Дальше края света

       Гермиона, конечно же, уперлась рогом.        — Разумеется, мы будем присутствовать! — заявила она, непримиримо вздернув нос. — Прошу прощения, глава Вэй, но Гарри — наш друг, мы не можем оставить его в такой час!        Глава Вэй страдальчески поморщился. Любой, кто разговаривал с Гермионой в таком тоне, довольно быстро понимал, спорить — занятие гиблое. Наверняка, если бы вопрос был принципиальным, у великого некроманта нашлись бы способы запереть друзей в Западном Павильоне, приставив к дверям десяток лютых мертвецов.        Гарри, с одной стороны, был благодарен, что до такого не дошло, с другой стороны — Гермиона всегда разводила ненужную панику. А он и без того достаточно паниковал.        — Ну, как ты? — Рон подошел со спины, хлопнул его по плечу. Гарри чудом не вздрогнул и выдавил хлипкую улыбку.        — Нормально. Не терпится избавиться от куска Волдеморта в голове.        — Еще бы! Надеюсь, дальше все пройдет легче, так?        Хотелось бы так думать. Гарри пожал плечами, стараясь придать себе храбрый беспечный вид.        Октябрьская ночь посинела, разжидилась, лунный обмылок закатился за восточный горизонт, куда-то за кромку чернильных деревьев. С того времени, когда приличным было уйти с пира, до рассвета никому из них троих и в голову не пришло поспать несколько часов.        — Такие вещи лучше всего получаются на восходящее солнце, — объяснил глава Вэй под конец торжества, чуть склонившись к Гарри. От него пахло вином и могильной пылью, кривоватая разморенная улыбка маскировала совершенно трезвый взгляд. — Внешняя и внутренняя энергия течет в размеренном равновесии, час покоя… неважно, вряд ли вам интересно.        Гермионе было очень интересно, но требовать подробности она не решилась. Уж точно не под предгрозовым вниманием главы Цзян, на которого обильная выпивка отчего-то подействовала точно так, как на названного брата — почти никак.        Госпожа Яньли, разумеется, обходилась чаем, личные ученики главы Вэй явно стеснялись упиваться вусмерть при сановитых гостях, и в итоге к концу «полуофициального мальчишника» пьяным выглядел один только господин посол Не. Он разрумянился, подпер щеку ладонью, ослабил вороты одежд и вдохновенно рассказывал прислуживающей мертвой «девочке» о принципах сочетания цветов.        Гарри отчего-то сомневался, что тот на самом деле так благостен и потерян в пространстве.        Тем не менее он ничего не возразил, когда глава Вэй предложил закончить с загадкой осколка души прямо сегодня, не откладывая.        — Потом будет совсем не до того. До свадьбы всего ничего, у меня все из рук валится!        — О, А-Сянь, потому мы и приехали, — госпожа Яньли потрепала его по голове. Глава Вэй зажмурился, точно кот. — Мы не можем оставить тебя сражаться в одиночку!        — Точно, ты ведь запорешь всю дипломатию, — проворчал глава Цзян. — И нам с Павлином придется за тебя отдуваться. Мне-то не привыкать, а ему о цзэцзэ сейчас заботиться надо. Ты же ущербный у нас.        — Эй-эй, Чэн-чэн, какого гуя при гостях-то!..        — А то они не знают. Пусть знают, кому доверяют Избранную голову, тем более, я против заигрываний с Англией. У Англии нет союзников и все такое, а лезть в межусобицу…        — А-Чэн, даже А-Сан не говорит о политике, хотя внешняя политика — его работа. Прекрати, пожалуйста.        Гарри уставился в миску с рисом. Ему в горло не лезли ни еда, ни выпивка. За этим столом он чувствовал себя не в своей тарелке. Друзья тоже сидели напряженные: Рон катал палочками жареный вонтон с креветкой, Гермиона делала вид, будто пьет вино, на деле — мочила губы.        На них все равно никто не обращал внимания. Максимум — о Гарри говорили как о предмете, иногда отдариваясь кивками и улыбками. Это не задевало. На самом деле, Гарри рад был не участвовать в разговоре. Он смотрел на этих полузнакомых людей, смуглокожих, темноволосых, с раскосыми глазами, драгоценными заколками и нефритовыми подвесками на шелковых поясах. Смотрел, как они пересмеиваются меж собой, как ученики главы Вэй держатся наравне со старшими: Сюаньюй вовлекает посла Не в разговор о красках по ткани, Сычжуй выспрашивает у госпожи Яньли новости о Цзинь Лине, А-Цин и Сюэ Ян цапаются меж собой как обычно, ни на кого не глядя.        Все казалось зыбким и далеким. И слова главы Вэй о намерении сегодня же привести загадку к разрешению тоже, в них не верилось ни на йоту.        Втроем с Роном и Гермионой они проделали сюда такой долгий путь, может ли его финал случиться в один день? Ерунда какая-то.        И тем не менее теперь они втроем же стояли перед пещерой Фумо, ожидая, когда кто-нибудь позовет их внутрь. Стоять было зябко. Жухлая трава серебрилась от росы, кончик носа замерз и Гарри нервно растер его ладонью. Поправил очки, хотя смотреть большей частью было не на что.        Фонари пригасили, люди разошлись по постелям, только одинокие черные фигуры мертвецов маячили кое-где внизу, занятые бесконечными повседневными хлопотами. Орден Вэй не держал слуг, живые слуги были здесь без надобности.        Наконец, защитный контур пещерного жерла вспыхнул с красного на зеленый. Темная завеса над проемом развеялась, наружу шагнул Сюаньюй, на ходу оправляющий закатанные рукава.        Правое предплечье у него наискось бороздили четыре неровных длинных шрама.        — Ну что-о-о, — он сцедил зевок в ладонь. — Прошу вас. Вы двое еще можете передумать и пойти спать. Нет?        Гермиона и Рон синхронно помотали головами.        Сюаньюй пожал плечами, подавил еще один зевок.        — Ла-а-адно, тогда пойдемте.        Гарри уже почти сносно ориентировался в переплетении пещерных коридоров и лабораторных разделах. Друзья спускались сюда впервые, и неожиданно он почувствовал себя увереннее. Рон восхищенно рассматривал черные сталагнатные колонны, Гермиона вздрагивала от приглушенных камнем завываний, а он шагал за Сюаньюем знакомой дорогой и почти не боялся.        Разумеется, воображаемая храбрость рассыпалась на куски, стоило им свернуть в незнакомый коридор и ступить под своды довольно просторного помещения.        Пол здесь покрывала шестиугольная плитка, шершавая от непрерывным ковром тянущихся защитных знаков. На стенах мерцали синие и сиреневые талисманы, низкие шкафы серебрились по стыкам и углам, будто заросшие колким инеем.        А-Цин с подобранными под зеленую ленту косами и в синем защитном комбинезоне сидела на одном из шкафов в обнимку с большим граненым сосудом, больше всего похожим на причудливый аквариум. Внутри него плавала вязкая беловатая жижа, слабо светящаяся, будто глубоководная медуза.        Сычжуй и Вэнь Нин кружили над расположенным в другом углу столом, на котором Гарри мельком различил ряды сомнительного вида медицинских приспособлений.        Глава Вэй и Сюэ Ян в четыре руки устанавливали в центре зала бестеневую лампу над кушеткой, снабженной широкими кожаными ремнями.        Гарри резко затормозил, и Гермиона ойкнула, чуть не врезавшись ему в спину.        — Что?..        — О, вот и вы! — великий некромант заправил за ухо выбившуюся из высокого хвоста прядку и махнул рукой. — Проходите, Гарри, ты иди сюда, снимай верхнее ханьфу и ложись.        — Вот так просто? — Гермиона вцепилась Гарри в рукав. — Разве вам не нужно, я не знаю, дополнительной подготовки?..        Сюэ Ян взглянул на нее с насмешкой.        — А чем, по-твоему, мы тут занимались, крошка? Продолжали банкет?        — А что, я бы не отказался от бокальчика «Улыбки Императора», — хихикнул глава. — Для повышения творческого потенциала, вы не подумайте!        Глаза у него не смеялись. Гарри на самом деле никогда прежде не видел его таким сосредоточенным. В животе снова свернулся ледяной узел.        — Учитель, вы их пугаете, — подал голос Сычжуй от «медицинского» стола.        — Ничуть, — глава Вэй снова замахал рукой. — Гарри Поттер, я понимаю, что ты сроднился со своим криворуким темным другом, однако рассвет не резиновый. Снимай верхний халат и ложись.        В его голосе Гарри почудился стальной лязг, и ослушаться он не осмелился.        — Удачи, — шепнул Рон, хлопнул с размаху по плечу, а Гермиона напоследок погладила локоть.        — Идите к нам, — пригласил их Вэнь Нин.        — Да-да, — Сюэ Ян щелкнул пальцами больной руки. — Старший братец Нин за вами присмотрит, не маячьте тут над душой, а то, хе-хе, у учителя и рука дрогнуть может!        — Заткнись, болтотряс пересыпчатый! — А-Цин грозно стукнула пяткой о дверцу шкафа. — Учитель, скажите ему!        — Сама-то поняла, что сказала, козявка? Да я тебя!..        — Прекратите, вы оба, — глава Вэй хлопнул в ладоши. — Гарри, мне долго ждать?        Гарри поспешно развязал пояс, путаясь в узлах как в первый раз, стянул ханьфу, попытался сложить аккуратно, но плотный шелк выскальзывал из разом вспотевших ладоней, пришлось свернуть все кое-как.        Рон, слава Мерлину, не успевший отойти, так же неловко забрал у него получившийся шелковый ком. Один из рукавов свесился почти до пола. Несколько длинных секунд они стояли друг напротив друга.        Медлить дальше никуда не годилось. На непослушных ногах Гарри подошел к кушетке, сел, потом лег, глядя в покамест мертвый круг бестеневой лампы. Снял очки, отдал Сюэ Яну, который моментально нацепил их себе на макушку, надежно зафиксировав дужки в разлохматившихся со времен «полуофициального мальчишника» волосах.        — Страшно? — глава Вэй, теперь — всего лишь высокий черно-красный силуэт, склонился над кушеткой, закрепляя ремни. Щиколотки сдавило грубой кожей, следующая полоса легла через живот, потом через грудь, потом ремни одну за одной сжали руки.        — Н-нет, — соврал Гарри. На пробу шевельнул запястьем. Звякнула пряжка, получилось приподнять руку на дюйм или около, потом жесткая полоска впилась в кожу. — З-зачем это?        — Для твоей же безопасности. Осколок наверняка будет сопротивляться. Чисто статистически, ни один вид паразитической инь не уходит просто так, это я тебе точно скажу.        Он отстранился, унося с собой запах ликориса, щелкнул лампой. В глаза Гарри ударил белый свет, он зажмурился, сдерживая слезы. Что-то зашелестело совсем рядом, и на лоб неласково прилепили бумажную полоску. По виску мимолетно мазнули кожаной перчаткой, палец прижался к жилке, замер на несколько секунд, считая пульс, потом чужая ладонь переместилась под челюсть.        — Тахикардия капец, — прозвучал над ухом голос Сюэ Яна. — Мы еще не начали, а он уже готов обделаться от страха!        — Так не пойдет, — глава Вэй звучал почти весело. — Гарри, тебя учили медитировать, верно? Смотри, сейчас я сниму блок с твоих каналов, вместе с ним проснется и осколок. Ощущения наверняка будут неприятными, этот кусок инь привык жить на хорошем питании, поэтому сейчас он голоден и зол. Твоя задача — сосредоточиться на музыке и сохранять ясность мысли. Ты уже однажды нащупал его и отделил в своем сознании, ты сможешь сделать это снова.        — А если… нет?        — Ты сможешь, — в голосе главы снова звякнула сталь. — Не позволяй ему сбить себя с толку. И кричи, если будет совсем невмоготу.        — Точно, — усмехнулся Сюэ Ян. — Уж к чему, а к крикам бесконечной агонии нам не привы… ай, учитель!        Гарри пожалел, что продолжает жмуриться и не видел хорошего, судя по звуку, воспитательного подзатыльника. Мысль мелькнула белой искоркой в пучине бурлящего страха. Страх парализовывал лучше всех ремней.        Гарри глубоко вдохнул через нос. На три счета задержал дыхание. Медленно, порциями, выдохнул ртом. Воздух выходил сквозь зубы с дурацким свистящим звуком.        Крестраж будет сопротивляться. Конечно, он будет (вдох… и выдох), воспоминание Тома Риддла в Тайной Комнате тоже не собиралось просто умирать. Тогда понадобился яд василиска (вдох… и выдох), а что есть у главы Вэй? И как выглядит его, Гарри, паразитический осколок? Почему-то представлялась тварь наподобие той, торчащей когда-то из затылка профессора Квиррелла: гладкая полузмеиная рожа, далекая от человека сильнее, чем сероватое лицо теперешнего Волдеморта.        Гарри представил, как эта рожа поднимается над его лицом дымным призраком, как в немом крике распахивается провал рта и бешено вращаются красные глаза. Получилось не страшно, почти смешно. Он вдохнул еще раз — и услышал музыку.        Снова флейта. Гарри помнил, что ее имя Чэньцин, что-то там про «прежние чувства» и что глава Вэй предпочитает ее мечу, хотя в этой жизни и меч использует… слова, всплывшие в голове лекторским голосом Гермионы, ускользнули, словно осенние листья.        Осталась только мелодия, чистая дождевая мелодия, тянущая неощутимые тугие крючки в голове, груди и горле.        Словно Гарри сам был инструментом, на котором вели искусную музыку ловкие пальцы великого некроманта… хотя, он ведь и был.        Все тело сначала зазудело, потом вспыхнуло, по жилам разлилось жидкое золото, шрам полоснуло болью, перед глазами взорвалось солнце, и Гарри закричал, захлебываясь булькающей кровью, чувствуя, как что-то липкое поднимается со дна и вцепляется в мозг изнутри разъяренной пиявкой.        Было больно. Больно-больно-больно.        Он открыл глаза, сидя на ступеньках в подземной комнате, и за спиной гудела стена огня. Зеркало стояло на постаменте, Гарри плохо помнил, правда ли оно так стояло, зато хорошо помнил тяжелую раму и надпись золотом: "Я показываю самое заветное желание". Только надпись шла наоборот, а сейчас он видел ее ясно.        Он встал, маленький и легкий, тощий одиннадцатилетний мальчишка в обносках кузена Дадли. На ступеньки пала тень, слишком длинная тень, Гарри спустился — и она спустилась вместе с ним, легла на пол подземелья, тонкая, серая, зыбкая. Чем дольше он смотрел на нее, тем больше она становилась. Она выросла, кажется, вдвое, прежде чем коснуться рамы, и тогда Гарри поднял взгляд на дымное стекло.        Из зеркала на него смотрел Волдеморт.        — Шестнадцать лет я не видел своего отражения, — голос родился у Гарри в горле, хотя губы его не двигались.        Лорд Волдеморт, такой, каким он был в Министерстве на пятом курсе, такой, каким он восстал из котла на кладбище, улыбнулся. Бескровные губы разошлись, обнажая крепкие желтоватые пеньки зубов. Клыки чуть выдавались вперед, узкие, будто змеиные.        — Ты… ужасно выглядишь, — язык ворочался с трудом. Гарри облизнул пересохшие губы, проглотил слабый привкус крови. — Чудовищно.        — Разве тебе не по душе чудовища? — от чужого хохота завибрировала грудная клетка. Словно под ребрами злилась гремучая змея. — Ты сам — чудовище, Гарри Поттер, ты же знаешь.        Да, он знал, еще с того момента, когда Шляпа предложила ему Слизерин… нет, раньше, когда дядя Вернон обращался к нему только «урод» и «мальчишка», знал, с ним все не так… он — чудовище, и внутри него живет чудовищная тьма…        Мелодия скользнула по краю его сознания. Сначала то была флейта, едва слышная флейта, точно феи играли вальс на холмах в Равноденствие, потом зашелестели струны.        Гарри сжал кулаки, не чувствуя боли от ногтей, впившихся в ладонь. Он знал, знал эту музыку, она потянула за собой воспоминания: темный кабинет, струнный инструмент, «Песнь очищения сердца»… да, вот так она зовется.        Он будто снова вдохнул пахнущий полиролью и сталью воздух оружейных Цинхэ Не, и пальцы сами собой сомкнулись на холодной узкой заготовке под рукоять.        Сабля оттянула руку, одиннадцатилетке она была тяжела, почти неподъемна.        Гарри ухватился за остов обеими руками, широкое темное лезвие поймало рыжий пламенный свет, блеснуло, будто залитое кровью.        — Думаешь, обломок меча тебе поможет? — смеялся Волдеморт, гремучая змея внутри, а тень все росла и ширилась, накрыла зеркало уже целиком.        — Это не обломок, — проговорил Гарри и не узнал собственный голос. — Это заготовка.        Он размахнулся и ударил по тому месту, где тень цеплялась за подошвы его разношенных ботинок с разными, слишком длинными шнурками.        Струны торжественно звякнули, снова перетекли во флейту, перед глазами плеснуло красным, Волдеморт взвыл высоким нечеловеческим голосом, а зеркало Еиналеж пошло крупными трещинами.        Гарри не успел отступить назад, когда оно взорвалось осколками и осыпалось с грохотом, похожим на барабанный бой и торжественный марш.        Тень корежило под ногами, потом пол исчез, пепельными лепестками рассыпалось пламя.        Гарри разжал пальцы, сабля с глухим стуком упала на дощатый помост. Лезвие проржавело насквозь.        Вокруг, куда хватало глаз, тянулись стеллажи, полные тетрадей в кожаных обложках, где-то капала вода, пахло гнилью и книжной пылью.        Гарри обхватил себя за локти и не почувствовал хватки. Тогда, считая про себя вдохи, он пошел вперед. Над стеллажами тянулось небо, нет, не небо, а зачарованный потолок, как в Большом Зале Хогвартса, хмурый вечерними тучами с лилово-красным закатным краем.        Откуда-то из-за шкафов несся девичий смех, тонкий и визгливый. Гарри побежал. За каждым поворотом рождался новый коридор между стеллажей, кажется, он слышал шепот древних страниц, а девочка хохотала совсем рядом.        — Слишком поздно! — ее голос, голос Джинни Уизли, звучал высоко и весело, буквально за соседним шкафом, но стоило Гарри повернуть, он не находил ничего, кроме книжных корешков. — Поздно, Гарри, ее скелет навсегда останется здесь, а я обрету плоть и кровь!        Голос ломался, сквозь него проступал другой, голос Тома Риддла-из-дневника, и на полках, если приглядеться, тоже теснились дневники, одинаковые, похожие один на другой.        Гарри метался, хватался за тот и за этот, и каждый оставлял на руках склизкие мазки слюны василиска. Он помнил ее, помнил гнилостный запах из огромной пасти… пол под ногами провалился, разом сгнивший, и Гарри рухнул в мутную канализационную воду. Зловоние забило ноздри, где-то рядом, совсем близко, плавала гигантская змея, а ни сабли, ни тем паче меча Гриффиндора у него больше не осталось.        Музыка шелестела.        Она, оказывается, никуда не делась, просто Гарри не слышал ее за сорванным дыханием. Она стала тоньше и легче, к ней вплелся плеск воды и тихий женский напев без слов.        Пальцы схватились за что-то крепкое, сомкнулись на жестком стебле, Гарри потянулся вперед и вверх, чтобы вынырнуть на поверхности зеленого озера.        Вдалеке, между широкими плотными листьями мелькала, рассекая толщу воды, огромная змеиная спина. На волнах качались бело-розовые цветы.        — Здесь он в своей стихии, — шепнул кто-то, пахнущий лотосом и домом. — Не бойся, он тебя не тронет. Ты давно его победил. А девочка ждет тебя дома.        Дома, подумал Гарри безучастно, как же давно я не был дома… вода подхватила его и сомкнулась над ним зеленым пологом, обратившимся зеленым стеклянным куполом.        Холод пронзил все его существо, стянул живот, туман начал собираться под сводом, и в нем шевелились призраки рваных балахонов.        Гарри словно оказался в пузыре из стекла, он вскочил на ноги, и слепо зашарил вокруг. Мгла была такой густой, что вытянув руку, он почти не различал кончики пальцев.        В тумане, слишком далеко, чтобы попытаться успеть, мелькало зеленое стекло, нет, зеленые вспышки, могильные и холодные.        — Пощади его! — молила женщина и заходилась страшным криком.        Гарри стоял, скованный страхом, а сзади слышалось знакомое свистящее дыхание дементора. По голой лодыжке скользнуло что-то шершавое, длинное, Гарри отдернул ногу и успел заметить исчезающий в тумане крысиный хвост.        Он зашарил в кармане мантии, но палочки не было, пальцы наткнулись на что-то колкое.        От места укола по руке разлилось щипучее тепло.        Музыка вернулась. Теперь она звучала весело, словно кружила в танце, к ней мешался смех и запах тлеющих благовоний и лечебных трав.        Гарри снова пошарил в кармане, достал и поднес к глазам три длинные иглы с крошечными костяными навершиями вместо ушек.        Навершия изображали искусно выточенные головы белых оленей, увенчанные рогами.        На указательном пальце багровела капелька крови. От нее волнами расходилось тепло.        Гарри вздохнул и сосредоточился на боли от укола, сжал иглы в кулаке, чувствуя, как кончики насквозь пробивают ладонь, жалят нервы электрическим разрядом. Где-то вдалеке прозвучал гром, подул ветер, сгоняя туман прочь, обнажая кладбищенские памятники.        За последние недели зрелище это стало таким привычным, что Гарри невольно рассмеялся.        Разумеется, он узнал этот погост, именно этот. Но оказывается, если смотреть теперь назад, скромное кладбище в Литтл-Хэнглтоне сильно уступало полигонам города И.        Он пошел вперед, отчего-то точно зная направление. Влажная весенняя земля налипала на подошвы. Очень скоро впереди замаячила развороченная могила, черные фигуры стояли внизу, в лощине, и белые костяные маски сливались в одно белое лицо.        — Последний же страх истребится — смерть.        Лорд Волдеморт стоял над телом Седрика, музыка обтекала его высокую фигуру, путалась в полах черной мантии.        — Подумай, Гарри, я ведь победил смерть. Как можешь ты тягаться со мной? Разве не нужна тебе помощь?        — Смерть — лишь часть большого цикла, — слова пришли откуда-то сами. — Ее нельзя истребить.        — Но посмотри, я превзошел смерть! Тебе не справиться со мной, я вернусь, восстану вновь! Некромант тебе не поможет!        Музыка пробивалась сквозь высокий лед его голоса, флейта сплелась со своей сестрой и снова сменилась струнами, Гарри поднял руки, и на свежем осеннем ветру заплескались лебединые крылья широких белых рукавов.        На востоке белый — цвет траура.        — Я не стану просить его помощи, — за спиной Волдеморта поднимались зеленые горы, затянутые облаками, гранитная стена. На поясе что-то звякнуло, круглый колокольчик, официальный подарок. — В этом мы с тобой отличаемся, Том. Я не нарушаю клятвы.        — Я — великий волшебник! — Волдеморт смеялся. Визгливо, почти истерически, и Гарри с трудом удержался, не зажал уши. — Великий, к чему мне клятвы?        — Ты обещал Снейпу не убивать мою мать, — Гарри выпрямился. Музыка окутывала его, долгая песня, запутавшаяся в белом шелке. — И не сдержал слова. Я свое сдержу. Я не похож на тебя.        Волдеморт запрокинул голову и обратился черным дымом, дым заклубился столбом и ударил Гарри в грудь.        — Ты — не похож на меня?! Не похож?! Мы одинаковые! Ты — это часть меня, вся твоя сила, вся твоя исключительность — моих рук дело!        Полог Арки Смерти клубился перед лицом серым туманом. Гарри отшатнулся, упал на задницу, отполз спиной вперед.        Каменный свод возвышался над ним на помосте, он снова слышал голоса, зовущие с той стороны. Кажется, среди них был и голос Сириуса, веселый и ласковый.        Но еще он слышал флейту, он помнил защитные знаки, он столько раз видел, как ученики главы Вэй, Старейшины Илина, чертят их киноварью и куриной кровью, что запомнил едва ли не против воли.        Под руку сам собой подвернулся черный меч с узким лезвием, исколотые пальцы обожгло болью и холодом, Гарри надавил на порез, заставляя кровь течь сильнее.        Он наверняка ошибался, иероглифы по-отдельности оставались для него тайнописью, похожей на жуков, но рука не дрожала, когда он вычерчивал знаки на обрывке рукава.        Гермиона рассказывала легенду о том, как Старейшина Илина ради спасения многих людей однажды превратил себя во флаг, привлекающий духов.        Чтобы спасти многих людей, Гарри нужно было, напротив, от духов себя оградить и, наконец, выбраться отсюда.        Музыка тянула его вперед, он поднялся, держа окровавленную знаками тряпку перед собой, задержал дыхание и шагнул сквозь занавес. Как через воду или контур перемещения.        Он рывком открыл глаза. Размытый потолок лаборатории качался и кренился в сторону, глаза резало, горло драло наждаком. Руки и ноги ныли, стертые ремнями.        Гарри глубоко вдохнул. Пахло кровью, полынью, формалином и чем-то сладким. Голова гудела, сначала получалось различить только мерзкий ультразвуковой писк, какой бывает при обмороке, потом, как через вату, он услышал голоса.        — …нужен стабилизатор, я говорила!        — Много ты понимаешь, дура!..        — Господин, господин, успокойтесь… да что же это!..        — …что там с Гарри?! Гарри!        — Папа!        Гарри повернул голову, сощурился. Без очков, через слезы, силуэты людей вокруг смазывались в мешанину.        Вэнь Нин, черная фигура, прижимал к себе Рона и Гермиону, подруга билась в мертвяческой хватке, Рон в отчаянии вертел рыжей головой. А-Цин, зеленые мазки поверх черного силуэта, сидела у стены, подобрав к животу тонкие ноги, и все еще прижимала к себе «аквариум», но содержимое его потемнело, загустело, как мазут.        Сюэ Ян и Сычжуй стояли напротив главы Вэй, а глава Вэй… он больше не играл, флейта темнела штрихом в опущенной руке. От него волнами расходилось… что-то. Дыхание у Гарри снова перехватило. Схватка с крестражем, если то вообще была она, а не бред воспаленного сознания, разом показалась ему пустяком.        — Папа, — очень ровным голосом заговорил Сычжуй, ухитряясь перекрывать прочий шум. — Папа, посмотри на меня. Война давно закончилась, никто больше не умрет в бою.        Сюэ Ян едва слышно фыркнул. Лицо у него было смутным, злым и отчаянным, вокруг отведенной за спину калечной ладони клубилась темная дымка.        — Я с шифу не справлюсь, — не разжимая губ, прошипел он. — Козявка права, нужен сраный якорь.        — Глава Вэй!.. — крик Гермионы оборвался писком, Вэнь Нин непостижимым образом ухитрился зажать ей рот ладонью. Рон отчаянно дернулся вперед, но хватка мертвеца была воистину мертвой.        Гарри с силой заморгал, надеясь хоть так сфокусировать слабое зрение. Рядом что-то шурхнуло, и у кушетки возник Сюаньюй. Вблизи его подтекший макияж казался смазанной маской.        — Ты в своем уме? — спросил он шепотом, явно не имея ввиду оскорбить.        — Д-да, думаю, да, — Гарри поморщился. Собственный голос прозвучал сорвано, говорить было больно. — Что слу?..        — Тсс! — Сюаньюй прижал палец к губам. На медицинской перчатке остался мазок красной помады. — У шифу это бывает. Обычно рядом господин Лань, он работает якорем. Техника безопасности. Он купирует приступ.        — Приступ?        — Переизбыток инь, — пояснил тот едва слышно. — В этот раз у учителя есть ядро, все не так разрушительно, но иногда…        Он осекся, вместо того принялся возиться с ремнями-фиксаторами. Щелкнули тяжелые пряжки, Гарри поспешно сел, опершись на локти. Мир снова качнулся, от тошноты на спине и шее выступила холодная испарина.        Он утер лоб и поморщился от жгучей боли. Вокруг шрама кожа бугрилась запекшимся старым ожогом. Бумажный талисман исчез, оставил только жирный мазок пепла на пальцах.        В лаборатории все холодало. Дыхание превращалось в пар, Гарри запястьем протер глаза, оглянулся: Сюаньюй больше не маячил рядом. Тихой тенью он оказался рядом с Сюэ Яном, двигаясь быстро и неслышно.        Первый ученик главы Вэй тряхнул головой, и они стремительно поменялись местами.        Глава Вэй продолжал стоять неподвижно. Даже щурясь, Гарри не мог толком разглядеть его лица, занавешенного выбившимися волосами. Зато слишком хорошо видел дрожащий вокруг воздух, словно напитанный звенящей незримой тьмой.        — Папа, — снова позвал Сычжуй. — Сянь-гэгэ. Братец Сянь. А-Юань зовет тебя, пожалуйста, слушай мой голос.        — А-Юань, не бойся, — кажется, Вэй Усянь улыбнулся. Гарри не мог разглядеть его улыбки, но почувствовал ее всем своим существом… и прежде он не знал ничего страшнее. — Не бойся. Никто вас не тронет, я смогу позаботиться о вас!        Сюэ Ян метнулся к кушетке, безжалостно схватил Гарри за стертое ремнем запястье, щупая пульс. Почти швырнул ему на колени очки.        — Похоже, ваш темный маг хорошо воздействует на сознание, даже кусочно. Что ты видел в своей тупой голове, отвечай!        — В-волдеморта, — Гарри напялил очки на нос. Лучше не стало, предметы и люди обрели четкость, и оттого ситуация разом сделалась еще хуже.        На лице у Вэй Усяня застыла усмешка, в помертвевших глазах бушевали пробужденные алые искры. Теперь Гарри видел, как в самом деле дрожит и густится мраком воздух над его плечами, как к его ногам со всех углов сползаются зыбкие тени.        — И все? Что последнее?!        Гарри, запинаясь, пересказал кошмар об Арке Смерти и свое решение с талисманом. Сюэ Ян схватился за голову.        — Надо было сразу тебя убить! Ты никогда не использовал талисманы, они проводят энергию, имбецил! Вот почему у шифу предохранитель съехал!        Орал он, впрочем, тоже шепотом.        Мгновения тянулись, готовые вот-вот разорваться бурей. Сычжуй продолжал что-то говорить, по дюйму приближаясь к окутанному темной магией отцу, Сюаньюй держался за его спиной и держал пальцы сложенными в печати.        А-Цин прижимала к груди сосуд, Гарри старался вовсе не смотреть в ту сторону: ему казалось, он мельком различил за стенкой плоское безносое лицо с распахнутым ртом.        Гермиона беззвучно всхлипывала, Рон с достойным упорством пытался вывернуться у Вэнь Нина из рук.        Это все из-за меня, подумал Гарри с оглушающей ясностью. Из-за меня может случиться что-то непоправимое. Правильно Ханьгуан-цзюнь не хотел меня сюда пропускать. Я…        — Это я виноват, — он встал, едва удержал равновесие на ватных ногах. Пришлось схватиться за кушетку, пережидая новый приступ головокружения. — Слышите?! Это я виноват!        — Конечно, ты, придурок, — зашипел Сюэ Ян ему в спину. — Что ты делаешь, сдохнуть хочешь?!        — Глава Вэй, — Гарри выпрямился, шагнул вперед. Вэй Усянь обернулся к нему, приподняв брови, бледный, будто инфернал. Ухмылка его сделалась острее. — Глава Вэй, вы знаете, сначала Альбус Дамблдор хотел, чтобы Волдеморт сам меня убил? Я должен был обязательно умереть на войне, вы только что спасли мне жизнь.        — Вот как? — тот рассмеялся. Неестественный, колючий хохот взлетел под потолок. — Что, хочешь поблагодарить меня, маленький англичанин?! Поблагодарить за темный путь, которым я следую?!        — Да, хочу, — внутри все сжималось. Гарри подошел ближе и медленно, стараясь держать равновесие, опустился на колени. Вытянул руки и склонился до земли. Он видел эту позу несколько раз, так главам Великих Кланов кланялись излишне церемонные просители-простолюдины. — Глава Вэй, этот ничтожный Гарри Поттер благодарит вас за ваше непревзойденное искусство и за вашу помощь.        Он старался не думать, насколько идиотически выглядит. Спину почти сразу заломило, от каменных плит поднимался холод. Перед глазами оказался только довольно чистый лабораторный пол.        — Вот как? — хмыкнули над головой. — А больше ты ничего не хочешь?        — Нет, господин, ничего.        — Неужели? Не хочешь просить меня помочь тебе одолеть твоего великого колдуна с кривыми руками? Я посмотрел бы, как он корчится в крови и муках!        — Нет, господин, — проговорил Гарри и выпрямился. Поднял голову, по-прежнему сидя на коленях, взглянул на главу Вэй снизу вверх. — Я поклялся Ханьгуан-цзю… то есть поклялся господину Лань Ванцзи, что не стану просить вас об иной помощи. Лань Ванцзи очень тревожился о вас.        Глава Вэй нахмурился.        — Лань Чжань… с чего бы?        — Думаю, — Гарри запнулся. — Думаю, он очень любит вас.        Щеки запылали смущением. Глава Вэй вздрогнул, беспомощно оглянулся. Красный закат в его глазах таял, размывался насыщенной серостью.        — А-Юань?        — Папа, — Сычжуй подхватил его под локоть, пошатнулся, когда глава навалился всем весом на его плечо. — Пап, все хорошо.        — Ничего не хорошо, — тот устало закрыл глаза. Гарри выдохнул, только теперь ощущая, как вместе с чужим безумием истончается густой тяжелый воздух. Дышать становилось легче с каждой секундой. — Ни гуя не хорошо, я себя капец переоценил.        — Да ладно тебе, шифу, ты устал и на нервах, — Сюэ Ян опять возник рядом, одним движением вздернул Гарри на ноги. Точнее, Гарри поспешно встал сам, подчиняясь неласковому рывку за шкирку. — Этот придурок в своем видении бахнул незнакомую себе технику, из-за него часть ментальной энергии осколка вырвалась наружу и шарахнула по тебе через мелодию. Но ты же крут, ты справился без якоря!        — Ох, и заставили вы нас поволноваться! — нервно хихикнул Сюаньюй, а А-Цин шумно выдохнула из своего угла, явно максимально солидарная.        — Гарри! — Вэнь Нин все-таки отпустил Рона и Гермиону, и они разом бросились к нему. Гермиона обняла его и заплакала, не обращая внимания на собравшихся вокруг некромантов. — Гарри, мы так испугались! Мы!..        Рон молчал, у него тоже глаза были на мокром месте.        — Хватит сопли распускать, — Сюэ Ян скривился. — Шифу, ты норм?        — Лучше всех, — Вэй Усянь усмехнулся. К его лицу понемногу возвращались краски. — Мой мозг чуть не перемолол в кашу кусок души сбрендившего дилетанта. Супер. Высший класс!        Сычжуй помог ему отойти к низкой скамейке у ближайшего шкафа. Глава Вэй благодарно хмыкнул, сел и вытянул ноги.        — Мне определенно нужно выпить, — его цепкий взгляд безошибочно нашел Гарри, старательно загороженного друзьями. — И тебе, Избранный, тоже не помешает.        — Но я…        — Не смей спорить, — злодейским голосом проскрипел Сюэ Ян, все еще, к несчастью, маячивший поблизости. Впрочем, стоило Гарри послушно заткнуться, он переместился к все еще зеленоватой А-Цин и отобрал у нее «аквариум».        Девушка попыталась воспротивиться, они заспорили.        Вэнь Нин и Сюаньюй притащили откуда-то еще лавки, будто само собой появилось вино в белых глиняных кувшинчиках с затейливой эмалью, такие же белые чашки в форме полусомкнутых цветов лилий рядком выстроились на подкаченном поближе столике для инструментов, прямо рядом со сдвинутыми в сторону зажимами и пинцетами из хирургической стали.        — Ради такого дела, — объявил глава Вэй, — не жалко и «Улыбки Императора»!        Придерживая рукав ханьфу, он споро разлил вино, кивком велел разбирать порции.        Ученики сгрудились вокруг него, все еще встревоженные. Гермиона кусала губы, Рон хмурился, и они послушно взяли по чашке. Гарри поднял последнюю. Пальцы мелко подрагивали, лоб дергало на месте ожога вокруг шрама, и он порадовался, что поблизости нет зеркала: видок наверняка тот еще.        Пахло вино какими-то свежими цветами и на вкус тоже оказалось свежим, совсем легким. В отличие от уже знакомого грушевого, оно не вязало язык и оставляло после себя едва заметное послевкусие дикой мяты.        — О, да, лучшее вино на свете, — довольно провозгласил Вэй Усянь. Прикрыл от наслаждения глаза, вдохнул аромат и опрокинул чашку залпом. — Его производят только в Цайи, традиционные рецепты и специи в зависимости от сезона, разве не чудесно? Ну вот мне и лучше. Я смотрю, наши английские гости сверкают на меня глазами. Давайте, дерзайте, ваши вопросы?        — Что… что случилось?! — выпалила Гермиона и тут же стушевалась. — Ну… то есть с… с вами?        — Спровоцированный извне перекос в чужеродную инь. Благодаря таким прекрасным милым моментам наша кривая дорожка и считается разрушающей душу! Если вовремя не подсуетиться, можно знатно улететь кукухой, да, гремлин?        — Могу поспорить, кто из нас тут больший специалист, шифу, — осклабился Сюэ Ян. Вэй Усянь потянулся отвесить ему подзатыльник, но тот проворно загородился сосудом. — Но-но! Вы же не хотите, чтобы эта хрень пострадала? А я могу ведь и не удержать!        — Так поставь ее на шкаф, придурок! — немедленно огрызнулась А-Цин и попыталась отобрать стеклянную штуковину обратно. Сюэ Ян не дался, отступил еще подальше. — Учитель, скажите ему!        — Оставь гремлина в покое, по нему тоже шарахнуло.        — Да по всем шарахнуло, — пробормотал Сюаньюй. Из рукава он достал круглое зеркальце и теперь сокрушенно вздыхал над остатками макияжа. — Гарри, твой паразит в тебя прямо вцепился!        — Но теперь все хорошо? — Гермиона нетерпеливо переступила с ноги на ногу. — Все будет в порядке?        — Конечно, — глава Вэй махнул рукой на «аквариум». — Вот она, уникальная паразитическая инь. Уникальная, помимо прочего, тем, что, сколько, шестнадцать?.. вот, шестнадцать лет росла и развивалась вместе с ребенком, питалась от его каналов и все такое. Неудивительно, что открепляться она не хотела.        — Но это будет иметь для Гарри последствия?        — Сложно сказать. По уму, нужно провести тесты, все записать и по полочкам разложить, но у меня ни хрена нет на это времени. Гарри, твоя палочка с тобой?        — С ним, он же мальчик, — хихикнул Сюэ Ян. Глава Вэй укоризненно поцокал языком, глаза его смеялись.        Гарри предпочел не задумываться над подоплекой шутки и просто покачал головой.        — Ой, она у меня, — Гермиона зашарила в рукаве и действительно достала волшебную палочку из остролиста. — Вот, держи.        Гарри послушно взялся за знакомое древко и вздрогнул. С головы до ног его окатило волной теплых мурашек, на мгновение отступили ломота и слабость, почти захватило дух.        — Ну как? — глава Вэй смотрел на него, кажется, с искренним интересом. — Давай, используй какие-нибудь ваши чары!        — Вингардиум Левиоса! — хромированный пинцет воспарил над столом, чуть покачиваясь в воздухе. Гарри еще раз взмахнул палочкой, прерывая заклинание, и он плавно опустился обратно, лег ровнехонько на прежнее место.        — Замечательно! А-Юй, солнце, посмотри, что там?        Сюаньюй тут же спрятал зеркальце, схватил Гарри за свободную руку и прощупал запястье.        — Вы же знаете, я не целитель, конечно, но вроде бы все в порядке. Ток беспорядочный, но они же без ядер, ничего странного, пульс — по-прежнему тахикардия, волна в норме, баланс энергий… ну, я бы сказал, на троечку, но это офигенно лучше, чем было, правда? Есть несколько повреждений…        — Повреждений? — хором ахнули Рон с Гермионой и с ужасом воззрились на главу Вэй.        Тот закатил глаза.        — О, небеса, пошто вы послали мне этих детей? Разве я заслужил столько подозрений после стольких лет? — он драматично прижал ко лбу тыльную сторону ладони. — Ах, я ранен в самое сердце вашим вопиющим недоверием! А если серьезно, я ведь сказал, что все в порядке, только нужны тесты?        — Сказали, — Гермиона опять смутилась. — Простите.        — Так вот, разумеется, если в тебе шестнадцать лет растет паразит, бесследно его не убрать. Понятия не имею, какие последствия будут у Гарри в энергетическом фоне, в плане магической силы, может, даже в плане физического здоровья. Уникальный же случай, ну!        — И как же теперь…        — Гермиона, — оборвал ее Гарри. Сюаньюй отпустил его руку и зачем-то одобрительно улыбнулся. — Рон, Гермиона, все хорошо. Я буду в порядке.        — Друг, ты не можешь этого знать, — Рон вздохнул. — В тебе шестнадцать лет сидел Сам-Знае… в смысле, Волдеморт.        — Все будет хорошо, — повторил Гарри настойчиво. — Глава Вэй, я правда очень благодарен вам за то, что вы сделали! Тем более, из-за меня вы…        — Ой, да ладно тебе, — глава отмахнулся. — Я сам офигел, когда получилось стабилизировать свой поток обратно без якоря. Кстати, спасибо, что вовремя напомнил мне про Лань Чжаня, я сразу вспомнил про свадьбу и сколько еще предстоит сделать. Отпустило моментом!        — Вам не кажется, учитель, что за это нужно снова выпить? — голосом змея-искусителя протянул Сюэ Ян. Темная жижа билась в стенки сосуда, и Гарри теперь отчетливо видел, как среди вязких волн нет-нет да мелькает знакомое полузмеиное лицо.        Глава Вэй рассмеялся.        — Вот поэтому ты хоть и кошмар моей жизни, но все еще первый ученик ордена!        — А я думал, это потому что Сюэ-шисюн самый старший, — Сычжуй по-прежнему чуть придерживал его за плечо. — Не говорите ему таких вещей, вы же знаете, Сюэ-шисюна нельзя перехваливать.        — По-оздно, я уже все услышал!        — Тогда поставь к гуям гуев сосуд и налей учителю вина! — рявкнула А-Цин, и все пятеро некромантов почему-то снова расхохотались.        Вина в итоге налили всем, и Гарри сам не понял, как вместе с Роном и Гермионой оказался усажен на отдельную лавочку. Все лавочки стояли по кругу, а в центре располагался «аквариум». Вэнь Нин ненадолго отлучился и вернулся с блюдом отвратительного жареного тофу, такого острого, что, кажется, прожег бы каменный пол, если уронить кусочек.        Пришлось пить так, и цветочная пряность «Улыбки Императора» очень скоро ударила Гарри в голову. Напряжение отпускало, боль притупилась. Он привалился к надежному плечу Рона, придавленный чистейшей, концентрированной усталостью.        Гермиона смотрела с сочувствием. Свою порцию вина она только пригубила.        — Глава Вэй, так… что вы планируете дальше?        Тот неопределенно хмыкнул.        — Если по части осколка, думаю, мы покопаемся в феномене, придется подергать за ниточки, чтобы отыскать полный текст заклинания или ритуала, или что там нужно для разделения души?.. короче, предмет сложный, но я бы занялся исследованием на живом, то есть, хе-хе, на выжившем примере!        — Это вы… про меня? — Гарри даже приподнял голову. Вэй Усянь снова рассмеялся.        — Нет, конечно! Ты — всего лишь маленький носитель, питательный субстрат, если угодно. Я говорю о нем, — он кивнул в сторону «аквариума», все-таки занявшего место на шкафу. — То есть с тобой я тоже провел бы тесты, повторюсь. Но сам осколок — вещица куда более интересная. К тому же, ты говорил, их семь?        — Восемь, считая этот.        — Во-от, хотелось бы мне взглянуть на остальные. Жаль, два из них уничтожены… уничтожены же, я правильно понял?        — Да, — Гарри вздохнул. Сейчас был ужасно благоприятный момент. Прямо-таки искушающе благоприятный. Но он помнил взгляд, полный янтарного льда. Нет сомнений, Ханьгуан-цзюнь сдержит слово, если Гарри Поттер нарушит свое.        Глава Вэй смотрел выжидающе, потом вздохнул.        — То есть вы реально пообещали Лань Чжаню, что не примете моей другой помощи? Реально?!        — Это не мы, это все Гарри! — Рон пихнул Гарри в бок. Несильно, но укоризненно. — И иначе Ханьгуан-цзюнь бы нам не помог!        — Да-а, он такой упрямый, — глава Вэй мечтательно закатил глаза. Сюаньюй ахнул, А-Цин весьма достоверно изобразила рвотный позыв. — Ладно, я понял, будем работать с тем, что есть, но!        Тут он широко улыбнулся.        — Вы останетесь на мою свадьбу! Все равно до нее никто не будет заниматься вашей отправкой домой, так что добро пожаловать!        — Глава Вэй, — Гермиона отставила чашку обратно на поднос. Вина в ней почти не убавилось. — Вы… уверены, что это будет уместно? Все-таки…        Глава Вэй отмахнулся.        — Не переживайте, — подал голос Сычжуй. Он тоже не пил, зато ни на шаг не отходил от отца. — Господин посол Не и второй господин Цзинь считают, что международные связи пойдут всем на пользу. Правда, Цзян-шу так не считает, конечно.        — А-Юань, твой дядюшка просто параноит, как всегда! Эх, помню, когда мы с ним были в твоем возрасте!..        Разговор плавно утек куда-то в сторону, и Гарри в который раз ощутил себя отчаянно лишним. А-Цин с важным видом подъедала тофу, Сюаньюй сидел, подперев ладонью подбородок, Сюэ Ян явно скучал и все время косился в сторону «аквариума».        Гермиона, кажется, слушала, склонив голову к плечу. Наверняка ей опять хотелось начать задавать вопросы, но не хотелось разрушать ностальгический тон: глава Вэй и Сычжуй обсуждали, насколько изменились Облачные Глубины и почему «старик Цижэнь» до сих пор считается эталонным наставником молодежи, если наука давно ушла вперед.        Рон украдкой зевнул в кулак, и Гарри прикрыл рот ладонью — захотелось зевнуть тоже. В голове царила блаженная пустота. Звонкая и чистая, продирающая до слез и дрожи пустота, которую никак не выходило полностью осознать.        Гарри плохо помнил, как Вэнь Нин провожал их до Западного Павильона. Сил едва хватило снять кроссовки и верхнее ханьфу, потом он упал на кровать и уже сквозь сон слышал, как Рон ворчит, воюя с бумажной ширмой.        Сон был мутный, не кошмар, просто череда разрозненных тягучих образов, тающих, стоит открыть глаза. Гарри проснулся на закате, совершенно разбитым. Хотелось пить, в душ и в туалет, причем именно в такой очередности.        Комната оказалась пуста, на неровно заправленной кровати Рона бугрилось одеяло, сложенная ширма стояла у стены, и на Гермиониной подушке лежала позабытая книга, те самые военные хроники, заложенные у самого конца пустым талисманом.        Болело все. Гарри кое-как дополз до ванны, напился холодной воды из-под крана, умылся, напялил очки и с подозрением уставился в зеркало.        М-да. Избранный, ничего не скажешь. Вэнь Нин и Сун Лань по сравнению с ним прямо полны жизни.        Закусив губу, Гарри убрал ото лба прилипшую мокрую челку. Сам шрам побелел, зато вокруг него остались буро-красные пятна ожога, мелкие выпуклые нитки-линии, похожие на куски иероглифов. Гарри надавил пальцами, поморщился. Неприятно, хотя мышцы спины и шеи ломит гораздо хуже.        В глазах, обведенных темными кругами, появился какой-то новый блеск. Дурацкий восторг выжившего, пузырящийся где-то на поверхности. Конечно, война в разгаре, но теперь… теперь, вроде бы, если Гарри Поттер правильно понимает, теперь умирать на войне вовсе не обязательно.        Стараясь сдерживать так и рвущуюся улыбку (чему тут радоваться, они по-прежнему в логове некромантов на краю света, а дома один Мерлин знает что творится!), он принял душ, добрался до туалета, нашел в комнате новый комплект формы Илин Вэй и наконец вышел на террасу.        Солнце почти зашло, ветер согнал хмурую дождевую тучу за гору, и в воздухе разливалось зябкое ощущение недавно прошедшего ливня. Упорный вездесущий ликорис, омытый дождем, клонил к земле паучьи головы, костерками горел вдоль дорожки.        Гарри вдохнул, медленно расправил плечи. Интересно, куда пошли Рон с Гермионой? Им втроем нужно было так много обсудить, решить, что делать дальше и как быть с неожиданной идеей главы Вэй оставить иностранных гостей на свадьбу… которая ведь послезавтра?        Дни немного перемешались в голове.        Понятно, что вряд ли кто-то будет пытаться отправить троих «английских сопляков» в Шотландию из провинции Хубэй, когда все кругом заняты последними приготовлениями к такому политически важному (как все кругом твердят) торжеству. Однако Гарри, честно говоря, предполагал, что положенные дни праздника он с друзьями тихонько проведет в гостевых комнатах в компании мертвецов, а потом кто-нибудь сердобольный, хоть бы и господин посол Не, вспомнит о них и без шума отошлет домой.        Нужно, кстати, решить, что же делать дома. Только теперь, лишившись ниточки к Волдеморту, Гарри в полной мере осознал, что остался с закрытыми глазами.        Утерянная вместе с крестражем связь пугала его до чертиков и с тем давала неоспоримое преимущество: он мог влезть в голову Темному Лорду, мог взглянуть на войну его глазами и узнать о следующем шаге.        Теперь он не знал ничего.        Самшитовые кусты зашуршали. Сначала на дорожку спорхнула откуда-то из зарослей большая птица с золотисто-серой грудкой, следом за ней неуклюже выбрался господин посол.        Гарри уставился на него почти с ужасом.        Посол Не был одет в серый спортивный костюм и теннисные туфли, волосы собрал в высокий тугой узел безо всяких украшений, а в руках держал плетеную клетку.        — Ну же, малышка, — ворковал этот странный человек, не замечая ничего вокруг. — Не бойся меня.        Птица косилась на него рябиновыми бусинами глаз и не спешила приближаться. Посол сделал к ней осторожный шаг, неожиданно поскользнулся на мокром гравии, пичуга тут же забила крыльями, и Гарри сам не понял, когда успел достать палочку.        — Остолбеней!        Она возмущенно чирикнула и замерла на дорожке, растрепанный комок пестрых перьев.        — Ох, — шумно выдохнул посол. Поспешно подхватил птицу на руки, бережно убрал в клетку, выпрямился и улыбнулся Гарри как старому другу. — Спасибо, Гарри, можешь разморозить ее.        Гарри послушным взмахом снял обездвиживающее, и возмущенная жертва тут же гневно защебетала, тычась грудкой и клювом в прутья узилища, искусно сплетенные из красноватой лакированной лозы.        Посол театральным жестом извлек из кармана ветровки белоснежный, отороченный пеной кружева платок и накрыл верещащую клетку. Поставил у ног.        — Представить боюсь, что стало бы с моей малышкой, если бы она окончательно упорхнула! Кто-нибудь из дражайших друзей Вэй-сюна сожрал бы беднягу и не подавился бы! Ох, Гарри, еще раз спасибо!        Он сложил руки и неглубоко поклонился, ухитряясь выглядеть изящным даже в простой маггловской одежде.        — Н-не стоит благодарности, — Гарри заученно согнулся в ответ, на секунду замер, пережидая внезапное головокружение. Оперся о перила.        Господин посол рассматривал его с откровенным любопытством. Гарри поежился. С тех пор, как они оказались здесь, в волшебной части Китая, об этом человеке им случалось слышать разное. «Сколопендра», в точности как Цзинь Гуанъяо, хитрая двуличная и ядовитая гадина.        Однако по каким-то своим причинам обе «сколопендры» помогали «Избранному», и Гарри мог отыскать в сердце настороженность, но не неприязнь.        — Я могу вам еще чем-то помочь?        — Даже не знаю, — протянул посол. Потер подбородок, неопределенно махнул рукой. — Знаешь, ты можешь проводить меня до Северо-Западного гостевого павильона, мои комнаты там, и, думаю, если бы ты удостоил меня крошечной беседы… не знаю, скажем, немного удовлетворил любопытство этого посла…        — Конечно, — Гарри постарался признательно улыбнуться. — Я бы тоже хотел у вас кое о чем спросить, если, конечно, вас не затруднит.        Вот так, чем дольше он здесь находился, тем лучше получалось плести словесное кружево.        Господин посол милостиво подождал, пока Гарри метнется в комнаты и набросает короткую записку Рону и Гермионе. Он прохаживался неспешным шагом вокруг клетки и читал птице лекцию, что смотрелось почти забавно.        — …и ты же знаешь, милая, как я за вас волнуюсь, я беру вас с собой только ради дела и у меня сердце кровью обливается… Гарри, ты готов идти?        Гарри кивнул, и посол сделал приглашающий жест, намекая шагать рядом. От его костюма исходил свежий запах лимонной туалетной воды и крепкого зеленого чая. Гарри вдруг обнаружил, что выше на полголовы.        Посла разница в росте, конечно, не смутила. Он двинулся вперед, бережно придерживая клетку под донышко.        — Ты же не против, что я презрел формальности? Мы, в конце концов, старые знакомцы.        — Не против, обращайтесь как вам удобнее.        — Хорошо, Гарри, тогда и ты можешь звать меня Хуайсаном, если ты не против. Или Не-сюн, брат Не, что скажешь?        — Я, э-э… вас слишком сильно уважаю, господин Не, — на самом деле, у Гарри ни за что язык бы не повернулся назвать этого человека «братцем Не».        — Ну что за вежливая английская умница! — восхитился тот и сделал неопределенный жест, словно попытку обмахнуться несуществующим веером. Клетка с птицей качнулась в его руках. — Ладно-ладно, ты тоже обращайся как тебе удобно. Но мы с тобой не виделись слишком давно, расскажи мне, каким ты находишь заклинательский Китай?        — Очень красивым, — разговор, слава Мерлину, перетек в безопасное русло. Гарри пытался описать свои впечатления от Великих Орденов, проклинал свое вечное косноязычие и постепенно успокаивался. Посол с удовольствием слушал, кивал и иногда вставлял вежливые сочувствующие ремарки: «Ах, я понимаю, в вашей стране все совсем иначе!» или «Ну что ты, это в самом деле удивительно!».        Они довольно быстро добрались до Северо-Западного павильона, утопающего в самшите и давно отцветших рододендронах. Ликорис, конечно, рос и здесь, а у крыльца с резными столбами и перилами в форме изогнутых рыб часовыми краснели клены.        Посол Не блаженно улыбнулся.        — Мы на месте, спасибо, что проводил, Гарри. Не хочешь выпить чаю? Уверен, ты голоден!        Гарри честно хотел отказаться, но при упоминании еды в животе предательски заурчало. После нескольких кусков отвратительного жареного тофу на рассвете он ведь отправился спать, пропустив и обед, и нормальный завтрак. И черт знает, что сейчас с ужином и где Рон с Гермионой…        Посол Не шелковисто рассмеялся.        — Не отказывайся, уж я-то тебя точно не съем!        Гарри бы поспорил. Однако отговориться у него почему-то не хватило духу, и спустя четверть часа он сидел на террасе, на мягкой подушке, кутаясь в верхний халат и вдыхая прозрачный октябрьский вечер.        Не Хуайсан убрал волосы под заколку из желтого нефрита и переоделся в довольно простое ханьфу, черно-серое с золотыми нитями; свет фонариков превращал их в искорки на полотне темной ткани. Теперь он больше походил на себя, каким Гарри его помнил, и от этого почему-то стало проще держаться настороже.        Двое безмолвных мертвецов сервировали стол, зажгли благовония в медной чашке и удалились в тень за перегораживающей террасу бамбуковой ширмой.        Посол Не лично разлил чай, взял свою порцию, с наслаждением вдохнул пар.        — Вы, англичане, делаете вид, будто понимаете в чае. Но на самом деле вы ничего не знаете, ах, это ведь очень печально. Ты так не считаешь?        На всякий случай Гарри кивнул и спросил, воспользовавшись нарочной паузой.        — Господин Не, что… что там происходит?        — В Англии? Не знаю, что именно ты хочешь узнать.        — Что… что Волдеморт? Как идет война?        Посол Не поморщился и укоризненно воззрился на Гарри поверх тонкостенной белой чашечки. В его чайных глазах зрела настоящая боль.        — Так бесцеремонно! Ох, Избранный, тебя бы даже в стенах вашего Министерства Магии не поняли! Ты скверно умеешь вести беседу, воин, а не дипломат. Но что поделать, знаешь, в древности был один император…        Гарри послушно выслушал притчу об императоре и сливе, ни Мордреда не понял и повесил голову.        Посол Не снова рассмеялся.        — Понимаю, понимаю. Наверняка ты и на общество мое согласился сегодня, лишь бы узнать новости о родине!        — Н-нет, вовсе нет, — прозвучало жалко, Гарри сам себе искренне не поверил. Посол Не улыбнулся, сделал крошечный глоточек чая. Взял с подноса «драконий ус», съел, прикрыл глаза от удовольствия.        — М-м, ланьлинские сладости по-прежнему выше всяких похвал. Попробуй этот рулетик, Гарри, прошу тебя. Ах, за столько лет моему сердцу полюбилась и Англия, однако лишь дома я могу в полной мере насладиться гармонией жизни!        Гарри послушно съел приторный рулетик, запил горячим чаем с привкусом каких-то цветущих трав и понадеялся, что посол хотя бы не решил отравить неправильно сыгравшую карту.        — В этом павильоне, — посол тем часом являл собой олицетворение праздной безмятежности. — Вэй-сюн задумал расположить гостей из моего ордена, однако все они прибудут завтра с утра. Я хотел поговорить с Мэн-сюном до начала церемонии, однако он предпочел остаться при дагэ… разумеется, говорить с ним я хотел о тебе.        Тон его не изменился, однако Гарри всем своим существом ощутил холодок.        Посол по-прежнему улыбался, больше заинтересованный содержимым чайника, чем собеседником, но то было, конечно, обманчивое впечатление.        — Обо мне?        — Ну разумеется. Мэн-сюн считает тебя неблагонадежным, думает, ты легко поддаешься влиянию и по возвращении станешь, самое большее, пешкой на политической арене. Не знаю, отчего он так скептичен.        Гарри вспомнил предостерегающие улыбки и завуалированные предупреждения господина Цзинь Гуанъяо. Посол Не упорно звал его другой фамилией, но Гарри отчего-то сориентировался сразу.        — Я думал… то есть господин Цзинь же помогал нам?        — Помогал. Такой уж он человек, мой саньгэ, никогда-то ты не узнаешь, что у него на уме. Я же думаю, он недооценивает тебя. Когда ты победишь темного мага…        — Э-э… если я смогу победить?..        — Когда, — с нажимом повторил посол, и улыбка его сделалась бритвенной. — Когда ты победишь темного мага, общественность возведет тебя на пьедестал. Тебе придется быть очень осторожным, Гарри Поттер. Не знаю, каково это, нести на себе груз ожиданий стольких людей, я и груз ожиданий дагэ порой выдержать не могу, ох!        Он достал из рукава расписной веер, раскрыл, обмахнулся. Веер на сей раз был бумажный, с частоколом темного бамбукового леса, штрихами густых теней и одинокой луной.        — Конечно же ты справишься, ты ведь словно герой легенды. Кстати, никогда не думал, насколько в самом деле похожа на легенду твоя жизнь?        Гарри промолчал, он окончательно запутался и завяз в странном разговоре, но посол склонил голову к плечу, явно ожидая ответа. Пришлось покачать головой.        — Мальчик-сирота, всеми гонимый, постигает суть вещей и познает предназначение. Не хватает только жертвы во имя любви, но какие твои годы! — Не Хуайсан шелестяще рассмеялся, явно довольный шуткой.        Чай загорчил у Гарри на языке. Он отставил чашку, едва не расплескав половину на стол.        — Господин Не. Вы ведь чего-то от меня хотите? Просто ходите вокруг да около.        Веер затрепетал, посол сощурил чайные глаза.        — Не знаю, о чем ты говоришь, Гарри, дорогой мой! Я просто веду светскую беседу. Тебе тоже нужно научиться ее вести.        Гарри прикусил щеку изнутри и снова взял чашку. Вертеть что-нибудь в руках всегда успокаивает.        — Извините. Просто я…        — Устал, перенервничал и чувствуешь себя не в своей тарелке, — охотно перечислил посол. — Я понимаю. Что ж, в таком случае, не буду на тебя давить, Гарри. Давай просто допьем чай.        Гарри с облегчением кивнул и сделал хороший глоток. Обрадовался он, впрочем, рановато.        Посол Не со щелчком сложил веер, прижал край к губам, прикрыл глаза.        — Да, совершенно верно, не знаю, о чем я только думал. Ты ведь только-только лишился частички сумасшедшего темного мага, которая шестнадцать лет росла в твоей душе… страшно подумать, в каком ты состоянии.        — В-все в порядке, — заверил Гарри, всем существом чуя подвох.        — Не знаю, можно ли считать порядком твое эмоциональное состояние. Ах, бедняжка, — посол поцокал языком и неожиданно взглянул Гарри прямо в глаза. — Однажды ты выиграешь свою войну, обретешь мир, покой и уважение. И тогда, надеюсь, ты не забудешь, кто помогал тебе избавиться от проклятья.        В тот момент у него были ясные, строгие глаза без капли лукавства. Взгляд, прямой и острый, как клинок.        Гарри чуть не подавился чаем. Впервые он по-настоящему понял, да, посол Не и глава Не — действительно родные братья. Когда посол хотел, он производил не менее тяжелое впечатление.        — Ох, я не знаю, — через миг наваждение развеялось. Не Хуайсан снова рассеяно улыбнулся и с новым щелчком спрятался за полотном бумажного бамбука. — Надеюсь, мы с тобой друг друга поняли, Гарри?        — Да. — сначала Гарри просто кивнул, потом зачем-то проговорил вслух. Он только надеялся, что все действительно понял верно. — Господин Не, я все понял.        — Вот и отличненько, — веер заходил туда-сюда, разгоняя сладковатый аромат благовоний. — Ах, уже совсем стемнело! Твои друзья, должно быть, места себе не находят, а я тут задерживаю тебя праздной беседой! Что ж, допивай чай и, пожалуйста, не думай, что я выставляю тебя, нет-нет!        Однако ведь именно так и было. Возвращаясь в Западный Павильон в сопровождении очередного молчаливого мертвеца (и когда только подобное стало нормальным?!), Гарри пытался разобрать встречу в голове и отчаянно вяз.        Понятно, что посол разыграл представление с птицей только чтобы поговорить с Гарри, и понятно, что сам разговор свелся к завуалированной угрозе.        «В будущем, когда обретешь влияние, не забывай, кто позаботился о твоих делах, иначе все узнают о крестраже».        Не то, чтобы Гарри собирался становиться влиятельным человеком или, тем более, забывать, что заклинатели помогали ему. Но господин посол решил подстраховаться, и немудрено, он ведь политик.        Гарри, конечно, не мог допустить, чтобы информация о крестражах стала общедоступна в Англии. Не потому, что боялся за свою репутацию, давно и прочно перемолотую «Ежедневным Пророком». Ему не привыкать к клейму сумасшедшего, темного мага или Мерлин знает кого еще.        Дело ведь в другом. Не зря Дамблдор так тщательно хранил эту тайну, не зря крестражи — запретная черная магия.        Кто знает, сколько людей захотят испытать на себе страшный ритуал, совершить убийство и расколоть душу ради призрака бессмертия?        Гарри передернулся. Он так и эдак прокручивал в голове угрозу. Разговор оставил после себя смешанное впечатление, от него хотелось отмыться как от налипшей на лицо паутины, но одновременно… одновременно, по какой-то неведомой Гарри причине, Не Хуайсан не сомневался, кто победит в их с Волдемортом противостоянии.        А если такой человек в чем-то уверен… по неведомым причинам, это обнадеживает.        В Западном Павильоне горели фонарики, всю террасу заливал теплый оранжевый свет. Мотыльки роились вокруг расписанных стрекозами бумажных стенок.        На ступеньках сидели Рон, Гермиона и почему-то А-Цин, по очереди объедающая сразу три палочки танхулу, зажатые в одной руке.        Между друзьями был расстелен знакомый пергамент.        Рон первым заметил Гарри и помахал рукой.        — Хэй, привет! Ну, как ты?        — Гарри! — Гермиона вскочила и сбежала вниз, обняла его, не обращая внимания на инфернала-провожатого, недовольно заворчавшего от громкого звука. — Все в порядке?        — Все хорошо, — Гарри погладил ее распущенные волосы, глядя поверх ее плеча на показательно закатившего глаза Рона. — Правда, я ведь оставил записку.        — Спасибо и на этом! — Гермиона отстранилась, схватила его за руку и потащила вперед. — Извини, мы взяли Карту Мародеров. Нужно было чем-то себя занять. Что сказал посол? Как там дома? Как ему удалось сюда добраться, границы ведь закрыты, если я правильно поняла? И зачем он?..        — Гермиона, не части, дай ему прийти в себя-то! — затряс головой Рон. — У меня из мозгов ничего не доставали, а я все равно за твоей мыслью не успеваю!        Гарри сел между ним и А-Цин. Та сощурила белесые глаза.        — Что-то вид у тебя не очень. Сколопендра покусала?        — Так я не понял, — Рон тут же переключился. — Сколопендра — это посол или Цзинь Гуанъяо?        — Да оба же, — младшая ученица Вэй Усяня посмотрела на него с жалостью. — О-оба. Две сколопендры в одном гнезде, то есть, пф-ф, в буйволином стойле! Мы их между собой так и зовем. Стоят друг друга.        — Так что творится дома? — Гермиона нетерпеливо потянула Гарри за рукав.        Гарри глянул на Карту. Большой Зал, находить который было проще всего, пустовал, только между столов Гриффиндора и Хаффлпаффа деловито чесала миссис Норрис.        — Я пытался спросить, но господин Не сначала оскорбился, мол, я согласился поговорить только ради новостей, а потом вообще… сделал вид, что забыл вопрос.        — О, это нормально, — А-Цин стянула с палочки еще один шарик. Прожевала, облизнулась от сахарной пудры. — Если сколопендра не хочет говорить, она ничего не скажет. Он тебя уже шантажировал?        Гарри вздрогнул.        — Откуда ты все знаешь?        Девочка-некромант надулась от гордости.        — Я все про всех знаю. Я еще с прошлой жизни поняла, надо всегда побольше знать и побольше помалкивать. Цзинь-шисюн вон вообще у нас большой фанат всяких членистоногих улыбак. Так шантажировал, да?        — Он тебя шантажировал?! — ахнула Гермиона. — Чем?! Как?! Я думала, он наш союзник!        — Не то, чтобы шантажировал. На самом деле, я так и не понял, что ему на самом деле нужно. Он… намекнул, чтобы я не забывал в будущем, что заклинатели из Великих Орденов мне помогли. И еще намекнул, что если забуду, не постесняется раструбить на всю Англию про крестражи.        Гермиона побледнела, Рон весь подобрался и, кажется, вцепился в палочку под рукавом.        — Но он не может! Эта информация не зря считается одним из самых страшных разделов черной магии!        — Она права, Гарри, этот посол!..        — А кто ему запретит? — А-Цин невозмутимо слямзила еще один шарик. — Вы теперь у него на крючке, ребята, причем отзовется вам этот крючок через гуй знает, сколько лет. И радуйтесь, что у него, он хотя бы с шифу дружит. Яо-мэй гораздо хуже.        — Но это бесчестно! — Гермиона сжала кулаки. От злости на шее у нее выступили красные пятна. — Нам пришлось рассказать о крестражах, чтобы у Гарри был шанс спастись!..        — Бесчестно, а куда деваться, — А-Цин пожала плечами. — Политика — вообще дерьмовая штука. Ничего не поделаешь. Лучше расскажите мне еще раз, как работает ваша бумажка!        Гарри все еще хотел есть, мертвец-проводник маячил рядом, и ученица Вэй Усяня быстренько сообразила послать бедолагу за поздним ужином.        Действительно, когда подобное стало в порядке вещей?        Больше в тот вечер к разговору с послом они не возвращались, обсуждали сначала Карту, потом Гарри немного рассказал о своих родителях, потом они с Роном и Гермионой стали искать на пергаменте преподавателей и вспоминать самые забавные случаи, связанные с ними.        А-Цин хохотала, а им троим было бы куда веселее, если бы в поисках им то и дело не попадались брат и сестра Кэрроу, патрулирующие школьные коридоры.