Дальше края света

       Тогда. 1 августа 1997 года, Лондон, 5:17 пополуночи        За окнами круглосуточного кафе серела предрассветная улица, совершенно пустая. Снаружи, кажется, никто не заметил вспышек короткой волшебной схватки.        Хотя Гарри сомневался, что Статут о Секретности имеет теперь значение. Вдвоем с Роном они оттащили Долохова и Роули в их прежнюю кабинку, пока Гермиона высоким голосом убеждала в чем-то осоловело моргающую официантку.        У Гарри возникло мимолетное желание оглушить девицу после Обливиэйта так же, как Пожирателей Смерти. Пусть бы считала, что слегка задремала на суточной смене следом за парочкой перебравших клиентов.        Недопитый кофе остывал на столе, и Гарри рухнул на жалобно крякнувший пластиковый стул. Схватил чашку.        У капучино был мерзкий кисловато-прогорклый вкус, он остался на языке тошнотворным налетом.        — Как они нас нашли? Министерство… короче, прошло ведь от силы несколько часов. А то и меньше. У них есть способ?        — Я знаю только про Надзор, — Рон тоже сел, пить не стал, только вцепился в свою чашку. Пальцы у него подрагивали. Гарри перевел взгляд на свои руки: надо же, не трясутся. — Ну, и про следилки, но их надо вешать, а ты за последние сутки вряд ли встречал Пожирателей, да?        — Если только Билл и Флер не пригласили кого-то из них на свадьбу.        Рон фыркнул, Гарри покосился на него, и они оба нервно рассмеялись.        Вернулась Гермиона, вытирающая шею скомканным бумажным полотенцем. Она успела умыться, и растрепавшиеся волосы липли к влажным щекам.        — Нам нужно спрятаться, — заявила она, окидывая друзей взглядом полководца. Вот что называется «взять себя в руки». — Безопасное место, где мы решим, что делать дальше.        — Площадь Гриммо, — Гарри стукнул чашкой по столу. Подруга открыла было рот, но он покачал головой. — Нет, послушай. Если до сих пор никто не додумался нас там искать, вряд ли мы сейчас сможем придумать что-то безопасней, так? Не думаю, что Снейп стал бы выдавать Тайну, верно?        — Если верить Дамблдору, — согласился Рон. — А я ему, пожалуй, верю. Хотя он и после смерти остается таким же чокнутым!        — Рон! — Гермиона скрестила руки на груди. — И вообще, я не против, просто…        — Значит, решено. Верно, Гарри?        Гарри молча кивнул. Они трое, конечно, думали об одном и том же: если Министерство пало, как теперь связаться с послом Орденов? План Дамблдора, и без того весьма условный, грозил накрыться медным тазом.        Другого плана, впрочем, пока не имелось вовсе.        Они вышли на улицу и взялись за руки, готовые трансгрессировать. Гарри по привычке зажмурился, потому только краем глаза заметил что-то белое, мелькнувшее у плеча.        В следующее мгновение они стояли посреди маленькой площади, и ветхие дома смотрели на них зашторенными окнами. Ветер гнал по асфальту растрепанный желтый пакет.        Что-то мазнуло Гарри по уху, он машинально, на одних инстинктах ловца протянул руку и ухватил за крылышко журавлика из плотной мелованной бумаги.        — Что?..        — Стой, не шевелись, — очень ровным голосом проговорила Гермиона, наставляя на фигурку палочку. — Откуда это?        — Еще от кафе, я не успел ничего сказать, как мы переместились.        Журавлик, раз трепыхнувшись, больше не шевелился, опустив крылья Гарри на раскрытую ладонь.        — Мы не можем тащить это внутрь, — Рон махнул над ним палочкой. С кончика сорвалась стайка серебристых искорок, ничего больше не произошло. Гарри взглянул на дом номер двенадцать, снова на фигурку.        — Стоять здесь мы тоже не можем.        — Тогда разворачивай, — Гермиона сжала губы в полоску. — Давай, мы прикроем.        Лист развернулся, стоило потянуть за крылышко, Гарри на секунду окутало запахом чернил, зеленого чая и тонких цветочных духов.        Он тупо уставился на столбцы иероглифов, расползшихся по бумаге вишнево-красными жуками. Стоило сощуриться, значки поползли, поплыли, точно акварель под дождем, и превратились в буквы.        Мне так жаль, мой дорогой Избранный, нам не удастся встретиться лично. Не знаю, отчего в старой-доброй Англии государственные перевороты проходят так некрасиво, ни единого намека на изящество, только грубая сила, прискорбно и страшно.        Я — лишь маленький никчемный человек искусства, я так далек, так далек от мечей и канонады, война больше по душе моему дорогому брату, которому, надеюсь, вы передадите мои сердечные слова.        Не знаю наверняка, но думаю, двух недель мне вполне хватит для организации личного портала, он переместит вас в Цинхэ вместо меня, птица доставит портал тебе, главное — не потеряй мой любимый веер. Это — искусство, мой дорогой Избранный, не то, что ваша грубая английская смена власти.        С нетерпением жду кульминации пьесы, твое противостояние вдохновляет меня снова и снова браться за кисть.        Искренне твой        Хуайсан        — Ху-ай-сан? — по слогам повторил Рон. Гарри сложил письмо вдвое и вскрикнул, выпуская из рук: бумага вспыхнула синим огнем. Он не обжегся, но от послания в считанные мгновения остались только лепестки светлого пепла.        — Хуайсан? Серьезно? Посол Не?        — Если он нас нашел, значит, Пожиратели нашли нас так же и у Министерства есть такая возможность, — пробормотала Гермиона. — Скорее, идемте внутрь!        Гарри почему-то казалось, никакое Министерство здесь ни при чем. Посол, разряженный в оливково-серое человек с веером, тушью и чайным взглядом, не вязался с официальными каналами. Тем более теперь, он ведь явно не одобрял Волдеморта… хотя кто его разберет.        Дом на Гриммо ничуть не изменился за те несколько дней, что друзья провели в Норе, занятые подготовкой к свадьбе. Разве что подставку для зонтов в форме трольей ноги украшал новый узор паутины. Портрет старой миссис Блэк вздыхал во сне за тяжелыми портьерами, волшебные газовые лампы горели зыбким огнем и высушенные головы домовиков на стене казались бумажными масками в их ровном голубоватом свете.        Дверь захлопнулась у Гарри за спиной, на другом конце вестибюля взвилась и тут же осыпалась серой пылью призрачная фигура. Гермиона потратила несколько дней, чтобы частично развеять защитное «пугало», и все равно цепкое заклятье Грюма держалось на диво упорно. Гарри предпочитал считать это знаком, что наложивший его волшебник жив, пусть он и пропал без вести еще в июне.        Тишина дома окутала их запахами застарелой сырости, рассохшегося дерева и прогоревших в камине углей. Рон длинно выдохнул, Гермиона устало прислонилась лопатками к косяку и на мгновение болезненно зажмурилась.        — Голова кругом…        Затрещал воздух, и в вестибюле возник Кикимер, сгорбленный, зато в новой чистой наволочке.        — Молодой хозяин снова вернулся. Кикимер очень кстати исправил нагреватель воды и приготовил чай, хватит даже на назойливых гостей.        — Смотри-ка, — фыркнул Рон. — Мы с Гермионой выросли с «никчемных приживал» до «назойливых гостей»! Эдак скоро будем «молодыми господами», не меньше.        — Спасибо, Кикимер, — Гарри тоже невольно улыбнулся. — Никто сюда не приходил, пока нас не было?        — Никто бы не посмел! — эльф высокомерно дернул длинным носом, развернулся и зашаркал в сторону кухни. — Не извольте беспокоиться, молодой хозяин, все в целости и сохранности, ваше имущество под надежной защитой. Все книги лежат так, как оставили их вы и ваши назойливые гости, да, старый Кикимер заботится о наследии своей госпожи…        С тех пор, как друзья забрались в библиотеку Блэков и закопались в трактаты по запретным чарам, старый домовик заметно к ним потеплел. Во всяком случае, Гарри он теперь слушался не в пример охотнее, а Рона и Гермиону игнорировал, зато не оскорблял себе под нос.        Позже, прикончив два чайника чая и целое блюдо маковых пирожков, удавшихся Кикимеру удивительно сносно, друзья устроились в гостиной и Гарри разложил на столе поддельный медальон Слизерина, свернутое в несколько раз письмо Дамблдора и бумажный веер посла Орденов.        — Итак.        — Итак, мы что, будем просто ждать и верить ему на слово? — Рон почти с ненавистью зыркнул на облетающую корявую сливу. — С чего мы взяли, что посол не работает на Сами-Знаете-Кого? Может, его портал перенесет нас как раз к Пожирателям в лапы!        — Зачем такие сложности? — возразила Гермиона. Забралась на диван с ногами, обняла колени. На веер она тоже смотрела с сомнением. — Его журавлик нашел нас очень просто. Видимо, на веере следящее заклинание…        — Так может, по вееру Пожиратели нас и нашли?        — Тогда почему не нашли нас раньше? — Гарри снял очки и с силой ущипнул переносицу. Комната расплылась перед глазами, лица друзей превратились в призраков. — Не думаю, что посол стал бы в самом деле выводить такие сложности.        — Кто знает, что у него на уме, — сейчас Гарри не видел наверняка, но Рон определенно насупился и непримиримо скривился. — Папа всегда говорил, международные политики — муть мутная, хуже зеленых гадюк под ряской. Недаром слизеринцы туда идут!        — Дамблдор велел нам обратиться к нему, — напомнил Гарри. Снова водрузил очки на нос. Так и есть: друг упрямо кривил рот. — А ты сам сказал, что доверяешь Дамблдору.        — Да, вот именно, — Гермиона уперлась подбородком в колени, ее уложенные к свадьбе волосы растрепались и непокорными локонами рассыпались по плечам. — Раз мы доверяем Дамблдору, придется довериться и послу Орденов. А пока у нас есть две недели, и я предлагаю подумать, где могут быть остальные крестражи. Не стоит даром терять время, верно?        Сказать, конечно, проще, чем сделать. Только невероятное везение помогло им разузнать личность «Р.А.Б» — Регулуса Арктуруса Блэка, и Кикимер вместе с неожиданно объявившимся Добби помогли поймать и допросить Наземникуса Флетчера, однако подлинный медальон Слизерина в итоге остался почти так же недосягаем на шее у Долорес Амбридж, которая в обновленном Министерстве снова заняла должость заместителя Министра.        Гермиона выписывала «Ежедневный Пророк», Кикимер каждое утро забирал свежий выпуск через два квартала от площади Гриммо.        Само собой, газета превратилась в транспарант новой власти. Гарри Поттера разыскивали для «выяснения обстоятельств смерти Альбуса Дамблдора», по всей магической Англии была объявлена «регистрация маггловских выродков», новым министром стал некто Пий Толстоватый, до того работавший главой департамента обеспечения магического правопорядка.        — Скользкий тип, — сказал о нем Рон, неприязненно разглядывая зернистую фотографию человека с вытянутым лицом и такой же вытянутой улыбкой. — Папа рассказывал, он вылез год назад из мелких чинуш, заискивал перед Скримджером, а теперь вот, прилепился на его места. Как думаете, он под Империусом или Пожиратель?        Гермиона пожала плечами.        — Если и под Империусом, то автор заклятья наверняка где-то в его ближайшем окружении, нам от того не легче.        — Зато на Амбридж точно никаких заклятий нет, — мрачно докончил Гарри. — Она только рада, небось, этому… «новому курсу на ясность и законно утвержденное волшебство».        Он машинально потер давно побелевшую надпись на тыльной стороне ладони. «Я не должен лгать». Хреновенький такой девиз, не самый лучший для их вилами на воде написанного плана.        Но с другой стороны… с другой стороны, думал он, лежа без сна в старой комнате Сириуса и разглядывая затянутую паутиной люстру и выцветшие плакаты, похожие в темноте на гротескные гравюры. С другой стороны, быть может, в этом что-то есть. Вся власть Волдеморта держится на лжи и страхе, он — полукровка, одержимый личным бессмертием, он никому не верит и он лжет.        В глубине души наверняка многие это понимают. «Пророк» публиковал крошечные заметки о том, как американский, русский и германский послы один за другим оставили свои посты, причем последний «сделал скандальное заявление, посмев сравнить новое движение, основанное на первейших исследованиях Отдела Тайн, с преступной политикой Гриндевальда».        Гарри искал информацию о после Китая, но газеты о нем молчали. Оставалось только верить бумажному журавлю.        Когда две недели минули, в кухонное окно постучала птица, черная с желтым хохолком и блестящей оранжевой грудкой. Гермиона поспешно впустила ее вместе с густым дымным запахом августовского полудня, и та уронила на разделочный стол старинную монету с квадратной дыркой. К монете крепился красный шнур, к шнуру — свернутая записка, которую Гарри приманил к себе заклинанием.        Знакомые вишневые жуки-иероглифы опять поплыли мокрой акварелью.        Континентальный портал будет работать три четверти часа, поторопитесь, другого шанса я не смогу вам дать. Добро пожаловать в Цинхэ, провинция Хэбэй. Коснитесь монеты и сосчитайте до пяти        По счастью, Гермиона загодя позаботилась о вещах; Гарри в который раз поблагодарил ее ученическую привычку думать «на всякий случай». Так что прошло куда меньше сорока пяти минут, когда они втроем встали вокруг монеты, переглянулись и, вооружившись волшебными палочками, одновременно дотронулись до теплой меди.        Монету украшали бычьи головы, Гарри отчетливо почувствовал бороздки тиснения под подушечкой указательного пальца.        Он выдохнул, вслух досчитал до пяти и постарался держать глаза открытыми, когда мир вокруг завертелся калейдоскопом красок. Вращение длилось и длилось, мысленно Гарри приготовился очутиться в окружении Пожирателей Смерти, под прицелом Волдеморта, как есть: в джинсах и готовый выблевать завтрак прямо сейчас.        Однако земля ударила ему в ноги, чудом получилось удержать равновесие, рядом цеплялись друг за друга Рон с Гермионой, оба зеленоватые, а монета полетела в пыль. Красный шнурок порвался, блестящие бока потускнели и подернулись густым сине-черным налетом.        Гарри поднял голову. Они стояли на обочине пешеходной улицы, выложенной мелкой гранитной плиткой, серой, желтой и грязно-розовой. Над ними синело небо, клонилось к западу ослепительное солнце, а вдоль улицы стояли давно отцветшие магнолии.        Под одной из них лежал на циновке испитого вида азиат и покачивал в воздухе ногой. Он только покосился из-под низко надвинутой бамбуковой шляпы на троих ребят, появившихся из ниоткуда, и от души приложился к банке пива.        Сейчас        Защитное поле выглядело как заключенный в круг красный узор, расчертивший затертые плиты внутреннего двора «Похоронного дома». В туманной темени тонкие полосы вертикального света колыхались зловещим багрянцем.        Гарри плотнее запахнул куртку. Чувствовал себя он странно, любопытно и жалко одновременно. Втроем с Роном и Гермионой они устроились на крыльце, прижавшись друг к другу.        Сяо Синчэнь предложил им пойти после ужина спать, но Гермиона осторожно попросила остаться. Она, конечно, надеялась услышать что-нибудь важное, кроме завуалированных предупреждений, которыми господин Цзинь щедро осыпал их чуть раньше над блюдом с тушеными креветками, острой курицей и маринованными в кислом соусе ростками сои.        — На ваше счастье, Минцзюэ упорно делает вид, что не приставлял к Хуайсану тайной охраны, а Хуайсан, в свою очередь, старательно об этой охране не догадывается. Поэтому дагэ пришлось удовлетвориться его заверением о полном контроле над ситуацией.        — Зная сколопендру, у него реально все под контролем, — фыркнул Сюэ Ян и тут же любовно откусил сразу половину ланьлинского слоеного пирожного. — Фолнофаться не о фем.        Господин Цзинь закатил глаза. Вид у него был почти умиленный. Его сумрачные спутники с вышитыми бычьими головами заняли два стула с краю и молча цедили тонко пахнущий жасминовый улун. Они почти не ели, только цепко глядели по сторонам, явно готовые в любой момент вскочить и вступить в бой.        Даочжан Сун скрылся в кухне, даочжан Сяо, извинившись перед гостями, быстренько к нему присоединился, отчего у Сюэ Яна на мгновение лицо сделалось тоскливое и ревнивое. Спустя мгновение он, правда, снова клыкасто ухмылялся и едко перешучивался с «Яо-мэй».        Гарри тоже предпочел бы, чтобы Сяо Синчэнь остался за столом. Он перевел взгляд себе в тарелку. Поймал палочками креветку, истекающую соусом будто кровью.        — Тем не менее, — господин Цзинь сделал крошечный глоток чая. — Высока вероятность, что ваш Темный Лорд знает, где вы находитесь. И, учитывая все обстоятельства… — он неопределенно цокнул языком.        — От нас… проще избавиться? — мертвым голосом проговорила Гермиона. Рон отчетливо скрипнул зубами.        — Что? — Цзинь Гуанъяо недоуменно приподнял брови, мол, что за ерунду ты говоришь, девочка? — Разве недостаточно в нашего Избранного, в эту драгоценную загадку вложено усилий? Нет-нет, никто и не думает прятать в воду этот жемчуг!        От его ласкового вкрадчивого голоса Гарри стало ой как не по себе.        — Тогда зачем вы здесь?        — И снова прискорбная европейская нетерпеливость, — он поморщился. — А впрочем, молодость горяча, не мне судить. Взять хоть Чэнмэя.        — Ты-то у нас прямо убеленный сединами старик, Яо-мэй, — немедленно огрызнулся упомянутый. Господин Цзинь только улыбнулся шире.        — Отвечая на твой, Гарри, вопрос. Я здесь, чтобы убедиться в состоятельности идеи.        — Ему нужно в Илин, — снова встрял Сюэ Ян. — Заодно заскочил вас проверить и меня побесить. Слышь, подружка, нафига тебе к шифу?        — Сколь бы ни был ты далек от политики, мой дорогой Чэнмэй, — сладким ядом в голосе господина Цзинь можно было бы отравить разом весь город И. — Даже ты должен понимать, сколько сложностей предстоит нам решить за две несчастные недели. Кто-то должен помочь Великим Орденам организовать все по высшему разряду, и…        — И ты не хочешь попасть да-а-агэ под горячую руку.        — В этой жизни мне больше нравится, когда у меня нет поводов отрубить ему голову.        — Вот зачем ты такой скучный и праведный стал, аж зубы сводит!        — Сказал человек, который занимается даосской медитацией для подавления агрессии.        — О-о, Яо-мэй, тебе такая медитация и не снилась! Хотя ты прав, конечно, нынче расчленять трупы — это зашквар, мы тут с шифу, кстати, такую сдерживающую фиговину обмозговали, кстати…        Гарри затолкал в рот хорошую порцию соевых ростков, наступил Рону на ногу и на всякий случай бросил свирепый взгляд на открывшую было рот Гермиону.        На другом конце стола охранники господина Цзинь точно так же изображали безобидные предметы мебели.        Разговор за столом тем часом плавно стек от расчлененных трупов сначала к сомнительным экспериментам (описание Сюэ Яна включало в себя много непонятных Гарри латинских терминов и еще больше нецензурной брани), а потом — к уже где-то определенно всплывавшей «Тигриной Печати Преисподней».        Гермиона то и дело принималась ерзать на месте, однако из последних сил молчала.        Но ничего не могло остановить ее, когда некромант загорелся показать «Яо-мэй» какие-то «промежуточные успехи», а господин Цзинь, в свою очередь, вежливо вспомнил о британских гостях.        — Конечно же, мы с удовольствием посмотрим! — с жаром закивала подруга. Взгляд у нее был напряженный и очень решительный. Гарри с Роном переглянулись. Никто из них не поручился бы за происходящие в Гермиониной голове процессы.        Сюэ Ян на ее возбужденный интерес только пожал плечами; кажется, лишние зрители его только радовали.        И вот, Гарри сотоварищи сидел на крыльце и смотрел, как первый ученик Старейшины Илина увлеченно разводит на внутреннем дворе «Похоронного дома» багрово-прозрачные печати защитного поля.        Ночь стояла безветренная, туман скрадывал белеющие невдалеке могильные плиты. Пахло осенью, прелой землей и киноварью, и еще — разложением. От тошнотворного сладковатого душка у Гарри ком подкатывал к горлу.        У кладбищенской ограды рядком выстроились инферналы, неподвижные, похожие на тени в одинаковых черных ханьфу. Гарри то и дело посматривал на них: раздутых полуистлевших лиц не получалось разобрать в темноте, расцвеченной контурами и талисманами. Но, кажется, белокурой женщины среди них не было.        Даочжан Сун зачем-то вооружился метелкой и мечом в довольно прихотливых ножнах, украшенных черненым серебром. И меч, и метелку он закрепил за спиной и в целом выглядел человеком (инферналом?), мрачно ждущим больших неприятностей.        Господину Цзинь один из его молчаливых сопровождающих принес с кухни раскладной стул веселенького кислотно-зеленого цвета. В темноте, правда, смотрелся он не так странно, но все равно, заклинатель в халате и золотой заколке на этом стуле больше всего напоминал Гарри то ли театрального актера, то ли заблудившегося путешественника во времени.        Однако, похоже, вся ситуация напрягала его одного. Рона больше тревожили мертвецы, а Гермиона следила за приготовлениями с пугающим любопытством.        Сюэ Ян закончил свое художество и отошел, любуясь узором.        — Глянь, детка, все хорошо?        — Как будто да, — Сяо Синчэнь поправил очки. В своем белом свитере и джинсах, с небрежно сплетенной косой, он казался ужасающе инородным рядом с возбужденно приплясывающим некромантом.        Вдвоем они еще раз обошли рисунок по кругу. Сяо Синчэнь хмурился и водил руками, будто перебирал невидимые струны; иногда полосы багрового света вздрагивали от его движений, иногда оставались неподвижны.        — Они все наинизшего класса? — деловито уточнил господин Цзинь. — Кроме вас, господин Сун, конечно же. Я не хотел вас оскорбить.        Сун Лань махнул рукой. Нельзя было не заметить разницу между ним, неотличимым от живого человека, и прочими трупами, едва держащими равновесие.        — Цзычэнь у нас тут типа лакмусовая бумажка, — рассмеялся Сюэ Ян.        — И все еще могу прибить тебя и списать на самооборону, — тот со значением поправил метелку.        — Не можешь, ты не расстроишь мою звездочку. Детка, ты же будешь по мне грустить?        — Прекрати ерничать, пожалуйста, — Сяо Синчэнь погладил его по плечу. — Это даже не полевое испытание, просто маленькая демонстрация, ты сам говорил, причин для тревоги нет.        — Я понятия не имею, что происходит, — прошептала Гермиона, склонившись так близко, что Гарри различил едва слышный аромат карамельных духов от ее волос. — Но мне это не нравится.        — Конечно. Если ты не заметила, тут полно ходячих трупов, некромант и этот хмырь улыбчатый всем доволен, — так же тихо отозвался Рон. Они, разумеется, сидели на ступеньках от Гарри по обе руки.        — Рон, они говорили про Тигриную Печать Преисподней! Я прочитала про нее только мельком, но, поверь мне, если я права, мы в большой опасности!        — Успокойтесь, — не выдержал Гарри. Голос он повысить не мог и понадеялся, что шепот прозвучал достаточно сурово. — Мы все еще можем просто пойти спать.        — Конечно же мы не можем, — Гермиона насупилась. Рон только хмыкнул. Он, судя по всему, был совершенно не против укрыться в безопасном теплом доме, но не решался признаться под взглядом решительной подруги.        И почему я всегда оказываюсь в ненужное время в ненужном месте, тоскливо подумал Гарри. Вот почему? Почему я не могу сейчас просто встать, извиниться и увести Рона с Гермионой спать?        Потому что кто знает, что на самом деле здесь происходит, почему господин Цзинь аж подался вперед от любопытства, а у Сяо Синчэня такой напряженный вид. Гарри точно знал: он возненавидит себя, если сейчас все пропустит. Иногда он ненавидел свое любопытство и свою пугающую, дурацкую интуицию.        — Может, все же пойдете в дом? — Сяо Синчэнь бесшумно приблизился к ним, еще больше похожий на дух печального эльфа.        — Нам точно можно остаться? — на всякий случай уточнил Гарри.        — Точно можно, А-Ян обожает зрителей. Но я вовсе не уверен, что посмертная трансмутация — то, что нужно видеть детям вроде вас.        — Я думала, все эксперименты вы проводите на кладбище… в смысле на полигонах. Разве они не для этого сделаны? — Гермиона так и эдак поворачивала в пальцах волшебную палочку.        — Печать там сложнее контролировать, концентрация инь слишком высока. Задний двор гораздо безопаснее. А-Ян, конечно, любит выпендриться, но на самом деле почти никогда напрасно не рискует.        — Зачем вы вообще этим занимаетесь?        Сяо Синчэнь оперся о перила. Только теперь Гарри заметил у него за спиной уже знакомый инеистый меч.        — Это — основное исследование Илин Вэй. Когда-то очень давно Вэй-шиджи изобрел механизм для управления ордой восставших мертвецов, подходящий даже заклинателям первых путей. Правда, у механизма оказалось побочных действий больше, чем реальной пользы.        — Я читала, — осторожно проговорила Гермиона, подняв на него пытливые глаза. — Что г-глава Вэй использовал э-э… «черное железо», то есть концентрированную метеоритную инь, если я правильно?..        — Насколько я знаю, это не… — договорить он не успел.        — Любовь моя, звезда сердца, мы начинаем! — весело воскликнул Сюэ Ян. Раскинув руки, он стоял в самом центре круга, а по внутреннему контуру ровным рядом выстроились шестеро инферналов. Чуть поодаль, но тоже в узоре, маячил почему-то очень спокойный, очень хмурый даочжан Сун. — Побудешь предохранителем?        — Куда же я денусь, — Сяо Синчэнь одним движением обнажил меч, направил кончиком в землю. Узкое лезвие на мгновение полыхнуло морозной белизной.        Господин Цзинь обеими руками вцепился в пластиковые подлокотники и шикнул на телохранителя, плечом загородившего ему вид.        Сюэ Ян прищелкнул пальцами и замурлыкал себе под нос странную, тихую песню без слов. Стало очень тихо, остался столько звук его голоса, голос сделался тише и глубже.        Гарри тоже завороженно подался вперед. Мертвецы во внутреннем круге медленно закачались в такт, и из-за их движения не сразу стало ясно, когда именно у некроманта появился в руках предмет.        С крыльца Гарри видел только, что Печать круглой формы, с висячей кистью на шнурке и не больше человеческой ладони.        Тяжелый, предгрозовой воздух маревно задрожал, кажется, сама ночь сгустилась в центре багрового поля, к запахам земли и разложения примешался новый — густой, медный, раскаленный.        Духота давила на виски, шрам пекло, не сильно, на самом деле, едва ощутимо. Гарри потер лоб, взглянул на пальцы и вздрогнул: на подушечках остался кровавый мазок.        Знаки во внутреннем круге вдруг вспыхнули зеленым. Новый свет резанул по глазам, ахнула рядом Гермиона. Двое безымянных мертвецов шатнулись друг к дружке и взвыли. Голодный рев заглушил голос Сюэ Яна, Гарри жадно вдохнул и разжал вспотевшую ладонь. Оказывается, он успел вцепиться в подол ханьфу.        Инферналы менялись на глазах. Их белесые глаза наливались тошнотворно-зеленым светом, тела уплотнялись, будто невидимая рука увязывала полуразложившиеся мышцы в крепкие узлы. По рукам и голым ногам, торчащим из-под ханьфу, поползли, вздуваясь, черные жилы.        Сюэ Ян больше не мурлыкал под нос. Он высоко воздел над головой печать и сосредоточенно пожевал губами.        Еще двое инферналов зарычали, а один и вовсе рухнул на колени и вцепился в полуседые клочкастые волосы, по-гиеньи тявкая и раскачиваясь заклинившей болванкой.        Зеленоватая дымка, поднимающаяся вокруг них, тут и там вспучивалась рубиново-черными пузырями, лопалась перебродившим ядом, однако не выплескивалась за внутренний круг. Сюэ Ян в центре этой субстанции чувствовал себя вполне уверено.        Нет, не так.        Он руководил субстанцией, направлял ее воздействие на мертвецов. Один лепесток тьмы все-таки выскользнул за зеленое пламя, мазнул по щеке Сун Ланя. Тот отмахнулся метелкой. Гарри даже не успел заметить, когда он успел ее достать.        — Позволяет точечное воздействие, восхитительно, — господин Цзинь жадно втянул носом воздух. Его улыбка, всегда такая медовая, на взмах ресниц превратилась в оскал хищного зверя. — И позволяет использовать энергию такого уровня так филигранно, почти без внешнего воздействия…        — То ли еще будет, — осклабился Сюэ Ян. — Смотри!        Повинуясь взмаху его печати, последняя пара мертвецов тоже зарычала. Гермиона зажала уши, Рон вцепился Гарри в локоть. Сяо Синчэнь неуловимым движением повернул меч острой кромкой, хотя конец его все еще смотрел в землю.        Чернота схлынула разом, снова стало легче дышать, но то был не конец — передышка. Теперь во внутреннем круге нетерпеливо вертели головами шестеро тварей, совсем не похожих на прежних неуклюжих зомби. Исчезли пятна гнили, раздутые тела сделались крепче и суше, даже сладковатая вонь разложения сменилась новым, резким запахом меди, грозы и черного перца.        — Та-дам! — Сюэ Ян театрально поклонился. — Посмертная регенерация, концентрация инь в головном мозге, завязки на следовых остатках давно ушедших на перерождение душ. И, пам-пам-пам, у нас шесть лютых вместо с-помощью-шифу-едва-восставших! А самое главное, все точнехонько! Даочжан Сун, тебе случайно ничего эдакого не хочется?        — Прибить мне тебя хочется, бедствие безголовое.        — Ну, это как раз нормально. Детка?        — В один момент мне показалось, нужно вмешаться, — Сяо Синчэнь снова иначе перехватил меч. — Близко было.        — Да ладно тебе, этот предохранитель реально хорош. На порядок лучше.        — Посмотрим, — свободной рукой он поправил очки. — Ладно, А-Ян, давай обратно.        — Хотите сказать, обратно она не взрывается? — живо подобрался господин Цзинь. — В самом деле?        Сюэ Ян коротко хохотнул. Сяо Синчэнь со сложным лицом покачал головой.        Гарри поерзал на ступеньках, не собираясь привлекать внимание лишними вопросами.        Контуры защитного поля на несколько секунд вспыхнули ярче. Шесть изменившихся инферналов напружинились и как один рванулись вперед, к некроманту, и наткнулись на невидимую преграду.        Сюэ Ян поднял печать повыше, закрыл глаза. В багровых отсветах его лицо стало изжелта-бледным, лоб блестел от пота. Гарри затаил дыхание и всем своим существом ощутил нечто. Будто приливная волна или отзвук оргазма, оно прокатилось по телу мелкой дрожью, схлынуло.        Контуры трупов потекли обратно. Один из них, беззвучно воя, метнулся к Сун Ланю, мертвый даочжан взмахнул мечом; Гарри не успел даже заметить, когда клинок покинул черненые ножны.        В голове, где-то за переносицей, остро ворочался тяжелый холодный камушек.        Поле вспыхнуло в последний раз. Пять оставшихся инферналов разом обмякли, зашатались и один за одним осели на погасшие красные линии. Шестой, разрубленный поперек грудины, остался лежать у ног даочжана Сун. Даже отсюда было видно, что он единственный остался в измененном виде.        Сюэ Ян опустил печать, встряхнул руками и криво ухмыльнулся.        — Короче, не взрывается.        — Потрясающе! — в первый раз на памяти Гарри господин Цзинь говорил с таким жаром. — Это фактически прорыв, Чэнмэй!        — Ну, моей заслуги тут ни фига, я только тесты разрабатывал. Это все шифу, озаботился безопасностью и все такое.        — Справедливости ради, — даочжан Сун протер меч невесть откуда извлеченной замшевой тряпочкой, убрал за спину. — Иногда она все-таки взрывается. Но механизм обратной регенерации мертвой материи хорошо отлажен, не могу не согласиться.        — И не говори, что здесь нет твоей заслуги, — мягко встрял Сяо Синчэнь. Он бесстрашно подошел вплотную к погасшему контуру и смотрел на Сюэ Яна с нежностью. — Сам механизм был почти полностью твоей…        — Гарри! — воскликнула Гермиона и вскочила. — Что с тобой?!        — Мерлинова борода! — Рон, посерев, схватил Гарри за плечо. — Какого?!..        — Ч-что? — Гарри с удивлением поморщился от шума в висках.        — Гарри? — Сяо Синчэнь и господин Цзинь тоже каким-то образом оказались рядом, склонились над ним.        Гарри сморгнул. Глаза защипало, он потянулся протереть помутневшие очки и вздрогнул.        Лицо было липким от подсыхающей крови. Она сочилась из носа, шрама и уголков глаз.        Шрам дергало, словно свежую рану.        В лаборатории Сюэ Яна царила стерильная прохлада. Сильно пахло спиртом и формалином, белый свет люминесцентных ламп бил по глазам, напоминая о процедурном кабинете в Доме Женьшеня.        Сам Сюэ Ян эмоционально спорил по спутниковому телефону в соседней комнате. Из-под приоткрытой двери приглушенно доносился его голос, злой и почтительный одновременно.        — Я правда в порядке, — в который раз повторил Гарри.        — Нет, ты не в порядке, — Гермиона скрестила руки на груди. На ее белых рукавах остались бурые пятна: она пыталась утереть ему лицо, пока даочжан Сун не поймал ее за плечи и не удержал на месте. Гарри не мог сфокусироваться на ней без очков, но знал, что она и Рон (рыжеголовый нервный силуэт рядом) до чертиков напуганы.        Сам он затолкал страх куда-то глубоко-глубоко.        — Я согласен с твоей подругой, ты совершенно не в порядке, — Сяо Синчэнь закончил наконец светить фонариком ему в глаз. — Не стоило тебе вообще находиться рядом с Печатью. С твоими меридианами и паразитом… прости меня, я не подумал.        — Вы здесь ни при чем. Правда.        Сяо Синчэнь покачал головой.        — При чем. Я ведь читал твою медкарту. А-Ян не подумал, но я должен был.        — Прекратите, даочжан, — господин Цзинь устало потер переносицу. Его телохранители маячили у двери размытыми черно-серыми тенями. — А вы двое, не суетитесь, ничего с вашим Избранным не случилось. Обошлось. Повезло, что предохранители в самом деле работают.        — Повезло, — эхом повторила Гермиона и вдруг расплакалась. Рон обнял ее за плечи.        Гарри дернулся было тоже, но даочжан Сун, оказавшийся за спиной, мягко удержал его за плечо, вынуждая остаться сидеть. Хватка холодной руки была тяжела и непреклонна.        Сяо Синчэнь закончил протирать шрам тампоном с перекисью водорода, критически осмотрел.        — Кровь остановилась. Если бы ты был заклинателем, я рекомендовал бы воздержаться от медитации на сорок восемь часов, никакой инедии, много сна и полный покой. Я передал тебе немного ци.        — Что это было? — Гермиона звучала хрипло. — Что это такое?!        — Если бы Избранный был заклинателем, — мягко ответил ей господин Цзинь. — Я бы сказал, он был на грани искажения ци. Но поскольку он, конечно же, не заклинатель, думаю, дело в осколке. Почтенные даочжаны?        — Я не специалист, — Сяо Синчэнь пожал плечами. — Господин Цзинь в курсе, я даже не совсем целитель.        — Резкий всплеск инь, — проговорил даочжан Сун. — Подождем, до чего наше бедствие договорится с госпожой Вэнь.        — Она госпожа Цзян, Цзычэнь, это не совсем вежливо.        — Да брось, ее никто так не зовет.        Гарри, воспользовавшись случаем, надел очки.        Он сидел за, видимо, рабочим столом, в повернутом боком офисном кресле. На столе царил образцовый порядок, которого трудно было ожидать от вечно лохматого Сюэ Яна, пластиковые папки и бумаги в ровных стопках, никакой пыли и пятен, на мониторе компьютера — цветные стикеры с какими-то цифрами.        Само помещение, просторное и прохладное, выглядело безлико и с тем жутковато: стены выкрашены белой моющейся краской, серая плитка на полу, несколько низких железных столов с бортиками, и под каждым стоковое отверстие в полу.        Всю дальнюю стену занимали монументальные шкафы с большими выдвижными ящиками, серебристыми от защитных знаков.        — Мы что… в морге? — Гарри перевел взгляд на остальных. Гермиона все еще сухо всхлипывала, Рон, поджав губы, поглаживал ее по спине. Он пожал плечами.        — Вроде того.        — Ха, но я вроде бы пока не собираюсь умирать. Не собираюсь ведь?        — Гарри, — в голос господина Цзинь вернулось прежнее вкрадчивое веселье. — Орден Илин Вэй — орден четвертого пути. У них на полигонах нет медпункта, только секционная.        — Зато у нас есть экстренная аптечка и Синчэнь, — даочжан Сун, кажется, уверился, что Гарри не станет вскакивать и делать глупости, разжал хватку и обошел кресло, возникая в поле зрения.        Гарри оперся затылком о мягкий подголовник. На него снова навалилась усталость, но возможно, все дело было в позднем часу и обилии не самых лучших впечатлений.        Серьезно. Он так устал.        Сюэ Ян вернулся из соседнего помещения, подкидывая телефонную трубку.        — Ну что, Избранный, что болит, что кровит? Хочется убивать? Или может, сдохнуть?        — Все в порядке, — снова попытался Гарри. — Думаю, это, ну… крестраж так среагировал, но все закончилось. Кажется, он успокоился.        — Ты хорошо его чувствуешь? — некромант деловито склонился над ним, калечной рукой подцепил за подбородок. Жесткие пальцы прижались к жилке под челюстью, знакомым жестом счета пульса. — Как он ощущается?        — Словно камень. Такой отдельный кусок внутри головы, обычно не болит, просто… инородный? Не могу лучше объяснить.        — Так всегда было?        — Нет, — Гарри, честно говоря, не помнил, рассказывал ли о том госпоже лекарке. — Он стал таким отдельным после испытания главы Не.        — Минцзюэ дал ему заготовку под саблю, — пояснил господин Цзинь. — Хотел посмотреть, не завладеет ли им поток темной энергии. Мы не были полностью в курсе про эту технику, крестраж, Хуайсан описал его случай просто как паразитическое влияние.        — Поэтому я и считаю все это отвратительным! — выпалила Гермиона. Она была очень бледна, на щеках горели красные пятна. — Вы смотрите на Гарри как на лабораторную мышь! А он человек!        — Гермиона, — Рон покрепче прижал ее к себе. — Пожалуйста, не надо. Мы и так в дерьме.        — Конечно, вы в дерьме, — Сюэ Ян рассмеялся. Пружинисто поднялся на ноги, отошел на пару шагов. — Вы что же, ждали здесь безвозмездной помощи? Альтруизма от некромантов? Ха-ха-ха!        — А-Ян, — Сяо Синчэнь укоризненно покачал головой. — Тебе не нужно казаться хуже, чем ты есть. Ребята устали и напуганы, и я уверен, очень впечатлены твоими достижениями с Печатью.        — Понимали б они еще чего, — фыркнул тот и, тем не менее, успокоился. — Ладно, пацан, смотри мне тут, не еб… ай, ну детка! Не рухни, короче, реально в искажение ци. Мне тут твоя тушка не всралась.        — Я могу сыграть ему «Покой», — предложил господин Цзинь с улыбочкой. — Только не здесь, это место меня угнетает.        — Ой ли, давно ли?        — С сегодняшнего дня. Мне, Чэнмэй, сейчас нужен хороший чай и подумать о том, как преподнести все дагэ. Он с самого начала говорил, что от этих детей будут только одни проблемы и ничего больше.        Сяо Синчэнь и Сун Лань проводили их в гостиную, где две безмолвные «девочки» уже накрыли чайный стол, и тихонько вышли. Сюэ Ян остался в секционной (у него зазвонил телефон и он устроился за столом на прежнем месте Гарри, параллельно разговаривая с каким-то А-Юем и вычерчивая что-то на миллиметровой бумаге).        Господин Цзинь для начала выпил чашку чая, презрев церемонии, в два глотка, даже не прикрывшись рукавом, потом устроился на диване и кивнул Гарри на кресло напротив.        Охранники, молчаливостью всерьез соперничающие с напудренными мертвячками, стали у двери.        — Вы тоже присаживайтесь, — велел господин Цзинь Рону и Гермионе. — Вам всем мелодия пойдет на пользу. Кстати, можете расслабиться, теперь ваша смерть официально стала невыгодна.        — Правда? — не удержался от сарказма Рон. — С чего вдруг?        — Хуайсан намерен превратить всю эту историю в прекрасную возможность для Великих Орденов укрепиться на международной политической арене, — он достал из зачарованного мешочка на поясе уже знакомый Гарри черный семиструнный инструмент, расположил на коленях и неспешно поддернул широкие рукава.        По манжетам и пройме змеилась едва заметная серебряная вышивка, под воротом угадывался нижний халат, глубокого мшисто-зеленого цвета, и Гарри подумал, что выглядел «Яо-мэй» сейчас очень по-слизерински. Только точка между бровями по-прежнему краснела гранатовым зернышком.        — Это должно быть хорошей новостью? — Гермиона, тем не менее, послушно опустилась на диван рядом с Гарри. Спина ее оставалась прямой.        — Ну конечно. Вы ведь останетесь живы, если не будете делать глупостей и лезть не в свои дела. Пока проблем от вас много, а польза только в отдаленной перспективе. И кстати, под не вашими делами я подразумеваю историю с Печатью в том числе.        С этими словами господин Цзинь улыбнулся и взял первую долгую ноту. Мелодия потекла по комнате, нежная и грустная, ласковая, будто позабытое Гарри материнское прикосновение из далекого детства. В ней смешались мерный ток полноводного ручья, шепот ветра, когда летишь на метле и что-то звонкое, тоскливое, незнакомое, рожденное непроглядной сонной теменью за окном, осенним туманом и бесконечным покоем-покоем-покоем.        Гарри прикрыл глаза. Узел в груди растворялся под неумолимым напором звука. Гермиона задышала глубже и чище. Рон тяжело опустился рядом с ней, Гарри скорее почувствовал, чем услышал, как скрипнули диванные пружины.        Сквозь ресницы он видел господина Цзинь, его быстрые пальцы ловко скользили по струнам, маленькие ладони — золотисто-бледные пауки на черной глади инструмента. И сам Цзинь Гуанъяо, зачем он здесь, что за паутину плетут они с послом Орденов?        Этот человек может убить меня с помощью музыки, вот этой самой музыки. Он сам так говорил. Гарри мимоходом удивился, отчего ему совсем не страшно. Должно быть, мелодия действительно работала.        И потом, господин Цзинь сам сказал, смерть Гарри Поттера и его спутников сейчас невыгодна. А господин Цзинь никак не похож на человека, способного на что-то для себя невыгодное.        На следующий день ничего в Похоронном доме не напоминало о ночном происшествии. Гарри проснулся в десятом часу с ясной головой без следа кошмаров, спустился вниз и выпил чашку женьшеневого улуна в компании Сяо Синчэня. Стояла ленивая тишина, бесшумно скользили по коридорам разодетые в цветные шелка «девочки», сметающие пыль и обновляющие бумажные талисманы.        Возмутительно бодрый с утра даочжан Сяо проверил Гарри пульс, удовлетворенно кивнул и охотно пояснил, что гости отбыли до рассвета, Сюэ Ян по такому случаю в кои-то веки лег подремать, Сун Лань, как обычно, занят делами в городе, а Рон с Гермионой попросились в библиотеку.        Сяо Синчэнь и его проводил до библиотеки, точнее, до задней пристройки, где помимо нескольких стеллажей с книгами и парочки битых жизнью столов обитал надсадно гудящий компьютер, башня из составленных в углу деревянных ящиков и впечатляющая коллекция пугающе реалистичных кукол из папье-маше, подвешенных к потолку.        В воздухе кружились пылинки, все было сероватым, точно бледный туман с улицы заполз в дом и осел на мебели и ковролине.        Друзья сидели за дальним столом, голова к голове склонившись над внушительным фолиантом.        — Как ты себя чувствуешь? — Гермиона, едва завидев Гарри, отложила в сторону пергамент для заметок, прижала локтем. — Ты совсем бледный!        — Да, друг, выглядишь ты неважно, — поддакнул Рон. Он сидел, подвернув под себя ногу, и Гермиона не делала ему замечаний.        Гарри пожал плечами.        — На самом деле я выспался. Все правда в норме. Гермиона, а ты-то вообще спала?        Вот уж кто в самом деле выглядел неважно: синяки у нее под глазами приобрели устрашающие размеры, пушистые волосы печально поникли вокруг головы, а клетчатая рубашка явно не встречалась сегодня с заклятьем моментальной глажки.        — Задремала под утро, — заметив его взгляд, Гермиона нервно одернула манжету. — Послушай, мы здесь кое-что нашли.        — Гермиона нашла, потратила всю ночь.        — Это не важно, Рон, не важно… Гарри, да сядь ты наконец!        Гарри сел, теперь их разделял стол и стопка книг на нем. Гермиона поставила локти на стол. Глаза у нее блестели.        — После вчерашнего… короче, я не смогла заснуть и дочитала хроники, ну, те, из Облачных Глубин. Я правильно запомнила, там в самом деле довольно много о Тигриной Печати Преисподней.        — В самом деле, дурацкое название, — пробормотал Гарри себе под нос. Рон согласно хмыкнул.        — Прекратите вести себя как дети! — Гермиона хлопнула ладонью по столу. — Сколько можно, это очень серьезно!        — Гермиона, ты устала, почти не спала и напугана, — Гарри сам поразился, насколько усталым и взрослым прозвучал его голос. — Я понимаю, что тебе важно все обо всем узнать, но Цзинь Гуанъяо ведь предупредил нас не лезть в их дела, помнишь?        — Ты не понимаешь, — она упрямо мотнула головой. — Это очень темная магия. По-настоящему темная. Хуже и опасней, чем то, что делает Волдеморт. Когда началась война, Вэй Усянь создал эту Печать для упрощения контроля над темной энергией. Тут сказано, он уже создавал ее раньше, в прошлой жизни, а в этой начал сначала и учел предыдущие ошибки. Автор книги считает, цель не оправдала средства, но, цитирую, «совет кланов, тем не менее, признал новую версию Печати приемлемой».        — И что это значит?        — Гарри! Вэй Усянь создал вещь, которая позволяет собирать инь из окружающей среды, аккумулирует ее и направляет в разрушительную сторону. Эта штука может подчинять себе темных существ, в перспективе — любых, в чьей сущности инь — основной составляющий элемент…        — Гермиона, — перебил Гарри. Мысль подруги он благополучно потерял. — Я понял, глава Вэй сделал темный артефакт, и вчера его образец так сильно на меня повлиял, потому что крестраж — в каком-то роде инь. Хорошо.        — Хорошо? Это вовсе не хорошо! Здесь обращаются к таким силам, которые не зря запретили в Европе!        — Но вы же оба мне сами говорили, что здесь свои магические традиции и другой подход. И если они работают с такими темными штуками, наверняка они смогут мне помочь.        — Гарри, ты не понял, — она мотнула головой, убирая с лица непокорные волосы. — Да, мне не нравится, что здесь происходит, но я помалкиваю, я вовсе не о том. Подумай, что будет, если об этом узнает Волдеморт!        — Она права, — Рон притянул к груди свободное колено. — Ты ведь связан с Волдемортом, и он знает, что ты где-то в Китае. Его люди уже бывали в городе И. Он охотится за послом Не.        — Он хотел главу Вэй в союзники не поэтому, — Гарри машинально потер лоб. Шрам под пальцами ощущался как обычно, не толще нитки, никакой воспаленной кожи и кровавой корки. — Я же говорил вам. У него что-то не так с его нынешним телом, все ужасно болит. Он думает, новый облик не вмещает его магический потенциал и надеялся, глава Вэй сможет придумать выход.        — Это все понятно, но что мешает ему узнать о Печати?        — Может, потому, что это тайна? — Гарри начинал раздражаться. Гермиона посмотрела на него с жалостью.        — Никакая это не тайна. Во-первых, нам ее запросто показали, а во-вторых, Сюэ Ян отвратительно ведет номенклатуру, но я тут покопалась и нашла это.        Она постучала пальцем по раскрытой книге перед собой.        — Это сборник международных статей главы Вэй. Я не понимаю половины из написанного, но вот, послушай, тема позапрошлого года: «Принцип проводника-концентратора как залог бинарного баланса в акупунктурном воздействии инь на некротический организм». Переведена на пятнадцать языков, включая, естественно, английский.        — И… что это значит?        — Это значит, они презентуют артефакты того же типа, проводники, на международном уровне. Информация в свободном доступе.        — По-моему, вы оба рехнулись, — заключил Гарри. — Это какая-то паранойя, честное слово.        Гермиона непримиримо скрестила руки на груди. Рон вздохнул.        — Может, ты и прав. Только что будет, если он правда доберется до чего-то вроде Печати?        — Я надеюсь, — с чувством сказал Гарри. — Что мы разберемся с ним раньше, чем такая возможность вообще придет ему в голову.        Вот только пока от решения проблемы они были так же далеки, как в начале пути, только поводов для беспокойства прибавилось вдвое. Как бы Гарри не храбрился, слова Гермионы затронули напряженную струнку у него в душе.        Так или иначе, оставалось только ждать и выгадывать момент, когда, быть может, удастся поговорить с кем-нибудь из обитателей «Похоронного дома» и о Печати тоже.        В целом, несмотря на первое впечатление, Ичэнь и «Похоронный дом» оказались не так уж плохи. Гарри легче дышалось без величественной роскоши Великих Орденов, а к нюансам он привык за пару дней и сам поразился такой быстрой адаптации.        Все вошло в рутинную колею, если вечный хаос их нового пристанища можно было вообще назвать рутиной. Они трое, оказывается, успели привыкнуть к дисциплине и занятиям, и теперь, оказавшись более-менее предоставлены сами себе, растерялись.        Гермиона поселилась в библиотеке. Сюэ Ян на осторожный вопрос, не аукнется ли ей чрезмерное любопытство, только фыркнул.        — Там нифига важного нет, только расчеты и сборники, и про Дао всякое еще, потому что я с двумя гуевыми даосами живу. Пусть читает, если ей надо. Тем не менее, на два крайних к выходу шкафа он повесил сигнальные талисманы. Гермиона возмущалась полвечера, и Гарри был благодарен Рону: друг самоотверженно взял удар на себя.        Гермионе не нравился «Похоронный дом». Рону тоже, но тот относился ко всему несколько проще. Этическим же принципам подруги очень противоречили адепты четвертого пути, эксперименты над трупами и общий тон обычных повседневных занятий Сюэ Яна. Она плохо спала, шарахалась от расписных красавиц в старинных ханьфу, мало ела и штудировала книги с нездоровым энтузиазмом.        Зато она каким-то чудом нашла общий язык с даочжаном Сун, и мимоходом призналась, что просто запретила себе считать его мертвым. Гарри подозревал, восставший даос оскорбился бы, если бы посторонние сочувствовали ему как жертве случайного эксперимента.        Сам Гарри погружался в привычную уже апатию ожидания, иногда вспыхивающую раздражением от невозможности ничего изменить и ускорить. Снов не случалось, хотя он ждал их, болезненно стремился проникнуть в мысли Волдеморта, узнать его планы и положение. Крестраж затаился, связь будто истончилась. Конечно, Гарри мог по-прежнему почувствовать его холодный тяжелый массив где-то внутри, но с ночи испытания Печати шрам больше не болел и ничего не происходило. Оставалось лишь ждать и прислушиваться к себе.        Гарри каждый вечер подолгу сидел с Картой Мародеров, следил за именами на пергаменте и ничем не мог помочь Рону, который не знал, что происходит с родными.        Если бы не эта беспомощность, жизнь в маленькой обители некромантов была, пожалуй, вполне сносной.        В целом, никто особо их не ограничивал. Обитателям «Похоронного дома» плевать было, в город отправились иностранные гости, шатаются по дому или сидят в комнате.        Их только еще раз предупредили не соваться без сопровождения в подвальные лаборатории и на кладбище и не приставать к «девочкам». Гарри и сам бы не стал. Кладбище вызывало у него смешанные чувства, немые мертвячки — оторопь, а лаборатория сулила открытия, которые он делать вовсе не хотел.        Пару раз, когда удавалось выколупать Гермиону из недр ее малопонятных изысканий, они втроем выбирались в центр города.        Рон с большим интересом смотрел, как причудливо сочетаются в Ичэне маггловская жизнь и повседневное заклинательство. Хотя сами по себе прогулки доставляли мало удовольствия: зарядили дожди. За неделю, не случилось, кажется, ни одного солнечного дня, дикие вишни и корявые клены вдоль пешеходных дорожек в один момент оделись красно-оранжевым и кострами горели в свинцовой серости.        Вечерами туман опускался такой густой, что из окон «Похоронного дома» не видно было даже охраны. Ночами дождь стучал по изогнутым карнизам, а по утрам Гарри считал стаи ворон, облепившие высоковольтные провода.        Он гадал, какие птицы были живы, какие — мертвы, и почти всегда ошибался.        Полигоны Илин Вэй оказались, несмотря на погоду и атмосферу, весьма оживленным местом. Посетителями обычно занимался Сяо Синчэнь, он обычно проводил дни в просторном кабинете со счетами, письмами и телефоном, всех с улыбкой выслушивал, собирал заявки и прошения.        — Здесь у нас коммерческая некромантия, — объяснил он друзьям однажды, когда они случайно встретились за поздним завтраком. — В Илине основная часть ордена занимается охотой, территориями и обучением адептов, а здесь, скажем, прикладные услуги?        — Бизнес-центр, — пробормотала Гермиона. Перед ней дымилась чашка крепкого кофе со сливками.        Сяо Синчэнь с извинительной улыбкой пожал плечами.        — Вроде того. Четвертый путь может быть полезен точно так же, как традиционные, и чтобы доказать это, нужно много работать. Я бы не брал с них денег, но, к сожалению, я — не адепт ордена и не распоряжаюсь такими вещами. Я помогаю им, насколько могу.        — Вашим клиентам вообще-то повезло, что с ними именно вы общаетесь, — фыркнул Рон, намазывая рисовую булочку толстым слоем шоколадной пасты. — Даочжан Сун он, типа…        — Не слишком дружелюбен на первый взгляд, — охотно согласился Сяо Синчэнь. — Но вы наверняка уже поняли, он хороший человек.        — Он-то да, — Рон поежился. Улыбка их собеседника сделалась лукавой и мечтательной.        — О, А-Ян не так уж страшен, если найти к нему подход и направить в нужное русло.        У Гарри язык чесался ляпнуть гадость или глупость, но он сдержался и на всякий случай наступил Рону на ногу под столом. Каким бы двинутым ублюдком не казался порой Сюэ Ян, Сяо Синчэня явно все устраивало.        — Мне кажется, господин Сюэ не так плох, как хочет казаться, — тихо заметила Гермиона. — Во всяком случае, я надеюсь.        — Он не плох, — Сяо Синчэнь налил себе чаю. Гарри узнал нежный аромат женьшеневого улуна. — Просто увлекается, совсем как Вэй-шиджи. Только А-Ян сам по себе плохо понимает, где начинается истинное зло, такой уж он человек.        — Разве некромантия — сама по себе не злая магия? У нас в Англии, да и вообще в Европе, она относится к самым темным искусствам?        — Гермиона, ты же умная девушка. Не бывает злого и доброго искусства, только злые и добрые люди, — вздохнул даочжан Сяо. Лицо его стало нежным. Гарри вдруг заметил, насколько в самом деле он красив, не четкой, запредельной красотой братьев Лань, а иной, хрупкой, почти незримой. — А-Ян был злым человеком раньше. Мне понадобилась вторая жизнь, чтобы его простить. Но сейчас я не позволю ему вновь стать злым.        Эти слова Гарри усиленно вспоминал, когда тем же вечером его перехватил в гостиной Сюэ Ян.        — Значит так, Избранный, — протянул, загораживая ему проход. Гарри на всякий случай отступил назад в комнату и нашарил палочку в рукаве. Этот человек пугал даже одетый в синие джинсы и растянутую майку с выцветшей эмблемой рок-группы. — У меня есть пара классных мыслей и мне интересно, насколько мы с учителем по-разному подойдем к проблеме. Поэтому сейчас ты мне нужен.        — Я, э-э, собирался… — отмазка не рождалась. Сюэ Ян осклабился, побарабанил пальцами по косяку. На жилистом предплечье отчетливо выделялись иероглифы в полынных листьях.        — Никуда ты не собирался, твои друзья наверху и дай уже, в самом деле, побыть парочке наедине.        — Но…        — Я тебя не съем. И мои ребятки тоже, в лаборатории сейчас вообще ничего опасного нет. Но, конечно, если ты трусишь, что ж, пускай твоя проблема остается в подвешенном состоянии. Мы ведь до сих пор не знаем, реально вообще ли, чтобы шифу тебе помог, верно?        Гарри прекрасно понимал, глупо и по-детски вестись на нелепые подначки. Гриффиндорцам приписывали храбрость, граничащую с безрассудством, однако прежде он всегда считал, что безрассудство — все-таки не равно глупость.        Видимо, зря.        Потому что в конце концов он обнаружил себя в лаборатории на подвальном этаже.        Должно быть, раньше здесь находился просто подвал, потом его расширили и перегородили. Получился квадратный коридорчик и несколько проходных комнат. Уже мельком знакомую Гарри секционную с металлическими столами и морозильным шкафом Сюэ Ян прошел насквозь, нетерпеливо махнув рукой.        Гарри поежился: от стен тянуло сырым холодом. Поневоле вспоминалась Тайная Комната, хотя пахло здесь не канализацией, а хлором, формалином и киноварью.        Вот только вместо василиска за непрозрачными пластиковыми дверями могло скрываться любое другое дерьмо.        За секционной они миновали просторное помещение почти без мебели, стены и пол которого были густо расписаны разноцветными магическими полями, и наконец, оказались в, видимо, святая святых.        Сюэ Ян щелкнул выключателем, белые лампы вспыхнули под потолком, и Гарри зажал себе рот, лишь бы не вскрикнуть.        В центре комнаты стояло приспособление, похожее на зубоврачебное кресло, к которому приделали ремни и несколько сомнительных приспособлений. В двух шагах от него мерно булькала на треноге причудливая установка с буквально сотней разномастных реторт и трубочек. Гарри едва скользнул по ней взглядом.        Всю комнату, оставляя только место посередине, разгородили стеллажи, как в библиотеке, только из нержавеющей стали и привинченные к полу.        На полках теснились банки, пузатые колбы и большие стеклянные аквариумы. В каждом сосуде находилось нечто живое, залитое мутноватой жидкостью. Живое в прямом смысле: насекомоподобные твари шевелили членистыми лапками, лишенные тел змеиные головы пробовали среду раздвоенными языками, человеческие ладони скребли по стеклу скрюченными пальцами.        Запах формалина резал глаза.        — Нравится? — Сюэ Ян оглянулся. — Моя личная коллекция. Вот это, например, птенец ди-цзяна, — он щелкнул по банке с мешковатым шестилапым существом, вяло помахивающим зачатками бесперых крыльев. Под тонкой кожей свободно перекатывались внутренности. — Мы с деткой поймали его в Синьцзяне, когда первый раз вместе охотились. В древности люди чуть ли не божественные силы этой хрени приписывали! Тебе норм? Ты что-то бледный.        — Все нормально, — Гарри глубоко вдохнул. Сглотнул комок. — А… там?        Он указал на аквариум с тварью, похожей на безобразного бабуина с возбужденными синими гениталиями.        — Это? О, это цзяго. Точнее, новорожденный цзяго. Взрослый семь чи… в смысле, сколько это по-вашему?.. большой, короче. Хрен завалишь и хрен законсервируешь. Взрослые такие похищают женщин и того, — Сюэ Ян сально усмехнулся. — А в Сычуани за один взрослый член платят по весу золотом.        — Впечатляет, — Гарри снова сглотнул. Он старался не смотреть на соседний стеллаж, но первый ученик главы Вэй уже сам подошел к нему с невообразимо гордым видом.        — А то. А вот это — этим я горжусь. Десять лет собирал!        Он сделал широкий жест. Видимо, повинуясь движению, все глаза, собранные в ровные ряды одинаковых сосудов, разом посмотрели на Гарри.        Их были десятки. Иногда по одному, чаще — по два, они пялились из каждой банки. Некоторые медленно моргали сохранившимися веками, от некоторых тянулись длинные хвосты зрительных нервов. Разные глаза, расставленные по цветам, карие к карим, от темного к светлому, зеленые к зеленым, голубые к голубым. Больше всего было серых.        Гарри затошнило. Он с ужасом понял, что центральная полка выделена под те глаза, цвет которых ближе всего к цвету глаз Сяо Синчэня.        — Ха-ха, да расслабься ты, — Сюэ Ян в два шага оказался рядом, с силой тряхнул за плечо. Гарри тщетно попытался увернуться. — Расслабься, говорю. Почти все из них я уже из жмуриков вытащил, ничего страшного тут нет.        — Ладно, — наверное, не стоило заострять на этом «почти». — Окей. Это… правда впечатляет.        — Ну еще бы! Так, ладно, я тут могу тебе, конечно, провести экскурсию, но ты хочешь послушать про свою хрень с башкой или нет?        Меньше всего Гарри хотелось, чтобы этот человек вообще находился с ним в одном помещении. Спуститься с ним сюда чем дальше, тем больше звучало очень плохой идеей.        Тем не менее, он, не скрываясь, покрепче сжал палочку и послушно сел на один из двух стульев у самого обычного рабочего стола. Слава Мерлину, не пришлось карабкаться в монстровидное врачебное кресло.        Сюэ Ян достал из большого закрытого шкафа пластиковый чемоданчик и принялся выкладывать на стол какие-то резные фигурки, курильницу в виде черепахи с панцирем из цельного куска хрусталя, связку сомнительных палочек благовоний (почему-то ярко-розового цвета) и, наконец, стопку заполненных талисманов в прозрачном файле.        Затем встал сбоку, бесцеремонно пощупал пульс под челюстью. Гарри вздрогнул от теплого прикосновения. Оказывается, в джинсах и футболке он успел замерзнуть, в отличие от некроманта. Наверное, привык, он же днями здесь торчит.        — Так-так, ну-ка, прекрати панику. Я же пообещал, ничего с тобой не случится. Хотя глаза у тебя красивые, это точно.        — Вам они не подойдут, — говорить с задранным подбородком было не слишком удобно. Чужие пальцы скользнули по шее до яремной впадины. Гарри вцепился в палочку, про себя повторяя заклинания.        — Ну почему, я изучаю миопию, надеюсь обмануть карму. Любовь моя, правда, против… ладно-ладно, шучу же. Итак, сколько всего, ты говоришь, кусков?..        Гарри поморщился. В который раз он пересказал все, что знал сам о крестражах, пока Сюэ Ян лепил ему талисманы на сгибы локтей, грудь и колени прямо поверх одежды. Гермиона бы, наверное, сказала что-нибудь о символах на бумаге.        — Не делай такое лицо, — посоветовал Сюэ Ян, зажигая в курильнице две розовые палочки. По лаборатории поплыл насыщенный аромат лотоса и жженой сахарной ваты. — Клянусь, это безобидная штука. Твоя реакция на Тигриную Печать навела меня на мысль… короче, просто успокойся и глубоко подыши. Ты же умеешь собирать ци в дяньтане? Цин-цзе пишет, фиговенько, но умеешь, вот и собирай.        Легче сказать, чем сделать. Стараясь не кривиться от химозного запаха, Гарри сосредоточился на дыхании, вспоминая все уроки медитации в Великих Орденах.        Искорка тепла дрогнула чуть ниже солнечного сплетения. Гладкое дерево волшебной палочки под пальцами приносило толику уверенности.        Бумажные талисманы один за одним загорелись мягким синим светом. От каждого протянулась бледная ниточка к каменной фигурке. Буроватый дым окружил Гарри резко пахнущим маревом, от него свербело в носу, но сознание оставалось удивительно ясным.        Гарри снова, привычно уже ощутил неохотное движение холодного осколка где-то в глубине. Теперь ему противоборствовала искорка под желудком, а световые нити словно тянули его в разные стороны, распиная у Гарри в сознании. Талисманы медленно меняли цвет с синего на красный, с красного — на грязно-коричневый, почти тошнотворный.        Больно не было. Шрам пару раз заныл, глухо, больным зубом, и перестал.        Сюэ Ян кружил рядом, быстро чертил столбики знаков на чистых бумажных полосках и бормотал себе под нос. Бумага то и дело загоралась у него в руках, он с шипением отряхивал руки, ругался и начинал сначала.        Гарри закашлялся, дым пошел не в то горло, на глаза навернулись слезы.        — Кха… в-вы… точно знаете, что делаете? — голос прозвучал хрипло.        — Не мешай, — ученик главы Вэй только отмахнулся. Между бровей у него залегла нехорошая морщинка. — Так ладно, а если иначе?        Он взмахом руки потушил благовония, следом погасли и талисманы. Знаки на них из киноварных стали дегтярно-черными, маркими, как смола.        Сюэ Ян нетерпеливо сдернул их с Гарри, скомкал, швырнул за плечо.        — Так, давай по-другому. Такого же быть не может, да?..        Тон его Гарри очень не понравился.        Из чемоданчика на свет появился кожаный чехол, из чехла — пара угрожающе блеснувших извитых гвоздей.        — Что вы собираетесь делать? — на всякий случай Гарри поднял палочку на уровень груди.        — Голову тебе пробью, — хохотнул Сюэ Ян и рассмеялся в голос, наблюдая, как, должно быть, вытянулось у Гарри лицо. — Не боись, шутка.        Смех прозвучал неестественно высоко.        Сюэ Ян поднес один гвоздь Гарри к виску, и пришлось приложить немало силы воли, чтобы остаться на месте. Человек, который собирает коллекцию глаз, не мог задумать ничего хорошего в таком положении!        Однако на самом деле ничего страшного не произошло. Гарри почувствовал, как нагрелся у кромки волос железный кончик, как гвоздь задрожал и замерцал у Сюэ Яна в пальцах.        Тот выругался сквозь зубы.        — Да где эта сраная демаркация, была же, не может же быть!..        — В чем дело?        — Дерьмо, — он отшвырнул гвоздь на стол, невротически провернул в пальцах второй, быстрым движением человека, к скальпелю и ножу привыкшему больше, чем к мечу. — Погоди, давай уж контрольный тест.        Он опять отошел к шкафу, захлопал дверцами. Гарри перевел дух и с тоской подумал, какого Мордреда его вообще сюда занесло?        — Ну что, — некромант возвратился, сжимая что-то в руке. Мрачно ухмыльнулся. — Давай руку.        Гарри послушался. Ему на ладонь легла тяжелая круглая бляшка из матового темного металла. Круг составляли две очень условные фигурки плоских тигров, соприкоснувшиеся головами и хвостами, с продетым между ними шелковым шнурком.        В центре, нанизанный на этот шнурок, тревожно и зло мерцал красноватый камень, похожий на дьявольский зрачок. Если бы у дементоров были глаза, наверняка они выглядели бы так, безнадежный рубиновый отблеск в граненой глубине.        Гарри замутило. Он хотел разжать руку, уронить амулет на пол, но пальцы не слушались, сжались крепче.        Во рту стало солоно.        Сюэ Ян выругался и с размаху влепил ему пощечину. В голове зазвенело и прояснилось снова, скулу обожгло болью, а железная бляшка, наконец, со звоном упала на плитку и отскочила в сторону.        — Вот ведь сраное дерьмо! — голос Сюэ Яна звучал от восхищения. — Охренеть!        — Ч-что это?.. — Гарри помотал головой, утер под носом и без удивления обнаружил на пальцах кровь. — Это и есть ваша Тигриная Печать?        — Она самая! Не та, которую я показывал Яо-мэй, у них чутка разные механизмы предохранителей, но это ни фига не важно!        Он поднял амулет с пола, подкинул в руке. Гарри машинально проследил за ним взглядом.        — Эту хрень в твоей голове, осколок души, от моей Печати прям корежит. Она разрушила твою естественную защиту и цунь за цунем жрет твой мозг. Точнее, твою ци, и распространяется по меридианам дальше. Ты рад? Гарри словно окатило ледяной водой.        — Вы опять шутите?!        — Да если бы, — Сюэ Ян опять подкинул Печать. Поймал. Улыбнулся, широко и нервно. — Походу, не стоило при тебе никаких экспериментов проводить.        — Но… — он точно шутил, Гарри ведь в самом деле чувствовал себя вполне сносно. — Этого не может быть, мне даже кошмары не снятся!        — Твои кошмары — это связь с этим вашим кривозадым темным, естественно, они тебе не снятся, на фига осколку лишние ресурсы на связь расходовать! Нет, пацан, это не шутка, то, что описала Цин-цзэ, и рядом не стояло с тем дерьмом, которое в твоих меридианах теперь.        — И… — холодное чувство в груди ширилось и разрасталось. — Ч-что… что теперь?..        — А я почем знаю, что теперь делать?! — неожиданно зло огрызнулся Сюэ Ян и заходил взад-вперед, похожий на хищника в узкой клетке. Был бы у него хвост, хлестал бы по бокам. — Я бы поглядел, куда оно разовьется, но Синчэнь меня прибьет, и Яо-мэй со сколопендрой тоже, если с твоей головы хоть волосок лишний упадет… мне б шифу, с шифу мы б разобрались, но ты ж сраный подарок…        Он опять заругался вполголоса, машинально закрутил печать за шнурок. Железные тигры описывали в воздухе замысловатые свистящие восьмерки.        Гарри сидел ни жив ни мертв. Вцепился в палочку изо всех сил, не чувствуя боли в занемевшей руке. Еще раз утер лицо. Кровь давно остановилась, из глаз на этот раз ничего не лилось и шрам остался сухим, только немножко выпуклым.        Тишину лаборатории нарушал только злой шепот ее хозяина и звук его нервных шагов. Ребристые подошвы тяжелых кожаных ботинок мерзко скрипели по начищенной плитке. Запах химозного лотоса и сахара не выветрился до конца.        Должно быть, Гарри тошнило от него. Точно, всему виной дурацкие розовые благовония.        Гермиона вытирала глаза и судорожным бессознательным движением гладила его запястье. Четверть часа назад она в голос кричала на Гарри за «очередную попытку влезть в неприятности за ее спиной», вслух пыталась найти выход и умоляла «господина Сюэ» как можно скорее отправиться к главе Вэй. Сюэ Ян повторил ей тоже самое, что раньше сказал Гарри: он не настолько альтруист, чтобы рушить сложную башню чужих интриг ради полузнакомого сопляка.        Рон, как всегда примостившийся на диване по другую руку, кусал губы и молчал. Его веснушки ярко горели на побелевшем носу, шея покрылась красными нервными пятнами. Именно он сообразил позвать помощь, и теперь отчаянными глазами следил за разворачивающимся действом.        — Политическая херота Яо-мэй и сколопендры предполагает подарок на свадьбу, — Сюэ Ян и по гостиной расхаживал так же, как по лаборатории. Только теперь скрип подошв скрадывал серый ковер. — Но до свадьбы больше недели, а за неделю у нас пацан точно благополучно двинет кони. А если не он сам, то его мажеская магия.        — И в этом, разумеется, виноват ты, — даочжан Сун сидел в дальнем кресле с очень прямой, очень строгой спиной.        — Да с хера ли я-то?! Я что, работать не должен был?!        — Ты же такой великий темный заклинатель, вот и просчитывал бы риски. Дева Вэнь не зря тебе целую медкарту составила.        — Ну а я вот не просчитал, мне побоку вообще!        — Я и говорю, ты во всем виноват.        — Успокойтесь. Оба, — Сяо Синчэнь сгрузил на стол поднос с чаем, в два шага настиг Сюэ Яна, удержал за локти. — А-Ян, хватит. Никто не знал, что все может так обернуться.        — Убьем его, и дело с концом? — глаза некроманта лихорадочно блеснули. Гермиона подавилась всхлипом и затряслась. Рон стиснул кулаки.        Сяо Синчэнь тяжело вздохнул и крепко прижал Сюэ Яна к себе, погладил по растрепанным волосам.        — Милый, ты ведь помнишь, так проблемы не решаются. Давай, дыши, не злись, все совершают ошибки, ошибаться — это нормально.        — Ты же знаешь, — Сюэ Ян тоже обнял его, зарылся носом в открытую шею, поймал и намотал на руку косу, отпустил. — Знаешь, я ненавижу ошибаться!        — Зачем ты полез проводить эти тесты? — снова встрял Сун Лань. — Не просто же так?        — От любопытства, ясен хрен. Ну и типа, были у меня подозрения, с прошлого раза-то.        Гарри поправил очки. Тошнота никуда не делась, свернулась в желудке комком флоббер-червей. От футболки по-прежнему пахло химическим благовонием, язык казался неповоротливым и распухшим.        Как только они поднялись из лаборатории в коридор, его стошнило желчью и полупереваренными баоцзи с завтрака, он не успел прополоскать рот и теперь то и дело сглатывал кислый привкус. Лучше не становилось.        Гарри думал, что привык к мысли о смерти. Почти каждый год, начиная с первого курса, он вступал в битву с Волдемортом, каждый раз ухитряясь пройти по самой тонкой границе везения.        Когда Сириус упал в Арку, когда Дамблдор бесконечно долго падал с Астрономической Башни, когда дементоры воскрешали в памяти последний крик Лили, Гарри понимал: смерть — неизбежная штука.        В конце концов, судьба отрядила его сражаться с величайшим в поколении темным магом Европы, и даже если ему удастся найти и уничтожить все крестражи, он вовсе не обязательно сможет победить.        Вот только ему не удастся ничего найти и никого победить, потому что мордредов крестраж в его голове и он благодаря местной магии лишился естественного барьера.        Гарри Поттер умрет в городе И, как его и предостерегали в Великих Орденах. Умрет из-за гребаной глупой случайности, а Сюэ Ян признает ошибку, получит нагоняй от своего недостижимого учителя (или не получит, он ведь никого в этот раз не запытал до смерти) и будет изучать близорукость по зеленым глазам своего нового образца.        Везение, кажется, закончилось.        Заклинатели, двое живых и мертвый, продолжали спорить.        — …и тогда мы влезем не в свое дело. Учитель нас за такое по головке не погладит. Я вообще не разбираюсь в их подковерном дерьме, почему это вообще так важно, вот ты же умный, Сун-лаоши, вот ты мне и скажи.        — Я точно так же не люблю политику, между прочим.        — Вот-вот, а сколопендровы мыслишки за веером только сколопендра и может разглядеть. Даже Яо-мэй не может ни фига, только думает, что может. Тогда не мог и сейчас не может.        — А-Ян, прекрати, наконец, злиться! Лучше давайте подумаем, как быть.        — А как быть? — Сюэ Ян неохотно выпустил Синчэня из объятий, отошел и рухнул в свободное кресло. Вид у него был злой и шалый одновременно. Гарри отчего-то был уверен, в глубине души первый ученик Вэй Усяня в восторге от своего странного открытия. Чем бы оно там ни было.        — Хрен его знает, как нам быть. Я, конечно, Яо-мэй сейчас на уши присяду, а смысл? Он в отказ уйдет, мол, хата не моя, я ни при чем, как хочешь, дорогой дружок, так и выкручивайся. И, если че не так, я окажусь крайний.        — Почему сразу не так? — Сяо Синчэнь осторожно присел на подлокотник, и Сюэ Ян тут же утянул его к себе на колени. Гарри отвел взгляд. Мимолетное смущение чувствовалось будто сквозь воду.        — А-Ян, послушай. У нас два варианта. Если оставим все как есть, Гарри, скорее всего, умрет или потеряет магическую силу. Ты ведь не можешь снова заблокировать осколок, правильно?        — Не могу, — кивнул тот. Лохматая челка упала на глаза, и Сяо Синчэнь нежно зачесал ее пальцами назад. — Если я правильно понял Цин-цзэ, демаркационная линия вокруг осколка выросла типа сама, с детства. Потому что магия младенцев гибче и все такое, вот она защитной хренью его и окружила. А теперь осколок пошел в рост. Типа как опухоль. Напитался, зараза, от Печати.        — Почему так получилось? — Гермиона шмыгнула носом.        Сюэ Ян пожал плечами.        — Гуй его разберет. Я когда в первый раз пульс его слушал, заметил, что с меридианами какая-то хуе… херня, короче. Забил, потому что ну мало ли, и детка потом смотрел ведь, вроде все неплохо было. Оно затаилось и Яо-мэй своей бренчалкой его приглушил сверху, я думаю.        — Но теперь осколок делает… что?        — Потихоньку распространяется. Типа… метастазирует куски чужой силы в меридианы. Конечно, каналы у вас, европейцев, через жопу, в смысле, по-другому, не как у нормальных заклинателей, и все равно это видно.        — А-Ян, давай ближе к делу, — Синчэнь погладил его по голове. Сюэ Ян блаженно вздохнул.        — Ох, детка, что ж ты делаешь… ладно, короче. Отставить панику. У нас два варианта. Первый — мы бросаем все как есть, вы захлебываетесь соплями, устраиваете мне тут разъе… разборку, бесславно дохнете, и все схлопывается к гуям. Я, конечно, огребу, но не сильно, потому что виной всему досадная случайность и благородные даочжаны это подтвердят.        Даочжан Сун скорбно кивнул. Рон отчетливо скрипнул зубами.        — А второй вариант? — Гарри не узнал свой сухой трескучий голос.        — А второй — я беру вас за шкирку и тащу к учителю, мол, вот подарочная задачка раньше срока, я случайно сотворил с ней ху… ай, детка!        Синчэнь с безмятежной улыбкой погладил его пострадавшее от щипка ухо.        — Вы… правда так сделаете? — Гермиона вскочила.        — Чему радуешься, дуреха? — Сюэ Ян поморщился. — На подарок и его обрамление у Яо-мэй и сколопендры большие-пребольшие планы. И за их безвременную смерть огребем мы все, гарантирую. Причем не сразу, а лет через несколько.        — Но постойте, — Гермиона опустилась обратно, на самый краешек дивана. — Погодите. Ведь если мы здесь умрем, ваш учитель вообще не получит подарочную задачу, так? И это будет еще хуже. Кроме того, господин Цзинь ведь сказал, наша безопасность теперь важна для международных отношений. И вы не сможете продолжить этот случайный эксперимент, никогда не узнаете, в чем дело, как работает крестраж на уровне инь и ян.        — Больно умные вещи говоришь, девочка, — фыркнул Сюэ Ян.        — Милый, — Сяо Синчэнь поцеловал его в переносицу. — На самом деле ты же хочешь исправить ошибку.        Гарри стиснул зубы и запретил себе надеяться.        Ночь выдалась по-настоящему осенняя. Едва освещенное номерными талисманами кладбище раскинулось впереди, куда хватало глаз. Холодный ветер сносил клочья грязно-серого тумана в низины, заросшие увядшим лилейником и диким чесноком. Дорога петляла меж белых надгробных камней.        Дыхание превращалось в пар, Гарри плотнее запахнул теплое верхнее ханьфу Облачных Глубин. Рон и Гермиона молча шагали рядом, два таких же нервных светлых силуэта.        Сюэ Ян шел быстро, полы непривычного черно-красного одеяния вились вокруг его ног продолжением кладбищенской темени. Друзья едва за ним поспевали, кочки и коряги то и дело норовили подвернуться под ноги. Попросить идти тише Гарри бы не решился, тем более, Сун Лань и Синчэнь, держащиеся чуть позади, явно не испытывали никаких трудностей.        Даочжан Сун остался в маггловской одежде, а вот даочжан Сяо сменил белый свитер на белый халат с черной оторочкой, расшитый тонкими серебряными листьями, а волосы распустил, только передние пряди собрал в строгий, волосок к волоску, пучок на затылке.        Очки придавали его облику еще более инфернальный вид, однако его присутствие все-таки немного успокаивало. Не хотелось бы вновь оказаться на полигонах в компании некроманта и мертвеца!        Гарри в который раз оглянулся и тут же споткнулся о некстати случившийся камень.        — Осторожней, — Гермиона попыталась подхватить его под локоть, не замедляя шага, ее пальцы без толку скользнули по рукаву.        Дорога совсем скоро превратилась в условность, меж могил стали попадаться деревья, облетающие рябины и черные корявые ивы, окутанные туманом как саваном.        Гарри старался не отставать и поменьше глазеть по сторонам, оттого не сразу заметил замаячившее впереди здание. Больше всего оно походило на храм с традиционно изогнутой крышей, но стены его давно заросли вьюнком и хмелем, слепые окна трепетали обрывками бумаги, а выломанная дверь стояла рядом с проемом, аккуратно прислоненная к столбику крыльца.        Могилы незаметно закончились. Храм стоял посреди широкой бетонной площадки.        Хрипло каркнула птица, спорхнула боком с высокого конька, описала над головой Гарри круг и тяжело опустилась на подставленное предплечье Сяо Синчэня. Тот ласково погладил безвольно висящие, полулысые крылья.        — Привет, маленькая.        — Это все еще удивительно, — проговорила Гермиона вполголоса. Обхватила себя за локти. — В «Витэ Инферналис» я читала, что европейские…        — Европейская некромантия — ограниченная хрень, я всегда говорил, — Сюэ Ян сверкнул через плечо довольной ухмылкой. Он уже вполне восстановил душевное равновесие.        Гарри в который раз восхищался Сяо Синчэнем, который превращал этот на всю голову больной тайфун обратно в человека (пусть не самого приятного) одним ласковым словом.        Сейчас Сюэ Ян ловко перелез через огораживающие площадку красные веревки и стремительно скрылся в доме.        — Какие шансы, что мы реально отправимся в Илин Вэй, а не на тот свет? — скучным тоном поинтересовался Рон. Цвет его лица, не считая веснушек, вполне соперничал с цветом ханьфу.        — Да успокойся ты, — Сун Лань поправил меч и метелку за спиной. Сяо Синчэнь тоже вооружился, пояснив встревоженным друзьям, что носить оружие в среде заклинателей считается данью вежливости и уважения.        — Хотя, конечно, Вэй-шиджи плевать на вежливость, — добавил с коротким смешком.        — Легко вам говорить, «успокойся», — на полтона ниже пробормотал Рон. — Гарри, ты как?        — Не знаю, — Гарри честно пожал плечами. Внутри было пусто и звонко, он запретил себе надеяться на благополучный исход и оттого удивительно остро чувствовал все вокруг. Пробирающий ветер, тяжесть зачарованной одежды, палочку в рукаве, пятку, натертую кроссовком. Привкус женьшеневого улуна на языке, Синчэнь чуть ли не силой заставил его выпить чашку перед выходом. Запах мокрой земли, жухлой травы и гнили. Желание жить, робкое и яркое, как никогда.        Сюэ Ян вернулся быстро, поджег и запустил в воздух бумажный фонарь. Тот не поднялся вверх, завис в нескольких футах над бетонной площадкой, оранжево высветил переплетения почти родных уже линий поля перемещения.        — Точно ничего не забыли? Потом поздно будет!        Гермиона за всех помотала головой.        — Господин Сюэ…        — Ну чего еще?        — Спасибо вам, вы ведь в самом деле не обязаны… то есть, вы ведь не знали, что для Гарри опасно воздействие вашей Печати и не должны…        — Заткнись, — миролюбиво посоветовал он. — Просто помолчи пять минут, я настрою поле, сдам вас в орден и закроем уже, к гуям, тему.        — Не обижайся, Гермиона, — Синчэнь взмахнул рукой, мертвая птица каркнула и взлетела. Переместилась на плечо невозмутимого Сун Ланя. — А-Ян в самом деле не любит менять планы и допускать ошибки.        — Я понимаю, что он ненамеренно, — подруга вздохнула. Покрепче стиснула локти.        — Все равно он гуево бедствие, — проворчал Сун Лань, все так же не обращая внимания на облезлую ворону, настойчиво потирающуюся клювом о его щеку. — Не одно, так другое.        — Господин Цзинь все уладит, я надеюсь. Он пообещал и мне, и А-Яну.        — Его обещания такие же гибкие, как его меч, и ты прекрасно это знаешь.        — Вот уж не думал, Цзычэнь, что политические дрязги вдруг так тебя взволнуют, — Сяо Синчэнь утешающе улыбнулся. — Я понимаю, тебе не по душе господин Цзинь, однако надеюсь, проводить его тебя не затруднит.        — Куда ж я денусь, — даочжан Сун поморщился и все-таки согнал птицу прочь. Та разразилась недовольным скрежетом и, глухо хлопая неверными крыльями, вернулась на свой пост на крыше.        Сюэ Ян закончил колдовать над полем перемещения, контуры на бетонной площадке загорелись хорошо знакомым друзьям синим светом. Бумажный фонарь поднялся повыше, а некромант с ухмылкой подошел к веревочному ограждению и сделал приглашающий жест.        — Ну что, детки, готовы приобщиться к сокровенным тайнам горы Луаньцзан? Не буду обещать вам ни помощи, ни безопасности, так-то.        — А-Ян, они и так напуганы, — Синчэнь напоследок улыбнулся Сун Ланю и первым полез через красный канат. Сюэ Ян галантно подал ему руку.        — Мертвецов пугаться — к шифу не ходить! Избранный, ты вот напуган?        — Да, — честно сознался Гарри. Посмотрел на остальных. Гермиона кусала губы и комкала ремешок бисерной сумочки. Рон держался к ней поближе и держал палочку наготове, хмурый и молчаливый.        — Конечно, мы боимся. Но разве у нас есть выбор? И мы учились на Гриффиндоре.        — И что? — Сюэ Ян нетерпеливо стукнул по веревке. — Давайте, лезьте сюда уже.        — Одно из качеств студентов Гриффиндора — как раз храбрость, — Гермиона первой подошла к ограде. Рон и Гарри в четыре руки помогли ей пригнуть натянутые канаты к земле, она перебралась, путаясь в белых подолах. — А храбрость… ох, иногда храбрость — это смотреть страху в глаза.        — Никогда не слышал большей чуши!        — Будто вы ничего не боитесь, — не удержался Рон, перелезая следом. — Давай, Гарри.        Гарри довольно ловко миновал веревки, разумеется, тоже запутался в ханьфу, задирать ноги в котором оказалось сложнее, чем в мантии. И как только заклинатели в такой одежде обращаются с боевыми искусствами? На тренировочных площадках Великих Орденов адепты, помнится, выписывали фантастические пируэты.        — Я много чего боюсь, — Сюэ Ян бесцеремонно взял Рона за локоть, поставил в центр малого круга символов. — Так, держи ее за руку, а ты, Избранный, тоже иди сюда… так вот, я много чего боюсь, но мне плевать.        — Цзычэнь, мы очень на тебя рассчитываем и спасибо за помощь, — Сяо Синчэнь тем часом церемонно поклонился мертвому даочжану.        — Оставь все эти гуевы глупости, — отмахнулся тот. — Мне не в тягость. И привет Цюнлиню.        — Всенепременно, — вместо Синчэня хохотнул Сюэ Ян. — Итак, все норм, можно двигать?        — Погодите! — воскликнула Гермиона. Гарри обменялся с Роном понимающими взглядами. В их положении меньше всего полагалось веселиться, и все равно оба едва сдержали смешки.        — Гуева девица… ну чего тебе еще?        — Сейчас ведь почти полночь! Разве это не слишком поздно?        — Ха! Расслабься, девица, учитель, небось, еще даже не ужинал и половина шиди вместе с ним.        — Но…        — Орден Илин Вэй — ночные господа, — мягко пояснил Синчэнь. — Режим Вэй-шиджи и вовсе не поддается описанию. Мы не нарушим никаких канонов вежества, если явимся сейчас, хуже, если бы прибыли завтра до полудня. Не стоит переживать.        — Тем более, толку с твоих переживаний, — Сюэ Ян пощелкал пальцами здоровой руки. — Сун-лаоши, за девочками следи! Глядишь, хе-хе, жену тебе сообразим!        Сун Лань обреченно закрыл глаза ладонью. Его высокий черный силуэт и окутанное туманом кладбище поглотил вертикальный синий свет.        Гарри зажмурился по привычке, поражаясь про себя, насколько странные вещи, в самом деле, он стал считать привычными. В лицо дохнуло сухим воздухом. Ветер дул по-прежнему прохладный, но пах теперь иначе: приятно, чуть сладковато.        — Ух ты, — протянул Рон. Гарри поспешно открыл глаза и невольно ахнул. Они впятером стояли на точно такой же бетонной площадке, освещенной целыми гроздьями белых бумажных фонарей на столбах по углам, а дальше во все стороны разливалось море красных цветов.        Они росли повсюду, меж черных древесных стволов и разлапистых, неряшливых самшитов, вдоль убегающей вниз по пологому склону дороги и выше, куда хватало глаз, там, где эта дорога терялась за поворотом в совсем уж непролазных зарослях.        Внизу, где в ложбинке покатых холмов лес редел, сияли городские огни. Должно быть, там лежал тот самый Илин, но ветер сносил все звуки и запахи в сторону, оставляя только ночную тишь и повсюду царил только нежный цветочный аромат.        — Ликорис, — прошептала Гермиона. — «Паучья лилия», по легенде растет в Диюй, это что-то вроде ада.        — Вам повезло побывать на Луаньцзан осенью, — негромко заметил Сяо Синчэнь. — Они начинают цвести в сентябре, когда отмирают листья. Очень красиво.        — Ага, и мертвых под ними лежит побольше, чем у нас на кладбище. Раньше тут вообще ни хрена не росло, — Сюэ Ян с удовольствием потянулся, закинув руки за голову. — Но шифу у меня типа человек искусства в душе, ему романтику и пейзаж подавай. Сначала вообще лотосы свои хотел тут понасадить, но это ж, нахер, мертвая гора, какие тут, к гуям, лотосы… Теперь вот, ликорис, а чуть дальше клены его сраные начинаются, понавывел красотищи. Не удивляйтесь, короче. Идем?        — А-Ян, сколько раз я тебе говорил, следи за своим языком, ты говоришь о моем шиджи и своем учителе.        — Вэй-шифу все равно знает, что я его капец как уважаю и все такое.        — И все равно…        Они заспорили, точнее, спорил Сюэ Ян, а Синчэнь парировал с улыбкой нежнейшего всепрощения.        — Гарри, взгляни туда, — Гермиона потянула его за рукав. Гарри послушно задрал голову.        Над ними, черная и изломанная, возвышалась гора. Площадка находилась практически у самого подножья. Скалистые уступы, поросшие редким, черным в темноте лесом, поднимались вверх, к неожиданно звездному небу. Луна стояла высоко. Под круглосуточными тучами Ичэня Гарри, оказывается, отвык от ее бледного серпа.        Тут и там на склонах мелькали огни, туман, блеклый и бледный, не чета прежнему кладбищенскому савану, прозрачными клочьями оседал в ущельях.        — Впечатляет?        Гарри вздрогнул. Сюэ Ян успел подобраться к нему со спины и вкрадчиво заговорил на ухо.        — Когда-то Луаньцзан была проклятой горой, все кругом отравила древняя тьма и все такое. Но учитель две жизни, можно сказать, потратил, чтоб ее облагородить.        — Впечатляет, — почти без голоса согласилась Гермиона. Рон согласно пробормотал что-то условно-вежливое.        Гарри промолчал. Он вдруг осознал: цель путешествия из недосягаемой прямо сейчас превратилась в почти осязаемую. Кто бы мог подумать.        Гора Луаньцзан со всеми ее хребтами и отрогами чернела над головой. Дорога в самом деле вела в чащобы, круто забирая вверх. Она была достаточно широка даже для автомобиля, а по обочинам через равные промежутки стояли столбы с уже знакомыми бумажными фонарями, видимо, зачарованными на негасимость подобно хогвартским вечным факелам.        Ликорис густо цвел по обе стороны, а через полсотни шагов стали попадаться обещанные клены. В неверном фонарном свете их зубчатые листья зловеще багровели, насыщенные, почти лиловые.        Приходилось поторапливаться, чтобы поспеть за Сюэ Яном, и Гарри очень скоро запыхался. Всю жизнь он считал себя в не самой плохой форме, но волшебный Китай раз за разом тыкал и его, и Рона в полное отсутствие выносливости. Про Гермиону и говорить нечего — она тащилась в самом конце на чистой силе воли.        Сяо Синчэнь сочувственно на нее посматривал и тихонько просил некроманта сбавить темп. Тот, подтверждая звание мудака, только зубасто ухмылялся.        К счастью, очень скоро склон сгладился и спустя два крутых поворота дороги друзья увидели стену, всю затянутую диким виноградом.        Вдоль стены рос дурман, кое-где цветущий вопреки октябрю. Большие белесые чашечки звездами сияли в море красноты и темной зелени, густой тяжелый запах мешался с ароматом ликориса и свежей краски от новехоньких ворот.        У Гарри закружилась голова, желудок снова скрутило, потому звонкий девичий голос застал его врасплох.        — Так и знала, что это ты, придурок, приперся! Ой, и даочжан, привет, даочжан, кто это с вами?        На воротах сидела миниатюрная девушка, одетая в укороченное черно-красное ханьфу, штаны и зеленые кеды. На поясе у нее висел короткий широкий меч. Она болтала ногами и уплетала лепешку, а свет фонариков красиво подсвечивал ее авангардную прическу, смесь коротких прядей и длинных косичек со шнурками и металлическими колечками.        Кончики волос она зачем-то выкрасила в такой же, как кеды, кислотно-зеленый цвет.        — Так и знал, что ты по мне скучала, козявка! — расхохотался Сюэ Ян, погрозив наверх кулаком.        — И вовсе не по тебе, очень мне надо! Даочжан-даочжан, он опять меня обзывает!        — Привет, А-Цин, — Сяо Синчэнь помахал ей рукой. — Не спустишься к нам?        — Запросто!        Девчонка широко улыбнулась, одним движением выхватила меч, швырнула вниз, спрыгнула на лезвие и в два счета спикировала.        — Шифу расскажу, что летаешь! — мерзопакостно ухмыльнулся Сюэ Ян.        — Поздняк, придурок, он мне разрешил! Сказал, мое ядро норм, правда, даочжан, я молодец? — с этими словами она, игнорируя презрительное фырчание некроманта, крепко обняла Сяо Синчэня за пояс. — Вот по тебе я офигенно скучала. Хмырь тебя еще не задолбал?        — Я тоже по тебе скучал, — даочжан Сяо погладил ее по топорщящимся косам, легонько щелкнул по лбу. — И не волнуйся, у нас все хорошо.        — Как не волноваться, если этот козел…        — Хей, мелкая, я твой шисюн, вообще-то, какого гуя?!        — А толку-то? — независимо фыркнула девица, отлепилась, наконец, от Синчэня и с подозрением уставилась на Гарри сотоварищи. Глаза у нее были большие, пугающе светлые, словно затянутые катарактой, от кончика курносого носа вверх до середины лба тянулась тонкая нитка белого шрама.        — Ну, и кого вы притащили? Опять беспризорышей, да еще из Гусу?        — Эти господа — маги из волшебной Англии, — Сяо Синчэнь красноречиво взмахнул рукавом.        Гарри, Рон и Гермиона поспешно поклонились, наученные местными обычаями. Девчонка (она казалась их ровесницей, но Гарри давно зарекся угадывать возраст азиатов, тем более, заклинателей) подозрительно нахмурилась, но дисциплинированно поклонилась тоже.        — Я младшая ученица ордена Илин Вэй, Вэй Цин, но меня надо звать А-Цин, иначе мне неловко. А ежели мне неловко, я злюсь.        — Почти как та лекарка? — удивился Рон.        — Не, — А-Цин замотала головой. — У Цин-шицзэ «Цин» как «истина», а у меня как «бамбук».        Рон захлопал глазами. Гермиона что-то зашептала ему на ухо.        А-Цин почесала нос.        — Так, погоди, даочжан, это че, те самые ребята, про которых Цзян-шу ругался? Офигеть! А че так рано?        — Не твое дело, мелочь, — настроение у Сюэ Яна тут же опять испортилось. — Харе на пороге стоять, пошли уже. Шифу где?        Ворота открылись, стоило ему коснуться их раскрытой ладонью.        — Че это не мое дело?! Опять херню устроил, тупень перепончатый?        — Ах ты, безглазая коза!..        — Не обращайте на них внимания, — Сяо Синчэнь мягко подтолкнул Гарри в плечо. — А-Ян и А-Цин к друг другу очень привязаны, но не умеют это показать.        «Очень привязанный А-Ян» тем часом поймал девчонку за ухо, та ловко пнула его в лодыжку, вывернулась и первая проскользнула за стену.        Сюэ Ян сплюнул, но догонять не стал, махнул рукой.        — Пошли, Избранный, нечего телиться.        А-Цин далеко не убежала, караулила в двух шагах от ворот с независимым видом. Взгляд у нее, впрочем, был недружелюбный и цепкий, несмотря на шкодливую улыбку. Рон и Гермиона едва ли ее заинтересовали, а вот за Гарри она следила внимательно, даже продолжая цапаться с «дорогим шисюном, чтоб тебя твои же зомби во все дыры…».        Гарри поправил очки, нашарил палочку в рукаве и постарался дышать глубже.        Резиденция ордена Илин Вэй сверкала свежей застройкой, красными кленами и ухоженными грядками у новехоньких павильонов. Повсюду горели фонари, вокруг них роились мохнатые могильные бабочки.        Несмотря на поздний час, жизнь кипела. На открытых террасах горели жаровни, отовсюду доносились голоса, к запаху цветов мешались сытные запахи жареного в чили-масле риса и копченой рыбы. Люди в черно-красном сновали между домами туда-сюда, к ним примешивались не слишком ловко двигающиеся фигуры в черном.        Привыкший к раскрашенным раззолоченным «девочкам», Гарри не сразу опознал в них мертвяков. Они споро таскали ящики, тюки и груды свитков, катили пузатые бочки, подметали дорожки.        Живые адепты, завидев их процессию, подходили полюбопытствовать, и А-Цин, опережая Сюэ Яна, выдавала им версии одну чуднее другой. Сяо Синчэнь приветливо всем улыбался и ничего не отрицал, а сам Сюэ Ян только закатывал глаза.        У любопытствующих он довольно быстро выяснил, где искать «учителя Вэя» и взял курс на темнеющий впереди провал скальной пещеры. Жилые постройки сменились хозяйственными, потом и они закончились.        Вокруг пещеры на двадцать шагов ничего не росло, кроме сухостойных желто-серых былинок, из черной оскаленной пасти входа тянуло сыростью и железом.        — Предупреждаю, — А-Цин деловито поправила косички. — Учитель Вэй очень занят, у него предсвадебный мандраж, так что сами понимаете…        Она зловеще подвигала бровями.        — Ниче, я его отвлеку, — ухмыльнулся Сюэ Ян. Гарри отчего-то показалось, он явно нервничал. Синчэнь, видимо, тоже так считал, потому что погладил чужое напряженное плечо.        — А-Ян, пожалуй, я останусь снаружи с Гермионой и Роном, а вы с Гарри идите. Заодно я пока расскажу А-Цин, в чем, собственно, дело.        — Вы думаете, мы отпустим Гарри одного?! — Рон шагнул вперед, достал палочку из рукава. Бледная Гермиона схватила его за руку.        — Рон! Господин Сяо, Рон прав, мы ведь не можем бросить Гарри!        — Ребятки, никто вас не спрашивает, — осклабился Сюэ Ян. — Я иду вниз с И-и-избранным, вы ждете. И не расстраиваете мою звездочку.        — Но!..        — Успокойтесь, — Гарри выдавил из себя успокаивающую улыбку. Посмотрел на друзей; оба ответили решительными взглядами. — Правда, все в порядке. Подождите снаружи.        — Гарри, ничего не в порядке! — заспорила Гермиона. — Мы не можем!..        — Ты сама говорила, здесь свои особенности. Я доверяю мнению даочжана Сяо.        — Спасибо, Гарри, — поблагодарил Сяо Синчэнь. — Твой случай — одно дело, но в целом посторонним людям не стоит видеть некоторые эксперименты главы Вэй. Тем более тебе, Гермиона.        — Я бы ничего не сказала, — пробормотала Гермиона сконфужено.        — Ты уверена? — Рон пихнул ее локтем. — Гарри, друг, постарайся там, это… никуда не вляпаться. И… не умереть?        Гарри честно пообещал.        — Они всегда такие драматичные? — громким шепотом осведомилась А-Цин. Сюэ Ян хихикнул.        — Всегда, мэймэй. А теперь, мальчики и девочки, если вы закончили, приготовьте для этой козы хорошую историю!        — Сам ты козел парнокопытный! — А-Цин ловко треснула его зачехленным мечом по плечу, отскочила и показала язык.        — Ах ты!        — А-Ян, вам пора идти, — Сяо Синчэнь непостижимым образом оказался между ними. — Гарри, удачи.        Гарри кивнул и постарался улыбнуться снова. Наверняка получилось жалко.        Тугая нервная пружина закручивалась в животе виток за витком. После предыдущего раза ему не улыбалась идея пойти куда-то с Сюэ Яном, однако пресловутая интуиция намекала: спорить сейчас было бы себе дороже.        В голове не укладывается. Еще немного, и цель их пути будет достигнута.        Гарри сжимал палочку, радуясь длинным широким рукавам, и чувствовал себя отвратительно. Волнение переплавилось во что-то панически липкое.        Пещера была сырой и прохладной, кругом пахло металлом и плесенью. Вниз уходила широкая лестница, на ступенях оседала влага. Гарри поплотнее запахнул ханьфу на груди, мысленно поблагодарив адептов Гусу Лань за чудесные согревающие заклятья, вшитые в подкладку.        Сюэ Ян благородно замедлил шаг, иначе Избранный непременно свернул бы себе шею, неудачно оскользнувшись.        Вдоль стен цепочкой естественных колонн тянулись черные сталагнаты, сталактиты свисали с потолка застывшим каменным дождем. Через равные промежутки между ними горели бумажные фонари.        Стояла тишина, Сюэ Ян ступал по-кошачьи бесшумно, и шарканье собственных подошв казалось Гарри почти оглушающим.        Лестница закончилась внезапно, они прошли коротким коридором, выложенным шестиугольной плиткой, и оказались перед опалесцирующей стеной заградительного барьера. За ним в радужных сполохах угадывались очертания просторного зала, залитого красным светом.        Сюэ Ян хмыкнул, достал из-под ворота ханьфу плоскую бляшку на длинном шнурке и приложил к одному из удерживающих барьер талисманов.        Полупрозрачная стена потекла и зарябила.        — Идем, — он больно схватил Гарри за плечо и вперед себя протолкнул через расходящиеся в стороны круги.        Гарри словно прошел сквозь мыльный пузырь. На щеках осталось фантомное влажноватое ощущение. Он машинально сделал два шага вперед и остановился раньше, чем Сюэ Ян схватил его за шиворот.        — Да стой ты, полоумный!        Перед ними в самом деле оказался зал. Красный свет исходил от воды подземного озера, насыщенно-пурпурной, стоячей, будто кровь в каменной чаше. Над водой поднималась зыбкая багряная дымка.        Озеро обнимало зал полукругом у дальней стены. В центре же расположился вполне современный секционный стол, прикрученный к невысокому каменному постаменту.        На столе лежало… нечто. Существо, длиной не меньше девяти футов, на первый взгляд похожее на быка, но с волнами длинной кудлатой гривы. Его закрепили на спине, распяли за передние и задние ноги, и неестественно запрокинутая голова частично свешивалась с края.        Гарри не сразу понял, что смотрит в мертвое старческое лицо, изъеденное пигментными пятнами, с запавшими глазами и безвольно распахнутым синеватым ртом, полным вязкой слюны. На месте звериной головы у существа была голова человеческая.        По бычьему телу тут и там выпуклыми опухолями росли большие, точно так же мертвые глаза, затянутые перепонками третьих век.        Ребра существу взрезали и растянули на тонких крепежах, и над раскрытой грудной клеткой сосредоточенно склонились двое.        — …ииии вот оно! — один из них, высокий человек в лабораторном халате поверх черно-красного ханьфу, торжествующе выпрямился. В руках он держал длинный пинцет, на конце которого извивалось нечто, похожее на многоглазую черную ленту с гроздью присосок на конце.        — Яньский сосальщик! — в полный голос ахнул Сюэ Ян. — Офигеть!        — Точно! — человек-с-пинцетом сдвинул на лоб желтые защитные очки. — А мне еще будут говорить, что мертвый байцзэ — это несчастливая примета, конечно, байцзэ ведь не могут паразита подцепить, конечно нет! Хренушки! Приветик, А-Ян, какого гуя ты, кстати, тут делаешь? И что с тобой за бедный ребенок?        Гарри смотрел на него во все глаза. Он давно зарекся представлять себе главу ордена некромантов, ведь никто, начиная с господина посла Орденов, не соответствовал ожиданиям.        И все равно… глава Вэй был молод. Гарри знал, что он молод, но все равно не мог до конца сопоставить мрачный образ из слухов и предостережений с мужчиной у секционного стола: живое лицо, тень насмешливой улыбки в уголках красиво очерченного рта, пышные черные волосы, небрежно собранные ото лба в хвост аптечной резинкой и едва прикрытые марлевой шапочкой, крошечная родинка под нижней губой.        В нем не было ничего зловещего, и все-таки Гарри почудилось, что темные, как пасмурная река, глаза препарируют его точно мертвое чудовище.        — Приветствую учителя, — Сюэ Ян сложил руки в поклон. Выпрямился, потер затянутое в кожу предплечье. — Давайте вы сначала сосальщика А-Юю в банку запихнете, а?        — Точно, учитель, — второй человек, тоже в халате и очках, споро подставил главе Вэй стеклянную банку, поймал в нее отпущенного червя и в одно движение навернул замерцавшую крышку. — Вот, хорошо, я пойду пока?        — Нет, стой тут, — глава Вэй ухмыльнулся. — Тебе наверняка тоже интересно, почему твой шисюн здесь, с гостями и мечом, который Лань Чжань у него отобрал!        — Учитель, — проникновенно начал Сюэ Ян очень радостным голосом. Он приобнял Гарри за плечо и пребольно сжал пальцы, молчи, мол. — Тут такое дело. Вам же Яо-мэй и сколо… в смысле, второй господин Не обещали загадку как свадебный подарок, обещали ведь?        — Ну предположим, — глава Вэй выжидательно склонил голову к плечу. — И-и?        — Ну и, короче, я случайно ее сломал!