Город туманов
11 апреля 2021 г., 11:21
21 сентября 1997 года, Лондон, 11:42 пополуночи
Дождь зарядил с самого утра, узкие улицы заштриховало серостью. Магглы спешили по своим делам, надсадно гудели их нелепые автомобили, взбивали грязные брызги. В лужах вдоль обочин плавали тут и там пленки бензиновых пятен.
Однако здесь, в маленькой чайной с плотно декорированными витринами и шелковыми занавесками на окнах, было тепло, пахло марципаном и запаренными ягодами лимонника.
Место на сей раз Кингсли Бруствер выбирал сам, дешевое, но подходящее хотя бы интерьером вкусам визави (насколько он их понимал), однако получилось явно неудачно.
Сидя за низким круглым столиком в углу, он ощущал себя на редкость большим и нелепым. Все здесь выглядело словно игрушечным: крошечные розовые пирожные на ажурных тарелочках, композиции из бумажных цветов на стене, узкие стулья с покатыми спинками, выкрашенные красным лаком. Даже повариха на открытой кухне за дальней витриной, крошечная женщина средних лет с тщательно собранными под косынку светлыми кудрями. В лице у нее, не по-лондонски смуглом, прослеживались восточные черты. Потомок мигрантов?
Кингсли рассматривал ее от нечего делать. В вытянутом чайном зале он сидел покамест в гордом одиночестве.
Одиночество, впрочем, не продлилось дольше половины чашки чая, крепкого, вкрутую заваренного чая с бергамотом. Кингсли всегда согревался им в такие промозглые дни, если не мог позволить себе глоточек хорошего бренди.
Звякнул колокольчик, по ногам прошелся сквозняк, тишина чайной на мгновение разбилась о дождь и шелест мокрых шин. Кингсли вздрогнул и нахмурился.
Господин посол прятал руки в карманы графитово-серого макинтоша и рассеянно улыбался. Его волосы стягивала на затылке серебряная заколка — яблоневые ветки в коралловом цвету.
Заметив Кингсли, он просиял, будто увидел старого друга, и, не снимая пальто, проскользнул между пустующих столов.
— Доброе утро, господин Бруствер! Вот оно, знаменитое лондонское ненастье, не так ли?
С предыдущей их встречи он ничуть не изменился. То же золотисто-бледное ухоженное лицо, те же лукавые чайные глаза и смутные руки. Посол устроился напротив, изящно подобрал ноги под низкий стул и сплел перед собой пальцы. Из рукава макинтоша словно бы сам собой возник веер, новый, с резными драконами на плашечках.
Кингсли понадеялся, мордредов китаец не станет им размахивать. В чайной, конечно, тепло, но совсем не жарко. Да и вообще…
— Что посоветуете заказать? — как ни в чем не бывало, промурлыкал посол.
— «Эрл Грей». И слоеный пирог, вроде вкусный.
— Ах, господин Бруствер, — он поцокал языком, то ли насмешничая, то ли с сожалением. — Что ж, пусть будет «Эрл Грей», воля ваша.
Пока он делал заказ и любезничал со светловолосой поварихой, Кингсли прикидывал варианты. Ничего хорошего.
Посол связался с ним снова сам, письмо в сером бархатном конверте с золотым тиснением доставили к порогу комнаты, которую он снимал в индустриальной части маггловского Лондона. Прятаться у магглов было довольно просто, одновременно на виду и в слепой зоне у Пожирателей Смерти и прочих сторонников Лорда. Кингсли Бруствер окончательно сменил мантию на потертый твидовый костюм в гусиную лапку, прикрыл кепочкой блестящую лысину и растворился среди сотен других черных работяг.
С такой позиции оказалось удобно поддерживать связь с другими ячейками бывшего Ордена Феникса. А себя Кингсли считал полноценной ячейкой. Он тщательно следил за новостями, с величайшей осторожностью отирался у точек перехода в магическую часть, ловил новости из Министерства и, подобно Ананси, бережно выплетал свою сеть.
Пару раз у него случались мелкие промашки, которых не хватило сторонникам Лорда, однако, как выяснилось, вполне хватило послу Орденов.
"…в силу последних событий, некоторым образом затронувших мою родину и вашу, я считаю нужным нам с вами встретиться снова", — почерк у него был вычурный, косой и с вензелями, мелованная писчая бумага пахла сладостными цветочными духами. И, конечно же, он пользовался дорогущими изумрудными чернилами самого высшего качества. "Поговорим о шахматах и об искусстве, думаю, нам есть, что обсудить. Будет справедливым, если на сей раз место для свидания выберете вы лично. Без четверти двенадцать в день равноденствия вам будет достаточно прийти в выбранное место, имея при себе это письмо".
Разумеется, все это могло оказаться простой ловушкой, но Кингсли уже однажды имел дело с господином Не и вот теперь вот сидел здесь, а вскрытый конверт лежал у него в нагрудном кармане.
Интересно, почему послу в голову не приходит проверить, точно ли перед ним «господин Бруствер», а не какой-нибудь Пожиратель под банальной «обороткой»?
Посол вернулся за столик с чашкой чая и куском слоеного пирога на ажурной картонной тарелочке. Плащ он расстегнул, но снимать не стал, как, впрочем, и Кингсли не стал снимать старую флисовую куртку. Куртка неприятной влажностью лежала теперь на плечах.
— Мисс Блай советовала мне еще попробовать песочное печенье в глазури, но, пожалуй, в другой раз. Не знал, что вы любитель заведений такого сорта.
Кингсли поморщился.
— На самом деле, я искал максимально не очевидное место, — не признаваться же, что просто прогадал с выбором. — Здесь обычно собираются маггловские студенты и секретарши.
— Ах, я даже не знаю, что сказать, — господин Не улыбнулся поверх чашки. — Никакой в вас романтики, Кингсли. Вы же не против слегка сгладить формальности?
— Не против, — Кингсли скрипнул зубами. История повторялась с точностью до буквы. — Если это скорее приведет нас к причине встречи.
— Тогда зовите меня Хуайсаном, если вас не затруднит, — безмятежно щелкнул веером посол и жестом, преисполненным безусловного изящества, вонзил в пирог ложечку.
Кингсли мрачно смотрел, как он пробует выпечку, прикрывает глаза и смакует кусочек во рту, словно оценивая букет и оттенок специй. Слизывает крошки с тонких, резко очерченных губ. Затем пьет чай, два крошечных глотка, прикрывая рот рукавом макинтоша.
— Итак. Хуайсан, — язык споткнулся об имя, зато господин посол послал Кингсли новую быструю улыбку. — О чем вы хотели поговорить?
— Ах, Кингсли, в вас в самом деле ни капли романтики и совсем мало терпения!
— Я — человек военный, я вам уже говорил.
Каким-то непостижимым образом раздражение удавалось держать в узде. Кингсли сжал под столом руку в кулак и этим ограничился.
Посол еще раз картинно вздохнул, движением головы отбросил назад гладкие пряди, будто случайно избежавшие плена заколки и выгодно обрамлявшие ухоженное золотисто-бледное лицо.
— Не знаю, не знаю. Мой достопочтимый старший брат, глава Цинхэ Не — вот кто военный человек. Впрочем, разговор не о моем Доме Камня, а вовсе даже о Доме Грозы.
Дом Грозы? Кингсли нахмурился. Так для простоты называли Юньмэн Цзян, единственный китайский Великий Орден, который охотно вел дела с волшебной Англией. Прежде Аврорату частенько приходилось обеспечивать безопасность торговых каналов: партнеров китайцы выбирали по своим принципам, левой пяткой, не иначе, и многим дельцам это ой как не нравилось. Особенно тем, кто имел выход на черные рынки и считал себя выше других.
Впрочем, судя по последним неофициальным новостям, с новым правительством китайцы дела иметь резко расхотели.
— Юньмэн Цзян? — на всякий случай о своей осведомленности Кингсли говорить не стал.
Посол снова отпил чаю. Чашка стукнула о блюдце.
— О да, мой дорогой друг Цзян-сюн закрыл озерные границы до, цитирую, «тех пор, пока эти гуевы отрыжки не поумнеют». Впрочем, в общих чертах вы это и так знаете.
Кингсли сухо кивнул. Из голоса господина Не вдруг начисто вытравился журчащий мандаринский акцент. Теперь он говорил четко и гладко.
— А вот чего вы не знаете, так это почему Цзян-сюн так поступил.
— Почему?
— О. Я тоже не знаю, — безмятежно промурлыкал посол, но, прежде чем Кингсли успел выругаться, осадил его одним взмахом веера. — Но я где-то случайно услышал, будто бы некто господин Руквуд явился к Цзян-сюну и потребовал выдать британскому Министерству Магии одного юношу многих… м-м, талантов. А незадолго прежде другой английский господин, некто Гамп, попытался взломать изнутри защиту Пристани Лотоса.
— Удивительные ходят слухи, — Кингсли медленно сложил руки на столе, ладонями обнял чайную чашку. Раздражение переплавилось в тревожное жадное ожидание. Но торопиться было нельзя, насколько он уже успел узнать этого мордредова человека, обманчиво расслабленного и хрупкого в тяжелом плаще. — А вы случайно не знаете, что с теми господами стало?
— Не знаю, — довольно подтвердил посол. — Откуда бы мне знать? Поговаривают, они живы, Цзян-сюн не стал бы их убивать, не такой он человек. Покалечить — наверняка покалечил.
Он снова вонзил ложечку в пирог, отправил в рот новый аккуратный кусочек. Задумчиво хмыкнул.
— У вас удивительно избирательный вкус. Интерьер здесь на редкость аляповатый, зато выпечка, м-м… выпечка изумительна.
Кингсли пробормотал что-то вежливое. Мысли цеплялись крючок за крючком. Про Гампа он никогда не слышал, зато Руквуд — персонаж известный, бывший невыразимец, входит в Ближний Круг Лорда, дважды бежал из Азкабана, а теперь вертится при новом Министре Магии. Хитрый, изворотливый хрен, расчетливый противник.
Приходилось с ним драться, в последний раз — в Отделе Тайн полтора года назад, когда погиб Блэк. В памяти само собой всплыло костистое, вымаранное тюрьмой лицо и глубоко посаженные злые глаза.
«Юноша с талантами» определенно Поттер, значит ли это, что Поттер невесть почему оказался в Доме Грозы? Этот скользкий любитель эстетики не ответит, как пить дать.
Господин Не тем часом прикончил половину своей порции пирога, запил все чаем и довольно вздохнул.
— Вижу, вы углубились в размышления. Хотите еще один маленький забавный факт?
— Валяйте, — махнул рукой Кингсли.
— Есть очень романтичная вещь, которую все знают о шахматах. Угадаете? Нет? Ну что же вы… так вот, даже те, кто никогда не играл, наверняка слышали: если пешка пройдет от края до края доски, она станет королевой. Разве не прекрасно?
— К-кх... прекрасно, — во рту пересохло. Кингсли одним глотком прикончил остатки своего чая. — Прекрасно. То есть вы хотите сказать, Пот… в смысле, этот, юноша с талантами не просто ищет некроманта у вас на родине, а… пешка в какой-то вашей игре?! Это же вы его туда отправили, не за просто так же?!
— Полно, Кингсли, вы поняли метафору, — посол раскрыл-закрыл гребаный веер, на черном шелке полотна мелькнули кровавыми пятнами красные игольчатые цветы. — Не делайте вид, что такого высокого мнения обо мне, это одновременно лестно и обидно, не знаю, что и делать!
— Прекратить играть в игры? — вырвалось само и получилось чересчур едко. Кингсли прикусил язык.
Посол неуловимо поморщился.
— Зачем эта грубость?
— Извините.
— Ах, не знаю, не знаю… — тень с его лица растворилась без следа, сменилась лукавой улыбкой. — Извиню, если вы меня проводите. В такой дождь мне совсем не хочется гулять в одиночестве.
Кингсли захотелось схватить его за шиворот и хорошенько потрясти. Может, помогло бы сбросить к Мордреду идиотскую маску бессмысленного полуфлирта. Или хотя бы встать, послать господина Не к чертям и уйти, хлопнув гипсокартонной дверью. В конце концов, вряд ли удастся узнать что-то большее.
Он сдержался, разумеется, сдержался. Кингсли Бруствер и Орден Феникса не в том положении, чтобы разбрасываться союзниками, даже такими… сомнительными. Себе на уме.
Господин Не — Хуайсан, конечно же, Хуайсан — прикончил пирог и теперь цедил чай, рассеяно и лукаво поглядывая поверх бортика чашки.
Черт знает что. Хорошо, ладно, предположим, Кингсли Бруствер верит Не Хуайсану, Гарри Поттер по-прежнему жив и здоров, Темный Лорд ищет его в Китае, но по неведомым причинам Дом Грозы за Гарри Поттера вступился. Можно ли считать это политическим заявлением, отдельным от разрыва торговли? Мол, не устраивает нас только новая власть волшебной Англии, а символ сопротивления нам по душе? С китайцами никогда не угадаешь, ничего-то они не объявляют прямо.
Кингсли подозревал, что поиски некроманта могут для мальчика затянуться, и предпочитал сейчас потихоньку простраивать стратегию без учета Избранного.
Получалось так себе. Очень хотелось надеяться на чудо.
Он одним глотком допил горькие чайные остатки. Посол отставил свою чашку и изящно поднялся, подхватив со стола веер. Оправил макинтош, плотная ткань легла красивыми складками.
— Ну так я могу рассчитывать на вашу компанию, Кингсли, друг мой?
— Можете, — вздохнул Кингсли, поправляя палочку. На аврорское кожаное крепление неудобно давили непривычно узкие рукава маггловского костюма. — Где вы живете?
— Просто следуйте за мной, — промурлыкал посол и первым направился к выходу. На прощанье он вежливо раскланялся, женщина за стойкой с пирогами хихикнула и пожелала «хорошего дня мистеру, и вам, мистер, тоже».
Ох, Кингсли много бы отдал за хоть один по-настоящему хороший день.
Дождь успел превратиться в мелкую водяную взвесь, которая непременно обернется к вечеру туманом с Темзы. Господин Не фыркнул, спрятал, наконец, веер и обернулся.
— И все-таки есть что-то в такой погоде, правда? Мистическая тревога, призрак байроновского рока и чудовищ Стокера, м?
— Увлеклись маггловской готикой?
— Почему бы нет? — он беспечно пожал плечами. Морось таяла в четверти дюйма от макинтоша, оставляя господина посла в сухости и уюте. Видимо, у китайцев имелись свои водоотталкивающие чары. — Вам она не по душе?
— Слишком тягуче. Впрочем, вам подходит.
Посол рассмеялся. Кингсли спрятал руки в карманы куртки. Сам он не стал использовать магию, и едва просохшая одежда очень скоро вновь отсырела.
Эту часть Лондона он знал не слишком хорошо и теперь старался ничего не упустить. Выскользнувшая из крепления палочка холодила руку.
Мимо спешили магглы, сосредоточенные, прячущиеся за воротниками. Какая-то девушка в кожаной ветровке небрежно толкнула Кингсли плечом, буркнула извинение, не отрываясь от массивной телефонной трубки.
Господин Не наверняка мог бы взять такси. Он уверенно ориентируется в маггловских вещах, живет в маггловском районе и свободно обращается с фунтами.
Означенный посол тем часом, не обращая внимания на прохожих, пространно рассуждал об отличиях западной и восточной поэзии (видимо, развивая тему Байрона) и, кажется, не слишком нуждался в собеседнике. Каблуки его щегольских туфель глухо стучали по асфальту. Руки он тоже держал в карманах.
Очень скоро с более-менее оживленных улиц они свернули в плотно застроенный спальный район, прошли его насквозь, петляя немыслимыми переулками. В каждом клочке битых дождем и жизнью живых изгородей, в каждой смятой газете Кингсли виделся призрак опасности.
Посол снова свернул, на сей раз — в едва заметную щель меж серых домов. Не скривил нос, проходя мимо оранжевых мусорных баков. Грязная кошка вскочила на крышку ближайшего. Кингсли поймал себя на мысли, может ли она быть незарегистрированным анимагом, и тут же одернул. Попахивало паранойей, а от помойки и без того несло гнилой картошкой и ссаньем.
Они снова свернули за угол и оказались на перекрестье двух переулков. Низкие заколоченные окна ближайшего дома кто-то баллончиком разрисовал красно-черными абстракциями.
Маловероятно, что господин Не, этот хренов эстет с веерами, манерами и экивоками, жил в подобном месте. Потому ситуация получалась скверная.
Когда в щели оконных досок подозрительно сверкнуло, Кингсли не удивился. Сказались аврорские привычки: он одновременно дернул ахнувшего посла к себе за спину и выхватил палочку, отражая летящее в лицо заклятье.
Со знакомым насквозь треском «Бомбарда Максима» рухнула стена, в воздух взлетела кирпичная крошка, и из облака пыли шагнули две фигуры в слишком знакомых черных мантиях.
Кингсли успел оттеснить посла к противоположной стене, бросил: «Сидите!», подспудно ожидая удара в спину; но нет, китаец послушно прижался лопатками к мокрой штукатурке и обхватил себя руками.
— Кто?..
— Так-так, — нападавшие отчего-то медлили, держа их обоих на прицеле волшебных палочек. — Кто тут у нас? Не может быть, неужели опасный преступник, аврор-дезертир, взял в заложники господина посла Орденов?
Из-под маски голос звучал глухо, но Кингсли все равно его узнал, узнал и тисненые серебряные узоры на белой кости.
— Руквуд.
— Бруствер, — отчетливо усмехнулся Руквуд. Его напарник, высокий, как жердь, угодливо хохотнул следом. — Авада Кедавра!
Кингсли ждал удара и уклонился, метнул невербальное Секо и сразу же следом Остолбеней, отскочил в сторону. Напарник Руквуда бросил щит, красный луч разбился об него с мерзким треском.
Двое против одного, посол не в счет — не самый плохой расклад, тем более, Кингсли хорошо знал Руквуда.
Он отразил предсказуемую Импердименту, дернулся в противоположную сторону, едва успел создать новый щит, ответил Экспульсо. Каменная крошка вновь взвилась в воздух от отраженного взрыва.
Плохо, что Руквуд тоже хорошо его знал. Неплохо, что Авада требовала сосредоточения, и Кингсли вполне способен был занять противников мелкими ударами.
Он не мог двигаться по кругу, оставляя неприкрытым мордредова китайца. Тот на грани обморока вжался в стену и только бестолково жмурился.
— К чему эти танцы, Бруствер? — еще одно Секо разбилось о щит напарника Руквуда, сам Руквуд махнул палочкой; вдоль щеки скользнул невидимый хлыст. Предсказуемо.
— Темный Лорд знал, что рано или поздно кто-то из предателей крови приведет нас к этому китайцу!
— А ты, Руквуд, что… — под ноги подвернулся осколок кирпича, и Кингсли на секунду сбился с шага. — Что, пытаешься вымолить у своего Лорда прощение за провал в Доме Грозы?!
В ответ Руквуд зарычал и удвоил напор. Его напарник не атаковал, зато защиту держал плотно, и это приносило свои плоды. Кингсли выругался про себя, стараясь мыслить здраво.
Предсказуемые связки: Эверте Статум, Секо, Сектусемпра, шаг в сторону, новая попытка достать посла невербальным Инкарцеро. Любая контратака разбивалась о чертов неколебимый щит второго, что за хмырь там под маской, что за мастер защиты такой?
Посол нужен им живым, это очевидно, а сам Кингсли — очень-очень мертвым. Нужно уходить.
Новый взрыв Экспульсо он нарочно кинул вбок, успел отскочить от воздушного хлыста и рявкнул через плечо:
— Бегите!
— Н-но!.. — всхлипнул посол. — Я!..
Он был смертельно бледен и дрожа комкал веер. Опять этот хренов веер. Разве орден Не, хренов Дом Камня, не орден великих, мать его, воинов?!
— Бегите, черт бы вас побрал!
— У господина посла отнялись ножки? — издевательски протянул напарник Руквуда. По высокому ломкому голосу Кингсли его узнал, министерская крыса Сомерсент, гребаный невыразимец. Пересекались.
Посол стоял на месте. Веер ходил ходуном.
Отвлекшись на него, Кингсли чуть не упустил коварное Секо, левое плечо полоснуло болью, хлопнул в воздухе разрезанный рукав.
Руквуд торжествующе ругнулся, его палочка заплясала еще быстрее. Кингсли волной воздуха бросил ему в лицо каменную пыль.
На запястье вдруг стальной хваткой сомкнулись холодные пальцы, чужая рука дернула назад, и под ногами вспыхнул золотом узор. До смешного похожий на абстракцию с рухнувшей стены.
Что-то загудело, а может, это гудела кровь в ушах. Одна за одной переулок осветили три прозрачно-синие вспышки, с кислой вонью подворотни смешался отвратительный запах горящей краски.
Кингсли машинально бросил за спину еще одно Остолбеней, потом Протего и ослепляющее проклятье, а в следующий миг мордредов китаец уже тащил его через пролом в стене и полуразрушенное заброшенное здание. Тащил, надо сказать, с недюжинной силой.
Еще через секунду он остановился, и Кингсли чуть на него не налетел. Чужое дыхание опалило ухо. Пахло от посла бергамотом, ладаном и киноварью.
— Тише, теперь им не до нас.
Кингсли обернулся. Золотое поле погасло, от заклинаний трещал воздух, но расстановка сил резко изменилась. Двое очень суровых даже с такого ракурса людей в серых халатах успешно отражали атаки Руквуда с помощью разноцветно вспыхивающей бумаги, а третий, самый суровый, как раз пробил щитовые чары Сомерсента мечом.
Широкое лезвие китайского цзяня вошло министерской крысе с размаху в грудь.
— Идемте, — посол снова потянул Кингсли за собой. — Здесь справятся без нас.
— Нет, мы никуда не пойдем, — никакая невесть откуда взявшаяся китайская физическая сила не помешала вырвать руку и схватить господина Не за грудки. — Кто это?!
— Мои телохранители, — послу пришлось подняться на мысочки. Это, впрочем, совершенно его не смутило, равно как и бесцеремонное обращение. Он улыбнулся так сладко, будто не трясся минуту назад у стены. Бледность тоже куда-то сгинула. — Вы же не думаете, что глава Не оставил бы своего любимого младшего брата без защиты в вашей чудесной стране?
— И вы не собираетесь с ними поговорить?
Посол посмотрел на него, как на идиота.
— Кингсли. Я ведь не знаю об их существовании. Эти ребята должны неусыпно следить за моим благополучием так, чтобы я не подумал, будто дагэ мне не доверяет.
Он снова потянул Кингсли за собой.
— Идемте же. Вам нужно позаботиться о плече, а для этого хорошо бы оказаться где-нибудь в чистом теплом месте.
— Вы знали, что на нас нападут, — оставалось только следовать за ним. Кингсли не слишком доверял господину Не и прежде, а теперь их, казалось бы, наметившееся взаимопонимание рассыпалось прахом.
Если даже не брать в расчет то, что официально не существующие телохранители прикончили двух граждан магической Британии только что фактически на глазах у бывшего аврора. Война все стерпит, не в том дело.
— Вы знали, поэтому назначили встречу и попросили проводить.
— Откуда я мог знать? — посол обернулся, трепеща по-девичьи густыми ресницами. Оскорбился, стало быть. — Я просто хотел подольше побыть в вашей компании, Кингсли, друг мой.
Они прошли гулкий, полуразрушенный дом насквозь, вышли через дверной проем в очередной сомнительный переулок. Ветер метал по тротуару желтый целлофановый пакет, тучи стали выше и светлее. Посол отряхнул макинтош от каменной крошки, как ни в чем не бывало поправил волосы. Заколка его держала узел по-прежнему безупречно, и даже сложенный веер остался невредимым.
Кингсли утер лицо рукавом.
Горячка схлынула, и разом проявила себя боль в натруженных ногах, рассеченная рука и немеющие пальцы. Как всегда, нервы забиваются после долгой дуэли, была у него такая индивидуальная побочка на боевые. В молодости не беспокоила, но после тридцати приходилось тщательно скрывать от целительских комиссий.
— Вы знали, — прозвучало откровенно жалко. Кингсли подавил желание сплюнуть, еще раз бестолково утер лоб. Кепку он потерял где-то в схватке, на бритой голове мерзко оседала вновь разошедшаяся морось.
— Ну что же вы, — господин Не поцокал языком. — Все ведь закончилось хорошо. Отсюда, кстати, совсем недалеко до моего дома, не хотите ли зайти на чай?
— Нет уж. Обойдусь.
— Ну, как скажете, — он беспечно пожал плечами. — В таком случае, я откланиваюсь. Прошу извинить за этот прискорбный инцидент. И вот еще, Кингсли… если вы вдруг однажды станете Министром Магии, научитесь держать свои догадки при себе.
— Однажды? — фыркнул Кингсли. Посла с каждой минутой все сильнее хотелось прибить. — С чего вдруг?
— Ну уж это-то мне точно неоткуда знать! Мало ли как сложится жизнь.
Господин Не развернулся, со щелчком раскрыл веер и помахал им на прощание. Кингсли навсегда запомнил почему-то этот мордредов узор, игольчатый красный ликорис и полуночно-темное полотно.
21 сентября 1997 года, 11:42 пополуночи, где-то на краю света
На следующий день после «кроличьих» переговоров Облачные Глубины оделись дождевой хмарью. Утренний туман никуда не делся, только стал прозрачнее, и белые ханьфу адептов казались его призрачными клочками среди окрестной дымчатой зелени.
Резко похолодало. Пока Гарри и Рон, укрывшись под бамбуковым навесом, ждали после завтрака Гермиону, оба успели порядком продрогнуть. Защитные узоры на одежде, к несчастью, не защищали от сырости, а использовать высушивающие заклинания они остереглись. Мало ли чем их сочтет местная система безопасности.
Гарри все чаще ловил себя на мысли, что отвыкает держать палочку в руках. То есть, она покоилась в рукаве, он сжимал древко в минуту тревоги, однако все меньше полагался на свое умение колдовать. Плохо, когда они вернутся домой, все будут ждать от Мальчика-Который-Выжил активной войны.
Если честно, Гарри плохо представлял, что вообще они станут делать по возвращении.
Разговор со вторым господином Лань оставил после себя странное чувство. Он пересказал все друзьям, малодушно опустив некоторые подробности (вроде окончания, когда толстый кролик все-таки пописал ему на колени), и Гермиона одновременно разозлилась и обрадовалась, а Рон хлопнул его по плечу и вроде бы слегка расслабился.
На лекцию они снова не пошли. Ханьгуан-цзюнь на прощанье велел Гарри прийти назавтра к полудню «в минши», и друзьям еще предстояло узнать, где это загадочное место вообще находится.
К счастью, спустя четверть часа блуждания под понемногу усиливающимся дождем, Гарри заметил мелькнувший за углом ближайшего павильона знакомый встрепанный хвост.
— О, привет! — Лань Цзинъи, к счастью, не стал делать вид, что не услышал оклика. Он остановился и подождал, беспокойно покачиваясь с пятки на мысок. — Ну что, как прошло? Удачно?
— Ты… меня оставил там! — от возмущения у Гарри перехватило дыхание. Он, не заботясь о манерах, ткнул нахально ухмыляющегося мальчишку пальцем в грудь. — А если бы ваш второй господин Лань решил меня прибить?!
— Да, это был странный план, — Гермиона привычным жестом скрестила руки на груди и напустила на себя строгий вид.
Цзинъи пожал плечами. Он был взъерошен сильнее вчерашнего, на вздернутом носу темнело пятно сажи, от возвышенности ордена Лань остались разве что безупречно-белые халаты и лента на лбу.
— Да ладно, ведь сработало же?
— Сработало, — нехотя признал Гарри, отступая. За вспышку ему уже сделалось неловко. — Теперь нам нужно в, э-э…
— Минши, — пришла на помощь Гермиона. — Что это за место?
— Такое специальное помещение для работы с темными артефактами, — Цзинъи неопределенно помахал рукой. — Пошли, провожу, что ли. Только не прямо до конца, сами понимаете, чем позже я сейчас попадусь Ханьгуан-цзюню на глаза, тем мне лучше. Потом, глядишь, ему и не до меня станет.
— Почему ты вообще вчера Гарри помог? — спросил Рон, до того что-то сосредоточенно обдумывающий. — И теперь ты очень вовремя появился. Цзинъи, правильно ведь?
— Правильно, и не надо так на меня смотреть, рыжий, будто вам помешает капелька помощи?
— Не помешает, но…
— А раз не помешает, — наставительно поднял палец Цзинъи. — Так какие вопросы?
— У Гарри могли быть большие неприятности, — Гермиона нахмурилась еще сильнее. Гарри поежился. Когда друзья начинали выступать единым фронтом (а в последнее время случалось такое все чаще), их напор внушал опасения. Самому Гарри так точно, но, конечно, не Цзинъи.
— Но ведь неприятностей не было? Не было, — пожал плечами тот. — Так что благодарите этого адепта за своевременность и идемте уже, я как бы по важному поручению тут шел.
Искомое здание оказалось обособленным павильоном, утоптанную землю вокруг которого покрывали целые полотнища знаков и круглых печатей, похожих одновременно на цветы и геометрические узоры.
Ханьгуан-цзюнь обнаружился на открытой террасе. Не один — сам глава ордена Лань нарезал вокруг него круги, до странности похожий на воодушевленную белую акулу, и что-то, видимо, рассказывал. Лань Ванцзи безучастно стоял и вертел что-то в руках с постным лицом, лишенным всякого выражения.
Гарри невольно замедлил шаг и подавил желание навсегда спрятаться за кустами дикого шиповника.
— Похож на снулую рыбу, — пробормотал Рон вполголоса. — Даром, что на вашего главу вон как похож. И как, интересно, он жениться по любви собрался? Эй, пацан, это точно не шутка?
— Пф! — Цзинъи сдул со лба пушистую от влажности прядку. — За такие шутки знаешь, что бывает, рыжий? Не-е, все правда. Ну, вы как увидите Вэй-шифу, все поймете. И это… — он почесал в затылке. — Стойте.
— Что такое? — напрягся Гарри. Гермиона ободряюще сжала его руку.
— Вам старшие наверняка самое важное не скажут. Короче, — он понизил голос, принуждая всех троих склониться ближе. — Не знаю, увидимся ли до того, как вас выпрут отсюда на полигоны, поэтому внимайте. Если на полигонах будет совсем стремно, купите шоколадку.
— Шоколадку? — Гарри сразу же вспомнил Люпина. — Там что, дементоры?
— Тс-с! Ни слова больше! — замахал руками Цзинъи и танцующим движением отскочил назад. — Все-все-все, теперь не заставляйте высоких господ ждать, невежливо!
И непостижимым образом нырнул в шиповник, растворившись в зарослях подобно настоящему туману.
— З-заклинатели, — прошипела Гермиона. Попыталась пригладить распушившиеся волосы: безуспешно, аккуратный с утра пучок все равно напоминал гнездо. — Сколько ему вообще лет, четырнадцать? А туда же, играет в дурацкие загадки.
— Расслабься, — махнул рукой Рон. — Это местная традиция, мы с Гарри, походу, уже привыкли. — И ты красивая, красивая.
Подруга фыркнула и покраснела. Гарри мысленно выставил Рону «Выше ожидаемого», тем более, Гермионе и впрямь шли местные шелка с заколками, а вечная лохматость никогда ее не портила.
Рука об руку друзья вышли из своего импровизированного укрытия и приблизились к минши, не уверенные, стоит ли прямо сейчас прерывать чужую беседу.
— …и глава Яо предложил никому не оставаться, отправить всех вечером полями перемещения. Разумеется, по его разумению, энергию в них должны направить мы и Цзяны.
— Мгм?
— Да, именно туда Ваньинь его и послал, причем не особенно выбирая выражения. Я тоже считаю, что предрассудки пора отбросить и Илин не превращается в Диюй с наступлением темноты. Хотя, конечно, все куда проще было бы организовать в Пристани, стратегически это… о, а вот и наши юные гости!
Рон и Гермиона поспешно поклонились, Гарри отстал от них на полсекунды, попытавшись разгладить рукав, который, оказывается, успел машинально скомкать.
Глава Лань приветственно сложил руки, Ханьгуан-цзюнь молча кивнул, не изменившись в лице. Предмет в его руках оказался белым холщовым мешочком.
Повинуясь жесту главы, друзья поднялись на террасу. Гарри старался не наступать на линии цветов-печатей и сосредоточился только на этом. Внутри все вибрировало от безотчетного напряжения. Дело ведь даже не в кроликах и не в обещании, которое он дал Лань Ванцзи — и о котором тоже трусливо умолчал Рону и Гермионе.
От самого павильона, внешне благополучного, обшитого снаружи светлыми сосновыми панелями, тянуло чем-то… холодным. Точнее объяснить бы не получилось. Плотно закрытые двери, выкрашенные темной эмалью, слабо светились, все покрытые мелкой колкой пылью полупрозрачных иероглифов.
Глава Лань с улыбкой проследил направление его взгляда.
— Гарри, шрам тебя не беспокоит?
Гарри честно прислушался и мотнул головой. На месте крестража, как он определял это неописуемое состояние для себя лично, по-прежнему покоился безопасный гладкий «камень».
— Так я и думал, — глава кивнул чему-то своему и развернулся к брату. — Ну что, Ванцзи, ты в самом деле им поможешь?
Лань Ванцзи поднял на Гарри холодный янтарный взгляд. В сегодняшней туманной дымке его глаза казались темнее и еще равнодушнее. Очевидно, будь его воля, он прибил бы надежду магической Британии без раздумий.
С него сталось бы отказать прямо сейчас, и вряд ли его остановила бы бестолковая устная договоренность. Гарри прекрасно понимал это и в который раз за все их странное путешествие подавил желание обреченно зажмуриться.
Ханьгуан-цзюнь едва заметно вздохнул и буркнул:
— Мгм. Гарри Поттер должен помнить свои слова.
— Д-да, — во рту чудовищно пересохло. Гарри прочистил горло. — Да, я помню. Спасибо вам!
Тот поморщился, точнее, изобразил заледеневшим лицом некое очень неприятное выражение. Глава ордена улыбался и очевидно наслаждался происходящим как хорошим спектаклем.
Гарри вообще в последнее время частенько ощущал себя героем пьесы.
Ханьгуан-цзюнь развязал тесемки холщового мешочка и достал оттуда меч. Зрелище удивило бы сильнее, если бы Гарри не был знаком с бисерной сумочкой Гермионы Грейнджер. Мешочек был длиной в пол-ладони, так что, должно быть, в Китае прекрасно знали заклятье незримого расширения.
— Возьми, — велел Лань Ванцзи, и Гарри послушно перехватил меч за потрепанные черные ножны.
Не то, чтобы он разбирался в оружии, но что-то тут было не так. Ножны, обычные, кожаные, украшали весьма авангардные узоры, словно татуировка красной тушью, какие-то листья, ликорис, звездочки и обрывки печатей. Черную рукоять туго оплетал кожаный шнурок.
Судя по всему, меч был у´же обычного китайского цзяня, но Гарри в самом деле плохо помнил уроки Не Цзунхуэя, они перемешались в голове с другой разрозненной информацией о местных особенностях.
— Что это такое? — первой, как всегда, не выдержала Гермиона. — Вы же не дарите Гарри меч, правильно?
— О, Гермиона, вы бы не захотели, чтобы Гарри подарили этот меч! — рассмеялся глава Лань. — Это оружие у моего брата под арестом.
— Было, — Ханьгуан-цзюнь педантично свернул мешочек и спрятал в рукав. — Отдашь Чэнмэю. Скажешь, досрочно в обмен на помощь Гарри Поттеру.
— Это… меч первого ученика главы Вэй? — осторожно уточнила Гермиона.
Господа Лань синхронно кивнули.
— Верно, — счел нужным пояснить глава. Улыбка его снова мимолетно напомнила Гарри о Цзинь Гуанъяо. — Цзянцзай, «ниспосылающий несчастья». Вэй Усянь отобрал его у первого ученика как раз после случая с вашими соотечественниками полтора года назад и отдал Ванцзи, чтобы, как он выразился, «не быть объектом профессионального шантажа». Между нами, Чэнмэй в самом деле Ванцзи побаивается.
— То есть, — заключил Рон. — Если нас все-таки пустят на начинку для зомби, то хотя бы получат за это люлей. Что ж, уже неплохо.
Гермиона пихнула его локтем и одернула рукава.
— Вы… не могли бы поподробнее рассказать об этом… месте? О полигонах и об этом человеке… Сюэ Чэнмэе? Сюэ Яне? Как правильно? И вообще, об Илин Вэй.
— Расскажу, — пообещал глава беспечно. Ханьгуан-цзюнь бросил на него воистину промораживающий взгляд, но в ответ получил только добродушный смешок. — Ну же, Ванцзи, не нужно так смотреть! Ты сам признал, Вэй Усяню понравится необычный случай, и потом, не можем же мы бросить детей вот так запросто на растерзание!
Судя по кислому лицу, Ханьгуан-цзюнь считал, что вполне могут.
Тем не менее, хвала Мерлину, решал не он, и спустя полчаса Гарри сотоварищи снова сидели за чайным столом в уже знакомой белой беседке с колоннами-драконами. Сюда принесли чаши-жаровни, расставили вокруг накрытого стола, и Гарри с наслаждением подставил продрогшую спину сухому трескучему теплу от багровых угольев.
Рон украдкой растирал руки и сцеживал в кулак зевки, Гермиона нервничала, как всегда в присутствии главы Лань, который благосклонно не замечал ее смущенных метаний.
Ханьгуан-цзюнь зачем-то присоединился к импровизированному инструктажу, несмотря на все недовольство. Теперь он тоже сидел за столом, подобрав под себя ноги, и медленно цедил прозрачный чай.
Глава ордена дождался, пока сервируют закуски, кивком отпустил слуг и тоже взял чашку. Отпил, прикрывшись рукавом, отставил.
— Вы ешьте, если голодны, а я пока буду рассказывать, идет?
Его дружелюбие отчего-то напрягало временами сильнее, чем явная неприязнь Лань Ванцзи.
— Разговаривать за едой запрещено, — желчно напомнил последний. Глава только с улыбкой отмахнулся.
— Верно-верно, но ведь я сам есть не буду, так что мне говорить не возбраняется.
Ханьгуан-цзюнь прикрыл глаза. Хулиганский настрой старшего брата он тоже явно не одобрял.
— Благодарю главу ордена, — проговорил Гарри неловко и взял с тарелки рисовый шарик в кунжутной обсыпке. Есть на самом деле не хотелось, хотя они пропустили обед и в целом всегда вставали полуголодными из-за стола в Облачных Глубинах. Но нервное напряжение отлично гасило аппетит.
Глава Лань разулыбался еще довольней.
— О, не стоит, Гарри! В конце концов, прискорбно, если за шаг до цели вы сорветесь в пропасть.
— Брат, — скучным тоном уронил Лань Ванцзи. — Тебя просто веселит идея вторых господ Не и Цзинь.
— Веселит, — довольно согласился тот. — Я понимаю, ты переживаешь, однако ты не можешь отрицать, все получается изящно и забавно.
Ханьгуан-цзюнь недовольно дернул уголком рта, однако промолчал.
— Глупо спрашивать, что за идея? — уточнила Гермиона. Она положила себе паровую булочку и две сахарные сливы и теперь палочками двигала сладости взад-вперед по фарфоровой тарелке.
— Бесполезно, — согласился глава. Негромко хлопнул в ладоши. — Ну, а теперь практические советы. Вы отправитесь в город И, Ичэнь, и сразу скажу, это место совершенно не похоже на поселения вокруг великих резиденций.
— Плохой фэншуй, — Лань Ванцзи, видимо, тоже не собирался есть. Его брат кивнул.
— Да, верно, фэншуй там отвратительный. Кроме того, там высока концентрация инь, хуже дело только на Луанцзан, но если на Луанцзан господин Вэй отлично контролирует ситуацию, то в Ичэне… скажем, все пустили на самотек.
— Почему? — не выдержала Гермиона. Впрочем, глава Лань почему-то не стал тыкать ее в нарушение правила «молчаливой еды».
— Так сложилось, — пожал он плечами. — Испытательные полигоны достаточно защищены, местных жителей все устраивает, и, как это ни странно, инцидентов почти не случается. Если в город не забредают непрошеные гости.
Гарри подавил мимолетную дрожь. Мертвые глаза на формалиновой тряпке собирались, кажется, преследовать его память минимум до окончания всей этой странной истории.
— Сюэ Чэнмэй, он же Сюэ Ян, которому вы должны отдать меч, собственно, отвечает за часть полевых испытаний и следит за состоянием полигонов в принципе. Он должен будет проводить вас на Луанцзан, потому что, — тут глава Лань выдержал крошечную, почти незаметную паузу, от которой у Гарри почему-то нехорошо закололо в висках. — По-другому попасть туда у вас не получится.
Это-то как раз они уже, к сожалению, поняли.
— Он, э-э… — голос дал петуха, Гарри смутился и прочистил горло. — Кхм. Что на самом деле стало с нашими, э-э… с теми Пожирателями Смерти?
— Ничего хорошего, — улыбкой главы Лань можно было резать сталь и топить солнце. — Если тебе интересно, господин Сюэ расскажет тебе с большой охотой, я думаю.
— И это не было политическим скандалом, — заключила Гермиона.
— Ни в коей мере! Видишь ли, орден Илин Вэй, он, скажем, находится в стороне от общей заклинательской традиции. Конечно, вскоре после окончания войны их методы стали вызывать вопросы, есть пара случаев, сомнительных с точки зрения этики, и многим не нравилось, каким популярным сделался четвертый путь. Господин Вэй для многих — неоднозначная фигура, и…
— И никто не посмеет ему навредить, — резко докончил Ханьгуан-цзюнь. Ко всему разговору он прислушивался с болезненным вниманием. — Он не делает зла и его не тронут. Я не позволю. Цзян Ваньинь не позволит тоже.
— Верно-верно, — глава несколько уравновешивал холодность брата мягким дипломатичным тоном. Но Гарри все равно порадовался, что не стал пробовать рисовый шарик: непременно бы подавился. — Все мы, я имею в виду Великие Ордена, в некотором роде оказываем Илину поддержку. Господин Вэй — гений нашего времени, он взглянул на то, что раньше считалось «кривой дорожкой Пути Тьмы», с новой стороны. Кроме того, он мастер талисманов, отлично разбирается в прикладной артефакторике и мыслит нестандартно.
— Раз он такой молодец, — Рон поспешно сглотнул. — Как вышло, что его все боятся?
— Не боятся, — взглядом Ханьгуан-цзюня вполне можно было бы заморозить весь чай в плоском чайнике, расписанном лазурными птицами. — Не понимают.
— Да, сложно убедить старейшин и косные группировки мелких кланов, что времена меняются, — глава Лань неопределенно махнул рукой. — Будущая свадьба призвана в том числе заставить их задуматься… но, впрочем, вам нет дела до нашей внутренней политики. Вам нужны практические советы, я прав?
— Нам очень интересно! — искренне заверила его Гермиона и покраснела. — Но, если бы вы рассказали больше о городе И, мы были бы очень благодарны.
Гарри не представлял, как она выдерживает все эти велеречивые кружавчики.
— Как я уже говорил, рядом находятся испытательные полигоны, и местное население, как ни удивительно, все устраивает. В городе плохой фэншуй, высокая смертность и ужасная влажность, а еще Ичэнь — своего рода заклинательский центр коммерческой некромантии. Для вас это значит, что вещи, для вас недопустимые и зловещие, для местных в порядке вещей. Не пытайтесь лезть в чужие дела, в Ичэне инициатива наказуема сильнее, чем где-либо еще.
— Чэнмэй вас не тронет, — продолжил за братом Лань Ванцзи. Как только разговор отошел подальше от «господина Вэя», он перестал выглядеть ежесекундно готовым сражаться за честь любимого, и Гарри украдкой выдохнул. — Захочет ли помочь — не знаю. Зависит от вас. Но не тронет, остережется меня. И не станет злить Вэй Ина перед церемонией.
— В самом деле, — кивнул глава Лань. — Большего никто не сможет для вас сделать. Сюэ Чэнмэй не тронет вас, что до его помощи... Могу дать небезопасный совет, задел на тоже своего рода испытание.
— Пожалуйста? — Гермиона даже немного подалась вперед.
— Извольте. Принцип прежний, за вас должен кто-то попросить. Слово Ванцзи защитит вас от смерти и заставит Чэнмэя вас выслушать, однако не может заставить пропустить дальше.
— А… тот, второй, про которого вы говорили? Сяо Синчэнь?
— Учитель не зря отмечал твой цепкий ум, девочка, — глава хмыкнул. — Но совет небезопасен.
— Почему?
Он только снова пожал плечами. Гарри потихоньку начинал опознавать тайный смысл его бесконечных улыбок. Эта, видимо, означала, что ответа они не дождутся. И снова делала главу ордена Гусу Лань до мордредовых носок похожим на господина Цзинь Гуанъяо.
Меч пришлось завернуть в любезно предоставленный отрез белой ткани. Гермиона побоялась убирать его в бисерную сумочку: от чужого оружия неприятно тянуло магией, горячим железом, мазутом и чем-то горьким.
На лекциях учитель Лань Цзынин упоминал особенности заклинательских клинков, мол, у каждого есть воля и характер. Что ж, характер Цзянцзая Гарри уже не нравился.
Его хозяин заочно вызывал вполне обоснованные опасения.
Глава Лань объявил, что отправит «английских гостей» в путь завтра с утра, допил чай и отпустил друзей с миром. Ханьгуан-цзюнь остался, и, судя по его непримиримому лицу, братьев ждал тот еще разговорчик.
Гарри не то чтобы переживал, но быть яблоком раздора среди высокопоставленных господ заклинателей ему не хотелось. Не в первый раз уже он подумал, на самом-то деле никто здесь не обязан вникать в проблемы магической Британии в принципе, а уж тем более в проблемы некоего Мальчика-Который-Выжил.
Интересно, что же сказал посол Орденов главе Не, почему и каким образом это все вообще завертелось? Гарри поскреб в затылке.
Он сидел на постели и бездумно смотрел, как за круглым окном шелестит дождь. В размытой зелени Облачных Глубин перекликивались мокрые птицы.
На соседней койке Рон разложил все появившиеся за путешествие вещи и теперь перебирал шелковые халаты. Больше всего пострадал желтый, разводы болотной гнили так и не вывелись до конца с подола. На втором месте обосновалось местное белое платье, потому что белое.
— Эй, Гарри?
— М? — Гарри вздрогнул и перевел взгляд на самого Рона. Тот, поджимая ноги от сквозняка, стоял посреди комнаты в носках, трусах и футболке.
— Как думаешь, нам ведь не придется отдавать их обратно, когда все закончится, а?
— Вряд ли. Кому нужны ношеные халаты? Тем более, вон, с пятнами. А что?
— Ну ты что? — друг довольно потер нос. — Это же зачарованный шелк, вот тут, на ланьлинском, вообще вышивка с настоящей золотой нитью, а пурпур, кажется, считается самым дорогим натуральным красителем! И в каждом халате полно всяких защитных штук.
— Ну… и что?
— Эй-ей, Гарри Поттер, прием! — Рон пощелкал пальцами у него перед очками. — Представляешь, сколько они стоят, если продавать их у нас дома?
— Много? — Гарри пожал плечами. — Если хочешь, когда вернемся, можешь и мои продать.
— Спасибо! Это если у нас их не заберут. Надо будет посоветоваться с Фредом и Джорджем, они в таких вещах шарят же, — настроение у друга явно было превосходным.
Гарри его не разделял.
— Для начала нам нужно вернуться. И победить. Волдеморт, помнишь?
— Да помню, — Рон поморщился и сник. Взял с кровати нижнюю рубашку, накинул поверх футболки, следом натянул штаны. — Помню. Просто я подумал… мы прошли через четыре Великих китайских Ордена, осталась финишная прямая, и потом мы, наверное, сможем попросить Вэй Усяня не просто достать из тебя эту мордредову дрянь, а, ну… может, он согласится помочь найти остальные? Артефакт какой поисковый сделает, он же мастер, нет?
— С чего бы ему? — у Гарри похолодело в животе. Он опустил для друзей подробности разговора с Лань Ванцзи и клятву. — Хорошо, если он вообще достанет крестраж, и я останусь жив при этом.
— Это да, — Рон снова ухмыльнулся. — Но ведь было бы неплохо, а? Прикинь, мы возвращаемся домой с, не знаю, армией призраков? Или верхом на китайском драконе, сотканном из тьмы и пламени? А?
— Тебе бы сказки писать, — Гарри подтянул колени к груди, пристроил на них подбородок. Холодок в животе расползался. — Послушай, Рон. Я…
В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в комнату вихрем ворвалась Гермиона. Ее непокорные волосы частично выбились из пучка, глаза горели.
— Эй! — Рон подскочил на месте, поспешно запахивая рубашку. Про футболку под ней он, видимо, забыл. — А если б я в трусах стоял?!
— Чего я там не видела! — нетерпеливо отмахнулась подруга. Она прижимала к груди незнакомую книгу в кожаном переплете. — Лучше посмотрите, что я нашла в библиотеке! Глава Лань не отозвал свое разрешение, и я решила, раз у нас сегодня свободное время, нельзя упускать!..
— Мы поняли, тайные знания Облачных Глубин и все такое, — Рон со вздохом сдвинул халаты в сторону и плюхнулся на кровать. — Я в тебе не сомневался.
— Что там такое? — Гарри сел ровнее и про себя выдохнул. Признание откладывалось. — Выглядишь сияющей.
— Дай угадаю, это что-то историческое, — снова встрял Рон.
— Почти, — ничуть не смутилась Гермиона. — Это военная хроника. Помните записи про клан Вэнь в Ланьлине? Здесь все подробно, целая книга с фактами. В ордене Лань запрещено лгать и искажать историю, так что это самая непредвзятая история, которую только можно представить, вы понимаете?
— А нам-то от этого какая польза?
— Рон Уизли, включи мозги! Нам ведь сказали, Вэй Усянь основал орден во время войны и был на войне значимой фигурой! Нам будет очень полезно узнать, что он за человек и с чего все началось!
— Мы все равно не успеем прочитать все за один вечер, — резонно заметил Гарри. Любопытно, конечно, и полезно было бы, Гермиона права, и все же… — И мы не можем забрать с собой библиотечную книгу. Это против правил.
— С каких пор, — сощурилась Гермиона. — Ты соблюдаешь правила до буквы, Гарри Поттер? Я нигде не отмечала, что забрала ее, и если нас поймают с ней, возьму вину на себя. А если нет, потом, когда все закончится, лично извинюсь перед главой Лань.
— То есть ты… просто взяла и унесла книгу из библиотеки? И не сработали никакие защитные чары?
— Мне тоже показалось, это странно. Но потом я подумала, должно же хоть иногда везти?
Или глава Лань вполне обо всем в курсе. Гермиона не сказала этого вслух, однако Гарри не сомневался, она думает о том же. И, возможно, идея забрать книгу — самая идиотская идея из пришедших им в голову вообще за всю дорогу, но… ему тоже было любопытно. Все кругом отмалчивались, отговаривались общими фразами, зыбко поминали прошлые жизни и цикличность, оконченную войну и Вэй Усяня на войне, и никто не хотел разложить все по полочкам.
Конечно, никто и не должен был. Восточные тайны казались Гарри незыблемым массивом, священным лабиринтом, куда ни в коем случае не имели права входить трое английских магов, зеленых сопляков по здешним меркам.
И все-таки… все-таки ему упорно казалось важным знать, что же произошло тогда, пятнадцать лет назад. Простое совпадение, разумеется, но ведь в волшебном Китае как раз шла война, когда Волдеморт убил Лили и Джеймса Поттеров, правильно? Только теперь, когда война снова вернулась в Англию, здесь великие ордена готовятся к свадебному торжеству.
Если Вселенная на что-то и намекала Избранному, то делала это на редкость иронично.
Книгу Гермиона так и не вернула и за вечер вся извелась. После ужина Гарри и Рон привычно дождались ее, бледную и взъерошенную, однако все было как будто в порядке.
— Одно хорошо, мы в любом случае в последний раз ужинаем этим чертовым тофу, — ворчал Рон, пока они шли до развилки, где Гермиона поворачивала направо, к женским павильонам, отгороженным символической стеной.
— Хорошо бы в городе И не поужинали нами, — мрачно пошутил Гарри. Почему-то он совсем не волновался. Точнее, факт украденной Гермионой книги волновал его куда больше, чем встреча с учеником некроманта и зловещий сверток с мечом, оставшийся на кровати.
Вернувшись в их с Роном комнату, он первым делом переложил Цзянцзай на тумбочку. Потом подумал и отнес за ширму, но за ширмой меч чисто теоретически мог куда-нибудь испариться вместе с их единственным шансом мирного разговора в Ичэне.
Тогда он сунул сверток под кровать. Через доски и матрас недовольный зуд чужой магии почти не ощущался.
— Жаль, нам не дали зачарованный мешочек.
— Прекрати суетиться, — Рон заложил руки за голову и страдальчески вздохнул. — Вот еще хорошо, надеюсь, больше не придется спать на этом! На земле и то, блин, лучше!
Подушки в Гусу были жесткие, одеяла тонкие и колкие, но Гарри у Дурслей спал в постели гораздо хуже. А вот друг вообще от местных условий страдал. И, видимо в свете последней ночевки под крышей Облачных Глубин, решил облечь страдания в слова.
— Рон, я вообще не уверен, что этот Сюэ Чэнмэй захочет нас слушать. Вспомни про тех Пожирателей.
— Так мы и не Пожиратели, — беспечно возразил Рон, нога об ногу стягивая кроссовки. — Если он опасается Лань Ванцзи, то уж точно не может быть хуже, правильно? А с Лань Ванцзи ты вон как круто договорился!
— Рон…
— А? — друг повернул голову, но не удержался и зевнул во весь рот. — Вот Мерлинова борода, с этим их режимом тоже…
Гарри улыбнулся. Слова не шли. Как сказать, что поклялся не принимать от Вэй Усяня никакой помощи, кроме как с крестражем в голове?
— Карта? — вместо этого произнес Гарри и сам подивился, насколько получилось ровно.
— Давай, — Рон тут же растерял всю леность и сел, пригладил всклокоченные волосы. — Ох, интересно, что там вычитает Гермиона?
Вдвоем они как обычно стянули на пол покрывало и расстелили Карту Мародеров, Гарри коснулся палочкой истрепанного пергаментного стыка и скороговоркой пробормотал про шалость.
Чернильные коридоры расчертили лист. За окном снова разгулялась непогода, ветер бился в закрытую бамбуковую ставню, и в слабом свете Люмоса подписанные точки двигались по бумаге приветом из другого мира.
Той ночью, последней ночью в Облачных Глубинах, Гарри долго не мог заснуть, а когда все-таки задремал, ему снова приснилась луна. Огромная, она поднималась над каменным мостиком, над бамбуковой рощей и верхушками далеких сосен, а музыка звучала где-то в отдалении. Тянули плач струны, им вторила нежным голосом печальная флейта. Гарри смотрел на луну, пока белый щербатый диск не окрасился багровым отсветом пожара. Потом все заволокло туманом, он бродил по улицам опустевшего Лондона, видел тени дементоров, мелькающие в переулках, и все звал и звал кого-то, срывая голос.
Ничего удивительного, что в пять утра, после хорошо если трех часов такого муторного сна, Гарри чувствовал себя совсем разбитым.
Слуга проводил их с таким же невыспавшимся Роном к воротам. Гермиона присоединилась на полпути. В руках она крепко сжимала сумочку и все время поправляла пушащиеся волосы под заколкой, отчего прическа ерошилась только больше.
Несмотря на ранний час, Облачные Глубины, конечно, уже не спали. Заклинатели в белых одеждах мелькали в утренней серости, похожие на призраков сильнее обычного, иногда из приоткрытых дверей павильонов доносились негромкие голоса. Пахло мокрой землей и прелой осенней свежестью.
У ворот ждал глава ордена, в простых одеждах и в сопровождении двух младших адептов. Гарри со смешанным чувством узнал Цзинъи, на широкую улыбку которого совершенно ничего не повлияло.
Площадка для перемещений располагалась за защитным барьером. Гарри в последний раз бросил взгляд на монументальную стену правил и задержал дыхание, покидая территорию резиденции Гусу Лань. Он ничего не почувствовал, только меч в руках на миг задрожал под слоями белого шелка. Или, возможно, у Избранного просто руки тряслись.
Избранный. Тоже мне. Избранный — и привык к безмятежности, а теперь боится, как бы крестраж не проснулся в ту же секунду, как защитные заклятья перестанут отсекать тьму!
Ничего такого, естественно, не произошло. Гарри прикусил изнутри щеку и поспешил вверх по лестнице следом за остальными.
Горную террасу с уже слишком хорошо знакомым контуром окружала символическая каменная ограда, увитая красным по осени диким виноградом.
— Что ж, пришло время прощаться, — глава Лань сделал короткий жест, и сопровождающие адепты слаженно приступили к последним настройкам. — Удачи вам на вашем непростом пути, Гарри, Рон, Гермиона.
Друзья поклонились. Гарри постарался максимально выровнять голос.
— Спасибо вам, глава ордена! За гостеприимство, и вообще… спасибо.
— Не стоит благодарности, — он светло улыбнулся. — Мне в самом деле любопытно за вами наблюдать. Любопытство вообще мой самый тяжкий порок, если честно.
— В этом нет ничего плохого, — осторожно заметила Гермиона. — Самые значимые открытия случились благодаря любопытству.
— И самые ужасные тоже. Но я рад, что ты так считаешь, — улыбка его сделалась на долю секунды обжигающе-холодной. — Гермиона, когда мы вновь встретимся, я надеюсь получить книгу в сохранности.
— А-а... я… — Гермиона смертельно побледнела и отступила на шаг. Рон, моментально проснувшись, загородил ее плечом.
— Глава ордена… — попытался было встрять Гарри, но тот уже посмеивался как ни в чем не бывало.
— Ничего страшного, просто будьте бережны с собственностью ордена Гусу Лань. Надеюсь, историю вы найдете занимательной наукой. А теперь, — он хлопнул в ладоши. — Счастливой вам дороги.
Все еще не до конца понимая, какого Мордреда, Гарри встал между Роном и Гермионой, они взялись за руки, и контур перемещения привычно засветился синим.
До чего странные вещи могут стать в одночасье привычными, подумать только. Сквозь поток света Гарри успел еще заметить, как Цзинъи машет рукой и одними губами четко артикулирует по-английски: «Шо-ко-лад!», а потом зеленые горы Гусу растворились в сиянии.
Гарри моргнул, а в следующий миг они втроем стояли на маленьком заасфальтированном пятачке, с трех сторон окруженном панельными двухэтажными домами. По ближайшей стене змеилась трещина, грязно-белая штукатурка отходила слоями.
Дома выглядели вполне жилыми, окна украшали занавески и жиденькие цветы, на крышах торчали телевизионные антенны.
— Э-э… похоже на маггловский район, — Рон повертел головой, почесал нос. Затем скептически оглядел себя, Гарри и Гермиону по очереди. — Интересно, это нормально, что мы такие красивые тут, в белом?
— Тебя бы волновало это в Лондоне? — фыркнула Гермиона, педантично поправляя ворот ханьфу. — И это не может быть маггловским районом, ты же знаешь, как сильно обособлен от республики магический Китай! Нас бы просто не перенесло.
— Давайте, может, пойдем? — оборвал Гарри назревающую перепалку. В последнее время ругались друзья по любому поводу, зато не всерьез, а скорее из любви к искусству. Или просто — из любви, но думать об этом по-прежнему было странно. И еще более странно было представлять их вместе, хотя Гарри честно признавал, парочка получится забавная.
— Или все же сначала переоденемся? — Рон с сомнением подергал концы своего бледно-голубого пояса, как всегда неровно повязанного. — Осточертели уже эти слои, верхнее-нижнее-внутреннее, нет бы в нормальных мантиях ходить!
— Это чужая культура, Рональд!
Гарри только вздохнул, мысленно махнул рукой и первым направился прочь из тупика.
Ичэнь на первый взгляд не выглядел воплощением кошмара. Он вообще особо никак не выглядел, если сравнивать с любой из резиденций Великих Орденов.
Серое небо низко хмурилось над невысокими квартирными домами, редкие прохожие, одетые как стопроцентные магглы, бросали удивленные взгляды на троицу в белых ланьских ханьфу. Гарри покрепче перехватил сверток с мечом, чувствуя себя отчего-то гораздо больше не в своей тарелке, чем даже перед суровым ликом главы Цзян.
По обочине проехал велосипедист с терьером на поводке, две сонные женщины в деловых костюмах прошли мимо, спешно хлебая кофе из бумажных стаканчиков без логотипов.
Зябкое городское утро ничем не отличалось от такого же утра, скажем, в Литтл-Уингинге. В воздухе висел жиденький туман, его разгоняли электрические фонари и неоновый свет магазинных вывесок. Разве что сами вывески: присмотревшись и переждав зуд заклятья-переводчика, Гарри немного успокоился.
По крайней мере, ошибки быть не должно.
— «Амулеты, талисманы, предзаказ Компасов Зла», — прочитала Гермиона вслух, близоруко сощурившись. — И рядом «Свежая выпечка, кофе с собой». Очаровательно.
Поплутав по улицам, они в конце концов вышли на главную площадь. Здесь обнаружился ветхий буддийский храм, обвешанный оранжевыми бумажными фонариками. Прохожих стало больше, тучи поблекли и полегчали, но туман никуда не ушел. Промозглый и зыбкий, он лип к волосам и превращал магазинчики вокруг в призрачную декорацию.
Гарри прислушался к себе. Сосущего бескрайнего ужаса он пока не чувствовал, но это не значило, что дементоров в самом деле здесь нет.
— Э-э… Начнем с храма? — предложил Рон, когда стало понятно, что никто из них не додумался спросить у главы Лань или хоть у кого-нибудь, где же в городе И искать ученика господина Вэя.
Гарри, если честно, понятия не имел, почему. Вроде бы, прежде таких вопросов не возникало: главы орденов не те люди, которых можно упустить. Здесь же… он задумчиво перехватил меч. Тяжесть свертка вязким зудом отдавалась в запястья.
Храм вблизи выглядел еще более потрепанным. Ворота рассохлись и не закрывались до конца, створка заунывно поскрипывала на ветру, изогнутые крыши башенок явно нуждались в покраске, а ступени поросли жухлой травой. Гермиона чуть не оскользнулась на подгнившем пучке, и Рон поймал ее за локоть.
Гарри помедлил, зачем-то еще раз переложил меч из руки в руку. Ноющее чувство поднялось от запястий к предплечьям.
— Так тихо, — шепотом проговорила Гермиона. — Идем?
Они вошли. Внутренний двор также носил следы запустения, хотя храм явно действовал: фонарики горели, в медных чашках на террасе курились благовония. Пахло можжевельником, ладаном и чем-то горьким, тяжелый, ясный дух.
— Ну что? — Рон тоже не стал повышать голос. — Куда?
— Не знаю, — так же шепотом ответил Гарри. — Внутрь, наверное?
— Не нравится мне здесь, — призналась Гермиона чуть слышно. — Хотя ведь храм же, а атмосфера… странная.
Точно, странная. Другого слова у Гарри просто не было. Не страшная, просто странная.
Идти, однако, никуда не пришлось. Пока они мялись у ворот, отворилась дверь на террасу, послышались голоса.
— …и будучи настойчивым в старании жить, следуя закону Мьохо. В этом и есть мудрость, Цзычэнь. Не хочешь остаться на службу? — говорил сухонький бритоголовый старик в теплой накидке и ярких красно-оранжевых одеяниях монаха. Гарри видел таких однажды в Лондоне, и смотрели на них как на чудаков. — Братья видят тебя символом победы духа над плотью.
— Нет, учитель Ван, ты же знаешь, — отвечал его собеседник, высокий китаец в черных джинсах и глухо застегнутой черной рубашке, пожалуй, слишком тонкой для такой промозглой погоды. — Сегодня привоз в бакалейной лавке, если не успею к открытию, разберут весь приличный чай. И нужно вообще пройтись по магазинам, в холодильнике шаром покати.
— Что ж, тогда не смею задерживать, — вздохнул монах.
Его собеседник поклонился, сложив перед собой руки. С плеча соскользнули сплетенные в косу волосы.
Монах кивнул и неожиданно махнул рукой Гарри и остальным.
— Доброго утра, дети, я могу чем-то помочь вам? Не стоит стесняться, подойдите!
— З-здравствуйте, доброе утро, — выдавил Гарри, на всякий случай быстро пряча сверток с мечом за спину. — Мы, э-э… хотели бы спросить.
Собеседник монаха прошел мимо, скользнув взглядом по одеждам Гусу Лань. Помедлил, будто собираясь что-то сказать, но промолчал и степенно двинулся вниз по лестнице.
Гермиона отчего-то несколько секунд смотрела ему вслед и обеспокоенно жевала губу.
— Так чем могу помочь, молодые люди? — монах терпеливо ждал.
— Мы… — начал было Гарри. — Нам надо…
— Скажите, — вдруг резко перебила подруга. — А тот человек, с кем вы говорили? У него все в порядке?
— Кто вообще в порядке в этом мире? — философски пожал плечами монах. — Вы не похожи на адептов Гусу Лань, однако на вас примечательная форма. Меня зовут учитель Ван, не нужно меня бояться. Чем я могу вам помочь, дети?
— Нам нужно найти полигон Илин Вэй, — выпалил Рон и тут же смутился. — То есть…
— О, это не сложно, — монах, кажется, ничуть не удивился. — Вам нужен похоронный дом на западной окраине. Я так понимаю, вы точно знаете, куда идете?
— Точно, — кивнул Гарри с уверенностью, которой не ощущал. — Спасибо вам.
— Будьте осторожнее, — монах кивнул им, подождал, пока друзья догадаются изобразить неловкие поклоны и удалился, качая головой.
— Кажется, он счел нас психами? — нервно хохотнул Рон. — А?
— Ребята, тот человек в черном, с которым он говорил, — Гермиона обхватила себя за локти. — Не показался вам каким-то?..
— А тебе показался, — заключил Гарри.
Он первым спустился по лестнице, предоставив Рону возможность снова придержать Гермиону за руку. Та, вопреки обыкновению, даже не заметила его попытку быть джентльменом.
— Показался, я не знаю… вы не заметили, он странно двигался? И эти штуки на подбородке…
— Штуки?
— Ладно, неважно, — она тряхнула головой. — Значит, западная окраина?
— Погодите, — Гарри сунул меч подмышку. Хотелось уже поскорее от него избавиться. Чем дольше он держал сверток в руках, тем хуже себя чувствовал. Мерзкое ноющее чувство покусывало уже локти, словно нетерпеливая крыса. — Лань Цзинъи сказал на всякий случай купить шоколад, помните?
— Интересно, зачем, — Рон потер живот. — Кидаться им в мертвяков? Дементоров пока вроде не видно. Хотя, знаешь, я бы все равно съел сейчас что-то сладкое, рисковать жизнью лучше же на полный желудок, а?
— Тебе бы только поесть! — Гермиона отвесила ему шутливую оплеуху.
«Странного» человека по умолчанию выкинули из головы, и зря.
Продуктовый магазин они нашли быстро, и изнутри он выглядел точь-в-точь маггловский супермаркет. Рон потерянно вертел головой и брал с полки то одну, то другую пластиковую упаковку, пока Гарри и Гермиона искали отдел сладостей, путаясь с непривычки в китайских надписях.
Выбрав три плитки шоколада с разными начинками, а заодно взяв каждому по вафельному батончику и пакету сока, они поплутали еще минутку и нашли кассу.
У кассы стоял недавний «странный» мистер Черная Рубашка с тележкой продуктов. Часть покупок уже ехала по ленте: замороженная рыба, тофу в картонных коробках, китайская капуста, сетка лука-шалота, три упаковки разного риса, кукурузная мука, молоко…
— Золото ты, а не мужик, — бодрая пожилая китаянка в красной кепке методично пробивала сканером товары и улыбалась во весь рот. — Жаль, что мертвый, да и монах, к тому же, эх, а то племянница у меня знаешь, какая хорошая девушка!
— Знаю, госпожа Су, — кивал «странный». — Только вы моим ее не сватайте, хорошо?
— Чай не дура! — фыркнула кассирша. — И потом, твои сюда и не ходят. Я вот чего не понимаю, ты-то сам еду зачем покупаешь? И готовишь еще, небось?
— Если я перестану, они будут жить на конфетах и растворимой лапше, — «странный» сделал странное движение. Будто попытался вздохнуть. — И потом, мне нравится процесс готовки. Похоже на медитацию.
Он чуть повернул голову, чуть нахмурился, обнаружив за своей спиной Гарри сотоварищи, и весь будто подобрался.
— Так. Я видел вас в храме. Вы за мной следите?
Гарри невольно сделал шаг назад, машинально загораживая друзей.
— Я же говорила, — без голоса выдавила Гермиона. Рон шепотом выругался сквозь зубы.
Мистер Черная Рубашка смотрел на них совершенно мертвыми мутными глазами. По щекам и подбородку у него ползли смазанные черные линии, похожие на трещины в мраморе. Под челюстью виднелся шрам. Точнее, хирургический шов, аккуратные узелки черного шелка, мелко стягивающие бескровную сероватую кожу.
— Я вас спрашиваю, вы за мной следите? — повторил Черная Рубашка резче. Чтобы говорить, ему приходилось странным образом напрягать горло.
Потому что мистер Черная Рубашка совершенно точно не дышал.
