тело. Ощущение схлынуло тут же, а «дядя» отошел, снова значительно пригладив бороду.
— А это, по-вашему, вежливо? — очень тихо, но отчетливо возмутилась Гермиона и заработала еще один недовольный взгляд. Впрочем, отвечать ей мистер Бородка счел излишним.
— Тебя, юноша, осматривала лекарь Вэнь?
— Лекарь Цзян, дядя, — улыбка главы ордена сделалась еще мягче. — Я вас прошу, не нужно беспокоиться.
— Д-да, осматривала, — голос захрипел. Гарри прокашлялся, выгоняя из горла странное свербящее ощущение, поселившееся после тычка. Оставалось надеяться, пугающий старикан ничего не повредил в любовно оцененных госпожой лекарем «меридианах». — Она сказала… кхм, сказала, с моей проблемой не справиться целительскими методами.
— Я поклялся главе и госпоже Цзян, что у нас детям ничего не грозит, — встрял глава Лань. Он нервным жестом сцепил опущенные руки, длинные белые рукава, густо вышитые плотным белым шелком, укрыли кисти до кончиков пальцев. — И я обо всем тебе писал.
— Успокойся, я не собираюсь издеваться над твоими гостями, — строгое сухое лицо мистера Бородки чуть-чуть смягчилось. — Но, надеюсь, они будут соблюдать правила. Неукоснительно. Уже много веков в Облачных Глубинах не случалось такой темной сущности, какая засела у юноши в голове. Поэтому я требую надзора и послушания, ясно?
Гарри прикусил язык. Кажется, сейчас не лучшее время для возмущения и споров. Старик непреклонно нахмурился, они с главой Лань на пару мгновений сцепились взглядами.
— Они будут разумны, — наконец примирительно проговорил глава. Обернулся к Гарри и улыбнулся снова. — Ведь вы будете, верно, Гарри?
Оставалось только кивнуть и, наверное, радоваться, что их вообще включили в разговор. Пусть и ненадолго: Лань Сичэнь снова переключился на «дядю».
— Где Ванцзи?
— Где-то в хаосе, разумеется, — тот снова пригладил бороду, ревностно причесал пальцами. Гарри мстительно отметил, что лучше лежать она не стала. — Он еще не возвращался. Что возмутительно, но предмет отдельного разговора, не предназначенного для твоих гостей.
— Верно, — глава Лань хмыкнул. — Что ж, я провожу их. Надеюсь, комнаты успели подготовить.
— Ты глава ордена.
— Да, и они — мои гости.
Мистер Бородка раздраженно прикрыл глаза и повернулся ко всем спиной, внезапно очень заинтересовавшись туманно-зеленым пейзажем за круглым окном.
Разговор, видимо, был закончен.
Стоило им поклониться ровной «дядиной» спине и покинуть негостеприимный павильон, глава Лань покачал головой.
— Извините его за холодность. Дядюшка — тяжелый человек, но я не мог вас ему не представить.
— Он смотрел на нас, как на бесполезный мусор! — Гермиона, все еще румяная, просто кипела от возмущения. — Будто мы появились и, я не знаю, что! Что мы сделали?!
— Успокойся, ладно тебе, — Рон продолжал держать ее за руку. Они незаметно успели сплести пальцы, и Гарри на секунду стало грустно. — Ничего страшного, Снейп, например, всегда так на нас смотрел. Глава Лань, ваш дядя не преподает зелья, случайно?
— Нет, зелья не преподает, — рассмеялся тот. — Только историю, этикет, каллиграфию и древнюю литературу. Раньше были еще основы заклинательства и монстрология, но годы берут свое.
— Не завидую я его ученикам!
— Завидовать вообще запрещено в Облачных Глубинах. Правило номер семьсот сорок один.
— А сколько их всего? — спросил Гарри, невольно вспомнив внушительную стену.
— Четыре тысячи девятьсот семьдесят восемь, — ответил глава чуть ли не с гордостью. — Не бойтесь, вам не нужно их все запоминать. Для гостей есть простые методички, но в целом большинство смотрит на мелкие нарушения сквозь пальцы. Хотя дядюшка, конечно, не из числа большинства, как вы понимаете.
Рон передернулся. Гермиона покачала головой, хотя на самом деле явно была заинтригована. Гарри хорошо знал этот взгляд-с-огоньком. Ему и самому, если честно, стало любопытно, как можно вообще придумать столько правил. Не то, что соблюдать все до буквы.
Одним из правил оказалось фиксированное время подъема и отхода ко сну. Адепты Гусу Лань вставали в пять и ложились в девять, и жизнь в Облачных Глубинах практически останавливалась.
Здесь не выставляли стражу, во всяком случае, видимую стражу, зато стены окутывались серебристо мерцающим барьером, почти неразличимом в густом тумане. Зелень за дымкой превращалась в размытую акварель, одинаковую в очках и без очков, стихал и отдалялся, кажется, даже шум водопадов и неуемной горной реки.
Туман опускался на резиденцию каждый вечер, в нем тонули последние звуки. Вся обитель словно погружалась в облачное безмолвие. Название удивительно подходило этому странному месту.
Гарри вместе с Роном поселили в ученическом павильоне «для приглашенных адептов». Комната, довольно просторная и светлая, с современной двухъярусной кроватью и старинным письменным набором на низком столе, легко вместила бы третьего постояльца, но Гермионе пришлось жить отдельно, на так называемой «женской территории».
Слава Мерлину, никто не запрещал друзьям видеться, хотя прочие «обучающиеся» существовали, кажется, строго раздельно.
— Это средневековье какое-то! — возмущалась подруга в их первое утро в Гусу. — Пока я к вам шла, меня три человека спросили, есть ли у меня разрешение пройти в мужской корпус! Не понимаю, почему глава Лань это допускает! Что за ужасные традиции!
Рон сочувственно кивал и морщился на упоминания главы Лань, пока она помогала ему с поясом нового одеяния. Гарри смиренно ждал своей очереди: как и лучший друг, он окончательно смирился с неспособностью уложить все слои ткани ровно и аккуратно, да еще таким образом, чтобы не распахивались и не сбивались.
Новые одежды оказались, разумеется, белыми, с серым кантом по рукавам и вороту. Верхние халаты покрывала сложная шелковая вышивка, тоже белая.
На вопрос Гарри очень чопорный молчаливый слуга процедил что-то о традиционных защитных узорах.
Судя по всему, он надеялся, что оный узор сейчас же изгонит иностранных гостей прямиком на родину. Впрочем, вслух он никак не высказался. В Облачных Глубинах запрещено было высказываться насчет происхождения человека, грубить гостям и затевать склоки.
Гарри очень скоро устал поражаться всеобъемлющей абсурдности местных законов.
Понятно, почему большинство местных заклинателей выглядят неземными эльфами — нормальный стопроцентный человек очень скоро свихнулся бы от попыток хотя бы уложить все ограничения в своей голове!
Оставалось только благодарить милостивого главу Лань, который с капельку ехидной улыбкой выдал каждому из них личное разрешение, послабляющее запреты.
Конечно, друзьям все равно приходилось не бегать, не кричать и не нарываться на неприятности.
За едой запрещалось разговаривать, Гарри зяб и разваренный пресный рис, приправленный горьковатыми горными травами, не лез ему в горло. Рон мрачно возил палочками в тарелке. Гермионе и есть приходилось с женской половиной клана, потому что «совместная трапеза мужчины и женщины запрещена, если они не являются супругами».
Подругу, конечно, это ужасно раздражало. Рона больше тревожила местная кухня, и настроение друзей пребывало где-то глубоко на дне.
Гарри, как ни странно, не разделял их печали. Несмотря на режим, еду, студеный горный воздух и кучу правил, он чувствовал себя вялым и легким, будто выздоравливал от долгой тяжелой болезни.
Ощущение появилось после первой же ночи и так пока и осталось. Так что Гарри, сам себе удивляясь, осознал у себя некоторый пробуждающийся интерес к жизни и на исходе третьего дня, порядком осоловевший от ранних подъемов и ворчания Рона на безвкусную местную пищу, собрался с силами и попросил у господина Цзэу-цзюня разрешения воспользоваться Картой Мародеров.
Глава ордена обедал вместе со всеми в общем зале, разве что его стол стоял чуть в стороне, за ширмой. За такими же символическими бумажными ограждениями ели, видимо, местные старейшины и учителя — мужчины вдвое, если не втрое старше всех китайцев, встреченных Гарри раньше. В их обществе обитал и «дядюшка Лань», подозрительный взгляд которого прекрасно ощущался от дверей через весь зал.
— Господин глава ордена, — осторожно начал Гарри, неловко переступив с ноги на ногу, и поклонился. — Доброе утро.
— Доброе утро, Гарри Поттер, — глава с улыбкой кивнул. Безупречно-гладкое полотно волос соскользнуло с широкого плеча. Гарри тут же стало неловко за торчащие во все стороны лохмы, пушистые и жесткие от местной туманной влажности. — Чем могу помочь?
— Я, э-э… у меня довольно странная просьба, — слова комкались прямо как обеденный рис. — Понимаете, у меня есть… типа артефакта. Карта, которая показывает, что происходит в нашей школе, в Хогвартсе. Но…
— Но вы не можете воспользоваться артефактом здесь. Я понимаю и разрешу, но прежде сам взгляну, ладно?
Он улыбнулся, и у Гарри мысли не возникло отказать. Что характерно, у Рона, нервно маячащего позади и давящегося зевками, тоже не возникло, хотя Рон главе Лань отчего-то не слишком симпатизировал.
Гарри подозревал, оттого что глава Лань волшебным образом полностью очаровал Гермиону.
Карту пришлось демонстрировать в библиотеке, и Гермиона, которую пришлось лишних десять минут дожидаться у женской трапезной (потому что «запрещено излишне торопиться при приеме пищи»), очаровалась окончательно.
У Гарри, если честно, тоже захватило дух, стоило ему оказаться среди величественных стеллажей со свитками и книгами в старинных деревянных переплетах. На стенах висели музыкальные инструменты, бумажные экраны прикрывали полки от рассеянного света из круглых окон, и повсюду светились защитные узоры и серебристо-синие талисманы тишины.
Пробрало даже Рона: он с открытым ртом оглядывал перекрестья мечей в богатых ножнах, причудливые музыкальные инструменты и круглые футляры из белого и дымчато-зеленого нефрита.
Если здесь и были сотрудники, на глаза они не показывались. Сплошной темно-серый ковер скрадывал шаги, где-то гудел невидимый компьютер, пахло тушью, горячей принтерной бумагой и чистотой.
Гарри расстелил Карту Мародеров на одном из низких столов, ткнул в центр палочкой и, запнувшись, пробормотал под нос: «Торжественно клянусь, что замышляю только шалость!». Впервые пароль показался ему на редкость дурацким, совсем не подходящим этому возвышенному месту.
По плотному пергаменту потекли чернильные линии, очертили до боли знакомые схемы залов и коридоров, и сердце защемило.
В нарисованных классах и переходах толпились подписанные точки. Гарри жадно вчитывался. Ну конечно, время уроков, вот кабинет трансфигурации и МакГонагалл, ведет урок у четверт… то есть уже у пятого курса, Денис Криви же на пятом? Вот Филч и верная миссис Норрис, вот Флитвик и Вектор в учительской на четвертом этаже, наверняка пьют чай и обсуждают учебные планы, а вот кабинет директора и Северус Снейп, не Альбус Дамблдор, расхаживает теперь взад-вперед, а рядом не найти Фоукса.
— Так мало народа, — тихо пробормотала Гермиона. Заправила за ухо упавшую на глаза прядку. — Посмотрите, по сравнению с предыдущими годами.
— Да, точно, — глаза щипало. — Надеюсь, родители просто решили многих не отправлять.
— Где же наши? Или шестой курс?
— В-вот. Вот, в подземельях, у Слизнорта, — проговорил Рон не своим голосом. Он стоял белый, как мел. — Какого Мордреда она там делает?!
Едва услышав его, Гарри уже знал, что увидит. На уроке зельеварения, традиционно сдвоенном со Слизерином, сидели шестикурсники Гриффиндора. Сначала взгляд Гарри зацепился за Колина Криви, потому что смотреть дальше не хотелось.
Но ничего не исчезает, пока ты не видишь. За соседней с Колином партой, вместе с девочкой, подписанной «Оливией Нокт», сидела Джинни Уизли.
Рон смял угол Карты в кулаке.
— Какого Мордреда она забыла в школе?! Разве не ясно, что Хогвартс небезопасен?!
— В библиотеке запрещено кричать.
Гарри успел позабыть про главу Лань, и замечание обрушилось на него ушатом холодной воды; неужели человек с такой улыбкой способен на такой ледяной тон? Гермиона вжала голову в плечи.
— Вы не понимаете! — Рону все было нипочем. — Там моя сестра, а Волдемо!..
Его зубы клацнули, губы сомкнулись, щеки моментально вспыхнули. Однако вместо возмущения получилось только мычание, будто что-то незримое намертво заклеило Рональду Уизли рот.
— Не пытайся говорить, — любезно посоветовал глава Лань, стряхивая белое свечение с кончиков пальцев. — Это заклятье немоты, маленькая секретная техника нашей семьи. Через полчаса само спадет. Сядь.
Рон как подкошенный рухнул на деревянную скамью и уставился на Карту растерянным обреченным взглядом.
— Я прошу прощения за Рона, — поспешно заговорила Гермиона. Сложила перед собой руки и поклонилась. — Он… он испугался за свою сестру.
— Понимаю, — глава Лань примирительно улыбнулся. — Но правила едины для всех и мы же не хотим привлечь лишнее внимание?
Гарри и Гермиона поспешно замотали головами.
У Гарри в животе вибрировала невидимая струна, он так сильно прикусил изнутри щеку, что почувствовал привкус крови.
Глава Лань ниже склонился над Картой, с любопытством разглядывая точки.
— Как это работает? Отражает людей в реальном времени?
— Да, — Гермиона глубоко вдохнула и на секунду зажмурилась. — Насколько мы понимаем.
— Эту карту сделал мой отец и его… трое на тот момент друзей, — Гарри никак не мог перестать смотреть на точку Джинни за партой. Почему она там? Неужели миссис Уизли не могла ей запретить?! Хотя это же Джинни, никто не может ей ничего запретить. — Сириус, мой крестный, как-то рассказывал, что они вроде бы привязали ее к чарам самого замка, но сами не ожидали, что эксперимент получится такой удачный.
— Очень любопытно. Очень. Вы должны будете показать эту вещь Вэй Усяню, когда в конце концов окажетесь в Илин Вэй. Он любит нестандартные артефакты.
— Так мы… можем пользоваться Картой на территории Облачных Глубин?
— Ну конечно же, — глава Лань улыбнулся Гарри самой лучезарной улыбкой. — Одну секунду, я выпишу разрешение.
Он взял с края стола полосу рисовой бумаги и ручку, быстро начертил длинный столбик ровнейших иероглифов и по-особенному сложил пальцы, создавая ручную печать. Та вспыхнула серебристо-голубым узором и бесследно осела на лист, будто зачарованная дымка.
Гарри сощурился и неловко поправил очки.
«…разрешаю Гарри Поттеру, Рону Уизли и Гермионе Грейнджер использовать устройство под названием Карта Мародеров в любое свободное для них время, если ее использование не будет навлекать нежелательные последствия…»
От заклятья-переводчика на мгновение привычно зазудели глаза.
Ремарка в разрешении насчет свободного времени оказалась не просто так. На следующий день в комнату Гарри и Рона сразу после преступно раннего завтрака постучался унылый юноша в налобной ленте и очень официально пригласил на теоретические занятия для приглашенных учеников.
— Походу, мы главу ордена достали, — хмыкнул Рон и со вкусом зевнул. Пятерней взъерошил волосы, на фоне белого ханьфу еще более отчаянно-рыжие, чем обычно. — И он решил нас хорошо загрузить. Что с собой брать нужно?
— Все канцелярские принадлежности вам выдадут на месте, — откликнулся их провожатый. Он старался держаться невозмутимо, но все равно нет-нет да и кидал любопытные взгляды.
Гарри стало неловко. Они, конечно, честно старались поддерживать порядок (потому что «Соблюдай чистоту» — правило откуда-то из первой двадцатки; дальше запоминать стало совсем тяжко), но возле кровати все равно валялись свернутые комком носки, а разноцветные халаты висели на ширме вперемешку с джинсами.
Впрочем, адепт Гусу Лань придержал любое мнение при себе.
Их проводили в просторный светлый класс, на удивление смешанный, и Гарри с облегчением увидел аккуратно причесанную Гермиону, сидящую в одиночестве за столом у круглого окна.
Рядом с ней пустовало как раз два места.
Приглашенные ученики тоже косились и тихонько переговаривались, настороженно или с усмешками. Никто, однако, ничего не спрашивал, а к шепоту за спиной Гарри давно привык.
Юношей здесь было больше, чем девушек, видимо, как и везде у заклинателей. Все носили белое, зато никаких клановых лобных лент.
— Юй Мин, она живет в соседней комнате, сказала, что занятия здесь очень крутые, — едва слышно поделилась Гермиона, чуть повернувшись назад. Солнце вычертило ее воодушевленный профиль. — Так что глава Лань оказал нам честь, позволив присутствовать.
— Почему никто здесь не может просто быстренько переправить нас дальше? — Рон подпер подбородок кулаком. — Почему, а?
— Я уже привык, — Гарри сел ровнее. Все приглашенные ученики держались прямо, точно какие-нибудь строгие аристократы, несмотря на смешливые шепотки.
Кажется, в классе собрались их ровесники или, может, ученики на пару лет старше: возраст китайских заклинателей все еще оставался штукой загадочной.
Но девушка (та самая Юй Мин, если он правильно понял Гермиону), сидящая через проход и то и дело заговорщически наклоняющаяся вперед к соседу, выглядела совсем юной. У нее в лице проглядывало что-то хищное, впору заподозрить родственную связь с приснопамятным главой Цзян.
Долго размышлять не пришлось: в класс широким шагом вошел, по всей видимости, учитель — заклинатель средних лет, в белом и голубом, с лентой в облачко.
— Доброе утро, — приветствовал он моментально притихший класс. — Приветствую новых учеников. Я — младший учитель Лань, Лань Цзынин, и сегодня наша тема — фундаментальные отличия западной и восточной практики.
Гермиона вся подобралась и навострила уши, Рон беззвучно присвистнул. Гарри придвинул к себе стопку плотной принтерной бумаги, взял с края стола ручку и приготовился писать.
Что ж, очень скоро стало понятно, почему глава Лань отправил их на эти самые лекции.
И Гарри предпочел бы, наверное, ограничиться лекциями. Теперь каждое утро они втроем встречались за пресным завтраком в общем зале, торопливо закидывали в себя рис и вялые овощи, пили бледный горький чай и спешили на занятия.
Лань Цзынин довольно доступно объяснял то, о чем Гарри начал догадываться самостоятельно, но никак не мог для себя сформулировать: на востоке (или, во всяком случае, в китайских заклинательских орденах) не колдовали, а «работали с потоками энергий».
Западная магия есть ни что иное, как смешение потока, часто привязанное к вербальному приказу, — записывал Гарри под ровную диктовку. — При должном уровне подготовки волшебник запада, однако, может взаимодействовать с энергией без словесного подкрепления и, в редких случаях, даже без артефакта-проводника. Тогда как для заклинателя подобное — процесс естественный. С другой стороны, заклинатель не смешивает потоки и оперирует только собственной ци, если брать Путь Меча.
Несколько раз их по очереди просили выйти перед учениками и продемонстрировать простую магию.
Гарри в порыве хулиганского вдохновения сотворил Патронус, и все с восхищением поаплодировали серебряному оленю. Тот проскакал по классу по дуге, невидимым ветром взметав со столов бумаги.
— Хорошая работа, — похвалил Лань Цзынин. — Между прочим, если я правильно понял, это заклинание одно из немногих, которое основано только на внутренней ци, причем на яньской ци, то есть, по-вашему, на светлой.
— А смертельное проклятье? — Гарри очень хорошо представлял, какой разнос получит от Гермионы за такие вопросики, но не удержался.
— Верно замечено. Разумеется, ваша «Авада Кедавра» известна во всем мире, идеальная мгновенная смерть-от-страха. И, разумеется, в основе здесь лежит исключительно внутренняя энергия инь. В том числе поэтому использовать ее так сложно и опасно для человеческой души.
Лань Цзынин замолчал и задумчиво посмотрел на Гарри, скользнул взглядом по лбу.
Гарри захотелось откусить себе язык или хотя бы разлохматить челку, спрятать шрам понадежнее.
Впрочем, учитель оказался настолько тактичен, что ничего не сказал.
После лекций обычно все отправлялись на обед, мало чем отличимый от завтрака. Чаще всего давали жидкий суп на травах, с разваренными до полной неузнаваемости волокнистыми клубнями, рис и опять чай. Иногда — мучнистые лепешки с бобовой начинкой, полоски овощей в кислом соусе, несоленую вареную картошку.
А после обеда вместе с другими приглашенными учениками друзья шли на тренировку с мечом.
Вот уж без чего Гарри предпочел бы обойтись. Несмотря на все попытки Не Цзунхуэя и Хэ Дуна, он обнаружил, что в спарринге с любым китайским заклинателем, даже с девчонкой, продержится гораздо меньше, чем против Рона.
Что утешало, у самого Рона дела обстояли не сильно лучше, а Гермиона и вовсе категорически отказалась от попыток.
Она обычно садилась под деревом у края утоптанной тренировочной площадки, брала на колени книгу, выуженную из бисерной сумочки, и делала вид, что читает, хотя на самом деле тревожно поглядывала за «избиением младенцев».
— Да не парьтесь! — Фа Суинь, рослый парень с чуть вьющимися непокорными волосами и мощной шеей, однажды с размаху хлопнул Гарри по плечу. Второй хлопок достался Рону. — Никто не смотрит на вас косо! Все понимают, что вы из другой среды. У нас, в клане Фа, с трех лет дают ребенку деревянный меч, а в Мэйшань Юй — верно, Мин-цзэ? — и вовсе с рождения!
Юй Мин, Гермионина соседка, пожала плечами.
— Зато у вас, в Англии, жить проще. Правил меньше и политика не такая зубодробительная. Не нужно знать все ветви каждого великого ордена с самого основателя и помнить, кто из членов живет первую жизнь, а кто — нет.
— Но у вас нет Волдеморта, — резонно заметил Гарри. Он сам не заметил, как вопросы о цели их странного путешествия перестали раздражать. — И вы не должны его убить.
— Это верно! — Фа Суинь махнул мечом. — В позицию! Отрежешь ему потом голову!
Приглашенные ученики держались проще адептов Лань и правила их тяготили немногим меньше, чем Гарри сотоварищи, потому Гарри сам не заметил, как познакомился с половиной их нового класса.
В этом году, как им объяснили, поток оказался без значимых фамилий, и учеба протекала без особой политики, но на учебу в Гусу по традиции отправляли всех достойных молодых представителей кланов и орденов, которые могли себе эту самую учебу финансово позволить.
Гермиона искренне восхищалась, что им троим такой шанс выпал совершенно бесплатно. Гарри и Рон ее восторг не слишком разделяли, хотя Рон, бывало, едко шутил, что Малфою подобная роскошь и не снилась.
Роскошь, впрочем, включала в себя белые ханьфу, подол которых через десять минут носки превращался в тряпку, безвкусную еду и кучу потерянного времени. К тому же, больше ни разу за почти две недели им не удалось поймать главу Лань. Они видели элегантный силуэт в трапезной или в окружении советников, однако он волшебным образом ускользал каждый раз, когда Гарри пытался приблизиться.
— Глава ордена очень занят, — пояснил однажды Лань Цзынин на аккуратный и вежливый вопрос Гермионы. — Сейчас имеет место весьма причудливая политическая ситуация, и Облачные Глубины в самом ее центре. Но это вас не касается, дева Грейнджер, это внутренние дела клана.
— Ну разумеется, — пробубнил Рон себе под нос. Гарри наступил ему на ногу, а учитель профессионально сделал вид, что ничего не услышал.
Что ж. Стоило привыкнуть к ожиданию. Гарри не позволил себе воспрянуть духом, когда срок их пребывания в Пристани Лотоса неожиданно сократился, потому что, видимо, по закону сохранения Облачные Глубины грозились растянуться в прозрачную, полную горной прохлады вечность, покойную и безвкусную, как местный рис.
Зато теперь у них была Карта Мародеров.
Каждый вечер Гарри и Рон расстилали ее на столе в своей комнате и до боли вглядывались в схемы хогвартских этажей.
Они обнаружили неких Амикуса и Алекто Кэрроу, с завидной регулярностью возникающих в классах и за учительским столом во время ужина. Гарри откуда-то помнил, что они — Пожиратели Смерти, и бессильно тыкал в точки с именами кончиком волшебной палочки. Рон над ним даже не смеялся.
Джинни, Невилл и Луна, Дин и Симус, Лаванда и Парвати, ее сестра Падма, Колин и Деннис Криви, другие члены Армии Дамблдора — все они занимались в классах, ели в Большом Зале, поднимались по коварным лестницам, ложились спать в факультетских спальнях и были живы. Карта не могла соврать, и Гарри только тем и утешался.
Он радовался даже живому Малфою, хотя Рон и ворчал, что уж кто-кто, а слизеринцы, должно быть, ходят по школе королями.
Гарри пожимал плечами и перед девятичасовым отбоем, когда в общежитиях для приглашенных учеников гасили свет, обязательно находил Снейпа в комнатах директора.
Он бросил попытки пытаться сопоставить воспоминания Дамблдора и знакомого ему желчного профессора зельеварения. Дамблдор знал Снейпа лучше, чем кто-либо, ну и точка. Значит, Гарри Поттер попытается это принять.
Что же до снов — их не было. Прозрачный холодный воздух Облачных Глубин вообще странно влиял на крестраж. Он почти всегда ощущался инородной штукой в сознании, но Гарри перестал бояться обязательной вечерней медитации и теперь отмечал про себя изменения.
Если раньше в медитации осколок души Волдеморта походил на кусок ледяного стекла, вонзившийся в мозг через шрам, то нынче он словно превратился в холодный тусклый камень, лежащий мертвым грузом, зато безопасный.
Гарри не сомневался, стоит им покинуть эти горы, идеально экранированные от всякого зла, и все вернется на свои места.
Но пока он малодушно наслаждался передышкой. И корил себя за спокойствие, ведь теперь планы Волдеморта стали для него недоступны, а Волдеморт совершенно точно догадался, куда отправился ненавистный Гарри Поттер и двое его друзей. Вряд ли Министерство Магии будет долго обманываться упырем с «драконьей оспой» в Норе.
А если догадался куда, каковы шансы, что поймет зачем? Дамблдор считал, Волдеморт не знает о крестраже в голове у Гарри, и Гарри ему верил, но ведь Волдеморт может решить, что они догадались о крестражах в принципе и ищут в Китае помощи некроманта для куда большего дела.
Не сказать, чтобы Гарри не хотелось попросить таинственного главу Вэй помочь хотя бы с поиском других частей. И глубоко внутри жила подленькая эгоистичная мысль об Арке Смерти. Такая дурацкая, ничем не обоснованная надежда.
Еще в детстве он усвоил — глупо ждать появления кого-то, кто решит все проблемы одним махом. Но лежа на твердом матрасе в прохладной комнате в Облачных Глубинах, слушая шелест листвы за окном и как сквозняк перебирает деревянные палочки «музыки ветра» на окне, все равно думал.
Рон храпел на соседней кровати, пахло ладаном и сушеной горечавкой, ухала в ночи птица, и, даже если закрыть глаза, не получалось представить, что они в Хогвартсе.
Когда Гарри засыпал, ему виделось что-то прохладно легкое и часто снилась музыка. Оттого, когда полторы недели спустя после последнего разговора с главой ордена он проснулся посреди ночи, далекая музыка за окном показалась ему сначала обрывком сна.
Это какое-то совершенно дурацкое дежавю. Все разговоры про цикличную историю всплыли у Гарри в голове. Какого Мордреда, а? Разве между повторами не должно пройти, скажем, несколько сотен лет?
Хотя музыка, конечно, была другая. Вроде бы тоже струнная, но призрачная, тревожащая, рвущаяся куда-то вверх и в сторону, трепещущая волшебным знаменем.
Местный воздух определенно странно влиял на сознание. Никогда прежде Гарри и в голову бы не пришло придумывать образы для едва различимого звука.
Рон заворочался, что-то проворчал себе под нос. Если он проснется, загадал Гарри, мы возьмем мантию-невидимку и пойдем посмотрим, что там такое. Пускай не спать в обители после отбоя запрещено и запрещено нарушать комендантский час.
Рон повернулся на другой бок, натянул повыше шерстяное одеяло и захрапел с новой силой.
Гарри ощутил укол разочарования пополам с облегчением, тоже отвернулся лицом к стене и никуда не пошел.
В этот раз ему приснилась луна, огромная и близкая, почти нанизанная на заснеженные горные вершины. В ее белом свете все казалось тонким, каменный мостик через звонкую реку, жасмин и глицинии вдоль крутого берега и струнная мелодия, о чем-то спрашивающая высокое звездное небо.
На следующий день Гарри ожидал любых неожиданностей и не зря: после завтрака, перед самым лекционным павильоном их троих перехватил смутно знакомый мальчишка с высоким хвостом. На его лобной ленте красовались облачка — символ принадлежности к чистокровным Ланям или что-то вроде того.
— Привет, — мальчишка улыбнулся гораздо шире, чем в принципе позволяли себе местные адепты, и показался еще младше. — Глава ордена хочет вас видеть, я провожу.
— Что случилось? — забеспокоилась Гермиона. — Рон, у меня ничего из-под шпильки не вылезло?
— Ты красивая, успокойся, — Рон, напротив, сразу поскучнел. Он совершенно не скрывал, что идеальный и выхолощено-дружелюбный глава Лань ему не нравится.
— Да, вы прекрасно выглядите, — адепт-с-хвостом улыбнулся еще шире. — Кстати, я — Лань Цзинъи, мы с вами вместе из Пристани прибыли, помните?
— Точно, — Гарри тут же его вспомнил. Тот самый мальчишка из конвоя в первый день, единственный похожий больше на человека, чем на духа. — Привет, я Гарри. А это Рон и Гермиона.
— Я знаю-знаю, — отмахнулся Цзинъи. — Пойдемте уже, глава у нас, конечно, душка, но поверьте, лучше не задерживаться.
— А в чем дело? К чему нам готовиться?
— О, я, конечно же, не могу вам сказать, — он попытался состроить возвышенно-таинственное выражение лица, но не выдержал и ухмыльнулся. — На самом деле, говорят, Ханьгуан-цзюнь вернулся и еще есть новости из Юньмэна, все обсуждают вас, но сплетни запрещены и говорить о людях за их спиной тоже, так что это все чисто неофициально.
— Ханьгуан-цзюнь? — память тут же подкинула Гарри улыбчивую физиономию господина Цзинь Гуанъяо. — Второй господин вашего ордена?
— Ну да, второй господин. А что?
Гарри замялся. Этот Цзинъи ему, пожалуй, нравился, но доверять человеку с первого взгляда он не спешил.
— Нам… по идее, нам нужно попросить его помочь пройти через одно место, — пришел на помощь Рон и задумчиво пошевелил пальцами в воздухе. — У нас есть шансы?
— Навряд ли, — хмыкнул Цзинъи. — Но, эй, обсуждать людей за их спиной запрещено, идем-идем.
— А что за новости из Юньмэна? — Гермиона хмурилась. Глядя на нее, Гарри тоже почувствовал тревогу.
Цзинъи пожал плечами.
— Как говорит второй господин Не, я ничего не зна-аю. Глава ордена расскажет вам все, что вам нужно услышать, и все такое.
— Но!..
— Ни слова больше! — он замахал руками, рукава ханьфу заплескались в воздухе. — Лучше потом поболтаем, попозже.
Цзинъи привел их к просторной белой беседке с деревянными колоннами. Резьба на них изображала свернутых кольцами дремлющих драконов; цепкие зеленые лианы увивали изогнутую крышу и прямоугольные усатые морды.
Невдалеке, за жухнущими кустами жасмина, шумел низкий водопад, в воздухе висела звенящая дымка.
Гарри привычно уцепился взглядом за статную фигуру в белом. Глава Лань сидел за низким столом и, прикрыв глаза, вдыхал парок от тонкостенной чайной чашки.
Второй человек, незнакомый, мерил беседку шагами и, должно быть, что-то тихо говорил. Время от времени глава кивал.
— Глава ордена! — гаркнул Цзинъи, останавливаясь посередь песчаной дорожки. — Английские гости, по вашему приказу!
— Спасибо, Цзинъи, — тот мимолетно улыбнулся. — Ты можешь идти.
Цзинъи развернулся на пятках и на прощанье подмигнул. Гарри выдавил в ответ кривую улыбку.
— Поднимайтесь и садитесь, чай накрыт, — глава Лань указал на окружающие стол подушки. Приборов в самом деле стояло пять, а в центре на плоском блюде громоздились рулетики «драконьих усов» и круглые рисовые пирожки — еда, которой в Облачных Глубинах прежде они не встречали.
Пахло жасмином и сандалом, а еще — засахаренной лимонной цедрой. Запах напомнил Гарри о кабинете Дамблдора и неизменных конфетах в хрустальной вазочке на столе. Только хороший ли это знак?
Рон шумно сглотнул и заработал укоризненный взгляд Гермионы.
Пока друзья рассаживались, стараясь не слишком путаться в подолах и рукавах, незнакомый человек молчал и стоял к ним вполоборота, заложив руки за спину и безразлично глядя на жасмин и водопад.
Гарри украдкой на него косился. Он был похож на главу ордена до рези в глазах: те же безупречные черты неземного эльфа, те же длинные эбеновые волосы сплошным полированным полотном, безупречно завязанная лента и идеальная осанка. Только в этом человеке напрочь отсутствовала отличающая главу теплая живость. И он не улыбался.
— Ванцзи, присоединяйся, — зато Лань Сичэнь сиял за двоих. — Тем более, дети очень хотели с тобой встретиться. Гарри, Рон, Гермиона, знакомьтесь, мой брат, Лань Ванцзи, Ханьгуан-цзюнь.
Гарри, впрочем, догадался и сам. Они втроем пробормотали скомканное приветствие и попытались было поклониться, но глава махнул рукой, мол, сидите.
Тот самый Ханьгуан-цзюнь, наконец, посмотрел на них прямо, сверху вниз. У него были светлые, очень красивые и очень равнодушные глаза.
— Доброе утро.
Гермиона рядом тихонько вздрогнула, и Гарри ее вполне понимал. В голосе второго господина Лань сталкивались арктические льдины и мела метель.
Глава ордена весело улыбался, явно наслаждаясь происходящим.
Ханьгуан-цзюнь сел и с каменным лицом налил чай себе и брату. Едва заметным жестом подвинул тяжелый кипенно-белый чайник в сторону Гарри.
Гермиона поспешно приподнялась. В таком важном деле она ему не доверяла, хотя у самой дрожали руки. Рон гипнотизировал блюдо со сладостями и нервно сжимал белое ханьфу на коленях. Гарри знал, на самом деле друг готов выхватывать палочку и разить врагов, если что-нибудь пойдет не так.
Не то чтобы в этом был смысл, конечно.
— Итак, для начала чай, — объявил глава, сполна насладившись всеобщим напряжением. — Это замечательный сорт, чудесно проясняет мысли. И не стесняйтесь, берите сладости.
С этими словами он первым потянулся за рулетиком и, ничуть не чинясь, отправил его в рот. Облизнул губы от сахарной крошки.
За время своего вынужденного путешествия по волшебным орденам Поднебесной Гарри Поттер сидел на множестве чаепитий при самых разных обстоятельствах. Но именно это чаепитие било все рекорды странности.
Они прихлебывали тонко пахнущий жасминовый чай, едва подкрашенный, зеленовато-прозрачный, послушно ели ланьлинские сладости (а этот вкус Гарри запомнил воистину надолго!) и молчали. Ведь в Гусу Лань не разговаривали за едой.
Пользуясь вынужденной паузой, Гарри рассматривал Ханьгуан-цзюня внимательней и все больше уверялся: идея господина Цзинь попросить о помощи именно этого человека очень сомнительна.
К закускам Лань Ванцзи не прикоснулся, цедил пустой чай с отстраненным видом. Иногда поднимал взгляд и смотрел почему-то только на Гарри. В его глазах, действительно очень светлых, золотисто-прозрачных, как самый чистый янтарь, мелькал призрак эмоции, но разобрать, интерес это или неприязнь, не получалось.
Наконец глава Лань со стуком поставил чашку на стол и поддернул рукава.
— Ну, а теперь новости. Во-первых, дети, знаком ли вам человек по имени Август Алджерон Руквуд?
— Кх-х… Руквуд?! — Рон титаническим усилием проглотил рисовый пирожок и закашлялся. — Это же Пожиратель Смерти! Мы сражались с ним однажды, он должен был быть в тюрьме!
— Тем не менее именно этот человек явился в Пристань Лотоса как атташе британского посольства и потребовал экстрадиции Гарри Поттера и его спутников. На что, разумеется, не имел ни прав, ни оснований. Так что теперь Юньмэн официально объявил о разрыве любых дипломатических и торговых контактов с магической Британией.
— Это… плохо? — бледная Гермиона вцепилась себе в запястье под широким рукавом. Гарри видел со своего места. — Из-за нас будут проблемы?
— У Ваньиня? Не думаю. Он в своем праве, лично я поддержу его на ближайшем совете орденов, если придется, хотя, когда этот совет состоится, возможно, все образуется само собой.
— Но… почему же он нас не выдал? — несмотря на выпитый чай, во рту пересохло. Гарри сглотнул. — Кажется, глава Цзян от нас, ну, не в восторге.
— О, не принимайте его манеры на свой счет! — Лань Сичэнь рассмеялся. — То есть да, вы ему не нравитесь, но еще больше ему не нравятся люди, которые приходят к нему домой и начинают что-то от него требовать.
— А что Руквуд?
— Отправился домой ни с чем и захватил с собой господина Гампа. Несмотря на убийственную ауру, Ваньинь не склонен изничтожать неугодных ему гостей.
Глава Лань со значением замолчал. Гарри опять вспомнил свое видение, вращающиеся глаза на пропитанной формалином тряпке, мертвого павлина и все предупреждения разом. Еще раз посмотрел на невозмутимого и молчаливого Ханьгуан-цзюня.
Прочистил горло и напомнил себе, что гриффиндорцы храбрые.
— Кхм. Я… э-э, этот Гарри Поттер просит прощения и разрешения задать вопрос второму господину Лань.
Глава ордена одобрительно кивнул и улыбнулся брату. Тот поджал безупречные губы и едва заметно кивнул.
Гарри еще разок напомнил себе про храбрость, отвагу и все такое. В конце концов, этот человек пусть и напоминал статую, покамест не сделал им ничего плохого. И вообще, «Ханьгуан-цзюнь» — это ведь что-то про добродетели и достоинства? Заклятье переводило титулы из рук вон плохо.
— Э-э… господин Цзинь Гуанъяо посоветовал нам обратиться к вам. Не могли бы вы помочь нам пройти через, э-э, город И?
— Брат сказал, зачем вы ищете помощи Старейшины Илина, — ресницы Лань Ванцзи чуть дрогнули, но голос прозвучал холодно и ровно. — У тебя осколок темной души в голове.
— Да, — по спине прошелся холодок. Захотелось потереть шрам, Гарри едва удержал руку на месте. — Да, понимаете, у нас в Англии есть темный волшебник…
Ханьгуан-цзюнь оборвал его коротким жестом.
— Я знаю вашу историю. И знаю, зачем вы на самом деле здесь, эту замечательную идею Не Хуайсана. Мой ответ — нет.
— Н-нет?
— Нет, — повторил тот с нажимом. — Я не стану. Вэй Ину нет необходимости помогать вам.
— Вы не понимаете! — Гермиона схватила Гарри за руку. — Пожалуйста, у нас же война!
— А наша война закончилась, — Лань Ванцзи поднялся. — Брат?
— Да, иди, — улыбка главы ордена ни капельки не выцвела.
Ханьгуан-цзюнь коротко поклонился, развернулся и ушел. Просто взял и ушел — неторопливо спустился по ступенькам и двинулся по дорожке. Песок почти не шуршал у него под сапогами.
Друзья остались сидеть. Сам Гарри почему-то чувствовал звонкое странное спокойствие. Рон отчетливо скрипнул зубами, Гермиона умоляющими глазами смотрела на главу Лань.
— Пожалуйста, что же нам делать?
— Не спешите паниковать. Мой брат — человек сложный и закрытый, к тому же его и главу Вэй связывают, м-м, непростые узы. Так что, — тут улыбка главы сделалась почти лисьей и вдруг не по-хорошему напомнила вечную улыбку Цзинь Гуанъяо. Почему? — Вот ваше испытание. У вас неделя. Упросите его помочь вам или не пройдете дальше. Из всех обитателей Облачных Глубин в городе И послушают только Лань Ванцзи.
— Погодите, — собственный голос показался Гарри сухим и надтреснутым. — Но господин Цзинь говорил, есть еще один человек, который может договориться с первым учеником главы Вэй?
— Еще один?.. — глава Лань, кажется, искренне задумался. Потом лицо его посветлело. — А, А-Яо, наверное, имел ввиду Сяо Синчэня.
— Кто это?
— Шишу главы Вэй. По-вашему, что-то вроде… дядя по ордену? Сяо Синчэнь обучался у той же наставницы, что и мать Вэй Усяня. Но не стоит на него надеяться. А-Яо неспроста велел вам обратиться к Ванцзи.
— Почему? — рука у Гермионы была совсем холодной.
— Потому, — глава Лань вздохнул, улыбка его стала самую чуточку снисходительной, — что вы не сможете просто взять и поговорить с Сяо Синчэнем, не встретив поблизости самого Сюэ Яна. Вам ведь рассказывали про ваших соотечественников, которые попытались сразу пройти через И, верно?
Гарри опять вспомнил мордредовы глаза и молча кивнул.
— Хорошо, но… как же мы уговорим Ханьгуан-цзюня? — растерянно проговорила Гермиона.
— Понятия не имею, — беспечно хмыкнул глава Лань. — На то оно и ваше испытание, верно?
Стихийное собрание организовали в комнате Гарри и Рона. Гермиона, только войдя, тяжело вздохнула и помахала палочкой, заставляя разбросанные вещи разлететься по своим местам. Грязное белье и носки свернулись кульком и отправились к двери.
— Можно же говорить, когда вам нужна стирка. Я, конечно, не одобряю всей этой истории со слугами, но здесь они хотя бы получают деньги за работу, в отличие от домовиков, верно?
— Прекрати ты нервничать, — Рон взял подругу за оба запястья и с силой развернул к себе лицом. — Не злись.
— Как я могу?! — Гермиона гневно шмыгнула носом. — Что за манера, ничего не объяснять и перекидывать нас как горячую картошку?! Они издеваются!
Да, глава Лань явно лишился ореола божественной крутости в ее глазах.
Гарри плюхнулся на свою кровать, не снимая кроссовок, лег на спину и раскинул руки. По белому потолочному плинтусу насмешливо змеились завитки облачных узоров.
«Мой брат не так прост, — сказал им глава на прощанье, улыбаясь поверх сомкнутых кончиков пальцев. — Разгадайте его тайну, найдите нужные слова, и он непременно к вам смягчится. Если вам это поможет, вы можете посетить нашу библиотеку».
Он даже выдал разрешение, жестом фокусника извлек из рукава уже подписанный и заверенный печатью лист вощеной бумаги.
И Гарри не сомневался, как только Гермиона перестанет кипеть от возмущения, именно в библиотеку они все трое и отправятся, благо, своей высочайшей волей глава ордена разрешил им не посещать занятий.
На самом деле Гарри бы с удовольствием дослушал курс. Тема различий подходов к волшебству в разных странах неожиданно ему понравилась. К тому же он скучал по школе и в глубине души был согласен на этот странный школьный суррогат.
— Гарри! — голос Гермионы выдернул его из раздумий. — Что с тобой?
— Ничего. Просто немного устал, — Гарри с неохотой сел, взлохматил волосы. — Есть идеи, с чего начать?
— С библиотеки, конечно.
— Конечно, — одними губами передразнил Рон за ее спиной и красноречиво закатил глаза. Гарри фыркнул.
— Что? — Гермиона защитным жестом скрестила руки на груди. Широкие белые рукава хлопнули в воздухе. — Глава Лань не похож на человека, способного шутки ради направить нас по ложному следу. И у нас всего неделя.
— Да, но мы не знаем, с чего начать, — возразил Гарри. — Ты же видела их библиотеку, она огромная.
— Ерунда. Стоит поискать какие-нибудь семейные хроники, записи, может быть, информацию об этих прошлых жизнях, не зря же о них постоянно все говорят!
— Не становись между Гермионой Грейнджер и библиотекой, — продекламировал Рон.
— И можно бы посерьезнее отнестись к этому, Рональд! — тут же накинулась на него Гермиона.
— Эй, я уже задолбался относиться ко всему этому серьезно! Сама же видишь, они издеваются над нами!
— Это не повод пренебрегать!..
Слушая их перебранку, Гарри снова лег и прикрыл глаза. Ветерок из распахнутого окна наполнял комнату сырой осенней стылостью, и, если немножко постараться, получалось вообразить себя дома, в гриффиндорской спальне. Но потом фантазия разбивалась о звон перламутровой «музыки ветра» и далекий лязг мечей с тренировочного поля Облачных Глубин.
Работники библиотеки совершенно не обрадовались интересу пришлых иностранцев к семейным хроникам клана Лань. Гарри не сомневался, что все это выйдет им боком.
Но пока что старший смотритель — сухопарый заклинатель в традиционно-белом ханьфу и с гладко убранными под заколку волосами — долго так и эдак поправлял на носу очки и едва ли не обнюхивал разрешение острым хрящеватым носом, затем скорчил непередаваемую мину и махнул рукой.
— Все свитки и книги оставляйте на столах, младшие ученики все расставят, — в его тоне отчетливо читалось «сами-то вы все на свете перепутаете». — За порчу текстов предусмотрено наказание.
— Они нашли бы общий язык с мадам Пинс, да? — прошептал Рон Гарри на ухо и заработал от старшего смотрителя еще один пробирающий взгляд.
С прошлого их визита в библиотечном павильоне ничего не изменилось. Тот же запах туши и бумаги, те же стеллажи, прикрытые экранами от косых столбов солнечного света из высоких круглых окон, те же бесконечные защитные узоры, перетекающие один в другой.
Ноги утопали в ковре, низкие столы большей частью пустовали, хотя в одном из прохладных проходных залов друзья наткнулись сразу на четверых молодых адептов в белом, сосредоточенно выводящих что-то в тетрадях.
Гермиона тихонько спросила, где можно найти книги по истории клана, получила в ответ четыре крайне недовольных взгляда и одно скупое указание.
Нужный зал с бело-голубыми, расшитыми серебром шпалерами на стене и погашенными курильницами из пастельно-зеленого нефрита нашелся почти сразу. Гарри взял на себя пару стеллажей справа и медленно двинулся вдоль полок, отгибая экраны и щурясь от давно ставшего привычным щекотного покалывания переводчика.
Шкафы стояли рядами, в узких проходах между ними с трудом могли бы разминуться два человека. Свободное пространство находилось только у широкого стола возле окна.
Поиски с самого начала выглядели довольно безнадежно. Лично Гарри понятия не имел, на что обращать внимание, и решил, ничтоже сумняшеся, довериться интуиции.
Он брал книгу наугад, открывал в произвольном месте и выхватывал пару-тройку абзацев. Краешки тонких страниц то и дело норовили раскрошиться под пальцами, большинство текстов древние авторы писали от руки, и приходилось задерживать дыхание и разбирать вычурную каллиграфию с великой осторожностью.
Время тянулось долгой шелковой ниткой, размытый солнечный свет переполз с края ближайшего к окну стеллажа косо на ковер, мазнул углом соседний экран с дымчато-розовыми акварельными карпами, а Гарри не обнаружил совершенно ничего интересного.
Хронисты ордена Гусу Лань занудно и с зубодробительными подробностями описывали литературные и музыкальные достижения выдающихся старейшин прошлого, наплывы и спады активности энергии инь и из раза в раз повторяли и обосновывали бесконечные местные правила.
Серьезно, в каждой работе минимум треть автор посвящал доказательствам необходимости соблюдения правил со Стены Послушания!
Гарри сам не заметил, как постепенно перешел в соседний зал, стены которого украшали развернутые свитки с широко начерченными мудрыми изречениями.
«Долгий огонь закаляет сталь», «И высокой горе не заслонить солнце», «Не бойся незнания, бойся не учиться» и все в таком же духе.
Ну, хотя бы не правила.
Здесь хранились образцы тех самых литературных достижений. Методом тыка Гарри обнаружил пугающе масштабное скопление поэм о несчастной любви, вознесении и воздержании, несколько довольно интересных описаний странствий и один весьма потрепанный сборник эротических рассказов.
Последний выглядел чуть ли не самой популярной и самой нормальной книгой в библиотеке, во всяком случае, кто-то, не чинясь, проклеил развороты тривиальным маггловским скотчем.
В следующем шкафу лежали свитки, снабженные вполне современными клейкими ярлычками с отметками о содержании. Гарри мысленно поблагодарил библиотечных работников: не хотелось ничего разворачивать и трястись, как бы не повредить тончайший шелк и наборные стержни, украшенные эмалевыми цветами и фарфоровыми птицами.
Согласно отметкам, свитки содержали в себе пейзажи, миниатюры и каллиграфические образцы выдающихся авторов.
За круглым окном что-то прошуршало и стукнуло.
Гарри вздрогнул и чуть не врезался плечом в ближайшую полку. Нашарил в рукаве палочку, сжал древко и осторожно выглянул из-за шкафа. Под окном рос пышный куст жимолости, за ним начиналась жиденькая бамбуковая рощица, прошитая дорожками.
На первый взгляд, никого.
Потом куст снова зашуршал, очень целенаправленно, и в проем окна просунулась мальчишечья голова, перевязанная лентой в облачко.
— Эй! Избранный! — позвал Лань Цзинъи страшным шепотом. В его хвосте запутались листья.
— Э-э… Цзинъи?
— Да тише ты! Иди сюда!
Гарри подошел, не выпуская на всякий случай палочки. Мальчишка не казался враждебным, но в последнее время вообще не понятно, чего и от кого ожидать.
— Да не боись ты, — Лань Цзинъи верно оценил его замешательство. — Давай, вылезай в окно!
— Ч-что?
— Ты хочешь узнать тайну или нет?
— Откуда ты… в смысле, какую тайну?
— Расслабься, — снисходительно фыркнул мальчишка. — Я вас подслушивал. И знаю штуку, которая стопроцентно задобрит Ханьгуан-цзюня! Так ты идешь?
— С чего тебе мне помогать? — Гарри поправил очки. Оглянулся на пустой библиотечный зал. Рон с Гермионой остались где-то позади, в других комнатах. — И мои друзья…
— Нет времени их собирать, а вчетвером тихо не получится. Я знаю, о чем говорю. Но если не хочешь…
— Так с чего тебе мне помогать?
Цзинъи душераздирающе вздохнул. Точнее, попытался душераздирающе вздохнуть, не повышая голоса. Прочесал пальцами хвост от листьев.
— Да потому что тут скука смертная, все ходят напряженные и пророчат беды. Атмосферка как на похоронах, уж поверь мне. И потом, помогать нуждающимся — правило ордена.
Гарри с сомнением почесал нос. Лань Цзинъи не очень-то походил на человека, строго следующего правилам ордена. С другой стороны, подставлять гостя ему вроде бы не с чего.
Еще раз оглянувшись на библиотечный зал, Гарри поправил палочку в рукаве, миновал стол и неуклюже полез в окно.
Цзинъи подбодрил его улыбкой и нырнул в кусты. Гарри спрыгнул следом, благо, оказалось совсем не высоко. Получилось, правда, шумно, ветки жимолости безжалостно хлестнули по плечам, захрустели под кроссовками, в рощице заметались вспугнутые птицы. Гарри стиснул зубы, подобрал полы ханьфу и полез напролом.
— Ну ты и слон! — стоило миновать мордредовы кусты и оказаться на тропинке среди бамбука, Цзинъи тут же нарисовался рядом. — Кошмар, хорошо, что я не предложил тебе сгонять в Цайи за вином, нас бы точно запалили!
— Я думал, у вас запрещен алкоголь, — во всяком случае, в «памятке для гостей» это правило выделили жирным шрифтом, и Гермиона возмущалась, за кого, мол, они их принимают.
Цзинъи ухмыльнулся.
— Точно, запрещен. А еще запрещено подслушивать и совать нос не в свое дело, так что радуйся, господин Избранный, что не все такие снобы, как старый учитель Лань и кучка его подлиз.
— Меня зовут Гарри, — вздохнул Гарри. Слушать про «Избранность» он больше физически не мог. — И я все равно не понимаю, зачем это тебе, но если ты мне правда поможешь, спасибо.
— Сочтемся, — Цзинъи коварно сощурился.
Вдвоем они миновали рощу и какие-то хозяйственные постройки и двинулись вдоль шумного горного ручья, стараясь держаться в тени желтеющих магнолий. Гарри честно старался ступать потише и все равно непременно оскальзывался, наступал на ветки и шуршал опавшей листвой.
К счастью, им никто не встретился. Цзинъи пояснил, что сегодня после обеда планировалось большое собрание клановой верхушки, и большая часть адептов наверняка занята от него поблизости.
— Они скоро каждый день собираться будут, — рассказывал он. — На месте Ханьгуан-цзюня я бы давно сбежал и женился тайно.
— Погоди, — Гарри даже остановился. — Так свадьба, о которой все говорят — свадьба Ханьгуан-цзюня?
— Так, — Цзинъи тоже остановился, развернулся к нему и упер руки в бока. — Погоди. Ты мне хочешь сказать, вы не в курсе? Серьезно?! Вы же идете в Илин Вэй, разве нет? И не знаете, что глава Вэй и Ханьгуан-цзюнь поженятся в октябре?
— А при чем тут… — начал было Гарри и замолчал. Все недомолвки и странные намеки сложились разом в целую картину, которая, по-хорошему, никоим образом не укладывалась в голове. — Э-э… то есть… эта свадьба?..
Должно быть, у него сделалось на редкость идиотское выражение лица. Цзинъи расхохотался и поспешно зажал себе рот. Хрюкнул в ладонь, на глазах у него выступили слезы.
— Ой, да ладно! В жизни не поверю, что никто из вас не спросил!
— Мы спрашивали, — Гарри затряс головой. — Подожди, но, а как же… но ведь нам нужна помощь главы Вэй!
— Да, и, если я правильно понимаю, вам повезет, если вы успеете до церемонии, — Цзинъи утер глаза и несколько раз глубоко вздохнул, то и дело срываясь на хихиканье. — Нет, ну ты бы видел свою рожу!
— Но… — слова куда-то растерялись. Гарри отчаянно взлохматил волосы на затылке. — Но то, что нам рассказывали про орден Гусу Лань и про орден Илин Вэй, разве?..
— Вот поэтому, — мальчишка наставительно поднял палец и на короткое мгновение сделался очень похож на учителя Лань Цзынина. И на мистера Козлиную Бороду, — все и сходят с ума. То есть не только поэтому. Глава Вэй — основатель ордена, открыто практикующего четвертый путь, герой войны и, кроме того, брат главы Цзян и шурин главы Цзинь. А наш Ханьгуан-цзюнь — брат нашего главы, что значит — некровный брат главы Не и Цзинь Гуанъяо.
— Э-это еще почему?
— Потому что наш глава с главой Не и Гуанъяо — три названых брата, — Цзинъи сочувственно потрепал Гарри за плечо. — Не забивай себе голову, просто, короче, наш Ханьгуан-цзюнь тоже важный перец да еще с блестящей репутацией. Понятное дело, они с главой Вэй не могут просто взять и пожениться, никого не спросив.
У Гарри голова шла кругом. Ему срочно требовалась Гермиона и ее разумные рассуждения, но Гермиона осталась в библиотеке и наверняка будет в ярости от того, что Гарри Поттер вылез в окно и идет невесть куда невесть зачем.
Но… какого же Мордреда? А кроме прочего…
— Так, а разве в Китае не запрещено, ну… — он почувствовал, как неудержимо начинают гореть щеки и уши. — Такое?
— Какое такое? — Цзинъи насмешливо сощурился. — Браки между мужчинами? Ну да, в Республике вроде бы запрещены. А у нас — совсем нет и прецедентов до фига. Тут дело не в том, что они мужчины, а в политике, я же тебе объясняю.
— Да я понял, — Гарри еще раз хорошенько поскреб затылок. — Ладно. Пусть. Но… нам все равно очень нужна помощь главы Вэй. Я понимаю, что до нас здесь никому нет дела и мы вообще ни Мордреда не вовремя, но я не могу просто отступиться. Извини.
— Я знаю, — Цзинъи посерьезнел. — И как бы ничего подобного не предлагаю, эй! Наоборот, ты вот меня сбил, а мы, между прочим, время теряем!
Он озабоченно взглянул на небо. Сквозь застиранные белые облака светило размытое заходящее солнце, и длинные охристо-желтые листья магнолий казались полупрозрачным кружевом.
— Гуй зеленый, уже почти шесть! Идем скорее, а то всюду опоздаем!
Гарри оставалось только кивнуть и поспешить за Цзинъи следом. Тот действительно заторопился и только иногда оглядывался проверить, не упал ли в ручей неуклюжий спутник.
Оскальзываясь на камнях, поросших серебристым лишайником, Гарри отчаянно соображал.
Что скажет Гермиона? Из них троих она лучше всех понимала в тонких политических материях, хотя отец Рона работал в Министерстве, а сам Гарри со скрипом признавал себя кем-то вроде важной фигуры. Эдаким болванчиком-символом, с той лишь разницей, что символы должны сиять и вдохновлять, а вдохновитель из тощего очкастого «Избранного» явно не удался.
Хотя, наверное, нечто важное в воображаемом титуле все же есть, иначе почему посол Орденов вообще согласился ему помочь, а власти китайского волшебного сообщества вели свои странные игры-кружева, но не послали троих сопляков-иностранцев подальше к Мордреду с самого начала.
Цзинъи привел его на край круглой поляны, огражденной чем-то вроде естественной стены из вывороченных в незапамятные времена водопадом валунов. С тех пор сам водопад истончился на тонкие ручьи, неспешно бегущие по горному отвесу чуть правее, а камни раскрошились и проросли звездчатым серо-зеленым мхом, влажным от росы.
Повинуясь нетерпеливому указанию, Гарри спрятался вместе с Цзинъи за ближайшим обломком. Спутник покивал чему-то своему, еще раз озабоченно глянул в бледное небо, достал из рукава бумажный талисман и прилепил на мох.
— Это для маскировки, — пояснил с ухмылкой. — То, что мы делаем, не то чтобы запрещено, но неприятностей не оберешься.
— А что мы делаем?
— Пока ждем, — Цзинъи чуть выглянул из их внезапного укрытия и указал на что-то, шевельнувшееся в густой траве. — Во-он, гляди-ка!
Гарри сощурился и невольно улыбнулся. Меж камней сновали кролики. Сначала он заметил одного, потом еще двоих, а потом как-то сразу увидел — на самом деле зверьков множество. Белые или пятнистые ухоженные кролики заполоняли поляну. Они спали и возились, нюхали воздух и телепали мягкими ушами. Совсем небольшие, пушистые, будто облачка.
— Э-э… разве в Облачных Глубинах не запрещены домашние животные?
— Соображаешь, — Цзинъи напустил на себя мудрый вид. — Но из каждого правила есть исключения. Это личные кролики Ханьгуан-цзюня, их ему подарил глава Вэй, когда еще не был главой. Типа в память о прошлой жизни.
— О прошлой жизни? — насторожился Гарри.
Цзинъи пожал плечами.
— Не знаю, сколько там правды. Я еще ничего не вспомнил, А-Юань говорит, флэшбэки начинаются где-то с пятнадцати, то есть у меня еще полгодика есть. Но именно здесь штука в том, что в прошлой жизни Ханьгуан-цзюнь и глава Вэй тоже были этими… типа партнерами по совершенствованию. Только глава Вэй тогда не был главой и вообще.
— А ты его знаешь, главу Вэй? — голова у Гарри шла кругом, он сам не знал, как на все реагировать. Почему, если здесь, оказывается, грядет такая реально сложная и важная для всех глав свадьба, их не вышвырнули вон если не из Цинхэ, то хотя бы из Ланьлина?
— Ну так, — Цзинъи неопределенно пошевелил в воздухе пальцами. — Я А-Юаня знаю и А-Цин, мы с ними дружим. А глава Вэй всегда чем-то занят со старшими учениками. Старый учитель Лань, конечно, говорит, что глава Вэй — демон, сеющий хаос, но вообще-то он классный мужик. Нормальный.
— Нам всякое говорили… — невольно опять Гарри вспомнил глаза на тряпочке и мертвого павлина, которого Волдеморт тщетно пытался поднять инферналом.
— Ну так, — Цзинъи фыркнул. — Я ж родился почти сразу после войны, так что всего треша не застал, но хроники читал, причем и те, которые старые. Всякое и было, репутация Старейшины Илина не с потолка взялась. Но наш Ханьгуан-цзюнь благотворно на него влияет.
— Так это политика или они на самом деле, э-э…
— Хе-хе, а что, одно другому мешает? Они вместе учились, вместе сражались, ради главы Вэй наш Ханьгуан-цзюнь в прошлой жизни отрекся от законов Гусу Лань и отрекся бы в этой, если бы не… тс-с! Так, теперь тихо!
Гарри послушно затаил дыхание, замер и прислушался. Очень скоро он различил чьи-то легкие шаги, и на тропинке, по которой они пришли, возникла уже знакомая высокая фигура в белом и размыто-голубом.
Теперь, когда не приходилось трястись под шквалом ледяного равнодушия и одновременно пить чай, Гарри, наконец, смог рассмотреть Лань Ванцзи получше. Он был действительно очень похож на брата чертами лица и чем-то ослепительно-неземным во всем безупречном облике от макушки с ветвистой серебряной заколкой до вышитого мелким жемчугом подола: так же лежат волосы, та же строгая ровность осанки, та же сдержанная пластика движений — не человек, идеально сбалансированный клинок. Но если глава Лань маскировал эту идеальность приветливой улыбкой и держался элегантно и просто, то Ханьгуан-цзюнь даже наедине с собой казался индифферентной ледышкой.
Тем страннее в его руках смотрелась большая плетеная корзина. Из-под плоской крышки во все стороны торчали кружевные вилочки пекинской капусты.
Кролики оживились и быстренько сгуртовались в центре поляны, Гарри попытался подсчитать их, но сбился на втором десятке.
Лань Ванцзи окинул взглядом это пушистое стадо, присел на корточки, поставил корзину на землю и подставил руки. Зверьки бесстрашно тыкались носами в его раскрытые ладони, путались в длинных рукавах ханьфу и лезли друг на друга. Сцена выходила впечатляющая и немного сюрреалистичная: возвышенный китайский заклинатель, словно сошедший с какого-нибудь древнего полотна из местной библиотеки, и — несколько десятков самых обычных беспородных кроликов.
«Возвышенный заклинатель» тем часом открыл корзинку и стал выдавать капустные листы по одному, не забывая гладить каждого зверька между ушами. На лице у него — Гарри готов был поклясться! — блуждал призрак осторожной улыбки. Неясной, ничуть не похожей на солнечную улыбку главы Лань, и все-таки.
Цзинъи пихнул Гарри в бок, заставил наклониться к себе и зашептал без голоса, почти не разжимая губ.
— Когда Ханьгуан-цзюнь кормит своих кроликов, у него превосходное настроение. Это твой шанс!
И, прежде чем Гарри успел возразить (да и вообще сообразить, что происходит), с недюжинной силой вытолкнул его из-за валуна прямо на поляну.
Кролики прянули у него из-под ног. Впрочем, недалеко; в целом, к вторжению они отнеслись философски, занятые обедом и попытками взобраться хозяину на колени.
Гарри замер. Стиснул зубы и подавил желание зажмуриться.
Ханьгуан-цзюнь сидел к нему вполоборота и даже не вздрогнул, когда непрошенный английский гость нарушил медитативный процесс разделения капусты. Он преспокойно оторвал следующий лист, погладил следующего кролика и только потом неспешно склонил голову.
— Добрый вечер. Где Цзинъи?
— Э-э… Цзинъи? — в горле пересохло. Гарри нервно пожевал губу.
— Цзинъи. Это не могло быть твоей идеей. Подозреваю, уже сбежал.
Гарри обернулся на «укрытие», действительно не обнаружил никаких признаков своего провожатого и мысленно отвесил себе оплеуху. Мордред! Вот ведь гад! И когда успел свалить, прошло же буквально три секунды! Доверяй вот всяким младшим адептам!
— И-извините, — ничего не оставалось, кроме как поклониться и уповать на удачу. — Может… я пойду?
— Нет, — помедлив, дернул подбородком Лань Ванцзи. — Сядь напротив. И не тревожь кроликов.
Чувствуя себя будто на кладбище в четырнадцать лет почти перед лицом Волдеморта и одновременно на экзамене у Снейпа, Гарри с максимальной осторожностью прошел ближе к центру поляны и неловко опустился на камушек. Расправил ханьфу на коленях, замечая пятна от травы и полосы пыли на белом шелке. Стало еще неуютнее.
Ханьгуан-цзюнь отломил от кочана следующий лист, скормил следующему кролику, белому с черными «носочками» и кончиками ушей.
Еще один кролик, черный с подпалом, заинтересовался мыском Гарриного кроссовка, обнюхал и полез на приступ.
Гарри протянул руку. Осторожно-преосторожно. Теперь он чувствовал себя сапером и еще всей кожей чувствовал на себе спокойный и ледяной взгляд Лань Ванцзи.
Кролик ткнулся подвижным носиком в пальцы. Забавно фыркнул и попытался взобраться выше по ноге.
Гарри задержал дыхание и взял зверька на руки. Посадил к себе на колени. Он судорожно вспоминал уроки ухода за магическими существами, но Хагрид не рассказывал, как обращаться с кроликами.
Кролики для Хагрида были, должно быть, недостаточно смертоносными, чтобы считаться «чудесными милашками».
Но за этим конкретным кроликом стоял смертоносный взгляд второго господина Лань. Ну точно, экзамен. Только на экзамене обычно ты хоть примерно представляешь, что происходит.
Ханьгуан-цзюнь собирается обручиться с главой Вэй, напомнил себе Гарри. Грядущая свадьба (та самая, Мерлинова борода, та самая свадьба, о которой все здесь, в волшебном Китае, говорят!) должна была сделать его более человечным, только вот вообще не делала.
Кем может быть человек, решивший жениться (или выйти замуж? как правильно?) на том-самом-некроманте? Жениться (выйти замуж?) по любви?! Потому что вряд ли Цзинъи соврал бы о таком, да?
От водопада тянуло холодом, солнце за облаками клонилось к западу и зеленые вершины гор очертились рдяно-золотой канвой. Пахло вечерней свежестью, сандалом и чем-то органическим. Наверное, так должно пахнуть там, где живет много маленьких травоядных зверей. Не неприятно, но…
Кролик возился у Гарри на коленях. Он был теплым и тяжеленьким, коготки цеплялись за вышивку.
Гарри бережно почесал за мягким длинным ухом. Животинка довольно замерла. Кажется, новый человек ему понравился.
— Вэй Ин захочет тебе помочь, — разрушил оцепенение глубокий голос. Гарри вздрогнул и поднял взгляд.
Выражение лица Ханьгуан-цзюня чуть-чуть смягчилось. Смотрел он, впрочем, больше на кролика и гладил сразу троих на собственных коленях.
— Э-э… — нужно было что-то ответить. Срочно. — Ну… я бы хотел, чтобы глава Вэй мне помог. Убрал крестраж. Если он захотел бы…
— Нет, — Лань Ванцзи едва заметно поморщился. — Дело не в этом. Твои проблемы не только в осколке.
— Но…
— Не лги.
— Не только, — обреченно согласился Гарри и поспешил оправдаться. — Но мы в самом деле не хотели просить главу Вэй о чем-то еще! Только убрать крестраж из меня!
Ханьгуан-цзюнь хмыкнул, ничуть не впечатленный.
— О чем еще?
Слова застряли у Гарри в горле. Он вспомнил об остальных крестражах: где они, что они, сколько их? Мог бы глава Вэй помочь узнать? Потом вспомнил о Сириусе, падающем в Арку — мог бы глава Вэй рассказать, возможно ли вернуть человека оттуда и что там, за серой завесой? И Дамблдор, который столько от Гарри утаил, мог бы глава Вэй призвать его дух из небытия? Хотя, наверное, это мог бы сделать и заклинатель вроде главы Лань, он ведь говорил о чем-то похожем.
И возможно, только возможно, глава Вэй смог бы подсказать наилучший способ справиться с тем существом, которым стал Волдеморт, воскреснув из котла…
Ханьгуан-цзюнь верно оценил его молчание.
— Именно. Слышал твою историю. Твой случай интересен. Ему станет любопытно. Он захочет пойти дальше, пока не распутает клубок. Потому нет, вы не пойдете дальше. Я не допущу.
— Но… — Гарри на секунду зажмурился. — Но разве это правильно? То, что вы решаете за него?
— Я защищаю, — Ханьгуан-цзюнь ссадил одного кролика с коленей, и на свободное место тут же бесцеремонно забрались сразу два новых, снежно-белых и одинаковых.
Гарри пожевал губами, подбирая слова. Он весь взопрел, несмотря на прохладу и ему отчаянно не хватало сейчас Гермионы с ее умением быстро найти верный ответ. Но Гермиона осталась в библиотеке, и Гарри Поттеру еще предстоит получить от нее за побег через окно и за ситуацию в целом.
А здесь и сейчас Гарри Поттер был один на один со своим единственным шансом.
— Послушайте, — проговорил он, когда стало ясно, что мироздание не собирается приходить на помощь. — Я… То есть нет, на самом деле, да, вы правы. Я думал иногда, хорошо было бы попросить главу Вэй помочь мне более… более.
Лань Ванцзи сощурил холодные золотистые глаза, однако ничего не сказал. Как его убедить? Такой человек не станет входить в чье-то положение и на мнение посла Орденов ему наверняка плевать. Гарри прочистил горло.
— Я понимаю, что вообще-то мне никто ничего не должен. Особенно здесь. А уж тем более вы или глава Вэй… тем более, это у вас ведь свадьба, а я только сегодня узнал, что она ваша. Вы правы, Волдеморт и все остальное — только наши проблемы, мои проблемы. Но ведь вы сами сказали, у меня интересный случай?
— Да, — задумчиво подтвердил Лань Ванцзи. Между бровей у него залегла крошечная складочка, сделавшая безупречное лицо отчего-то еще совершенней.
— И вы сами думаете, что взглянуть на крестраж главе Вэй будет любопытно, — Гарри дождался второго крошечного кивка и храбро выпалил. — Я могу вам поклясться, я не стану просить главу Вэй о другой помощи, только пусть вытащит его. Я… я дам Непреложный Обет. И я… откажусь, если он предложит помочь мне дальше с Волдемортом.
Воздушных замков было жаль до слез. Гарри стиснул зубы и замолчал. Ханьгуан-цзюнь взял очередного кролика (кажется, беременную самочку) в ковшик из ладоней, взвесил, отсадил в сторону.
— Тогда клянись.
— Э-э… для Непреложного Обета нужен третий человек, — Гарри стиснул подол ханьфу во взмокших пальцах. — Мне… пойти найти кого-нибудь?
— Нет, — взгляд второго господина Лань снова заледенел. Это было бы по-настоящему красиво — глаза, полные янтарной стужи — если бы не было так страшно. — Дай мне слово. Если нарушишь его, я сам убью тебя.
Убьет, подумал Гарри тоскливо, обязательно убьет без всяких сожалений. И, учитывая новую политику в волшебной Англии, это даже никогда не станет дипломатическим скандалом.
