Дальше края света

       В глубине души Гарри был полностью уверен — здесь путешествие и завершится, как и пресловутое везение, и окончит Избранный свои дни на секционном столе, заняв место чудовища-байцзэ.        — Стой и молчи в тряпочку, — наказал Сюэ Ян, прежде чем оставить его рядом с раскрытым трупом и отойти в сторонку вместе с главой Вэй.        Гарри не заметил сразу, но теперь обратил внимание: пещера только на первый взгляд казалась кровавой декорацией из мистического ужастика. На самом деле, кроме постамента здесь имелось вполне современное оборудование, компьютерный угол (интересно, как работала техника под таким слоем камня и безо всяких сетей?) и даже пара уютных кожаных диванчиков у стены. На них глава Вэй и увлек своего истерически хихикающего ученика.        Сюэ Ян то ли искренне ждал нагоняя, то ли не менее искренне наслаждался шуткой. Скорее всего, все сразу.        Говорили они вполголоса, потом знаменитый некромант воровато оглянулся и поджег сиренево заискривший талисман. Звуки пропали окончательно.        — Мудак он все-таки, — протянул ассистент главы. Он успел отставить банку с сосальщиком, стянул с головы очки и приветливо улыбнулся. — Сюэ-шисюн, конечно, не учитель. Кстати, привет? Ты понимаешь китайский?        Определенно не вышло бы безмолвствовать дальше.        — Понимаю, — Гарри прочистил горло и запоздало поклонился. — Здравствуйте.        — Ой, ладно тебе, какие церемонии! — отмахнулся незнакомец. Поправил влажную от пота челку. — Так ты у нас тот самый мальчик с паразитической инь, красивый ход в подарочной обертке?        — Д-да. Видимо, это я.        — Как ни интересно было бы мне узнать всю историю, я смирю любопытство и подожду, — ассистент приятно улыбнулся. — Не переживай ни минуты, все образуется.        Гарри вдруг увидел, насколько этот человек похож на Цзинь Гуанъяо. Не улыбкой, улыбка как раз у него выходила очень славная, нет, просто внешне. Тот же тонкий нос, гладкие, пусть сейчас и встрепанные волосы, аккуратные движения, трогательный разлет острых бровей, темные глаза с лукавой подволокой. Только, в отличие от господина Цзинь, он зачем-то густо подводил эти самые глаза черным карандашом и насыщенно-красными тенями, как девушки из глянцевых журналов Лаванды Браун.        — Ты знаком с Яо-гэ, — проницательно истолковал он паузу. — И с Сюань-гэ тоже, ведь так? Хотя на Яо я сильнее похож. Меня зовут Цзинь Сюаньюй, но можно просто Сюаньюй, я не обижусь, а в господах Цзинь немудрено запутаться. Ох, я все болтаю и болтаю. Как к тебе обращаться?        Болтая, он тем не менее ухитрился сменить латексные перчатки на чистые, повесить очки на шею, поправить скрученные в узел волосы под шапочкой и начать деловито откреплять от скоб распятую грудную клетку.        — Я Гарри, — Гарри переступил с ноги на ногу. — Гарри Поттер, но можно просто Гарри.        — Отлично, Гарри, не подашь мне иглу в держателе? Вон она, на лотке.        Гарри с опаской подошел и послушно передал ему большую кривую иголку, зажатую в хромированном инструменте, слегка похожем на ножницы. К секционному столу с другой стороны притулился столик поменьше, на котором грудой лежали крючки, пинцеты и бог весть что еще.        Тварь вблизи пахла лежалым мясом с кислинкой. Лоснящаяся шкура складками собиралась на запавшем брюхе, изнутри гладкую поверхность раскрытой полости покрывала зеленоватая слизь. Сквозь нее проступали бурые кровоподтеки, как звездочки на внутренней поверхности ребер.        — Спасибо, зайчик, а теперь нитки, на них цифра двенадцать.        Заклятье-переводчик, хвала Мерлину, вполне переводило цифры, так что Гарри, помотав головой, легко нашел нужную упаковку. Даже не тошнило. Так, наверное, люди ко всему и привыкают.        Цзинь Сюаньюй благодарно кивнул и принялся ловко стягивать межреберные мышцы трупа крепким непрерывным швом. Болтать, впрочем, он продолжил.        — Смотри, этот зверь зовется байцзэ, в древности его считали очень мудрой штукой, почти как цилиней. Эх, хотел бы я встретить настоящего цилиня! Говорят, они дико красивые… Так вот, младшие соученики нашли байцзэ недалеко от города, он был уже мертв, без внешних повреждений, и главный астролог ордена Лань тут же объявил, что смерть такого зверя — ужасное знамение, виною всему, конечно, высокая инь в окрестностях нашей горы, а значит, не может быть никакой свадьбы. Учитель Вэй поспорил с ним, что дело не в инь, а значит, его смерть — естественный отбор.        — Вот-вот, потому что дело очень даже в ян! Точнее, в паразите, который питается ян, он живет в сердечных камерах, но вряд ли тебе это интересно, Гарри Поттер.        Глава Вэй возник за плечом бесшумно, как тень. Гарри от неожиданности отскочил назад, едва не сшибив столик бедром.        Великий некромант от души расхохотался.        — Ну-ну, я привык, что от меня шарахаются, но ведь мы не знакомы. Повода нет пока вроде бы!        — Ваша репутация вперед вас, шифу, — вид у Сюэ Яна был мрачный. — Поглядите, у него у самого сейчас сердце откажет.        — Что, правда? — глава Вэй поцокал языком, в уголках глаз собрались смешливые лучики. От халата он успел избавиться. — Прискорбно. Профессия обязывает внушать страх и трепет, видите ли.        Шапочку он где-то оставил, и тяжелые черные волосы непослушной массой соскользнули с плеча. Отчего-то он показался Гарри еще моложе, совсем мальчишкой, хотя он откуда-то помнил: глава Вэй старше главы Цзян. Черное ханьфу с кровавой отделкой удивительно ему шло, подчеркивало золотистую бледность, не естественную, а как у смуглого человека, много времени проводящего без солнца. Ослабленный ворот делал хрупкой красивую шею.        — Ладненько, вот как поступим. А-Юй, солнышко мое трудолюбивое, ты сам с байцзэ закончишь или тебе помощников прислать?        — Только если оттащить его потом, — Сюаньюй поднял голову от шва. Грудную клетку чудовищу он сомкнул уже наполовину. — Через часик-полтора, если вам не сложно.        — Как скажешь, отряжу пару образцов. Теперь ты, кошмар моей жизни.        — Да, учитель? — Сюэ Ян изобразил лицом крайнюю степень уважительного смирения. В глазах у него бесновались чертики.        — Иди отсюда, заселяйтесь с шишу в учебный корпус и остальных наших импортных гостей куда-нибудь пристрой, хотя бы в Западный Павильон.        — Могу в могилку?        — Этот монстрик в людском обличье так шутит, — глава Вэй одарил Гарри сияющей улыбкой. — Нет, А-Ян, никаких убийств, организуешь им хорошие гостевые комнаты. А я пока пообщаюсь со своим подарочком, ты же не против, Гарри Поттер?        Еще одна улыбка заставила Гарри поежиться. Он через силу кивнул. От нервов и бескрайней усталости все чувства притупились, никак не получалось сообразить, стоит ли бояться главу Вэй.        По уму, конечно, стоило. Только почему-то не получалось.        Сюэ Ян качнулся с пятки на мысок, с независимым видом поправил лохматый хвост.        — Тогда мне нужно доказательство, что я, типа, не принес Избранного в жертву вам, например. Его друзья, они такие, а из меня сами знаете, какой дипломат.        — Гарри, — взгляд главы Вэй вдруг напомнил Гарри о Дамблдоре. Ясный, проницательный, с хитринкой. Только у покойного директора глаза были голубыми, а у великого некроманта Поднебесной — почти серыми, с тревожным отблеском. А может, так отражался в них свет красной озерной воды. — Дай А-Яну что-нибудь, что успокоит твоих друзей.        Ситуация до смешного походила на канву их путешествия. Только теперь все встало с ног на голову.        Не дав себе время подумать, Гарри вытащил из волшебного мешочка на шее поддельный медальон Слизерина.        — Вот. Он… он не имеет ценности, но если вы скажете Рону и Гермионе, что я решаю связанный с ним вопрос, они поймут, что со мной все в порядке.        По крайней мере, он надеялся. Они никому не рассказывали о подделке-крестраже, Гарри вообще, кажется, никому здесь не говорил, как могут выглядеть остальные вместилища души Волдеморта.        Не специально, просто не приходилось к слову.        Сюэ Ян выхватил у него медальон, подбросил в воздух, поймал за цепочку.        — Заметано. Но, учитель, потом вы мне все расскажете?        — Ха-ха, куда же я денусь, — пожал плечами глава Вэй и полностью развернулся к Гарри. — Ну что, ребенок, пойдем, поговорим. Мой драгоценный гремлин утверждает, вы с друзьями буквально огонь и воду прошли, так стремились меня увидеть.        — Э-э… вы смотрели про гремлинов? — сам не зная зачем, удивился Гарри.        Глава Вэй рассмеялся.        — И про гремлинов, и про графа Дракулу, и вообще я обожаю дурацкие фильмы ужасов. Иногда даже крутые идеи в них нахожу!        Только и оставалось, что, ничему не удивляясь, идти за ним следом.        Пещера оказалась разветвленной, кроме зала с озером она включала сеть беспорядочных переходов и несколько помещений поменьше. Большинство — Гарри успел заметить мельком — выглядели очень приличными лабораторными отсеками с плиткой на полу и искусственным светом. Если бы не сталагнатные ряды вдоль стен и подозрительные завывания, скраденные толщей стен, можно было бы представить это место филиалом Дома Женьшеня.        В оформлении почему-то чувствовалась рука суровой супруги главы Цзян.        Когда Гарри окончательно уверился, что сам ни за что не найдет дорогу обратно, глава Вэй, наконец, жестом пригласил его в уютную комнату, оформленную в примерно-традиционном восточном стиле.        Вдоль черных стен тянулись кушетки, застеленные вышитыми шелковыми покрывалами, черными, красными и лиловыми, на полу лежал пушистый темный ковер, две палочки благовония курились в медной чашке на низком резном столе.        Гарри вдохнул покойный дымный запах ликориса и лотосов.        — Садись куда нравится, — щедро предложил глава Вэй, сам плюхаясь на ближайшую кушетку.        Гарри аккуратно пристроился на соседнюю, дисциплинированно сложил руки на коленях, разгладил складки подола. Белое ханьфу вдруг показалось ему тесным и одновременно слишком большим. Захотелось поерзать, съежиться, может, даже провалиться сквозь землю.        Великий некромант смотрел на него своими чудовищно проницательными глазами, беспокойно теребя лиловую кисточку колокольчика-подвески. Меча он не носил, зато носил поперечную флейту, небрежно заткнутую за верхний, муарово-красный пояс.        Флейту тоже украшала шелковая кисточка, только поясу в тон.        Движения ловких пальцев завораживали. Пауза затягивалась, и Гарри неловко было нарушить тишину, хотя от слишком пристального внимания он ощутил себя лабораторной мышью. Снова.        — Для человека, проделавшего такой путь, ты удивительно молчалив. Еще немного, и я подумаю, что в Гусу Лань вам не только форму дали, но и правила в голову понапихали.        Гарри с трудом заставил себя встретиться с главой Вэй взглядом. Тот в самом деле смотрел изучающе, но в уголках глаз спряталась беззлобная насмешка.        — Ну-ну, — он улыбнулся. — Не съем же я тебя. По крайней мере, хе-хе, лично есть точно не стану. Давай, выкладывай, зачем ты меня искал, английский ребенок.        По крайней мере, ясно, от кого Сюэ Ян понахватался сомнительного юмора. Хотя, может, и наоборот.        Гарри прочистил горло.        — Кхм… я… Глава Вэй, господин, директор моей школы, Альбус Дамблдор, велел мне вас найти.        — Старина Альбус, — глава Вэй на секунду помрачнел. — Слышал о его смерти, вроде бы изначально во всем обвинили нынешнего вашего директора, господина Снейпа, верно? Не-сюн писал, там все было не так уж однозначно. Хотя сейчас в вашей политике гуй зеленый разберется. Хотя, ха-ха, Не-сюн здесь любого гуя за пояс заткнет. Итак, Альбус послал тебя ко мне, для того?..        — Для того, чтобы вы помогли извлечь из меня осколок души очень темного волшебника. Он оставил мне посмертное послание, написал, что вы — единственный в мире специалист по… вещам такого рода.        — Ну, тут он мне, конечно, польстил. Никто не специалист по осколкам души. Но давай посмотрим, что там у тебя, А-Ян мне весь прикол очень приблизительно описал.        Главе Вэй, видимо, не требовалось новых благовоний, фигурок и бумажных талисманов. Он сел рядом, крепко взял Гарри за запястье, долго щупал пульс. Прикосновение жестких теплых пальцев мало напоминали уверенно-врачебную хватку госпожи лекарки и полные скрытой угрозы жесты Сюэ Яна.        Великий некромант хмыкал и хмурился, прикрыв глаза; сосредоточенные морщинки возвращали живому лицу реальный возраст.        Он ведь в самом деле чуточку старше главы Цзян, и они оба — примерные ровесники посла Не. Гарри попытался зачем-то вспомнить, говорил ли кто-нибудь о реальном возрасте руководителей Великих Орденов. Глава Не был старше остальных, это ясно, а господин Цзинь Гуанъяо — кажется, немного младше, по возрасту ближе к Сюэ Яну.        Обрывки лекций давно перемешались в голове, а конспекты вела только Гермиона, однако кто-то что-то говорил о длинной заклинательской жизни. Гарри помнил, что чисто теоретически волшебники живут дольше магглов, а заклинатели — дольше европейских волшебников, и фраза эта тоже звучала у него в голове «преподавательским» голосом Гермионы.        Он думал о чем угодно, лишь бы не пытаться сосредоточиться на собственном пульсе. Сердце и так колотилось бешеной птичкой.        Глава Вэй отпустил его руку, положил теплую ладонь на шею под челюстью, снова замер. Он был пугающе близко. От черно-красного ханьфу пахло мертвечиной, могильной землей, перцем и ликорисом.        Гарри сглотнул, как никогда остро ощущая свою нелепую неуместность. Мальчишка в одеждах чужой страны перед великим некромантом, живущим не первую жизнь.        — Интересно. Очень интересно, — глава Вэй с энтузиазмом ухмыльнулся, и флер его величия пошел рябью. — В самом деле, потрясающий случай человеческой некомпетентности. Руки бы оторвать автору проекта…        — Э-э… почему?        — Потому что давненько я не видел такой топорной работы с энергией! А-Ян, конечно, тоже молодец, окончательно все похерил к гуям, но он не спец, он вряд ли даже заметил, откуда растут ноги…        Он замолчал, задумчиво потеребил пальцами нижнюю губу.        — Но вы сможете мне помочь? — голос дал петуха. Гарри мучительно покраснел. — Если… если я могу как-то… чем-то отплатить вам, если…        — Так, а ну успокойся. Думаю, я смогу тебе помочь, и не парься с оплатой. Старина Альбус был хорошим человеком. Еще, конечно, большой сволочью, но одно другому не мешает. Так что расслабься. Я помогу, хотя придется поломать голову, посоветоваться с Цин-цин и с А-Нином, другие умы послушать, туда-сюда.        — Но Сюэ Ян сказал, времени у меня не так много, — произнес Гарри, сам поражаясь невесть откуда вылезшей наглости.        Глава Вэй хмыкнул.        — Так и есть, в этом-то он понимает. Впрочем, вряд ли ты умрешь, скорее, сойдешь с ума от агрессивной инь… ну-ну, не делай такие глаза! Сам понимаю, перспектива не сахар. Погоди, дай подумать!        Он вскочил на ноги и заходил по комнате взад-вперед, ловко огибая углы кушеток. Нижнее алое ханьфу выбивалось из-под более сдержанных подолов верхнего промельками артериальной крови.        — Если бы не эта гуева церемония… эх, так и знал, надо было похитить Лань Чжаня и пожениться тайно, я так и знал! Правда, шицзэ меня бы прибила, точнее, прибил бы меня Чэн-чэн, потому что я бухал на их с шицзэ свадьбах, а они на моей — еще нет… а если через верхний даньтянь, как в тех запрещенках из Гусу? Может сработать на какое-то время, сейчас, где-то здесь был блокнот…        Смысл пассажа от Гарри понемногу ускользал. В пещере было зябко, несмотря на теплое ханьфу, начинали мерзнуть нос и кончики пальцев. Благовония чадили лотосовым смогом.        Глава Вэй достал из мешочка на поясе битую жизнью перьевую ручку и растрепанный блокнот на пружинке, прислонил блокнот к стене и прямо так принялся что-то быстро-быстро черкать, бормоча под нос совсем уж экзотические термины.        Гарри обнял себя за локти и замер, стараясь дышать потише. Мало ли.        — Итак, — объявил глава Вэй через несколько минут, растянувшихся в беспросветную вечность. — Видимо, я нашел временное экспресс-решение. Не проблемы с осколком, а именно для твоей разрушенной естественной защиты.        — То есть… чтобы я не сошел с ума?        — Да, чтобы ты не сошел с ума, не умер и осколок вообще никак на тебя не влиял до извлечения. Но будет побочка.        — Побочка? — на самом деле Гарри плевать было на любую побочку. Запрещенная надежда опять подняла голову, пружина в желудке свернулась туго до тошноты. — Какая побочка?        — Я заблокирую тебе меридианы по центральным точкам, чтобы чужеродная инь не распространялась дальше и не разрушала их к гуям, — глава Вэй прищелкнул пальцами, потер подбородок, почесал нос. Вид у него стал вдруг смущенный. — Правда, ты, э-э… на время блока перестанешь воспринимать энергию как таковую. Но это ничего, это будет временно и обратимо, все под контролем.        — То есть… — Гарри смял рукава, невольно сжимая локти все сильнее и сильнее. — Или я сойду с ума, или должен перестать… быть волшебником?        — Вроде того, — глава Вэй пожал плечами. — Эффект временный, но без него никак. Решай сам, но сейчас, потом я могу потерять мысль или где-нибудь забегаться. И кто знает, когда станет поздно.        Гарри прикусил губу. Воображаемая Гермиона кричала на него в голос, воображаемый Рон качал головой: «Друг, это очень, очень плохая идея. Ты можешь перестать быть волшебником навсегда!».        Иначе я умру или сойду с ума, мысленно ответил Гарри им обоим. Пружина внутри треснула, ледяными кусками впилась в нежное нутро, стало солоно и страшно. Так страшно, как никогда прежде, страшно до немеющих пальцев, до отвратительной, трусливой темноты в глазах.        Он снял очки, протер стекла рукавом. Пальцы казались чужими, дрожали.        Глава Вэй листал блокнот. Глава Вэй пообещал временный эффект, потом он достанет крестраж и вернет все как было. Но именно благодаря его лучшему ученику Гарри Поттер вообще оказался в таком положении.        Почему решать нужно сейчас?        Гарри зажмурился. Вслепую напялил очки обратно на нос. Он… он понятия не имел, кем станет, если перестанет быть волшебником. Вот в чем было дело.        Но иначе он сойдет с ума или, может быть, умрет, очень глупо умрет в чужой стране на краю света. И точно не сможет никого спасти.        — Я… согласен, конечно, я согласен, — прозвучало очень ровно. Гарри облизнул наждачно-сухие губы. Открыл глаза. Глава Вэй смотрел на него с веселым сочувствием.        — Не нужно этой драмы, я же не собираюсь выжечь твое золотое ядро. У тебя и ядра-то нет. А в меридианах все обратимо, даже самые ужасные блоки, уж поверь мне. А я буду, хе-хе, очень нежен.        Краска снова бросилась Гарри в лицо.        Явно довольный произведенным эффектом, глава Вэй, посмеиваясь, стал на середину комнаты и достал черную флейту. Провернул в пальцах туда-обратно, описал в воздухе красный круг шелковой кистью.        — Ну что, готов?        — П-прямо сейчас?        — А чего тянуть? Мы не знаем, сколько еще твой организм сможет сопротивляться чужой силе, А-Ян сказал, твой барьер рухнул где-то неделю назад. Время скорее на исходе, чем нет. Чисто оценивая вероятности.        — Л-ладно. Да, тогда я готов.        — Вот и прекрасно, — улыбнулся глава и заиграл.        Прежде Гарри не доводилось слышать поперечной флейты. Музыка рождалась от дыхания главы Вэй, быстрые ловкие пальцы ласкали отверстия, а мелодия… сначала она текла робко. Осторожно трогала слух, словно котенок лапой, потом вдруг сломалась, зазвенела тревожной тетивой и — подцепила что-то нутряное, глубоко внутри.        Гарри ахнул. Без голоса, дыхание перехватило. Он не смог бы это описать. Бесполезно, как ни старайся. Музыка тянула ему в груди, поднималась к горлу, еще немного — и пойдет кровь.        Запах лотосов стал ярче, бумажные фонарики расплылись, огоньки превратились в призраков, глаза защипало. Гарри сморгнул. Неподъемной рукой вытер влажные щеки. Нет, кровь не пошла.        Мелодия шептала о покое и тишине, о ветреных пустошах и дремучих лесах, где вековые ели гниют на корню, а ядовитые лозы цветут синим, и сиреневым, и бледным, как траурные ленты. И нет ничего страшного в покое, покой — лишь часть цикла, звено большого круга, ступенька в череде перерождений.        Голова сделалась тяжелой, заломило спину, Гарри бессильно оперся о холодную, неуловимо-сыроватую стену, вдохнул запах мокрого камня, душок выведенной и все равно вездесущей плесени, гнездящейся в трещинах и глубинных сколах.        Воображаемые волны красного озера набегали на берег, взвесь светящихся водорослей, так похожая на кровь, делала воду зловещей и мутной, но то были всего лишь водоросли, ничего больше… шрам кольнуло. Один раз, коротко, точно в лоб ткнули горячим кончиком иглы госпожи Цзян, которую Сун Лань упрямо звал госпожой Вэнь.        От неожиданности Гарри выпрямился и проморгался. Глава Вэй улыбнулся ему одними глазами, и музыка плавно стихла.        — Ну, вот и все. Как себя чувствуешь?        — Э-э… не знаю? — Гарри пошевелил пальцами, сжал кулак. Разжал. Как будто ничего не изменилось, только головная боль улеглась. Точно, головная боль. Незаметная, неуклонно нарастающая тяжесть в висках, Гарри заметил ее только теперь, когда она исчезла. — Голова не болит. Я даже не знал, что она болела, оказывается.        — Хорошо, — великий некромант заткнул флейту обратно за пояс. — Твоя волшебная палочка с тобой? Отлично, попробуй какое-нибудь заклинание.        Гарри послушно вытащил палочку из рукава, сосредоточился, рассек воздух и взмахнул, невольно вспоминая тролля.        — Вингардиум Левиоса!        Блокнот, отложенный главой Вэй на кушетку, даже не дернулся.        Глава Вэй лично вывел его из пещеры, участливо придерживая за плечо. Гарри был молча благодарен, хотя и смущался: он терпеть не мог доставлять кому-то неудобства и все равно всегда оказывался в дурацком положении.        Снаружи луна не успела переползти и середины неба, но, кажется, стало гораздо тише. Фонари успели притушить, вдали почти не мелькало суетящихся адептов. Правда, у выхода обнаружились несколько мертвяков в черном, стоящих ровным рядком, а также незнакомый деловитый парень в черно-красной одежде ордена, на вид — ровесник Гарри и той девчонки, А-Цин.        — Доброй ночи, — учтиво поклонился он Гарри. — Учитель Вэй, Цзинь-шисюну нужны носильщики? Сюэ-шисюн мне сказал.        — А больше он тебе ничего не сказал? — скорчил рожицу глава Вэй. — Например, о том, как из-за его неумения просчитывать последствия мне пришлось срочно блокировать все меридианы этого бедного ребенка.        — Я совершеннолетний, — зачем-то пробормотал Гарри.        Незнакомый парень ободряюще ему улыбнулся. Чертами лица он походил на госпожу лекарку (и Гарри сам не успел понять, когда одинаковые китайские лица стали для него такими различными!), носил длинный гладкий хвост и забавную пушистую челку.        — Конечно, он ничего не рассказал. Зато Сяо-шу и другие наши гости были очень подробны, пусть и коротки. Я решил, вам понадобится помощь.        — Не помешает, — глава Вэй ласково ему эту челку взъерошил. — Спасибо, А-Юань. Отправь дорогих друзей А-Юю, ему бы байцзэ оттранспортировать, и спроси, может, чего еще ему нужно.        — А вы?        — А я пойду, провожу Гарри Поттера в Западный Павильон, заодно проверю, что А-Ян ничего не натворил.        — Потом?        — Потом надо разобрать дурацкие письма, еще шицзэ просила меня подумать над закусками, а Лань Сичэнь…        — Пап, — мягко перебил его «А-Юань», и глава Вэй замолчал, растерянно захлопал глазами. — Просто напоминаю, что ты не спишь вторые сутки. Отец не захочет выходить за твой свежеподнятый труп.        Гарри ощутил себя максимально лишним.        Ступор главы Вэй, впрочем, не продлился долго. Он коротко хохотнул, состроил умильное лицо.        — Ох, А-Юань, ты вьешь из меня веревки, особенно вот сейчас. Ну я не могу все бросить вот так…        — Можешь, — безмятежно улыбнулся «А-Юань». — Например, ты можешь пойти спать, Цзинь-шисюн сам разберется с мертвецами, они ведь уже здесь, а я провожу твоего подарочного гостя и сам все проверю.        — А-Ян тебя не послушает, если его переклинит.        — Если вдруг, подключу Сяо-шу. Тем более, Гарри Поттер наверняка голоден, а тебе заказан вход в столовую. Господин Поттер, вы голодны?        Гарри на всякий случай кивнул. Есть не хотелось, но в безукоризненно-вежливой улыбке юноши таилась железная уверенность.        — Воспитал на свою голову, — пробурчал глава Вэй, скривившись. — Ладно, хорошо, я иду спать, ты доволен?        — Буду доволен, когда ты будешь спать каждый день, — «А-Юань» снова обернулся к Гарри и еще разок поклонился. — Прошу прощения за бестактность. Меня зовут Вэй Сычжуй, можете обращаться ко мне просто Сычжуй. Мне неловко за наш сумбур, но надеюсь, в ордене Илин Вэй вам понравится, господин Поттер.        — Просто «Гарри», пожалуйста, — щеки снова запекло. Пожалуй, сегодняшний день бил все рекорды по смущению. — И можно, наверное, на «ты». Вы меня вряд ли старше.        — Ну вот и славненько, — глава Вэй хлопнул в ладоши. — За сим откланиваюсь, а то в самом деле, если я буду плохо выглядеть, Лань Чжань, чего доброго, перепутает меня с лютым мертвецом!        Сычжуй губами насвистел коротенькую мелодию. Пятерка инферналов дисциплинированно развернулась и гуськом скрылась в темном зеве пещеры.        Глава Вэй вежливо простился с Гарри, велел выспаться и успокоить друзей, одарил на прощанье сияющей улыбкой и удалился, плеснув волосами и полой ханьфу.        — Я прошу прощения, — проговорил Сычжуй. Вид у него был усталый. — Глава Вэй может быть эксцентричным и не умеет рассчитывать время. Его гений сиял бы ярче, если бы глава больше спал.        — Ничего страшного, — Гарри перевел взгляд на мыски своих кроссовок, пропыленные и сбитые в хлам. Правый вот-вот окончательно развалится, интересно, получится починить его Репаро?.. а, ну да. Не выйдет.        Гермиона будет в ярости. Нет, она будет напугана до чертиков, предположит сотню самых плохих вариантов, а Рон станет настороженно смотреть и неловко шутить про сквибов.        Если, конечно, с друзьями все в порядке, если они не нарвались на неприятности, они ведь в логове некромантов и совершенно измотаны.        Гарри тоже чувствовал себя измотанным. Ноги подкашивались, исчезнувшая головная боль оставила после себя странное затихающее гудение в ушах.        — Прости, но и ты выглядишь не лучшим образом, — голос Сычжуя вырвал его из невеселых размышлений. — Пойдем. Провожу тебя в Западный Павильон.        — Мои друзья, с ними все в порядке?        — Конечно, — Сычжуй приятно улыбнулся. Следом за ним Гарри миновал «зону отчуждения» вокруг пещеры и снова оказался среди орденских построек. Резная архитектура неуловимо напоминала павильоны Пристани Лотоса, только в орнаментах и на вощеных бумажных перегородках цвел в основном красный ликорис и черно-синие ночные фиалки. И стрекозы. Повсюду, на вымпелах, над воротами, на опечатанных ящиках под брезентовыми навесами, на крышках составленных в башню глубоких гробов.        — Сюэ-шисюн и Сяо-шу устроили их в гостевых покоях Западного Павильона, об ужине тоже распорядились. Надеюсь только, в ваших краях не имеют ничего против острой кухни, не было времени готовить отдельные порции.        — Это неважно, пусть будет острое, — заверил Гарри. Добавил зачем-то. — Спасибо.        — О, пожалуйста, — Сычжуй пожал плечами. — У нас здесь такой хаос, что я лично вообще не удивился ни тебе, ни обрушению красивых планов господина Не. У нас так-то всегда хаос и гуй пойми, что творится.        — Ты… то есть можно спросить?        — Конечно. Если я не отвечу, то объясню, почему.        — Ты — сын главы Вэй? — вопрос вылетел сам собой. Гарри готов был говорить о чем угодно, лишь бы не думать, как слабеют от запоздалого ужаса колени и дрожат пальцы под покровом белых рукавов.        — Не родной, конечно, — Сычжуй, кажется, ничуть не удивился. Он замедлил шаг, пошел рядом, как равный. Оказывается, он уступал Гарри полдюйма роста, незаметные благодаря высокому гладкому хвосту. — Но Вэй-шифу и Ханьгуан-цзюнь две жизни подряд воспитывали меня с трех лет. Я плохо помню лица настоящих родителей.        — Мне… жаль, — Гарри на секунду почувствовал с ним дурацкую сиротскую общность. — У меня… у меня тоже родители умерли. Мне был год, я только по фотографиям их знаю и по кошмарам.        — По кошмарам?        — Ты знаешь, что такое дементоры? — никогда прежде Гарри не было легко говорить о таких вещах. Но сейчас лучше было воскрешать в памяти сосущую безнадегу и зеленые вспышки, чем задумываться. Все, что угодно, лишь бы не думать.        Сычжуй знал о дементорах очень приблизительно. В Китае их не случалось, климат не подходил, однако орден Илин Вэй занимался, помимо прочего, классификацией разных тварей.        Сычжуй вообще оказался приятным собеседником. Он с равной невозмутимостью говорил о чудовищах, о семейных драмах и о погоде, и при этом ухитрился так посмотреть на пару рослых молодцев в черно-красном, вознамерившихся, видимо, подойти и полюбопытствовать, что их как ветром сдуло.        — Здесь никто не причинит вреда тебе и твоим друзьям, а излишнюю назойливость тоже можно счесть вредом, — пояснил он. — Позже, когда все немного уляжется, учитель все всем объяснит. Кстати, вот и Западный Павильон.        На взгляд Гарри, здание ничем не отличалось от стоящих рядом: длинный, явно недавно построенный дом, резная крыша, терраса и перегородки, красная и графитовая бумага, шелковое знамя у дверей: узкое полотно с летящей стрекозой.        — Ваш герб — стрекоза? — зачем-то уточнил Гарри очевидное.        — Ну да, — Сычжуй посмотрел на него удивленно. — Воздух и возрождение. Я думал, в Великих Орденах вам прочитали лекцию по геральдике.        Гарри пожал плечами. Признаться, в тонкостях клановых гербов он безнадежно завяз еще в Цинхэ Не.        В коридоре пахло свежеструганным деревом, лаком и жареным рисом. Сычжуй проводил Гарри до раздвижной двери и простился.        Гарри проводил взглядом его ровную спину. Кончик хвоста покачивался у перевитых вышивкой красных поясов, под шагами не скрипнула ни одна половая дощечка.        В комнате ждали Рон и Гермиона. Наверняка они не спят, наверняка поедом себя съели и мысленно попрощались с другом, несмотря на фальшивый крестраж.        Гарри помедлил еще немного, несколько раз глубоко вздохнул. Успокоиться все равно не вышло. Теперь, когда не нужно было держать лицо перед посторонними, паника накатывала удушливыми волнами.        Дверь маячила перед глазами, черная лакированная дверь со стрекозами, выгравированными красным на каждой створке. Ветер и возрождение, ну надо же. Есть в этом нечто дурацкое, символ возрождения — герб ордена некромантов. Хотя, что считать возрождением, конечно.        Мысли метались. Створка легко поддалась под ладонью. Стоило Гарри переступить порог, как на него обрушился настоящий вихрь. Гермиона, растрепанная и злая, стиснула его в объятьях.        — Мы так волновались! Все в порядке?!        Гарри обнял в ответ, посмотрел поверх ее плеча на шумно выдохнувшего Рона. Друг сменил платье Облачных Глубин на чистые одежды вишневого цвета, чудовищно сочетающиеся с рыжими волосами.        Он тоже подошел, с размаху обхватил объятьем их обоих.        — Ух. Мордред. Этот час — самое стремное за все путешествие. Хотя нет, хуже было, когда хренов Сюэ Ян вышел из той пещеры без тебя. Я думал, прибью его прямо там, честное слово!        — Что там было? Ты встретился с Вэй Усянем? — Гермиона отстранилась, шмыгнула носом. — Он поможет?        Рон напоследок хлопнул Гарри по плечу, тоже отошел.        — Да, как все прошло? Видок у тебя… дерьмовый.        — Ребята, — Гарри неловко поправил очки. — Все… на самом деле, все не очень хорошо. Вэй Усянь помог с разрушенной Печатью защиты, иначе я бы умер или сошел с ума. Правда, сам крестраж он вытащит после каких-то исследований.        — Так разве это не хорошие новости? — поскреб затылок Рон.        — Исследования, разумеется, — Гермиона села на узкую постель, не обратив внимания на замявшийся вишневый подол. В руках она комкала цепочку фальшивого медальона. — Что он с тобой сделал?        — Я сам согласился, выбора у него особо и не было, — на самом деле, Гарри понятия не имел, так ли это, и почему заранее защищает главу Вэй. Он тоже сел, благо, кроватей в выделенной комнате нашлось три. Была здесь и ширма для Гермионы, сложенная и прислоненная к стене. На видимой части искусно прорисованные стрекозы кружили над лотосовым озером.        — Что он сделал? — в голосе Гермионы прорезались командно-истерические нотки. — Гарри!        — Чтобы инь от крестража не распространялась по моим меридианам, он их заблокировал. Меридианы, — Гарри попытался улыбнуться. Получилось, судя по всему, жалко.        Рон нахмурился.        — Погоди, меридианы в их магической традициии ведь источник волшебной силы? Значит?..        — …он лишил тебя магии? — одними губами проговорила Гермиона. Она крутила и крутила цепочку в пальцах, наматывала на руку виток за витком, туго, до белого следа.        — Временно, — пожал плечами Гарри. Паническая пустота звенела в голове. — По крайней мере, он так сказал.        — Это же бред, — пробормотал Рон. Заходил по комнате, удивительно все-таки нелепый в вишнево-красном. Гермионе нижняя одежда Илин Вэй шла гораздо больше. — Это же полный бред, а если что-то пойдет не так? Нельзя просто взять и заблокировать магию!        — Очевидно, можно.        — Но Гарри! — Гермиона опять повысила голос. — Гарри, Рон прав, если что-то пойдет не так?! Без магии ты…        — Что?! — паника выплеснулась наружу, в глазах на миг потемнело. Гарри стиснул кулаки. — Что, без магии я никого не устрою?! Конечно, кто такой Гарри Поттер, если не волшебник?! Мальчишка из чулана! Бесполезный, ничуть не Избранный, кому он вообще нужен?!        — Гарри, я не это имела…        — Хватит! Я знал, что так будет!        — Мы просто волнуемся… — по щекам Гермионы покатились слезы. — Гарри, мы просто!..        — Я сказал, хватит!        Она дернулась было к нему, но Рон удержал ее за локоть. Глаза его блестели, он что-то прошептал, Гарри не хотелось знать, что. Наверняка что-то про «ему нужно побыть одному», отлично, он и побудет!        Дверная створка жалобно хрустнула, чуть не вылетела из паза, Гарри вылетел в коридор и широко зашагал к выходу.        Отлично, ему нужно побыть одному, прямо сейчас, и он побудет.        Между построек по-прежнему горели жаровни, угли тлели в каменных чашах, водруженных на треноги. Окна многих павильонов светились теплым золотом за расписными бумажными ширмами, круглые окна затягивали мерцающие защитные сетки.        Воздух пах дымом и киноварью, цветами и едой, тушеными корнями юньменского лотоса, печеной птицей, острым перцем. Голодный желудок от обилия ароматов покручивало тошнотой.        Гарри заблудился почти сразу. Он был уверен, что возвращается к треклятой пещере, Мерлин пойми, зачем, но то ли свернул не туда, то ли изначально пошел не в ту сторону.        Вымощенная шестиугольной плиткой дорога забирала под уклон. Гарри обогнул приземистое темное здание, окруженное самшитовой зарослью. Между кустарников там и тут пробивались упрямые «паучьи лилии». В разбавленной фонарным светом темноте они в самом деле походили на больших пауков цвета венозной крови.        Ночной ветерок остужал разгоряченный лоб. Гарри шел, сосредоточившись на каждом шаге, то и дело одергивая себя: рука так и тянулась по привычке тереть неощутимый сейчас шрам.        Очень скоро на смену злости пришел удушливый стыд.        Рон с Гермионой, кажется, действительно не находили себе места и не имели в виду ничего такого, а Гарри Поттер повел себя как истеричный ребенок. Ах, кто же я без своей магии, как же быть, кому я нужен?        Гарри ущипнул себя за запястье. Он надеялся, вспышки агрессии и саможаление остались на пятом курсе, смерть Сириуса заставила его повзрослеть, а Дамблдор… Дамблдор, в конце концов, отправил его сюда.        Интересно, директор надеялся, что Гарри Поттер чему-то здесь научится? Пока Гарри Поттер ничему не научился, даже разговаривать с друзьями. Чего стоило признаться, мне страшно и плохо, мне кажется, я бесполезная обуза без волшебства.        Хотя, Гарри злобно усмехнулся сам себе, не такой уж Избранный Гарри Поттер великий волшебник, чтоб так сокрушаться!        Он нашарил в рукаве палочку. Обычно теплый остролист в этот раз лег в руку холодным куском мертвого дерева.        — Инсендио! Инсендио!        Самшитовый куст остался стоять.        — Бомбарда! Инсендио!        — Что вы делаете?        Гарри замер, тяжело дыша. Еще секунду назад ему казалось, вокруг ни души, только фонари и хозяйственные постройки, теперь же темнота у ближайшей резной террасы обрела форму.        Гарри покрепче сжал бесполезную палочку.        Вышедший из темноты человек носил черное ханьфу с вышитым по плотно запахнутому воротнику ликорисом. Черное одеяние, собранные в низкий хвост черные волосы и очень черные, неестественно чернильные глаза подчеркивали восковую бледность лица. По подбородку и шее ползли уже знакомые линии-трещины, инь в кровеносных сосудах.        — Извините, я вас напугал? — инфернал приподнял уголки бесцветных губ в робкой улыбке и вежливо остановился у мордредова куста. Куст, конечно, стоял как стоял, не думая ни взрываться, ни загораться.        — Н-нет, — соврал Гарри, сглотнув. Путаясь в рукавах, заткнул за пояс палочку. — Я… я здесь просто… я не хотел доставить неудобства.        — Что вы пытаетесь сделать?        — Н-ничего. Вы меня извините, я… я, наверное, пойду.        — Не советую вам в такой час спускаться с горы, — любезно покачал головой инфернал. — Без пропускающего талисмана вам будет грозить большая опасность. Вы ведь даже не заклинатель, а время сейчас неспокойное.        — Я не собирался спускаться, — Гарри на всякий случай отступил назад. Живой мертвец мало походил на Сун Ланя: даочжан держался строго и уверенно, этот же… этот же, на первый взгляд участливый и милый, вызывал странную тревожную дрожь.        Или Гарри просто перенервничал. Никому бы не понравилось стоять перед инферналом без малейшей защиты.        Инфернал тем часом терпеливо ожидал продолжения. Пауза затянулась, и он издал причудливый звук, должный, наверное, изображать прокашливание.        — Кхм, так почему вы здесь, вы заблудились?        — Я просто гулял, — Гарри на всякий случай огляделся. Кругом было темно и тихо, пятна фонарного цвета сманивали зыбкие рои могильных мотыльков. Их блеклые лунные крылья словно впитали в себя вечный туман города И. Самшиты лохматились под ветром как гривастые чудовища.        — Гостям не стоит гулять по территории ордена в такое время без защитного талисмана. Вы можете попасть в неприятности, и господин Вэй расстроится. Я могу проводить вас обратно в павильон.        — Можно… можно мне переночевать где-то еще? — по уму, нужно бы вернуться к наверняка снова накрутившим себя друзьям, извиниться, вместе посидеть и продумать стратегию, или что-то вроде того. Но Гарри малодушно не хотел решать все прямо сейчас. И извиняться, и объяснять не хотел тоже, хотя изнутри его пребольно покусывала совесть.        — Вас не устроили гостевые комнаты?        — Нет, я… мы поссорились с моими спутниками. Точнее, я поссорился. Я виноват.        — И не хотите сейчас ничего усугубить, — сам того не зная, предложил инфернал вполне приемлемое оправдание. — Понимаю. К слову, выглядите вы ужасно, хуже меня, а ведь я мертв почти пятнадцать лет.        Он снова изобразил свою робкую улыбку, скованную улыбку мертвеца, подзабывшего, как движутся лицевые мышцы.        Гарри криво улыбнулся в ответ.        — Пойдемте, я отведу вас в залы отдыха, заварю вам чаю. Там есть диванчики и защитные контуры. Можете ничего не рассказывать, если не хотите, просто отдохнете. Вы голодны?        — Н-нет, — любезность инфернала сбивала с толку. Гарри уже привык к мрачновато-прохладной язвительности Сун Ланя и уж точно не ожидал, что зомби бывают настолько… участливы?        — А, по-моему, голодны, — проницательно хмыкнул «участливый зомби». — У вас глаза блестят, как у господина Вэя после долгой работы. У него есть дурная привычка сутками существовать на кофе, хотя А-Юань и цзэ-цзэ стараются его отучить.        Гарри помнил (во многом благодаря заклятью-переводчику), что «цзэ-цзэ» называют старших сестер, родных, а не по ордену. Честное слово, без Гермионы и ее чар разобраться в стаях китайских обращений виделось невозможным.        Совесть опять пребольно куснула мысли. Гермиона наверняка плачет и злится, а Рон просто злится. Хоть бы они еще между собой до кучи не поругались!        Он представил расстроенное лицо подруги, поджатые губы Рона и как он упрямо раздувает ноздри. Стало совсем муторно.        — Хорошо, ладно. Если вам не трудно, я бы поужинал, а потом вернулся в… гостевые комнаты.        Может, еда и чай помогут прийти в себя.        Инфернал опять улыбнулся.        — Тогда идемте. Цзэ-цзэ говорит, в плохой день нет ничего лучше острого супа и горячего напитка. Правда, они с господином Вэем предпочитают глинтвейн. Кстати, меня зовут Вэнь Цюнлинь, но лучше просто Вэнь Нин, я не люблю вежливое имя.        — Вы ведь тот самый младший брат госпожи лекар… то есть госпожи Цзян? — сообразил Гарри. — Я не знал, что вы, ну…        — Так вышло, — Вэнь Нин беспечно пожал плечами. — Не смущайтесь, меня не тревожит мое состояние. В конце концов, за столько времени я к нему очень привык. Идемте, господин Поттер, ваш куст никуда не денется до утра.        Бросив последний взгляд на мордредов самшит, Гарри поплелся за инферналом следом, обратно по дороге вверх. И только спустя несколько минут понял, что не называл своего имени.        Залы отдыха оказались одноэтажным зданием, окруженным крытыми террасами. Они стояли на сваях, далеко вдаваясь в мелкое проточное озерцо. Словно Гарри вернулся в Юньмэн, далеко и от черной пещеры, и от Западного Павильона. Словно не было никаких ссор и палочка слушалась по-прежнему. Не то, чтобы Юньмэн ему на самом деле так уж нравился… Пристань и ее глава пугали одинаково сильно, но все-таки не настолько, как здешние обитатели, багровые клены и кровавые цветы.        Через воду лежали горбатые резные мостики, под ними покачивались на мелких волнах широкие листья лотосов.        — Господин Вэй вывел их специально для здешней земли, — пояснил Вэнь Нин, когда Гарри невольно замедлил шаг. — Они несъедобные, зато из семян получаются прекрасные лекарства. Или яды, зависит от дозы. Мы экспортируем черные лотосы, правда, понемногу. Специфика у нас, конечно, не фармакологическая.        — Здесь очень похоже на Юньмэн Цзян, — постарался Гарри поддержать вежливый разговор. — Все такое… ширмы и дерево, и на воде.        Инфернал кивнул.        — Господин Цзян присылал господину Вэю архитекторов. Да и самому господину Вэй ближе южная традиция, он ведь оттуда родом.        Это Гарри помнил из Гермиониной книги. Вроде как отцом главы Вэй был друг и слуга прежнего главы Цзян, а матерью — некая «бродячая заклинательница».        Они поднялись на террасу, Вэнь Нин открыл раздвижную дверь и следом за ним Гарри оказался в длинной, тепло освещенной комнате. Вдоль стен ютились низкие диваны и чайные столы, у каждого дивана горела жаровня на низкой подставке. С потолочных балок свисали темные знамена со стрекозами. В центре негромко журчал фонтан, весь заросший ряской и дикими желтыми кувшинками.        Возле него расположились люди, прямо на скинутых на пол подушках.        — …вот я и говорю, не может быть, потому что не может никогда! — сразу узнал Гарри голос Сюэ Яна, и внутри все оборвалось. — Какая, к гуям, цикличность импульса, ты мне обоснуй!        Сам Сюэ Ян, тоже прекрасно узнаваемый по съехавшему на бок хвосту, сидел к двери спиной, размахивая фарфоровой пиалой. Рядом, расслабленно опершись ему на плечо, устроился даочжан Сяо, все еще в черно-белом, но уже без тяжелой заколки. Его волосы свободной гладкой волной подметали подушки.        — А вот и обосную! — А-Цин, раскрасневшаяся и разгоряченная, экспрессивно взмахнула косичками. — Если закольцевать синапсы, так и получится!        — А смысл? На кой гуй тебе, дуреха, заклинившая мертвячья лапа?        — Пф! Ничего ты не понимаешь, если развить цикл на долгое монотонное действие…        — Привет, дядя Нин! — Вэй Сычжуй сидел к двери лицом, а потому заметил их первым. — Привет, Гарри Поттер, что-то случилось?        — О, опять ты! — Сюэ Ян запрокинул голову, явно пытаясь рассмотреть Гарри кверх тормашками. Синчэнь явно привычным жестом поддержал его под спину. — Какого гу-уя?        — А-Ян, А-Юань, господин Сяо, А-Юй, А-Цин, — Вэнь Нин растерянно обводил взглядом собравшуюся компанию. — Простите, не знал, что вы здесь. Почему вы здесь?        — Это вы почему здесь? — А-Цин подпрыгнула на подушке. — Точнее, не ты, булочка, ты проходи, а господину гостю разве не спать пора?!        — Да ладно тебе, мэймэй, — без защитной одежды Цзинь Сюаньюй казался тоньше, почти болезненно худым. В волосах у него поблескивали золотые колечки, глаза по-прежнему были ярко накрашены, пурпурные мазки теней крылышками взлетали к вискам. — Нин-гэ, что случилось?        — Господину Поттеру нужен горячий чай и какой-нибудь ужин, — пояснил Вэнь Нин. — Я правда не думал, что вы все будете здесь.        А-Цин подозрительно сощурилась.        — А где же друзья «господина Поттера»? И почему у него такой кошмарный вид? Что, кто-то все-таки помер?        — А-Цин, не стоит смеяться. Гарри, не стесняйся, ты вполне можешь посидеть с нами, ведь так? — доселе молчавший Сяо Синчэнь легко поднялся на ноги (Сюэ Ян издал возмущенный звук и попытался поймать его за рукав). — Давай, бери подушку и садись, ты пьешь вино? А-Нин, тебе помочь с ужином?        — Н-не стоит, — инфернал протестующе поднял ладони. — Сяо-шу, если ты уйдешь, здесь точно случится непоправимое, один А-Юй их не удержит! Может, господину Поттеру лучше в самом деле вернуться в Западный Павильон?        Гарри прикусил язык. Пора бы привыкнуть, что люди запросто говорят о нем так, словно он не стоит рядом. Тем более, сейчас ссора будет явно лишней. И он не сможет за себя постоять.        — Нет, он останется с нами, так и быть, — неожиданно встрял Сюэ Ян. — Раз уж так сложилось, это явно карма. Давай, даочжан, тащи его сюда, толку от тебя на кухне все равно нет.        — Разогреть еду у меня вполне получится, ты несправедлив.        — И вообще сволочь, ага, иди ко мне, детка, научу тебя плохому. Гарри, возьми себе, на хрен, гуеву подушку!        Ситуация все больше походила на сюр. Гарри слишком устал и перенервничал, чтобы пытаться удивиться или испугаться. Его усадили между Синчэнем и Сюаньюем, вручили пиалу, полную цветочно пахнущего, почти прозрачного вина и велели выпить прямо сейчас.        — Давай-давай, — велела А-Цин. Под ее недовольным взглядом Гарри предпочел не спорить и отхлебнул.        На вкус вино оказалось гораздо лучше огневиски. Оно чуть вязало рот, оставляло легкое грушевое послевкусие и приятным жаром скатывалось по пищеводу в пустой желудок.        Некроманты сидели кружком вокруг жаровни, в центре, прямо на полу, стояло несколько бутылок в плотных пакетах из рисовой бумаги и глубокое блюдо с кусками бурого от перца жареного тофу с зеленым луком.        — Я был уверен, ты пойдешь спать, — Сычжуй наполнил свою чашку. Он сидел, расслабленно скрестив ноги, но все равно держал спину ровной, а из высокого хвоста не выбилось ни волосинки. — Что все-таки случилось?        — Я — идиот, — честно признался Гарри. — Просто истеричный идиот и трус вдобавок.        — Положим, это всем понятно. Че дальше-то?        — А-Цин, — укоризненно покачал головой Синчэнь, подслеповато щурясь. Очки его куда-то подевались, без них тонкое фарфоровое лицо казалось совсем юным, дымчатые глаза блестели от вина.        А-Цин фыркнула и надулась.        — Давай, рассказывай, — поторопил Сюэ Ян. Даже чуть подался вперед. — Раз уж ты здесь и будешь пить с нами, выкладывай начистоту.        Гарри уставился на свою пиалу. Вино плескалось о стенки, рука все еще дрожала, от нервов или от усталости. Блестящая идея. Пить в компании некромантов, для каждого из которых жизнь постороннего английского надоеды ничего не стоит. Ну, может, кроме Сяо Синчэня, который слишком добр и участлив. Но вряд ли Сяо Синчэнь будет за него заступаться.        Он прикончил вино в два больших глотка. Грушевый привкус приятной вязкостью осел во рту, горячий ком в желудке топил нервную пружину. И неплохо развязывал язык.        Некроманты слушали, смеялись, задавали вопросы и то и дело сворачивали разговор в непонятные дебри энергетических потоков, строили теории о крестражах, потому что, разумеется, они все уже знали о крестражах со слов Сюэ Яна и Синчэня. В какой-то момент вернулся Вэнь Нин, сел между Синчэнем и Гарри, вручил Гарри поднос с супом и яичным рулетом. Суп оказался свиной, с кругляшками корня лотоса, и Гарри тут же вспомнилась госпожа Цзинь. Правда, вкус этого конкретного супа было не разобрать. Гарри попробовал ложку и закашлялся: рот обожгло остротой, бульон словно сварили из одного только перца.        Вокруг засмеялись. Сюаньюй сунул ему в руку полную пиалу, Гарри выпил залпом, смаргивая слезы, замахал руками.        — Добро пожаловать в Илин Вэй! — захихикала А-Цин, и ее косички воинственно втопорщились. — Ешь давай, смелее!        Хорошо хоть рулет был совершенно пресным. Гарри почувствовал благодарность к Вэнь Нину. Тот косился с веселым сочувствием и едва заметно улыбался. Он, конечно, не пил, говорил мало, зато внимательно слушал.        Гарри сам не заметил, как рассказал им все. Про безобразную ссору, про долгую дорогу, про неизвестность, Волдеморта и заблокированную главой Вэй магию.        — И ты боишься, что что-то пойдет не так и волшебство к тебе не вернется? Вот уж глупости! — Сюаньюй помахал в воздухе палочками. Некроманты закусывали острым тофу, Гарри попробовал кусочек из интереса и скривился, гадость оказалась редкая.        — Точно, херня! — отрубил Сюэ Ян. Развалившийся на коленях Синчэня, он больше обычного напоминал полудикого кота. — У учителя стопудово все под контролем. А даже если нет, Цин-цзэ все обязательно исправит, да, Нин-гэ?        — Я думаю, этого не понадобится. У господина Вэя, должно быть, все в самом деле под контролем. Вы же знаете, вопросы каналов ци для него всегда стоят очень остро, он не стал бы брать на себя такую ответственность, если бы не был уверен в результате.        — Очень остро? — переспросил Гарри, храбро отправляя в рот ложку супа. Оказалось, если набирать понемногу, получается почти съедобно. — Почему очень остро?        — Эту историю давно все знают, хотя все делают вид, что ничего такого не было, — Сюаньюй перетек в изящное полулежачее положение, обнял колено. — Но она даже есть в учебниках по целительству как пример беспрецедентного риска и таланта. Ты знаком со Сжигающим Ядра? В Юньмэне вы не могли на него не наткнуться, он оберегает Цзян-шу как наседка.        — Э-э… — Гарри потер лоб. Мозг почему-то стал ватным. — Сжигающий Ядра?        — Теперь его, конечно, так не зовут, он Чжао Чжулю, а в прошлой жизни был Вэнь Чжулю, огненная рука ордена Цишань Вэнь.        — С которым была война? И в этот раз, и в тот?        — К сожалению, — Вэнь Нин смотрел на тлеющие угли, в черных глазах отражались багровые искры, и у Гарри холодные мурашки побежали по спине. Он сделал еще глоток. — К сожалению, и в этой жизни наш дядя, бывший глава Цишань Вэнь, впал в то же безумие. Он хотел власти над всем заклинательским миром.        — Как издалека ты начал! — хохотнул Сюэ Ян. — Еще б от сотворения мира!        — А как иначе объяснить? — возразил Вэнь Нин. — Одно вытекает из другого. Так вот, тогда тоже шла война, и тогда тоже Пристань Лотоса пала. Цзян Ваньинь оказался в плену и Сжигающий Ядра уничтожил его золотое ядро. Война века нынешнего обернулась по-другому, слава небожителям.        — Сжег ядро? — Гарри мотнул головой. — Как?        — Огненной рукой, — Сычжуй подцепил палочками кусочек тофу. — Его личная техника, он умел напрямую воздействовать на меридианы, голыми руками, в прямом смысле.        — Да, именно, — Вэнь Нин чуть сменил положение. Он ни на кого не смотрел, сосредоточенный на углях. — Подробности несущественны, но так вышло, что Вэй Усяню удалось освободить брата, а после он уговорил мою сестру на сумасшедшую авантюру. Она пересадила Цзян Ваньиню золотое ядро господина Вэй. И господин Вэй лишился возможности идти путем меча.        — Потерял магию, — пробормотал Гарри. В висках шумело, от вина или, может, от стыда и страха.        — Что-то вроде того. Шла война, и Вэй Усянь решил применить свои давние теории о преобразовании темной энергии. У него получилось.        — Это — краткая история возникновения четвертого пути, — с важным видом покивал Сюаньюй. Скулы у него раскраснелись, в уголках глаз тушь смазалась, пылинками осела на щеках. — Конечно, это было много лет назад. С тех пор его миллион раз объявляли вне закона, сообщество заклинателей преобразовывалось… ну, это скучно. Главное, история ходит по кругу, колесо перерождений крутится и сотни лет спустя вот, мы здесь.        — А карма — та еще сучка, — дополнил Сюэ Ян, одним броском подхватился вверх и коротко куснул Сяо Синчэня в губы.        Синчэнь хихикнул. Кажется, он тоже был порядком пьян.        В голове шумело все сильнее. Гарри попытался отставить пиалу, но А-Цин посмотрела на него своими жуткими, бельмасто-белыми глазами, и пришлось допивать.        Мысли прыгали.        — Я… понимаю, — и язык плохо ворочался, надо же. Единственный раз, когда Гарри пробовал огневиски, эффект был вполовину не такой заметный. Должно быть, дело в дозе. С дозами всегда проблемы, Снейп любил пройтись на тему неумения «Избранного» правильно рассчитать концентрацию ингредиента.        — П-понимаю, это… круто. Все круто. Но вряд ли я изобрету новый путь, если вдруг моя магия…        — С твоей магией все будет в порядке, — Сычжуй выглядел преступно трезвым. Гарри смутно заподозрил, что сложную печать над пиалой он украдкой складывает не просто так и получается на выходе совсем не вино.        Никто почему-то не обращал на это внимания.        — Ты не думай, — Сюаньюй взмахнул чашкой, вино плеснуло ему на пальцы, которые он, ничуть не смущаясь, облизнул. — Не думай, мы знаем, о чем говорим. Мы же четверо — личные ученики Вэй Усяня, наш шифу правда не стал бы блокировать тебе меридианы, если были бы большие риски. Вот правда.        — Он прав, — кивнул Сычжуй. — Возможно, сейчас мы не выглядим, эм… специалистами, но на самом деле…        — На самом деле мы не алкоголики, ага. Просто не так часто удается встретиться и посплетничать, — закончил Сюэ Ян довольно. — Я вообще человек семейный так-то, да, звездочка? Так что рассла-абься, И-избранный.        — Пей, — строго велела А-Цин, а Сюаньюй сноровисто откупорил следующую бутылку.        Какого Мордреда я делаю, подумал Гарри и послушно принял полную пиалу.        Дальнейшее он запомнил плохо. Кажется, он опять рассказывал про дементоров, потом про инферналов на озере в пещере, потом плакал в пахнущее дорогими женскими духами плечо Сюаньюя, а тот заботливо поправлял ему очки.        Кажется, Вэнь Нин и Сычжуй куда-то исчезли, и А-Цин разлеглась на три подушки сразу, кидая себе в рот тофу. Вроде бы, Сюэ Ян и Синчэнь пили на брудершафт, а может, просто целовались и сплетались руками, а А-Цин громко советовала им валить нахер в комнату.        Потом, кажется, она не менее злобно советовала Сюаньюю «отстать от английского слюнтяя», и Гарри вяло думал, что он и есть английский слюнтяй, даже с друзьями объясниться не способен, только и знает, что себя жалеть.        Он проснулся на диване, укрытый жестким от вышивки шелковым одеялом. Было зябко, ноги замерзли, голова гудела.        Гарри проморгался, пошарил рукой вокруг себя, надеясь найти очки.        — Держи, — в поле зрения возник темный силуэт, протянул руку. Говорил силуэт сухим голосом Гермионы, и внутри все сжалось. А может, подкатила тошнота: желудок покручивало, язык прилип к пересохшему небу.        Гарри сел (затылок прострелило тупой болью, перед глазами заплясали красные пятна), напялил очки на нос.        Гермиона стояла перед ним, у низкого столика, скрестив руки на груди. В простеньком черном ханьфу ордена Вэй, с растрепанными, распущенными по плечам волосами, с палочкой в опущенной руке она как никогда напоминала о Хогвартсе.        — Гх-х… Гермиона.        — Доброе утро, — Гермиона кончиком палочки пододвинула по столешнице к Гарри высокий стакан с желтовато-зеленой жидкостью. На поверхности плавал кривенький кусок лимона. — Местное антипохмельное.        — Гермиона, прости, вчера я…        — Сначала зелье, — непреклонно нахмурилась та. — Потом поговорим. Мы все трое повели себя как идиоты. Верно, Рон?        — Точно, — Рон возник откуда-то сбоку, тоже в черном, но хотя бы без палочки. Выглядел он вроде бы неплохо и, судя по лицу, не собирался устраивать Гарри бойкоты прямо сейчас. — Но ты, конечно, заставил нас вчера поволноваться!        — Извините, — Гарри покаянно опустил голову. Взял стакан (рука, на удивление, уже не дрожала), зажмурился, выпил. Пахло «зелье» отвратительно, гниющей ушной серой с лимонной кислинкой, зато оказалось лишено всякого вкуса. — Брр.        Почти сразу стало легче. Жидкость прекрасно утолила жажду, живот угомонился и в голове перестали стучать молотки.        Гарри вздохнул. Он по-прежнему находился в «комнатах отдыха», вчерашняя жаровня давно потухла, заботливо придвинутая кем-то к дивану поближе. Бутылки и пустая посуда исчезли, подушки стопочкой высились у стены. За раздвинутыми бумажными створками, прямо над зеленоватым в утренней дымке озером лиловел рассвет, розоватые мазки текли над темными деревьями. Кувшинки в фонтане сомкнули желтые головки, мерное журчание воды мешалось со стрекотом поздних цикад.        Гермиона вздохнула и присела рядом на краешек дивана.        — Ты тоже нас прости. Не стоило так резко реагировать, вчера тебе нужна была поддержка.        — Э-эй, я не резко реагировал! — возмутился Рон. — Я и слова вставить не успел!        — Извини, — Гарри сжался от вернувшегося с новой силой стыда. — Правда, простите меня. Я вел себя как истеричный мудак. Заставил вас волноваться.        Гермиона невесело улыбнулась.        — Мы все понимаем. Рон?        — Точно, — друг взъерошил затылок. — Так что и ты нас прости. Квиты?        Он протянул руку, Гарри крепко ее пожал. Гермиона перехватила Рона за запястье, заставила сесть рядом с собой. Затем она обняла Гарри, погладила по плечам. Гарри неловко обнял ее в ответ.        От каштановых волос пахло травяным шампунем. Поверх ее головы Гарри поймал взгляд Рона. Тот шутливо нахмурился.        Все казалось странным, по-утреннему хрустким и хрупким.        — Э-э… у нас еще что-то случилось? — получилось хрипло. Гарри прочистил горло.        Гермиона отстранилась, села ровнее.        — Ничего, просто… вчера ты действительно сильно нас напугал. Сначала я злилась, даже плакала, Рон меня утешал, говорил, что тебе нужно остыть и ты вот-вот вернешься… потом время шло, а ты не возвращался. Тебя не было вокруг Западного Павильона. Мы искали тебя поблизости, но ты как сквозь землю провалился.        — Не знали, что думать, — подхватил Рон. — Слава Мерлину, потом пришел очень вежливый инфернал и сказал, что с тобой все в порядке, но лучше пока тебя не трогать.        — Да, господин Вэнь, — Гермиона пожевала губами. — Он сказал, тебе предстоит последнее испытание. А сегодня с утра тот юноша, Сычжуй… вчера он проверял, как нас поселили, а сегодня с утра сказал, где тебя найти и объяснил, что испытание, оказывается, было, эм…        — Я не ожидал, что так получится! — Гарри почувствовал, как горят уши и щеки, как жар переползает на шею. — Я уж точно не собирался напиваться!        — Ну, все к лучшему, — хохотнул Рон. Смешок вышел натужный. — Эм-м, наверное, так. Я надеюсь. Так, э-э… когда глава Вэй планирует заняться крестражем?        Гарри только пожал плечами.        — У него же свадьба, помните? По крайней мере, меня вчера убедили, что у главы Вэй мой случай будет под контролем.        Друзья переглянулись. Понятно, они ожидали более существенный ответ. Промолчали, и на том спасибо. Снова ссориться совсем не хотелось.        С главой Вэй они увиделись в тот же день, едва покончив с завтраком. В гостевые комнаты два живых мертвеца притащили подносы с рисовой кашей, вареными яйцами и паровыми булочками с хрустящим зеленым луком.        Бессонная ночь сказалась на всех не лучшим образом, Гермиона украдкой зевала над чаем, Рон вяло гонял приправленный барбарисом и имбирем рис по миске.        Гарри кусок не лез в горло. Местное «антипохмельное зелье» уняло тошноту, однако при одном взгляде на еду желудок подозрительно сжимался.        Так что он пил крепко заваренный чай, когда по раздвижной двери деловито постучали, и сразу же в комнату просунулась голова А-Цин.        — Надеюсь, вы одеты, хотя плевать. Короче, учитель Вэй хочет видеть Гарри Поттера и вас двоих заодно тоже. Давайте, харе сидеть, у вас десять минут на морально собраться.        Спорить с ней, конечно, никто не решился.        При свете дня стало заметно, на территории Илин Вэй кое-где до сих пор продолжается отделка. Некоторые здания укрывали ровные блоки лесов и строительной сетки. Дома, павильоны, террасы и складские помещения, мостики и ограды, терновые заросли вдоль мощеных тропок — все выглядело свежекрашенным, свежеоформленным и ярким.        Если резиденции Великих Орденов носили на себе печать гордой древности, то здесь каждый камень, ширма или разлапистый красный клен кричали о новизне, облаченной в обертку традиционной архитектуры.        Весь орден расположился на горной ступени, а рогатая вершина Луанцзан поднималась выше. За нее цеплялись тонкие клочья облаков. Если бы не скальная тень и не мертвенно-сладкий запах ликориса, Гарри бы понравилось тут куда больше.        — Цин-шимэй, кто это с тобой? — адепт в черно-красном вырулил из-за очередного павильона в сопровождении двух мертвецов с бессмысленными белесыми глазами.        — Ты из какого болота выполз, Се Юй? — фыркнула А-Цин, встряхнула косичками. Зеленые концы мелькнули в воздухе. — Не слышал об иностранных гостях?        — Слышал, что они от второго господина Не и Ляньфан-цзюня, — адепт пригладил щеголеватые жиденькие усы. Смерил Гарри и Рона презрительным взглядом, на Гермионе задержался чуть дольше. — Вот эти вот?        — Вы имеете что-то против? — Гермиона выпрямила спину. Она была выше наглеца на добрый дюйм и еще возвышалась за счет высоко подколотых волос. — Я — Гермиона Грейнджер, мы втроем здесь представляем магическую Англию.        — С каких пор? — одними губами шепнул Рон Гарри на ухо. Гарри прикусил губу, лишь бы не фыркнуть.        А-Цин поцокала языком.        — И ведь верно, Се-шисюн, они тут типа представители другого государства и уж точно не должны отчитываться перед тобой. Нас ждет учитель, а у тебя разве нет дел?        Се Юй скривил рот и изобразил до капли выверенный вежливый поклон. Прощаться вслух он не стал.        В ответ на незаданный вопрос А-Цин только махнула рукой.        — Не обращайте внимания. На самом деле, здесь у нас полно всяких третьих сынков мелких кланов. Пришли учиться четвертому пути, решили, что власть над инь и мировую славу им тут принесут на расписном блюде, а вот хрен там! А уйти теперь гонор не позволяет.        Она перебросила косы на грудь, развернулась и пошла спиной вперед, уверенно ориентируясь на дорожке.        — Вэй-шифу не больно-то ими доволен, а что делать? Гуева политика, так мы, в смысле, орден Вэй, доказываем свою безобидность и пушистость. Конечно, с ними возятся в основном дядюшки, так что вместо сакральных тайн Пути Тьмы они постигают тайны приготовления вина из лотосовых лепестков, земледелия и логистики.        — Но некро… в смысле, четвертому пути у вас тоже обучают, — не смогла не поддержать разговор Гермиона.        — Точно, но только тех, у кого есть типа призвание. Вэй-шифу сам отбирает себе личных учеников.        — И вы — личная ученица?        — А то! — А-Цин приосанилась. — Мы с шиди, с А-Юанем, самые младшие. А-Юань — это тот ответственный парень, который вас вчера проверял, если че. Мудак, в смысле, Ян-шисюн — самый старший, учитель нашел его, когда золотое ядро было уже поздно формировать, поэтому заклинатель из него хреновый, правда, ему плевать. Юй-шисюн совсем чуть-чуть его помладше, но ему повезло больше, он успел сформировать ядро в Ланьлин Цзинь… хотя везением такое вряд ли назовешь.        — Почему? — Гермиона обхватила себя за локти.        А-Цин ухмыльнулась.        Пока она со смаком рассказывала о прежнем главе Цзинь, Цзинь Гуаншане, и каким сластолюбивым, властолюбивым и мерзким «перезрелым гуем» он был, Гарри гадал, что могло понадобиться главе Вэй от них троих.        Глава Вэй ждал их в, видимо, главном павильоне, квадратном, с просторным внутренним двором. Со стен свисали вездесущие стрекозиные флаги, резьба над воротами изображала переплетенных змееподобных чудовищ.        Во внутреннем дворе за длинным столом сидело человек пять. Сам глава Вэй, собравший непокорные волосы в условно-строгий узел, подпирал ладонью щеку и изучал стопку бумаги перед собой. Вид у него был унылый и простой, несмотря на плотное черное ханьфу, все в стрекозах и языках пламени, и на тяжелую серебряную заколку с рубинами.        — …и если перезапустить контуры через ключевые точки, оптимизация не затронет общий энергетический фон, — говорил ему седеющий китаец, тыкая узловатым пальцем в расстеленный на полстола шелковый свиток. — Верно я посчитал, господин Цзинь?        — Вроде как, — Цзинь Сюаньюй, накрашенный покруче ведьмочек-моделей из журналов Лаванды Браун, задумчиво рассматривал свой конец свитка. Слова его звучали невнятно из-за зажатой в зубах кисточки, помада смазалась у угла ярко очерченных губ. — Учитель?        — Это даже хуже, чем обсуждать меню, — тоскливо протянул глава Вэй. — Кстати, что там с меню?        — Почти со всеми поставщиками договорились, — пожилая женщина в вишневом платье с кремовой отделкой деловито постучала по папке перед собой пластиковой ручкой. — Даже нашли качественное безалкогольное вино.        — Старейшина, не отвлекайтесь, — закряхтел седой-со-свитком. — Баланс инь и ян для обеспечения благоприятного…        — Учитель! — громко воскликнула А-Цин и замахала руками. — Учитель, я привела вам англичан!        — О! — глава Вэй встрепенулся. — Так, собрание окончено, у меня тут международная политика, на минутку! Все идите отсюда, кроме А-Юя, А-Юй будет набираться опыта и давать мне мудрые советы.        — После обеда у вас еще встреча с астрологом из Гусу, опять, — вредненько напомнила старушка. Поправила пышную прическу, колокольцы на шпильках зловеще звякнули. — А глава Цюань прислал вам гневное письмо, требует личного приглашения.        — Глава Цюань — это который Журавлиный Меч? Отправьте в Цюань Дун что-нибудь быстрое и стремное, пусть А-Ян этим займется, все равно без дела тут где-то шастает. А теперь идите и приносите ордену пользу, не мне вас учить!        — Точно, глава, не вам, — сухо усмехнулся доселе молчавший сухопарый старик, сморщенный и лысый, как колено. Черно-красное ханьфу казалось слишком тяжелым для его тонких сгорбленных плеч.        Он первым встал, и Гарри увидел свободно болтающийся пустой рукав.        Следом за стариком остальные потянулись к выходу. Старушка с колокольчиками мимоходом потрепала скривившуюся А-Цин за щеку, седой помедлил, сворачивая свой длиннющий свиток.        На прощание все трое учтиво поклонились главе Вэй.        Тот наставительно поднял палец.        — В каждом ордене должны быть старейшины. Даже в таком маленьком и, хм, прогрессивном, как наш. Что ж, проходите и садитесь. В последнее время на свежем воздухе мне лучше думается.        — Это пока не пошел дождь, учитель, — Сюаньюй достал из рукава крулое зеркальце, придирчиво поправил мизинцем помаду и ослепительно улыбнулся. — Привет, Га-арри! Как тебе спалось?        Рон рядом с Гарри ощутимо вздрогнул. А-Цин фыркнула.        Гарри поправил очки.        — С-спасибо, хорошо. Глава Вэй, это — мои друзья…        — Да-да, Рон Уизли и Гермиона Грейнджер. Хватит маячить в дверях, садитесь уже.        Они подчинились. Гермиона, как самая разумная, указала Гарри и Рону на низкую лавку, где раньше сидел однорукий дед: место находилось не слишком далеко, но и не недопустимо близко к главе и его ученику. А-Цин над такими вещами не заморачивалась (и понятно, она-то была в своей тарелке!), потому влезла на самую дальнюю лавочку с ногами.        — Вы же не против, если я тоже послушаю, шифу? Долбоящер меня сожрет, если я ему подробненько все не перескажу!        — Да сиди, без проблем, — глава Вэй с удовольствием потянулся, затем сплел перед собой пальцы и уставился на Гарри в упор. — Итак, вижу, утренний коктейль тебя неплохо взбодрил. Вы трое решили свои конфликты?        Гарри быстро взглянул на Сюаньюя, крайне занятого бумагами перед собой, и кивнул.        — Да. Спасибо, господин Вэй, все хорошо.        — Что насчет твоих меридиан? Ничего не ноет, голова не кружилась? Жар в груди? Красные пятна? Кровотечения?        — Н-нет, вроде бы нет.        — Отлично, — он щелкнул пальцами. — Так, А-Ян сказал, Цин-цин собрала твой анамнез во всех возможных плоскостях. Он у вас с собой?        — У меня, — Гермиона поставила на стол бисерную сумочку, с которой не расставалась. С некоторых пор Гарри поручил ей на хранение даже мантию-невидимку. На всякий случай и чтобы избежать соблазна начать бродить ночами. В Илин Вэй прятаться и таиться наверняка было еще опаснее, чем в «Похоронном доме».        Заполучив скоросшиватель госпожи лекарки, глава Вэй жестом подманил к себе Сюаньюя, потом вытащил из-за пояса черную флейту, коротко свистнул.        Трель прошила Гарри ядовитой иголкой, на мгновение он вернулся в пещеру, во вчерашнюю смазанную ночь. Впрочем, ощущение продлилось не дольше вдоха. Друзья, кажется, не успели ничего заметить, только Рон поежился, как от осеннего ветерка.        — Глава Вэй, извините за вопрос. Вы тоже колдуете… то есть заклинаете с помощью музыки? — Гермиона сцепила пальцы на коленях. — Как в Гусу Лань?        — Не прямо так, но принцип немножко похож. Доброе утро, Вэнь Нин, золотко.        — Доброе утро, господин Вэй, — Вэнь Нин бесшумной тенью выскользнул из-за ближайшего знамени (интересно, он ходит сквозь стены или там тайная дверь?). Со вчерашнего вечера он сменил халат на черный с другой отделкой, с мелкими золотыми цветами вдоль воротника, и по-другому заколол волосы, но бледное, почти недвижное лицо и черные глаза при дневном свете выглядели еще более… инфернально? — Что-то случилось? Срочное?        — Не-не, просто так быстрее, чем посылать кого-то за тобой, — глава Вэй коротко рассмеялся. — А кроме того, мне обязательно надо выпендриться перед гостями.        — Это само собой, — кивнул живой мертвец. Тихо ступая, подошел к столу, поклонился. — Доброе утро, господин Поттер. Госпожа Грейнджер, господин Уизли, рад нашему личному знакомству. Я Вэнь Цюнлинь, но прошу, зовите меня Вэнь Нин.        С английскими фамилиями он справился очень отважно.        — Вэнь Нин — младший брат Цин-цин, — пояснил глава Вэй, предупреждая вопрос запнувшейся было Гермионы. — Не смотрите, что он лютый мертвец, в живой материи он понимает поболее нас с вами, честное слово! После Цин-цин он лучший целитель Поднебесной, и не слушайте всяких дурацких зашоренных старцев! Ну, может, только сама бабуля Баошань даст ему фору, но бабуля не считается.        — Господин Вэй, вы меня захвалите, — Вэнь Нин приподнял уголки губ. — Так вы позвали меня по поводу господина Поттера?        — Вот, погляди-ка, — глава Вэй торжественно вручил ему папку.        Садиться мертвец не стал, застыл столбом, мерно зашелестел страницами, почти неподвижный.        А-Цин болтала ногой. Зеленые кеды и зеленые кончики кос составляли до странности сбалансированный ансамбль на фоне короткого черно-красного ханьфу и плотных черных штанов.        Сюаньюй все еще делал вид, будто увлечен разрозненными записями. Он перекладывал вертикально линованные листы туда-сюда, хмурился, вертел в пальцах ручку и то и дело бросал на Гарри и остальных короткие любопытные взгляды.        Глава Вэй постукивал пальцами по столу. Получалась почти мелодия, рваный однотактный марш.        — И что вы хотите с этим решать? — наконец, произнес Вэнь Нин осторожным мягким голосом. — Цзэ-цзэ считает, паразитическая инь проросла в его меридианы как грибница, она росла вместе с каналами шестнадцать лет. Если брать традиционные подходы, может понадобиться еще несколько лет, чтобы все очистить.        — Но!.. — вскинулась Гермиона. Покраснела и осеклась.        — Что такое? — глава Вэй обернулся к ней. Сюаньюй рядом закусил губы, сдерживая смешок. — Говори, не стесняйся. Мне сказали, ты умная девушка, мы тебя тут не съедим. Наверное.        Она покраснела еще гуще.        — Простите, глава Вэй, но вы наверняка знаете, у нас просто нет этих нескольких лет! У нас дома идет война, вы ведь… должны понимать…        — Я понимаю, Гермиона, — он улыбнулся, без снисхождения, почти с пониманием, и Гарри впервые за все время в волшебной части Китая почувствовал себя лучше. Это было как прыжок с высоты, как падение с метлы, когда страховочное заклинание на тренировке замедляет твой бесконтрольный полет вниз.        — Именно поэтому Цин-цин не стала с Гарри возиться. Здесь нужен инновационный комплексный подход, что-нибудь занятное, на стыке энергий, симбиоз техник, придется все до цуня рассчитать, а лучше еще точнее!        — Шифу, вы еще помните, что у вас свадьба? — деликатно напомнил Сюаньюй, по-прежнему не отрывая взгляда от бумаг. Но Гарри все равно заметил промельк его лукавой ухмылки. Цзинь Сюаньюй снова показался ему ужасающе похожим на Цзинь Гуанъяо. Наверное, это не удивительно, но хорошо бы поменьше такого сходства!        — Конечно, помню, разве могу я забыть, что наконец-то в кои-то веки официально выйду замуж за моего Лань Чжаня! — глава Вэй откинулся на спинку стула и мечтательно вздохнул. — Ах, вы, ребята, даже не представляете, сколько гребаных усилий нужно, чтобы организовать одно гуево политическое торжество! Я всегда знал, тайный брак — мой путь, а не вот это все…        — Но, поскольку теперь вы не можете просто все бросить и сбежать на ослике в закат, — тем же вкрадчивым тоном прервал его Сюаньюй. — Вам придется довериться окружающим. Если вы будете загонять себя, как вы сейчас себя загоняете, вы чисто физически не справитесь с такой сложной задачей. На кону жизнь этого ребенка.        — Я вовсе не ребенок, — буркнул Гарри себе под нос. Его, конечно, проигнорировали.        — Смирись, друг, — шепнул Рон. — Лучше мы будем для них детьми, чем, не знаю… государственной угрозой?        — Слышу в твоих рассуждениях голос А-Юаня, — тем часом поцокал языком глава Вэй. — Мне начинает казаться, что из многослойного политического хода эта подарочная задачка вашими стараниями превращается в игрушку-антистресс!        — А что, тоже полезная штука! — подала голос А-Цин. — Подумайте, учитель, вам сейчас очень нужны несколько ли умиротворяющих прикладных расчетов!        — В которых, ясен перец, вы будете участвовать, — хмыкнул глава. — Ладно уж, ваше счастье, что мне чем дальше, тем интересней.        А-Цин довольно хихикнула, и они втроем с Сюаньюем и Вэнь Нином обменялись торжествующими взглядами.        — Так… вы в самом деле сможете что-то сделать с, э-э… крестражем, и не за несколько лет? — выпалил Рон. Гарри задержал дыхание. Друг задал вопрос, на который сам он не решился.        — Нужно хорошенько все обдумать, — протянул глава Вэй. Глаза его, впрочем, сияли. — Знаете, какой девиз ордена Юньмэн Цзян?        Гермиона тут же вскинула руку.        — «Достигай невозможного»?        — Верно! Мы с А-Чэном всегда считали его отличной жизненной схемой! А шицзэ просто невозможно совершенный человек, так что невозможного достигла одним своим рождением… ну, короче, вы поняли.        — Я поняла, что чисто теоретически вытащить крестраж быстро и без последствий невозможно, так?        — Так, — глава Вэй выглядел очень, прямо-таки неприлично довольным. — Но я, разумеется, это сделаю. Причем управлюсь до церемонии, иначе Лань Чжань расстроится, а я больше всего на свете ненавижу расстраивать Лань Чжаня.        Гарри почувствовал нехороший укол в сердце. Все его планы и обещания Ханьгуан-цзюню всплыли на поверхность разом.        Но даже если бы он мог попросить, сейчас он бы не решился.        Орден Илин Вэй жил в собственном ритме упорядоченного хаоса, и у Гарри за пару дней голова пошла кругом. Они с Роном и Гермионой, не сговариваясь, решили просто плыть по течению, хотя пытливому разуму подруги такая стратегия далась ой как непросто.        Возможно, в другое время здесь бывало потише, но, если честно, верилось в это слабо.        Глава Вэй, кажется, обладал пугающей способностью все вокруг превращать в водоворот, и остальным оставалось только подчиняться неуемному движению его энергии.        День и ночь здесь не прекращалась стройка, к орденским воротам тянулись повозки и телеги, украшенные знаками всех возможных сект и кланов. Орден торговал защитными знаками, Компасами Зла, приспособлениями для борьбы с нечистью, талисманами и, как ни удивительно, сложносочиненными алкогольными ликерами. За них отвечал тот самый однорукий старейшина, которого не называли иначе, чем «Четвертый Дядюшка». Гарри видел его пару раз: несмотря на возраст и увечье, то был энергичный старик с неизменно солеными шутками.        Взамен на Луаньцзан привозили запросы о редких чудовищах, серебро и черное дерево для амулетов, бумагу и «сырье»: трупы и пойманных в зачарованные мешочки тварей.        Кроме того, Вэй Усянь щедро платил за редкие, в том числе запрещенные книги, китайские и иностранные, вел обширную переписку с волшебниками со всех сторон света, ухитрялся мимоходом писать статьи в маститые научные журналы и «просвещать массы».        Торговля шла через Илин. Город, знаменитый, со слов А-Цин, острой кухней и лояльным отношением к адептам четвертого пути, по ее же словам, расцвел благодаря Илин Вэй, и местные жители весьма радушно принимали некромантов.        Та же А-Цин пыталась рассказать что-то про торговые пошлины и приоритетную закупку, но быстро сдалась и заявила, что если Гермионе (а то кому же еще!) интересна «эта гуева экономическая хрень», она может спросить у бабули Вэнь Ань.        — Вэнь? — удивился Рон. — А нам говорили, орден Вэнь…        А-Цин сделала страшные глаза. С ее белесыми радужками такие гримасы всегда получались внушительными.        — Вы вообще чем слушаете и читаете?! Это же всем известно!        Гермиона не могла упустить что-нибудь, что известно всем, только не ей, и в тот день они получили вполне исчерпывающую историю возникновения Илин Вэй.        На самом деле, это многое объясняло.        Все началось с войны. В который раз Гарри подумал, насколько причудливо все выглядит лично для него: пятнадцать лет назад он, едва осиротевший с окончанием магической войны, рос в чулане тети Петуньи. Одна война кончилась с исчезновением Волдеморта, а здесь, за сотни миль, бушевала другая.        А-Цин ее, правда, почти не застала. Ей недавно исполнилось шестнадцать, своих родителей она не знала, но вряд ли они имели отношение к тем событиям.        — Конечно, орден Вэнь уже однажды огреб, много-много веков назад, — рассказывала она неохотно. — И конечно, у нас же только в последние лет пять-шесть нормально стали обсуждать феномен реинкарнации, а до того только шепотом, типа это пипец какая редкость. Ну так вот, и тот мегахмырь, Вэнь Жохань, вспомнил прошлую жизнь и решил, что это он один такой пиз… в смысле, один такой избранный, хе-хе.        Вэнь Жохань развязал войну и проиграл союзу прочих орденов, успев все равно изрядно попортить всем крови. Однако не все части весьма разветвленного ордена Цишань Вэнь поддержали его политику.        Лидером мирной ветви целителей как раз и была Вэнь Цин Золотые Руки. Вэнь Жохань приходился им с братом троюродным дядей, однако держал их при себе — кто откажется от талантливого лекаря?        Война текла почти так, как века назад: сначала пострадал Гусу Лань, потом сгорела Пристань Лотоса и погиб прежний глава Юньмэн Цзян. Но Вэй Усянь и Цзян Ваньинь сумели неведомым образом заключить союз с остальными Великими Орденами, даже с Ланьлин Цзинь, где правил в те года Цзинь Гуаньшань, и совместными усилиями переломить ход кампании.        Когда все уже было ясно, Вэнь Цин пришла к Вэй Усяню и заговорила о прошлой жизни. Ее семья, мирные целители, снова, как встарь, оказались военнопленными Ланьлина, и снова, как встарь, победители не делали различий между носящими воистину проклятую фамилию Вэнь.        — Конечно, учителю это не понравилось, — на этом месте А-Цин воинственно рубанула рукой воздух. — Он не такой человек, чтобы судить людей по происхождению! Да и потом, все это уже было однажды!        Да, все это уже было однажды. В той исторической хронике из Облачных Глубин, которую Гермиона штудировала каждый день, проводились прямые параллели.        Вэнь Цюнлиня убили в плену, Вэй Усянь поднял его разумным лютым мертвецом и увел остатки мирных Вэней сюда, на Луаньцзан.        Только в тот раз он остался всеми гонимым отступником. В этот раз все сложилось иначе. Для начала, орден Цзян сразу дал понять, что окажет ему всю возможную поддержку. Ордена Лань и Не вроде бы сохранили сочувствующий нейтралитет, и все, конечно, могло снова закончиться провокацией, как прежде… если бы Цзинь Гуаньшань, грозящийся «уничтожить засилье вэньских псов и темных сил», внезапно скоропостижно бы не скончался.        — Конечно, все знают, что он наступил сколопендре на хвост, — говорила А-Цин с довольным видом. — Знаете, какие они ядовитые, эти сколопендры?        Намек был таким прозрачным, что понял даже Гарри.        Так или иначе, прежний глава Цзинь скончался, а новый, Цзинь Цзысюань, был помолвлен с Цзян Яньли. Любимая шицзэ Вэй Усяня не могла допустить, чтобы ее будущий муж продолжал дело родителя против ее обожаемого младшего братишки. Так что на следующем же совете Великих Орденов было принято единогласное решение о признании ордена Илин Вэй самостоятельной и законной политической единицей.        А также пошли осторожные разговоры, в которых впервые темный путь заклинательства называли просто «четвертым».        — И вот мы тут, — А-Цин растянулась на траве, зеленые кончики ее кос совершенно затерялись в мелких зубчатых листьях лапчатки. — Под этим самым кленом. Востребованы в своем направлении и все такое. Женим учителя. Точнее, хе-хе, замуж выдаем. За Второго Нефрита Лань, а не просто! Это вам не баран чихнул!        О, да, орден Илин Вэй готовился к свадьбе. Даже А-Цин, которую как самую младшую из личных учеников, отрядили развлекать «задачку-антистресс», то и дело дергали то по поводу специй, то по поводу оттенков цветочных композиций.        На самом деле, Гарри было не до местной суеты. Теперь каждый день он проводил в знакомой пещере (которая называлась пещерой Фумо и включала в себя разветвленную сеть подземных лабораторий), в компании Вэнь Нина и самого главы Вэй.        Иногда к ним присоединялись Сычжуй или Сюэ Ян, но оба были слишком заняты, первый — переговорами с Гусу Лань (и Гарри было до чертиков интересно, как его ровесник ухитряется весьма успешно эти переговоры выдерживать), второй — какими-то весьма сомнительными защитными настройками.        Впрочем, Сюэ Яна вроде бы честно контролировал Сяо Синчэнь. Его Гарри видел не часто, разве что на общих ужинах, где личные ученики Вэй Усяня всегда звали «английских гостей» за свой стол.        — Нечего вам слушать излияния третьих сынков, — пояснил Сюаньюй с неожиданной экспрессией. — И не думаю, что вам интересны проблемы местного земледелия или винопроизводства.        Он весело кивнул в сторону соседнего стола, где двое китайцев средних лет что-то эмоционально обсуждали с одноруким Четвертым Дядюшкой.        Гарри окончательно разделил орден Вэй для себя на три разношерстные части.        В первую входили как раз бывшие «Вэни», большая часть которых даже заклинателями толком не была.        Это Гарри тоже до сих пор не мог понять. В волшебной части Китая жили не только полноценные волшебники, но и обычные люди, не сквибы, а просто обширные посвященные семьи, целые кланы, отринувшие Путь Меча ради маггловских благ и ухитрившиеся ассимилироваться в обоих мирах. Большинство Вэней лекарской ветви были как раз такими людьми.        Вторую часть Илин Вэй составляли те самые «третьи сынки», пришедшие учиться четвертому пути в поисках то ли власти, то ли славы, то ли легкой жизни. Почему-то среди мелких кланов упорно бытовало мнение о легкости «кривой темной дорожки», и ежегодно с десяток амбициозных молодых людей подавали заявки на ученичество.        — Понятия не имею, почему они думают, будто у нас здесь просто, — посетовал как-то Сычжуй, пришедший в пещеру с ворохом жалоб, которые глава Вэй теоретически должен был разобрать. — А потом начинается, каждый раз одно и то же.        — Если б все было так просто, у меня бы не съехала однажды крыша, — Сюэ Ян широко ухмыльнулся. Гарри привык к его шуточкам-вовсе-не-шуточкам, потому не вздрогнул. Тем более, он сидел на кушетке, а глава Вэй аккупунктурными иглами тыкал ему в шрам и вздрагивать было чревато.        Над головой простирался темный свод пещеры Фумо, тронутый красноватым опалесцирующим лишайником. Пахло очередными благовониями, формалином и порохом, глава Вэй иногда кидал Сюэ Яну малопонятные термины, что-то про синапсы и гуморальную регуляцию, а Сюэ Ян размашисто строчил в большом перекидном блокноте.        Сычжуй устроился где-то сбоку, куда не получалось скосить взгляд. Неважно, все равно очки неудобно съехали.        — Может, заведем жалобную книгу? Или напишем правила, мол, не больше трех жалоб и предложений в неделю, иначе на полигоны, копать лопатой?        — Я их никого к себе домой не пущу! Шифу, если вздумаете отправлять этих тепличных слизняков на наши полигоны, пусть живут в палатках! А что, полевые условия, раньше вот на ночных охотах люди в лесу без всего ночевали…        — А потом их сожрут… образцы, так, записывай, скорость реакции потока инь в месте соединения снижена на два процента… да, вот, — глава Вэй склонился еще ниже. Гарри почувствовал короткий укол, все заслонил широкий рукав черного ханьфу, пахнущий ликорисом и черным перцем. — Вот, их сожрут образцы, и нас с вами во всем опять обвинят.        — Ханьгуан-цзюнь засвидетельствует, что мы не специально, — хохотнул Сюэ Ян.        — Он не будет лжесвидетельствовать, — Сычжуй укоризненно поцокал языком. — Хотя, возможно, и будет, ради прекрасных глаз учителя, да, учитель?        — В кого я воспитал вас такими язвами? А-Юань, ты был прекрасный вежливый ребенок, почто ты теперь заодно с этим кошмаром моей жизни?        Гарри прикрыл глаза. Край рукава мазнул его по скуле, лоб снова кольнуло. Шея начинала затекать.        Разумеется, третьей частью Илин Вэй были они, личные ученики. Сюэ Ян, который обожал поспорить с главой Вэй, но отчего-то слушался его беспрекословно. Всегда выдержанный Вэй Сычжуй — он даже ехидные шутки шутил с вежливым дружелюбием на лице. Эксцентричный и удивительно добрый Цзинь Сюаньюй, действительно единокровный брат главы Цзинь и Цзинь Гуанъяо (друзья единогласно решили не спрашивать, как он здесь оказался). И, разумеется, А-Цин, мисс Зеленые Косички, ни в чем не отстающая от старших товарищей и постоянно соперничающая с Сюэ Яном за звание обладателя самого отвратительного и чернушного чувства юмора.        Были еще лютые мертвецы, совсем бессознательные или полуразумные, был Вэнь Нин, которого Гарри относил куда-то близко к третьей категории, но не до конца — он ведь не учился поднимать мертвых и, строго говоря, тоже не был живым, и был Сяо Синчэнь. Оказалось, даочжана и главу Вэй тоже связывают внезапные полуродственные узы: иногда поминаемая полушепотом «бабуля Баошань» была учителем одного и учителем же матери второго. Причем, как шутили между собой некроманты, в обеих жизнях и во веки вечные.        Связь учителя и ученика считалась здесь традиционно чем-то вроде глубоко семейной.        Иногда Гарри думал, мог ли он считать Дамблдора своим условным дедушкой, и с сожалением приходил к выводу, что нет, вряд ли. Дамблдор на все имел собственные, далеко идущие мотивы и наверняка не раскрыл всего даже в том посмертном послании.        Зато становилось понятно, отчего он нашел когда-то общий язык с главой Вэй.        Вэй Усянь лавировал в своем трехслойном, на первый взгляд плохо организованном ордене с пугающей легкостью. Он обсуждал поставки вина с Четвертым Дядюшкой и торговлю талисманами с седовласой Вэнь Ань, ругался с Сюэ Яном, трепал Сычжуя по голове, а потом стремительным черным вихрем несся разнимать подравшихся «третьих сынков» и раздавал наказания ледяным голосом хрестоматийного некроманта.        Он много говорил, часто смеялся, забывал есть и препирался с приемным сыном о режиме сна. Гарри не мог поверить, что этому человеку за тридцать: чаще всего он держался как ровесник своих учеников. Но иногда за улыбкой проглядывало что-то… страшное. Страшнее, чем безуминка Сюэ Яна, хуже, чем незабываемый клокочущий гнев главы Цзян или совершенно инфернальная не-осведомленность посла Не. Что-то страшное дремало под покойным свинцом его глаз, иногда вспыхивало алыми искрами, неверными, будто через толщу воды. Это всегда случалось неожиданно, и Гарри не смог бы сказать, действительно ли видит, как тень главы Вэй удлиняется в такие моменты, или то просто шалит истерзанное воображение.        Гарри понятия не имел, как к нему относиться.        — Глава Вэй, по крайней мере, очень умный человек, — сказала Гермиона, когда спустя неполную неделю они сидели втроем на террасе в Западном Павильоне. Солнце заходило за гору, черный скальный зуб оделся рыжим маревом и верхушки кленов полыхали пожаром. Ветер дул холодный, влажный, в низинах снова собирался туман.        — А у меня от него мороз по коже, — Рон с чувством поежился. — Вроде улыбается, а иногда у него такое лицо… помните, вот хоть сегодня, когда ему принесли свиток от какого-то главы Яо.        — Я и не говорю, что мне он нравится, — Гермиона примирительно подняла руки. — Мне он тоже кажется временами пугающим. Но по крайней мере, он готов помочь Гарри. Верно, Гарри?        Гарри пожал плечами.        — Если бы я еще понимал, что именно они делают. Вчера они с Сюэ Яном обсуждали какой-то прогресс комменсализма и как будут писать статью, а потом пришел Вэнь Нин и сказал, что все это не этично. Ничего страшного со мной они не творят, правда. Но Рон прав, иногда от Вэй Усяня прямо мороз.        Гермиона вытянула ноги. Ее тщательно зашнурованные кроссовки держались на одних только заклинаниях мгновенной починки, края линялых походных джинсов торчали из-под подобранной до колен полы черного ханьфу.        — В хрониках из библиотеки Облачных Глубин война описана очень сухо, но у меня вот как раз от нее эти самые мурашки. Для местных это что-то вроде, знаете… Второй Мировой или войны Европы с Гриндевальдом, если тебе, Рон, так понятнее. Орден Вэнь, точнее, орден Вэнь Жоханя — настоящие военные преступники. Я недавно прочитала про Пристань Лотоса…        — И что там такое?        — Ее сожгли дотла, как и много сотен лет назад, — она откинулась на локти и зажмурилась, подставляя лицо солнцу. Однако Гарри все равно заметил тревожные морщинки у ее глаз и звенящее напряжение в голосе, и как она украдкой сжала ладонь в кулак. — Прежнего главу и его жену убили, тела изуродовали и повесили над воротами резиденции. Всех обитателей резиденции убили, спастись удалось только нескольким слугам и детям. Госпожа Яньли гостила у бабки в Мэйшань Юй, а Цзян Ваньинь и Вэй Усянь оказались в плену, но бежали. Им было как нам, по семнадцать лет. Автор книги думает, тогда они вспомнили прошлые жизни, возможно, благодаря встрече с Чжао Чжулю, который помог им скрыться. Тогда Цзян Ваньинь отправился объединять силы других заклинательских орденов, а Вэй Усянь пришел сюда, на Луаньцзан, и привел под знамена названого брата армию мертвецов.        — Брр! Звучит… жутковато, — Рон снова поежился, поерзал на ступеньках. Закатное солнце превращало в костерок его отросшие рыжие волосы. — А потом?        — Я тебе кто, сказочница? Возьми да прочти.        — Ну Гермиона! Ты же знаешь, я неусидчивый и глупый…        — И ничего ты не глупый, хватит врать, ты отлично играешь в шахматы, просто ленишься тянуться к знаниям, Рональд Уизли!        — Конечно, у меня ведь есть ты! Зачем мне напрягаться?        — Рон, ты просто!..        Гарри умиротворял их беззлобный спор. Вроде бы воцарившийся в их маленьком стане мир и покой казался ему хрупким, словно местная рисовая бумага, слишком долго выдержанная над огнем. Потяни — порвется.        К заблокированной магии и общественным ожиданиям они больше не возвращались, все разговоры сводились к погоде, местной кухне, главе Вэй или вот такой веселой ругани, в которую Гарри традиционно не вмешивался.        К началу следующей недели погода совсем испортилась. Зарядили дожди, ликорис поник от влаги, по вечерам, когда ветер сметал облака к западу, на гору опускался туман. Холодными беззвездными ночами на территории ордена жгли множество желто-оранжевых фонарей и волшебные медные жаровни, в которых не переводился тлеющий красный уголь.        На второй промозглый вечер в двери их комнат деликатно постучал Вэй Сычжуй.        — Глава Вэй хочет сказать вам нечто очень важное сегодня, — проговорил он. Гарри отчего-то отметил про себя, что Вэй Усяня он назвал не «учителем» и не «шифу» (что, кажется, значило примерно одно и то же). — Сегодня будет большой торжественный ужин, к полуночи за вами кого-нибудь пришлют, будьте готовы.        И, видимо, заметив охватившую друзей нервозность, добавил успокаивающее:        — Не волнуйтесь, вы ничего не натворили, и я думаю, новости должны вам понравиться.        — Замечательно, — проворчала Гермиона, стоило ему удалиться, деликатно прикрыв дверь. — Прекрасно! Торжественное мероприятие, Мерлин знает, по какому поводу! Через… — она одним движением сотворила невербальный темпус. — Два с половиной часа! Кто вообще устраивает такие дела в полночь?!        — Орден Илин Вэй, — хмыкнул Рон. — Гарри, ты что-то знаешь?        — Не больше вашего, — Гарри пожал плечами. Он честно попытался вспомнить, не вел ли себя глава Вэй необычно на сегодняшнем «сеансе исследований». Нет, пожалуй, что нет, по-прежнему перешучивался с учениками и перебрасывался с Вэнь Нином медицинскими терминами, звучащими почти как заклинания. — Он вел себя как обычно, на этот раз даже про прорыв ни слова не сказал.        Гадай не гадай, им оставалось только собраться к назначенному часу. Гарри перепоясал черно-красное ханьфу, мимоходом отметив, насколько привычно уже ложатся слои ткани, как просто сворачиваются шелковые узлы.        Рон поправил ворот, чтобы оставить на виду поменьше красного нижнего халата. Он тоже запахивался и завязывался уже совершенно профессионально, может, не с таким небрежением, как местные, но и без перекошенных подолов. Гермиона придирчиво осмотрела их обоих и не нашла, к чему бы прицепиться.        — Черный лучше всего, — кивнула. — Знаете, я смотрю на вас и думаю о школьных мантиях.        — Точно, — подхватил Рон, поправляя рукава. — Школьные мантии, тыквенный пирог на Хэллоуин и никакого тебе сычуанского перца. От него весь рот немеет, как они это едят?        — Тебе бы только поесть, — подруга отвернулась к медному зеркалу, прядь за прядью принялась плести кудри в косу. Потом свернула косу в узел, закрепила шпилькой Не Цзунхуэя. Ее отражение в полированной поверхности казалось чуть изогнутым и золотокожим. — Подумай лучше, сколько мы всего пропустим по учебе.        — Со Снейпом-то в директорах? Не думаю, что прям так уж много!        — Рон, Дамблдор же ясно сказал… то есть показал в воспоминаниях, профессор Снейп с самого начала был и остается нашим союзником.        — Что не мешает ему быть первосортной сволочью. Правда, Гарри?        Гарри неопределенно пожал плечами. Заглянул в зеркало поверх Гермиониного плеча. Его отражение тоже получилось золотокожим, очки криво сидели на носу, он поправил их, машинально пригладил челку над шрамом.        Шрам не болел. Иногда во время экспериментов Вэй Усяня его пекло, кололо и дергало, но в другое время он словно превратился в самый обычный блеклый рубчик. Легко обмануться.        В без четверти полночь к ним снова постучались.        — Доброй ночи, — мягко поприветствовал Сяо Синчэнь, одетый в новый халат, белый с замысловатыми черно-синими узорами по всему полотну: цветы и листья полыни и причудливые кольца змееподобных чудовищ с рогатыми головами. — Вы не против моей компании?        — Конечно же нет! Мы очень рады! — поспешно заверила его Гермиона. Гарри тоже ощутил облегчение. Даочжан Сяо — гораздо лучший проводник, чем какой-нибудь местный безмолвный мертвец с глазами дохлой рыбы и распухшим синюшным языком в зубастой пасти.        — Это довольно официальное мероприятие, насколько в Илин Вэй понимают официоз, — объяснял тем часом даочжан. — Поэтому я буду вас пока сопровождать, я ведь официально вне всякой политики и не принадлежу к орденам.        — Но ведь вы и господин Сюэ… — Гермиона запнулась. — То есть я думала…        — Официально мы пока не состоим в браке, — ничуть не смутившись, он весело пожал плечами. — Так что я имею полное право считать себя нейтральной стороной. Цзычэнь хотел бы быть в той же позиции, но официально, опять же, он творение А-Яна. Поэтому он тоже представитель Илин Вэй.        Вместе они прошли от Западного Павильона к центральному зданию, в котором лично Гарри побывать пока не довелось.        Туман густился в скальных трещинах, свет фонарей едва-едва разгонял лиловый осенний сумрак. Черные флаги с вышитыми гладью алыми стрекозами в защитных знаках хлопали над воротами.        Внутри было шумно. Просторный зал освещал открытый огонь в жарко растопленных жаровнях, широкие деревянные столы стояли буквой П. Если бы не стопки мягких подушек вместо лавок, не блюда и не разноцветные халаты, Гарри подумал бы, что попал на средневековое пиршество, как в легендах о короле Артуре.        Под потолком кружились беловатые могильные мотыльки, похожие в свете пламени на дрожащие лунные блики.        Заклинатели ели и пили, смеялись, гул голосов сливался для Гарри в звонкий зуд, от перенапряжения заклятья-переводчика гудела голова. Он растерянно замер, оглядывая собравшихся.        За боковыми столами черно-алые адепты Илин Вэй мешались с лиловыми юньмэновцами и золотисто-желтыми выходцами из Ланьлина. Кое-где мелькали даже оливково-серые платья Цинхэ Не. Не было только белых, Сяо Синчэнь в своем двуцветном халате слишком выделялся на фоне остальных.        Гермиона потянула Гарри за рукав, заставляя отмереть.        — Идем!        Следом за Синчэнем они прошли в центр зала и оказались аккурат в пересечении света жаровен.        — Глава Вэй, — мягкий голос даочжана легко перекрыл общий гул. — Я привел ваших гостей.        Гермиона, как обычно, догадалась поклониться первой, Гарри и Рон опоздали на несколько мгновений. Гарри всем существом ощущал на себе любопытные взгляды.        — Доброй ночи, — Вэй Усянь поднялся со своего места во главе стола. На плечах поверх привычного черно-красного одеяния у него лежала графитово-серая мантия, расшитая стрекозами и языками пламени, черные волосы непокорной волной укрывали спину, лента стекала с них струйкой венозной крови. Тот же алый свет, притушенный улыбкой, тлел в глазах. — Сегодня у нас что-то вроде полуофициального мальчишника, так что рассаживайтесь, прошу вас.        — Ни гуя это не твой мальчишник, это официальная встреча, придурок! — рыкнул на него глава Цзян. Он сидел от главы Вэй по правую руку, лениво развалившись на подушке, и на самом деле ничуть не злился. По крайней мере, вокруг него не летало фиолетовых искр.        — Официальная встреча с родственниками, — хихикнул глава Вэй. — Ну, с большей их частью.        — И как ты только кланом управляешь?!        — Как видишь, очень успешно!        — Садитесь скорее, — госпожа Яньли, в розовато-лиловом и золотом, махнула друзьям рукавом. Они переглянулись и, неловко перебравшись между стыком столов, устроились рядом с ней.        Гарри успел перехватить ободряющую улыбку Сычжуя и ехидный смешок А-Цин. Синчэнь с невесомой элегантностью устроился рядом с Сюэ Яном, и тот моментально зашептал ему что-то на ухо.        Гарри отвел взгляд. Он впервые видел сумасшедшего первого ученика главы Вэй таким цивильным: с аккуратно собранными в узел волосами и в опрятном ханьфу, с рукавами, подобранными в кожаные наручи поверх глухих перчаток, полностью маскирующих увечье.        За спиной повеяло холодом. Напудренная девушка в пахнущем лилиями красно-розовом платье склонилась у Гарри из-за плеча и сноровисто наполнила его чашку грушевым вином. Ее белые руки расчерчивали знакомые серые линии.        Глава Вэй хлопнул в ладоши. Разговоры стихли.        — Итак, как вы все знаете, через четыре дня перед землей и небом мы с достопочтенным Ханьгуан-цзюнем станем законными супругами. Ханьгуан-цзюнь отсутствует здесь сейчас, отсутствуют и представители ордена Гусу Лань, потому что вопрос, который мы должны сегодня поднять, не сыщет у них одобрения.        — Я буду выступать в том числе от лица главы Лань, — веско уронил глава Цзян. — Потому что я тоже ни хрена этого всего не одобряю.        — Вот и отличненько. Итак, как вы можете видеть, сегодня среди нас есть гости из дальних земель. Гарри Поттер, важная фигура в английской войне, и его друзья.        Ежась под любопытными взглядами, Гарри поднялся, чуть не сшибив чашку, запутался в рукавах и поклонился, чувствуя себя словно в четырнадцать, непрошенным чемпионом на Турнире Трех Волшебников.        — Отлично, отлично, — глава Вэй небрежным кивком разрешил ему сесть. — Да будет вам известно, что Гарри Поттер — удивительное создание, настоящая магическая загадка, которую мой дорогой друг подарил мне на бракосочетание. Вчера я разгадал ее, теперь я знаю ответ. И я хочу спросить, Не-сюн, что ты планировал дальше? Как быть мне с ответом ко всеобщей выгоде?        — Ах, глава Вэй, Вэй-сюн, мой дорогой друг, — этот голос Гарри слышал всего раз и запомнил навсегда. Господин посол Не, каким-то образом до сих пор оставшийся незамеченным, изящно обмахнулся зеленым веером. На полотне расправляли крылья серые журавли в камышовых зарослях. — Разве же я знаю, что ты считаешь нужным сделать? Мы с драгоценным моим другом подарили тебе чудесную разминку для ума, а больше я ничего не знаю, совершенно ничего не знаю!        Он нисколько не изменился. Длинные гладкие волосы под вычурной составной заколкой с тревожными желтыми опалами, похожими на выпуклые глаза чудовищ. Гладкое лицо сердечком, лукавые раскосые глаза, ухоженные руки без следа от меча, пальцы художника, не заклинателя. Широкая оливковая мантия, вышитые гладью головы быков и листья ладана.        Гарри будто снова ощутил запах тяжелых благовоний в со вкусом обставленном министерском кабинете. Вот только нет, здесь пахло ликорисом и лотосом, чили-маслом и жареной рыбой, ланьлинским сахаром и грушевым вином.        — Господин посол! — он сам не понял, как вскочил. Гермиона тщетно попыталась удержать его за рукав. — Господин посол, вы?!..        — Здравствуйте, господин Избранный, — Не Хуайсан приветливо улыбнулся, прикрылся веером. — Рад видеть вас в добром здравии. Как прошла ваша дорога?        — Разве по ним не видно? — глава Цзян подхватил палочками кусок обсыпанного специями рыбного филе. — Мне кажется, Не-сюн, они не в восторге от окружения и не очень-то рады тебя видеть.        — Отчего же? — захлопал ресницами посол Не. — Гарри, разве вы не рады оказаться здесь?        — Я… я рад, — в горле свернулся сухой комок. Гарри болезненно откашлялся. Что этот человек вообще здесь делает? Как, когда он здесь оказался?! — Правда, я очень благодарен вам, господин Не, то есть мы очень благодарны…        — О, не стоит слов, — веер порхал крылом зеленой бабочки. — Достаточно знать, что в определенных обстоятельствах, рано или поздно, господин Избранный не забудет о том, как обязан главе Вэй.        — И на этом все? — глава Цзян недоверчиво ткнул в сторону посла Не резными палочками. — Ни за что не поверю. И я все еще против ваших игрушек, на сколько бы гребаных лет они не растянулись. Лань Сичэнь, кстати, тоже будет против, просто для справки.        — Ты уже не против, Цзян-сюн, и Лань-эргэ тоже не будет против. Хотя я совершенно не представляю, о каких таких играх ты все время твердишь?        — Ха-ха, Не-сюн, Не-сюн, прекрати ломать комедию! — рассмеялся глава Вэй. Махнул Гарри рукой, мол, садись, не маячь. — Все мы знаем, что вы с сяо Цзинем ведете свой счет, не нужно отрицать очевидного! Давайте лучше выпьем за решенную задачу! И за мою скорую свадьбу, разумеется. Выпьем?        Все снова зашумели, подняли чаши. Гарри взял свою. Грушевое вино терпко било в нос.        Острый взгляд посла Не, раз зацепившись, не отпускал ни на мгновение.