Дальше края света

       Следующий день прошел скомкано. Ордену Илин Вэй окончательно стало не до английских «гостей», и друзья оказались предоставлены сами себе. Гарри не возражал, ему слишком многое хотелось обсудить, поэтому после завтрака (два инфернала принесли подносы прямо в Западный Павильон) они втроем устроились на террасе, издалека наблюдая предпразничную суету.        Сама свадьба должна была состояться в Илине, но и на территории ордена Вэй народу прибавилось.        Среди черно-красных одеяний теперь постоянно мелькали лиловые и золотые: может, глава Цзян и госпожа Яньли не были главе Вэй родными братом и сестрой, но к родственным обязанностям отнеслись со всей серьезностью. Кажется, Гарри пару раз видел грозовые вспышки, мелькавшие вдалеке за рощей красных кленов.        Небо, солидарное со всеобщим напряжением, висело низкое и тяжелое, сиренево-сизые тучи готовились обрушить на Илин Вэй настоящий ливень. Похолодало, ветер срывал кленовые листья и уносил вниз по склону.        Рон пару минут смотрел, как Гермиона ежится и прячет пальцы в рукава, потом сходил в комнату, принес свое белое ханьфу.        — Вот, надевай.        — Это странно, — подруга благодарно улыбнулась и закуталась в зачарованную гусуланьскую ткань. — Вот, теперь я словно олицетворение единения орденов.        — Сама-то поняла, что сказала?        Она фыркнула, впрочем, без раздражения.        — Сам ты ничего не понимаешь, Рон Уизли. Послушайте, вам не кажется все это… не знаю, будто нереальным? То есть когда в одиннадцать лет я узнала про волшебство и Хогвартс, я думала, это шутка, настоящая чушь, не может быть ничего подобного. Потом к моим родителям пришла МакГонагалл, объяснила все, показала пару чудес, мы все вместе ходили в Косую Аллею… и тогда у меня было похожее чувство.        — Понимаю, — Гарри не стал на нее оборачиваться. За самшитами и кленами было плохо видно, но, кажется, орденская суета набирала обороты. Пеструю красно-черно-желто-лиловую толпу резкими штрихами разбавили адепты Цинхэ Не, словно серые капли приближающегося дождя.        Он сощурился и, кажется, различил высокую фигуру даочжана Сун. Если прислушиваться, заклятье-переводчик сбоило от обилия голосов. Хорошо, что Западный Павильон находился на возвышении и в отдалении.        — Понимаю. Когда я узнал, что волшебник, то наутро решил, что мне все приснилось. Но Хагрид никуда не делся, и… пришлось поверить. Хорошо, что у меня был весь август, чтобы привыкнуть.        — Неправильно, что волшебники в маггловских семьях растут и не знают ничего о магии, — Рон обнял руками колени. — Их ведь как-то регистрируют, ну там, первые вспышки и все такое. Мне кажется, нужно, типа… заранее сообщать родителям, мол, ваш ребенок, возможно, колдун или ведьма.        — Точно, — в голосе Гермионы звучала отчетливая улыбка. Гарри прислушался к себе и с удивлением понял, что трогательное взаимодействие друзей больше не задевает его. Раньше он воображал, будто, занятые друг другом, они обязательно отдалятся, но на самом деле это ведь он сам замыкался и ничем с ними не делился.        Поэтому сейчас он вздохнул и развернулся, сел на подушке ровнее, скрестив ноги на местный манер.        — Гарри?        — Вы наверняка хотите много чего спросить. Я хочу извиниться, что все это время порой вел себя как…        — Мудак, — подсказал Рон с широкой улыбкой. Потянулся и хлопнул Гарри по плечу. — Ничего, друг, мы не в обиде! Страшно подумать, что со мной бы было, если бы во мне сидел кусок Волдеморта, а потом еще и начал агрессивно пытаться меня сожрать!        — На тебя столько всего навалилось, — покивала Гермиона. — Правда, мы не обижаемся. И нам тоже нужно кое-что тебе рассказать. Ты знаешь, мы…        Она протянула Рону руку, тот улыбнулся так широко, что, кажется, вот-вот треснут губы, и сцепил с нею пальцы в замок.        — О, я всегда догадывался, — ответная ухмылка сама просилась на волю. Гарри не смог ее удержать. — Мне попросить кого-нибудь об отдельной комнате?        — Чт… Гарри! — ахнула Гермиона. Руку Рона она, впрочем, не выпустила, а Рон покраснел до кончиков ушей.        Гарри рассмеялся и почувствовал, как узел в сердце распускается окончательно.        Вскоре пошел дождь. Тяжелые капли забарабанили по крыше террасы, зато улегся ветер. Клены подернулись серой дымкой, словно занавесью. Орденская суета, впрочем, продолжилась и под дождем.        Гарри нашел в пустующей комнате их павильончика остывшую жаровню, и вдвоем с Роном они без всякой магии вытащили ее на террасу. Гермиона сотворила свое коронное неопасное пламя. Стало теплее, под веселый треск огня проще оказалось говорить.        Гарри рассказывал, медленно подбирая слова. Об усталости и страхах, о том, как почувствовал себя никем, лишившись магии, и о том, что видел, пока Старейшина Илина вытаскивал из его каналов намертво проросший крестраж.        — Ну надо же, — когда он замолчал, проговорила Гермиона. — Мне показалось, прошло совсем немного времени. Минут пять? Глава Вэй начал играть, очень красиво, но мне показалось, у меня сердце разорвется, а потом…        — Потом мы, кажется, все увидели, как ожили тени, — продолжил Рон, обнимая ее за плечи. — Ты знаешь, Гарри, мы с тобой где только не были, и дементоров видели, и в Министерстве… но эта хрень! Эта хрень всему фору даст!        — Точно, — Гермиона прижалась к нему чуть ближе, протянула руки к огню. — У главы вдруг изменилось лицо, он побледнел, знаешь, по-настоящему мертвецки, а ты вдруг начал выворачиваться из тех жутких ремешков. Я не выдержала, попыталась к тебе броситься, но господин Вэнь меня поймал, и Рона тоже схватил. Это было ужасно, мы не могли достать палочки, могли только смотреть, как тебя корежит!        — Да уж! Этот мордредов мертвяк только выглядит зайкой, на самом деле хватка у него — бр-р! Я думал, закричу, когда он такой, спокойненько: «Не отвлекайте господина, все под контролем!», — Рон сделал виноватое лицо и очень забавно изобразил мягкий выговор Вэнь Нина.        — Только ничего не было под контролем. Мы не сразу поняли. Вокруг все потемнело, и из тебя поднялась… э-э…        — Липкая дрянь из ниток? — подсказал Рон. Гермиона качнула головой.        — Вроде того, но мне показалось, это больше похоже на мицелий.        — На чего?        — На грибницу, Рональд. А-Цин поймала ее в аквариум, и тут что-то произошло. Будто звуковая волна. Глава Вэй все играл, А-Цин отшвырнуло к шкафу, Сюаньюй кинулся к ней, потом к тебе, Сычжуй и Сюэ Ян закричали…        — А я говорил, у меня от Вэй Усяня мороз по коже. Слава Мерлину, ты вовремя очнулся!        — Не думаю, что я сильно на что-то повлиял, — пожал плечами Гарри. — Кто-нибудь догадался бы упомянуть Ханьгуан-цзюня.        — Но ты догадался первым, — судя по всему, Гермиона очень им гордилась. — А-Цин нам вчера объяснила, дело здесь в якоре. Сильным адептам четвертого пути нужно иметь якорь, чтобы берег их от безумия. Правда, она сказала, всегда считалось, якорю нужно находиться рядом.        — Так поэтому Сяо Синчэнь?..        — Ага, А-Цин говорит, у Сюэ Яна в прошлой жизни были больши-ие проблемы с головой, — хохотнул Рон. — Как по мне, они у него и сейчас нехилые такие, а раньше, стало быть, все было совсем скверно. Поэтому они с даочжаном Сяо никогда не расстаются надолго, даочжан бережет его крышу, ну и, хе-хе, окружающих.        — Именно, — Гермиона наставительно подняла палец. Она снова обрела свой уверенный лекторский тон. — Все так, хотя считается, страховка нужна только при проведении особо сложных манипуляций с инь. Остальным якоря пока не нужны, хотя вроде бы Сюаньюй постепенно о таком задумывается. А глава Вэй, помимо прочего, хочет разработать методику, при которой вообще не понадобится стоп-крана извне. Думаю, он еще и поэтому так торопился поработать с крестражем до свадьбы.        — Да уж, после свадьбы снулая сволочь рисковать ему точно не позволит! Поверить не могу, что он в самом деле взял с Гарри клятву отказаться от любой помощи!        — Ханьгуан-цзюнь просто опасается за человека, которого любит, Рон, — Гермиона вздохнула. — Его можно понять. Глава Вэй в самом деле увлекающаяся личность. Хотя жаль, я почти позволила себе размечтаться, как мы заключаем против тирании Волдеморта международный союз.        Гарри тоже вздохнул. «Размечтаться» — хорошее слово. Только, к его стыду, международный союз интересовал его несколько меньше Арки Смерти… да что толку.        — Поверить не могу, что мы в самом деле приглашены на эту свадьбу, — протянул Рон, когда пауза сделалась слишком тяжелой. — Ох, чувствую, денек завтра будет тот еще.        Не согласиться с ним не получалось, как ни крути. Гарри понятия не имел, как проходят свадьбы в заклинательском Китае. Строго говоря, он вообще за всю свою жизнь побывал только на одной свадьбе, Билла и Флер, да и та обернулась катастрофой, новостями о падении Министерства Магии и поспешным бегством.        Он не мог не нервничать, тем более, Гермиона считала, их присутствие имеет все тот же Мордредов международный статус.        — Гарри даже второй раз встречался с послом, — говорила она. — Конечно, господин Не ему угрожал, но все равно такие разговоры можно считать политическим процессом.        Гарри не хотел считать ту престранную беседу политическим процессом. Он вообще не хотел иметь к сему процессу отношения и гадал, насколько (и насколько надолго в перспективе) вляпался на сей раз.        Завтра на торжество по словам вездесущей А-Цин, которая заскочила навестить их вместе с принесшими обед инферналами, обещала собраться половина волшебной Поднебесной.        — Все стоят на ушах, — рассказывала ученица Вэй Усяня, заговорщически понизив голос. — Прибыли главы Великих Орденов, ну, кроме Цзян-шу, он-то тут уже пару дней на всех орет, а теперь вместе с ним на всех орет Цин-цзэ, особенно на шифу. Кстати, готовьтесь, вечером она к вам, небось, заглянет, посмотрит, че как с меридианами. Ну так вот, Цзян-шу и Цин-цзэ орут на всех и на друг друга. Две сколопендры встретились и сцепились, глава Не под это дело затребовал вина и явно наслаждается шоу, а Сюаньюй вертится рядом с ними и перенимает политический опыт. Шифу отправил нашего долбоящера, то есть Сюэ-шисюна, и даочжанов расселять в Илине делегации тех мелких кланов, которые прибыли сегодня, и жалобы уже посыпались! Глава Лань вообще мелькнул только разок, забрал А-Юаня и свалил обратно в город, наш второй жених, ха-ха-ха, кажется, так нервничает, что проняло все Облачные Глубины.        Ее веселая болтовня успокаивала. Гарри слушал, ковыряясь палочками в остром рисе с уткой и корнем лотоса, старался запомнить хотя бы половину важного и молчал. Рон был с ним солидарен, а Гермиона принялась расспрашивать о мелких кланах, и А-Цин охотно повела рассказ об одиозном главе клана Яо, слишком много о себе мнящем главе клана Цзюань, монументальной главе клана Тун, у которой было шесть дочерей и двадцать две внучки, о главе клана Фань, старом лисе без капли совести, и о главе клана Чжоу, который в искусстве винопития мог запросто заткнуть за пояс Вэй Усяня…        Запомнить их всех Гарри и не пытался. Он жевал свой рис, переглядывался с Роном и все больше уверялся: да, завтрашний день обещает быть… тем еще.        Зато день сегодняшний проходил весьма мирно.        Они больше не касались серьезных тем. Рон где-то раздобыл доску для вэйци и безуспешно пытался объяснить Гарри правила. Гарри продул ему шесть партий из шести, еще быстрее и безнадежнее, чем проигрывал в шахматы.        Гермиона листала свою историческую хронику, забравшись с ногами на ронову кровать. Кажется, мысль о расставании с книгой причиняла ей почти физические страдания.        Ближе к вечеру к ним в самом деле заглянула госпожа лекарка вместе с Вэнь Нином и с лакированным врачебным чемоданчиком наперевес. Теперь, когда Гарри увидел их рядом, сомнений не осталось: мертвый юноша и живая женщина удивительно походили друг на друга.        Вэнь Нин робко пытался отобрать у сестры ношу, но та только шипела и отмахивалась, раздраженно поправляя лиловые рукава тяжелого, расшитого золотом ханьфу.        Друзья встретили ее на террасе, она точно так же отмахнулась от вежливых поклонов и сразу взяла быка за рога.        — Так, Гарри Поттер, марш в комнату, раздевайся до нижней рубашки и садись на тахту.        Гарри поспешил послушаться. Госпожа лекарка оставила на пороге сапоги, тяжелые от налипшей дождевой грязи, зашла босиком, на ходу подбирая и подвязывая волосы фиолетовой лентой прямо поверх массивной парадной заколки с рубиновыми лотосами.        — Пока смотрю, давай рассказывай, как ощущения. Головные боли? Нестабильный магический фон? Кровотечения? Дезориентация? Суицидальные мысли?        — Н-нет, ничего такого! — поспешил заверить Гарри, краем глаза замечая побледневшую Гермиону. — На самом деле, мне сегодня даже кошмары не снились.        — С чего бы им сниться, — фыркнула лекарка, крепко взяла его за запястье и принялась деловито щупать вену. — Судя по твоему пульсу и синякам под глазами, Вэй Усянь и вам сломал к гуям режим. Твой организм просто радуется, что ему вообще позволено хоть иногда спать. Что с меридианами?        — А… что с ними?        — Слишком бурный поток ци. Будто плотину прорвало. Так, а ну прекрати так пугаться, разве я сказала, что это смертельно страшно?        Гарри помотал головой и честно рассказал обо всем: о неприятностях с Печатью, разрушенной защите и заблокированной магии. Гермиона и Рон то и дело его перебивали, госпожа лекарка хмурилась и хмыкала, а Вэнь Нин тихим голосом уточнял что-то ей на ухо. Гарри старался не прислушиваться, все равно он ничего не понимал в медицине.        Осмотр длился с полчаса, и было в нем что-то рутинное, успокаивающее. На ум приходили длинные, пахнущие лекарствами и травами дни в Доме Женьшеня, вежливый персонал в маггловской врачебной форме, гудение аппаратов.        Не сказать, чтобы Гарри любил больницы, но обитель суровой жены главы Цзян почему-то ему нравилась.        В конце госпожа лекарка заставила его раздеться до нижних штанов и несколько долгих минут втыкала в грудь тонкие иглы. У них и правда были костяные навершия, только вместо голов оленей изображали они сомкнутые лотосовые бутоны.        Закончив, лекарка выпрямилась, сдула со лба выбившуюся из-под ленты прядку.        — В целом все неплохо. Я бы не рекомендовала тебе сильно колдовать ближайшую неделю, не перенапрягай каналы попусту. Однако поздравляю. Я не вижу никаких значимых последствий.        Гарри выдохнул, и только тогда заметил, что, оказывается, задержал дыхание в ожидании вердикта.        — А-цзэ, — Вэнь Нин робко поднял руку. — Что с долгосрочными прогнозами? Мы ведь не сможем отслеживать изменения…        — И очень жаль, — госпожа лекарка скрестила руки на груди. В традиционной одежде она смотрелась еще более сурово, чем в хирургической пижаме. Золотая вышивка и идеальная осанка превращали ее из врача в императрицу. — По уму, за такими случаями необходим пожизненный контроль. Кто знает, какие структурные нарушения мы сейчас не можем заметить? Медицина не всесильна и четвертый путь тоже, что бы там себе не думал Вэй Усянь.        — А-цзэ, господин Вэй вовсе так не думает! Он был очень осторожен.        — Пф, знаю я, как он осторожен. Ладно, гуй с ним, пусть за ним Лань Ванцзи теперь смотрит, лишний груз с моих плеч.        Несмотря на ее экспрессивное недовольство, Гарри отчего-то не усомнился: никакой Лань Ванцзи не помешает этой женщине и дальше опекать главу Вэй.        От чая она отказалась. Пока Вэнь Нин собирал иглы, талисманы и лекарские палочки обратно в чемодан, она строгим голосом зачитала Гарри список рекомендаций: побольше спать, умеренные физические нагрузки, обильная легкая пища и, разумеется, ограничить себя в колдовстве.        Судя по тону, она совершенно не сомневалась, что ни один из советов выполнен не будет.        — Легко ей говорить, — пробормотал Рон, когда брат и сестра покинули Западный Павильон. — После этой мордредовой свадьбы нам нужно попасть домой, искать крестражи. Кстати, как мы будем их искать? У нас есть план?        Плана не было. Они знали, что медальон Слизерина носит Амбридж, а об остальных крестражах имели весьма смутное представление. Точнее, почти никакого.        Гермиона вычитала где-то у себя в переносной библиотеки-из-бисерной-сумочки о чаше Хельги Хаффлпафф, однако место ее нахождения оставалось загадкой. Гарри знал про змею, но змея всегда находилась при Волдеморте, кольцо и дневник уничтожены, и где-то в неизвестности скрывалось что-то еще.        Вряд ли реликвия Гриффиндора, реликвия Гриффиндора ведь меч, правильно? Гарри держал его в руках, он не походил на крестраж да и вряд ли дался бы такому слизеринцу (в самом плохом смысле), как Темный Лорд.        — Что-нибудь придумаем, — сказала Гермиона с уверенностью, которую лично Гарри вовсе не испытывал.        Он, если честно, не очень рассчитывал на успех предприятия с волшебным Китаем и теперь плохо понимал, как жить дальше, если не придется умирать. Ему все еще нужно было убить Волдеморта, разумеется.        И, на секундочку, для начала из волшебного Китая нужно было вообще-то выбраться.        К торжеству каждый дом в Илине украсили пышными полосами красной ткани, вокруг местного храма возвели временные помосты, алые шатры и пиршественные столы для горожан. Народу на улицах было полно, особенно на площади в центре, где, собственно, храм и находился, заклинатели в разноцветных ханьфу мешались с местными жителями и мертвецами, и подобное соседство никого вроде бы сильно не смущало.        Гарри, Рон и Гермиона спустились с горы вместе с А-Цин и Сюаньюем, и последние, многозначительно переглянувшись, потащили друзей куда-то в сторону от оживленной толпы.        Очень быстро они свернули в крошечный, пахнущий сыростью переулок. А-Цин хлопнула по ближайшей стене раскрытой ладонью.        — Это — храмовый амбар, на церемонию распахнут все двери, так что сверху все будет классно видно.        — Разве нам не надо быть в самом храме? — засомневалась Гермиона. Сюаньюй сморщил запудренный нос. Ярко, очень профессионально накрашенный, он невесть почему вовсе не походил на девушку, хотя в его жестах проскальзывала и некоторая жеманная манерность.        — В толпе? Первые ряды займут главы и сановитые гости, а мы будем толкаться локтями с какими-нибудь адептами Молин Су?        — Но ведь мы тоже гости, ничего страшного?..        А-Цин закатила глаза.        — Вы, зайчики, такие гости, что вам лучше пока сильно не отсвечивать. На пиру сядете с нами, а в храме недовольных будет полно и без вашего присутствия!        Она тряхнула косичками и первая полезла на крышу, подобрав подол парадного платья, почти полностью вишневого, с элегантными черными вставками. Под подолом у нее, впрочем, обнаружились прежние зеленые кеды.        С амбара внутренность храма действительно просматривалась преотлично. Следом за некромантами Гарри, Рон и Гермиона легли на живот и кое-как спрятались за изогнутым коньком.        Отсюда убранство храма видно было еще лучше. Толпа шумела внизу, у убранного то ли стола, то ли алтаря, заставленного причудливыми сахарными головами и блюдами с фруктами и медом, на возвышении расположились главы кланов и, видимо, приближенные родственники. Поделились они примерно поровну. Справа вся в лиловом и золотом царила госпожа Яньли, которой внушительный живот не мешал быть воплощением изящества; рядом с ней переглядывались с кислыми лицами глава Цзян и глава Цзинь, оба — в парадных халатах кланового цвета, с высокими вычурными заколками и крайне недовольные. За ними сидели Сюэ Ян, Сычжуй, насупленный сын главы Цзинь, Синчэнь и госпожа лекарка с братом, по такому случаю сменившим черное платье мертвеца на черно-красное, на манер адептов, в клановых стрекозах Илин Вэй.        Слева самым главным персонажем определенно считался высокий господин в белом трауре Гусу Лань, которого Гарри помнил как великого дядю Лань Цижэня. Лицо у него было похоронным, под стать наряду, даже козья бородка печально повисла. Зато глава Лань рядом с ним буквально сиял. Среди их сопровождающих Гарри с невольной радостью узнал Лань Цзинъи, который делал противоположной стороне отчаянные знаки. Здесь же, почему-то, обретались во втором ряду глава Не и господин Цзинь Гуанъяо, первый — чем-то донельзя довольный, второй — с неизменной улыбкой, не трогающей цепких глаз.        Господина посла нигде не было видно. Гарри специально выискивал в толпе знакомую заколку с опалами, но никак не находил.        Сюаньюй потеребил нижнюю губу и задумчиво поцокал языком.        — Как думаешь, шимэй, не будет ли некрасиво, если кто-нибудь все-таки нас заметит?        — Будет, — довольно осклабилась А-Цин. Остановила белесый взгляд на Гермионе. — Помнится, вы, ребята, рассказывали о каких-то очень интересных маскировочных заклятьях?..        — Вы для этого нас сюда притащили, что ли? — фыркнул Рон. Гарри в который раз уверился: когда хотел, друг демонстрировал редкую проницательность.        — Ну конечно! Ну что?        — Мне все еще не слишком нравится эта идея, — Гермиона со вздохом достала палочку и принялась осторожно накладывать дезиллюминационные чары сначала на учеников Старейшины, потом — на Гарри с Роном и себя саму.        Гарри поморщился от знакомого ощущения, растекшегося по всему телу, посмотрел на свою руку: она приобрела расцветку и фактуру пластинок бамбука на амбарной крыше.        А-Цин присвистнула.        — Крутяк! А то маскировочные талисманы кто-нибудь точно спалит!        — Почему мы вообще здесь, а не внизу? — Гермиона превратилась в чуть выпуклый контур на фоне неба. Это всегда немного сбивало с толку, зато и укоризненный взгляд ее не имел теперь никакого эффекта. — Вот зачем? Я все еще думаю, что вежливо и правильно было бы…        — Вежливо и правильно для вас будет слушаться нас, — отрубила А-Цин. Воздух зарябил там, где она раздраженно замахала рукой. — Усекли? Большинство мелких кланов понятия о вас не имеет, и слава Небесам, не их это дело. Правильно я говорю, шисюн?        — Правильно, — Сюаньюй, кажется, пытался рассмотреть себя в карманное зеркальце, вертел головой так и эдак. По крайней мере, если судить по смазанному контуру. — Потом, когда шифу и Ханьгуан-цзюнь отдадут поклоны, будет большой праздник, там уже всем должно быть не до вас. Но здесь все должно пройти идеально.        — Но все-таки…        — Тише! — зашипела А-Цин и заерзала, пихнула Гарри в плечо. — Начинается!        В самом деле, разговоры в храме стихали. Толпа приобретала упорядоченный вид, гости делились по кланам, а с крыши казалось — по цветам, городские жители сами собой оказались подальше, теперь их и заклинателей разделял темный ряд мертвецов. Было в этом что-то символическое.        Откуда-то заиграла тихая музыка, сначала струнная, потом — сплетенная с флейтой.        — Это не совсем традиционно, — зашептала А-Цин Гарри на ухо. — Весь ритуал адаптировали под ситуацию, споров было капец, я думала, шифу и Цзян-шу на кусочки астрологов разорвут!        — Вся церемония в принципе не совсем традиционная, верно? — заметила Гермиона и тихо ойкнула, в свою очередь получив тычок.        — Тихо, смотрите!        Посмотреть было на что. Под потолком храма вспыхнули десятки фонариков и талисманов, ровный теплый свет заиграл на украшающих стены шелковых свитках, каждый из которых золотился многократно повторенным иероглифом «счастье».        Под нестихшую музыку с разных сторон к столу-алтарю вышли брачующиеся. Двигались они медленно, наверняка не столько из-за традиций, сколько из-за опасения нарушить рисунок тяжелых красных одежд.        — Они оба мужчины, — снова зашептала А-Цин. Хотя она же призывала к тишине, молчать самой, очевидно, оказалось выше ее сил. — Поэтому решили отказаться от покрывал и паланкина. И от пролитых слез тоже. Вообще, шифу говорил, что не против сыграть роль невесты, но он глава клана, а Ханьгуан-цзюнь — прославленный мастер, так что все должно выглядеть как равный союз двух драконов безо всяких фениксов…        Гарри невольно сощурился.        Красные наряды, расшитые золотыми драконами, выглядели совершенно одинаковыми. Вэй Усянь шел, высоко подняв голову, бледный, почти как после ритуала, с нехорошим волнением в каждом закостеневшем движении. Кажется, у него были немного подведены глаза, тоже алым, черные волосы впервые на памяти Гарри собирала в узел высокая заколка, золотая и вычурная, с тревожными темными гранатами.        Лань Ванцзи, впрочем, был не менее бледен. На его прежде всегда спокойном лице волнение отчетливо различалось даже с такого расстояния (хотя Гарри все равно приходилось щуриться, чтобы разглядеть подробности). Заколка и весь убор у него тоже были золотыми, только вместо рубинов — прозрачные капли граненого хрусталя. Лоб поперек по-прежнему обвязывала белая лента.        Они встретились ровно посередине, у стола-алтаря, и замерли ненадолго, глядя друг на друга. Глава Вэй был чуть ниже, он еще сильнее выпрямился и задрал подбородок.        Ханьгуан-цзюнь, Гарри готов был поклясться, сжимал кулаки под покровом широких рукавов.        Глава Вэй отмер первым. Он криво улыбнулся и взял будущего мужа за руки, обвел взглядом собравшихся. Кажется, глава Цзян закатил глаза. Госпожа Яньли комкала золотистый шелковый платок, Цзинь Гуанъяо утешающе поглаживал по предплечью точно так же всхлипывающего главу Лань.        — Лань Ванцзи, второй господин Лань, Ханьгуан-цзюнь, — голос главы Вэй звонко разлетелся над заволновавшейся толпой. — Лань Чжань. Я знаю, по традиции клятв не произносят вслух, но между нами за две жизни случалось слишком много молчания. Спрашиваю в последний раз, ты хочешь преклонить со мной колени и войти в мой орден на правах супруга? Потому что я хочу назвать тебя мужем.        Долгое мгновение Лань Ванцзи молчал. Со своего ракурса Гарри теперь плохо видел его лицо, зато (как, должно быть, и все собравшиеся) всей кожей ощущал напряжение.        — Да, — он заговорил неожиданно тихо. — Это неизменно. Лань Ванцзи назовет Вэй Ина мужем перед землей и небом.        Глава Вэй широко улыбнулся.        Вместе, едва расцепив руки, они опустились на колени перед столом-алтарем, оказавшись к Гарри и остальным спиной. Алый шелк лег вокруг них гладкими складками.        Со своих мест поднялись глава Лань и глава Цзян. Последний скрестил руки на груди и объявил:        — Поклон земле и небу!        Медленно и торжественно молодожены поклонились алтарю.        — Поклон старшим! — подхватил глава Лань. Невозмутимость он сохранял явно из последних сил и не дрогнул, когда Лань Ванцзи поклонился ему и «великому дядюшке», а вот госпожа Яньли расплакалась, прижимая платок к лицу. Вэй Усянь кланялся, глядя на нее в упор, и, кажется, едва удерживался не броситься ее утешать.        Глава Цзинь обнял жену за плечи, Цзинь Лин приподнялся со своего места, пытаясь погладить мать по волосам.        Госпожа Яньли только отмахнулась. Сквозь слезы она сияла счастливой улыбкой.        — Поклон друг другу! — судя по всему, глава Цзян страстно желал поскорее со всем покончить.        Лань Ванцзи и Вэй Усянь поклонились друг другу, выпрямились, потянулись к алтарю, где среди фруктов и сахарных фигур стояли две чаши, обвязанные красной веревкой.        — Надеюсь, заменить вино на медовый чай догадались в обеих чашах, — усмехнулась А-Цин, и Гарри вздрогнул; увлеченный зрелищем, он успел позабыть о беспокойной соседке. — Иначе церемония превратится в ахтунг.        — Почему?        — Лани не переносят алкоголь, — охотно пояснила та. — Прям вот совсем. Сначала отрубаются, потом начинают буянить. Жаль, я сама не видела, но долбоящер видел. Сука.        У алтаря Лань Ванцзи и Вэй Усянь выпили, потом обменялись чашами и выпили снова, до дна. Затем поднялись, и Ханьгуан-цзюнь на секунду обернулся к брату.        Тот мелко покивал, улыбаясь. Кажется, «великий дядя» Лань Цижэнь сказал что-то неодобрительное, склонившись к его плечу, но глава Лань только покачал головой.        Лань Ванцзи одним движением снял с головы белую ленту. В море красного она казалась слишком яркой. Вроде бы, у невозмутимого Ханьгуан-цзюня дрожали руки.        Гарри сощурился сильнее, пытаясь вникнуть в новый ритуал.        Глава Вэй поддернул тяжелый алый рукав, обнажая костистое запястье, которое его новоиспеченный муж обернул лентой в несколько плотных витков. Завязал узелок. Потом вдруг вздрогнул всем телом и порывисто прижал эти витки к губам.        Белые шелковые концы плеснули в воздухе. Толпа снова зашумела, и большей частью, кажется, то был одобрительный шум.        Госпожа Яньли снова расплакалась, утыкаясь главе Цзинь в плечо. Глава Цзян выглядел, как человек, сражающийся с тошнотой. Цзинь Гуанъяо вручил главе Лань новый платок. Лань Цижэнь украдкой (но Гарри и остальным было отлично видно с крыши) достал из рукава пузырек и, прикрывшись рукавом, проглотил пару пилюль.        — Как это трогательно! — судя по звукам, Цзинь Сюаньюй тоже не удержался от всхлипов, и даже Гермиона шмыгала носом.        — Лента — это ведь символ сдержанности адептов Гусу Лань? — спросила она слишком высоким голосом. — И ее отдают возлюбленному?        — Точно, они же как лебеди, эти Лани. Те еще пафосные однолюбы, — А-Цин зашуршала, опять толкнула Гарри в бок. — Эй, Избранный, хоть ты не раскисай.        — Я тоже не раскисаю, — буркнул Рон. Она только фыркнула.        — А то я не слышала, как ты с Гермионой на пару сопишь. Так, а теперь, ребята, нам нужно быстренько скатываться и резво скакать обратно на гору. Застолье тоже офигеть важная часть. Ведем себя тихо, как гули в засаде, не создаем никому неприятностей и все такое.        — Да уж, теперь у нас в ордене новый старший адепт, — подхватил Сюаньюй. — Нужно блюсти репутацию и все такое. Но серьезно, Избранный, вы сможете все трое обойтись без неприятностей хотя бы сегодня?        Гермиона шепотом возмутилась, заспорила, мол, они никогда не нарываются на неприятности и вообще просто хотят вернуться домой. Рон молчал, а Гарри подумал про себя, что нарываться совершенно не обязательно. Неприятности чаще всего находят его глубоко «избранную» персону просто так.        Праздничный зал в главном павильоне Илин Вэй тоже украшали красные полотна, ленты и шелковые свитки. Столы опять стояли несомкнутым квадратом, но на сей раз — в несколько рядов. У каждой секции закрепили вымпел того или иного ордена. От слишком густых запахов ликориса и лотоса пощипывало язык. Благовония курились у больших жаровен, под потолком горели целые грозди круглых фонарей из красной бумаги. Вдоль столов сновали мертвые девушки и юноши, все на подбор красивые, добела запудренные, разодетые в дымчато-черные и закатно-алые ханьфу с лентами и жемчугом. Заклинатели рассаживались, от обилия парадного шелка и многоголосого гомона у Гарри чуточку закружилась голова.        А-Цин толкнула его в спину.        — Хей, не спи, ваши места в нашей части.        Гарри зачем-то взял Рона за рукав, то ли в поисках поддержки, то ли не желая теряться, и следом за А-Цин и Сюаньюем они двинулись к нужному столу.        На них, конечно, смотрели, но могло быть гораздо хуже. Заклинателей мелких кланов больше занимал факт «возмутительного союза», «новых распутных нравов» и то, что мир, разумеется, катится в бесконечную бездну, раз благородный Нефрит Великого Ордена Лань добровольно свернул на кривую темную дорожку.        В конце концов, в зал вошли молодожены в окружении глав Великих Кланов, разговоры сами собой замолкли и начался пир.        Гарри кусок не лез в горло, он смотрел по сторонам и старался дышать потише. Не хотелось бы привлечь излишнего внимания. Никогда прежде он не бывал на празднествах с таким количеством людей. Большинство из которых не слишком дружелюбно были друг к другу настроены.        В Хогвартсе, конечно, всегда хватало межфакультетской вражды, но даже на самых пышных школьных застольях подспудно пахло домашним уютом. Никому не мешали привидения и присутствие преподавателей, все ели запеченную курицу, картошку с рыбой и пироги с почками, пили тыквенный сок, смеялись и болтали.        Здесь, посреди украшенного красным и золотым праздничного зала, не звучал смех. Играла тонкая музыка, ниоткуда и отовсюду, между столов сновали мертвецы, сноровисто подливали гостям вино и уносили пустые тарелки.        Все держались очень строго, повсюду летали неразборчивые шепотки. Заклинатели склонялись друг к другу, переговаривались вполголоса, прикрывшись рукавами или веерами.        Столы Илин Вэй темным квадратом выделялись среди цветного моря парадных одежд. На Гарри сотоварищи вроде бы никто не смотрел; А-Цин и Сюаньюй заняли им местечки в центре, разумеется, с другими «личными учениками». Здесь же сидели Вэнь Нин и Сун Лань. Сюаньюй с гордостью похвастался своими достижениями гримера: если бы тарелки перед мертвецами пустели, они были бы неотличимы от живых.        — Удивительно, и твои мазилки пользу приносят, — фыркнул на это Сюэ Ян. Он то и дело ерзал, отчаянно путался в широких рукавах парадного халата и тянулся растрепать гладкую прическу. Сяо Синчэнь, как всегда, в черно-белом, каждый раз одергивал его, ласково, но непреклонно.        Сюаньюй оскорбленно поджал губы. Сычжуй похлопал его по руке и кивнул в сторону главного стола.        — Не ссорьтесь хотя бы сейчас.        Орден Илин Вэй сидел ближе прочих к новоявленным супругам, почти за их спинами, раз уж Ханьгуан-цзюнь теперь тоже переходил под стрекозиные знамена. Рядом со свадебным столом, прегусто занавешенным алым шелком, расположились, конечно, близкие родственники, адепты Великих Кланов занимали секции, расходящиеся в стороны как лучи звезды.        Гарри никогда не видел главу Вэй таким счастливым и серьезным одновременно. Он иногда оборачивался, переглядывался с учениками, бледный и сияющий. В каждом его движении сквозила непривычная робость, особенно когда он склонялся к вроде бы по-прежнему невозмутимому Лань Ванцзи.        Главы Великих Кланов и ближайшие их сподвижники (если Гарри хоть что-то понимал) сидели за соседними столами, вперемешку. От клановых вышивок и шелковых одеяний рябило в глазах.        Глава Цзинь и вовсе, кажется, целиком оделся в золото, желтого шелка ханьфу почти не было видно за драгоценными узорами. Госпожа Яньли на его фоне казалась выдержанной и прекрасной. Цзинь Лин явно скучал во взрослом обществе и кидал тоскливейшие взгляды на адептов Илин Вэй.        С другой стороны точно такие же тоскливые взгляды кидал Лань Цзинъи, успевший подмигнуть Гарри, кинуть Сычжую бумажную бабочку и схлопотать отповедь от Лань Цижэня.        — Наших ровесников здесь мало, — тихонько заметила Гермиона. Она сидела очень прямо и тоже едва прикасалась к еде. Чашка с вином и вовсе стояла нетронутой, хотя Гарри с Роном не удержались и пригубили «за счастье и процветание». — Цзинь Лин, несколько адептов Лань, вон там, левее, еще юноша…        — Цзычжэнь, — А-Цин, гораздо более расслабленная, отправила в рот маринованную креветку. Довольно причмокнула губами. — Он классный, но его папаша, глава Оуян, та еще кислая гнида.        Гарри бросил взгляд на нужный стол. Там верховодил чопорный узколицый мужчина в богатом сине-зеленом ханьфу. С ним рядом в самом деле сидел грустный миловидный парень, судя по всему, едва старше Цзинь Лина.        — Я не о том, — Гермиона подцепила палочками клецку, переложила с одного края тарелки на другой. — Я знаю, у нас чистокровные семьи всегда очень озабочены продолжением рода. А тут, у вас, у Великих Кланов нет наследников. Кроме Ланьлин Цзинь.        — И у Ланьлина, хе-хе, скоро будет еще один наследничек, — встрял Сюэ Ян. — Не считая побочных веток, да, Юй-эр?        Сюаньюй поморщился.        — Вот зачем ты так опять?        — Не ссорьтесь, — привычно вздохнул Сяо Синчэнь. Сюэ Ян положил ему с общего блюда фигурно вырезанный кругляшок лотосового корня.        — Детка, мы не ссоримся, это конструктивный диалог. Дева Гермиона хочет знать про наследников, как тут не вспомнить старину Гуаньшаня?        — Прежний глава Цзинь, — А-Цин закатила глаза прежде, чем Гермиона успела задать новый вопрос. — Был та еще кобелина, ну, вы знаете. Законный сынок у него был один, зато незаконных деток — пол-Китая. Некоторых людей перерождение ничему не учит. Зато нынешний глава Цзинь, кроме жены, никого не видит.        — Попробовал бы он на кого еще взглянуть! — Сюэ Ян хлопнул кулаком по раскрытой калечной ладони. — Тетушка Яньли — лучшая женщина в мире. Ну, может, Цин-цзэ с ней немножко спорит.        — У Цинхэ Не есть наследник, — Сюаньюй, видимо, решил игнорировать разговор о своей семье и демонстративно отвернулся к Гермионе. — Не Хуайсан. А у главы Не теоретически есть наложница, правда, по слухам, глава не больно-то о ней вспоминает. В Гусу Лань тоже полно побочных ветвей, и самый вероятный кандидат в наследники — Цзинъи, он троюродный племянник главы.        — Но глава Лань не женат?        — И вряд ли женится, — Сюаньюй таинственно подвигал бровями. — Лани — они такие, упертые однолюбы. Что до Цзян-шу, мы все верим, что рано или поздно они с Цин-цзэ решат…        — Тихо, — Сун Лань оборвал его неприятным голосом. — Заткнитесь все.        Гарри, невольно заслушавшись, упустил, когда обстановка в зале успела измениться. Голоса стали громче.        — …не понимаю, отчего все вы так спокойны?! — зычно рявкнул дородный пожилой заклинатель в роскошном сине-сером халате и вскочил на ноги. Жалобно грохнули об пол ножки деревянной скамьи, на столе зазвенела посуда. — Разве не видите, Великие Ордена давно утратили славу и понятия о чести!        Судя по месту, его собственный орден по «великости» входил где-то в десятку.        — Взгляните, до чего дошли знаменитые совершенствующиеся! Орден Лань, славный добродетелью, потворствует кривой дорожке! Все знают, что Вэй Усянь…        — Глава Яо пьян, — госпожа лекарка тоже поднялась со своего места. — Выведите его, пока он не сказал вещей, о которых пожалеет на свежую голову.        — Глава Яо, — Сюэ Ян стиснул кулаки и вскочил бы следом, не удержи Синчэнь его за локоть. — Давно надо было отрезать ему язык!        В зале зашумели. Заклинателя в синем подхватили под руки двое мертвецов, и это, видимо, стало ошибкой.        — Но глава Яо — достойный муж и говорит разумные вещи, — в другом конце на ноги встал высокий, гладко лысый старик. От резкого движения на его внушительном животе, кажется, затрещали бесчисленные пояса. — Хотя он излишне резок во хмелю, стоит заметить, не все его суждения ложны.        — Глава Хуэй, — А-Цин сжала губы в тонкую полоску. В этот момент они с Сюэ Яном походили друг на друга словно брат с сестрой. — Сейчас начнется.        — Этого мы и боялись, — мрачно изрек Сун Лань.        — Верно-верно! — поддержал толстяка уже знакомый Гарри глава Оуян. Оуян Цзычжэнь беспомощно оглянулся. — Верно, тут есть разумное зерно. Вот уже сколько лет как орден Илин Вэй признан Великими Кланами, а мы так и не получили никаких гарантий безопасности!        — Точно! — закричал еще кто-то. — Верно! Где гарантии, что с безопасностью!        — Испокон веков, — глава Хуэй сложил руки на животе, его густой голос на мгновение перекрыл всеобщий гомон. — Испокон веков четвертый путь звался темным не просто так!        — Глава Хуэй, тогда какого гуя вы отправили своего племянника учиться у моего брата?! — не выдержал глава Цзян и тоже вскочил. Запахло озоном, в воздухе затрещали искры.        Вэй Усянь попытался удержать его за рукав и что-то сказать, но тот только отмахнулся.        — А ты помолчи! Тебе все равно, что говорят, но нам — нет! И я никому не позволю!..        — О том и речь! — с жаром перебил его еще какой-то заклинатель, в сером и оранжевом. — Всем известно, что Юньмэн Цзян и Ланьлин Цзинь давно прикрывают темные дела Вэй Усяня! А теперь и Гусу Лань будет ему потворствовать!        — Верно! — снова закричали со всех сторон. — Точно! Именно так! Даже если Вэй Усянь начнет творить с прихвостнями темные дела, никто и слова ему не скажет! Почем нам знать!        — Но ведь ученики… — прошептала Гермиона. Гарри завертел головой. Все «третьи сынки» сидели, как один, молча, опустив глаза. Они явно не собирались мешаться в старший спор.        — Сидите и молчите, — проговорил Сун Лань очень тихо и очень зло, окинул взглядом скрипящего зубами Сюэ Яна, затем ерзающую А-Цин, побледневшего Сычжуя и Сюаньюя, до треска сжавшего палочки. — Если вмешаетесь, будет хуже. Сидите. И молчите. Все.        — Орден Гусу Лань никогда не потворствовал неправедным делам и не станет потворстовать впредь! — тем часом вмешался глава Лань. Впервые Гарри услышал, как этот изысканный человек повышает голос.        — Но все знают, насколько Цзэу-цзюнь близок с братом! — парировал глава Оуян. И после паузы хлестнул словами, как плетью. — Со всеми своими братьями!        Кажется, Лань Сичэнь вздрогнул. Глава Цзян отчетливо зарычал, электрический хлыст змеей соскользнул с его руки, свернулся на полу, готовый жалить.        — Глава Оуян. Ваши намеки порочат вас, не Цзэу-цзюня!        — Я знал, нужна была скромная тайная церемония, — вздохнул Вэй Усянь. Гарри едва разобрал его слова в окружающем шуме. — Прости, Лань Чжань, из-за меня ты снова в центре бури.        Лань Ванцзи что-то ему ответил, склонив голову.        Скандал все ширился. Все больше глав мелких кланов вскакивали с мест, нашлись и те, кто не согласился с подозрениями, тут и там вспыхивали споры. Глава Цзян, кажется, готовился лезть через стол и ломать всем ноги. Госпожа Яньли удерживала его за руку с одной стороны, жена — с другой, глава Цзинь почему-то все время нервно косился на столы Цинхэ Не, последний островок спокойствия. Глава Не хмурой тучей взирал на разрастающийся кавардак и потягивал вино, по улыбке Цзинь Гуанъяо, разумеется, ничего нельзя было понять.        Глава Лань шепотом спорил о чем-то с дядей, прочие их адепты предпочитали помалкивать и, как один, рассматривали содержимое тарелок.        — Все мы знаем, — громогласно воскликнул от дверей глава Яо. Его так и не успели вывести. — Все знают, что бывает, когда Вэй Усянь теряет контроль! Но никто не видел, чтобы он, глава темного ордена, мог контроль вернуть!        — Никто не видел? Разве глава Яо не знает?        От дурного предчувствия у Гарри похолодело в животе. Откуда-то из-за спины главы Не изящно поднялся господин посол.        Его голос подействовал на всех отрезвляющим заклятьем. Заклинатели обернулись к нему один за одним, отчего-то готовые слушать, как загипнотизированные.        Посол не спеша раскрыл веер, обмахнулся. Со своего места Гарри не мог толком разобрать узор, черные и золотые линии сплетались в пятна на темно-красном шелке.        Над веером посол медленно оглядел зал, вытягивая паузу.        — Второй господин Не, — с расстановкой процедил глава Хуэй. — Что вы имеете в виду?        — Ах, я не знаю, чем вызвано ваше недоверие, — посол послал ему выверенно-робкую улыбку. — Но, мне кажется, вокруг полно свидетелей. Глава Вэй вполне способен контролировать свое искусство, его методы воистину достойны доверия.        — По словам Великих Орденов! — глава Яо, наконец, скинул с себя услужливые руки мертвецов и тут же пошатнулся. Выпил он все-таки больше нужного. — О том и речь, прикажете доверять нам их постельным!..        Глава Не хлопнул рукой по столу так, что посуда подскочила.        — И какой же постелью связан с Вэй Усянем мой орден, а, глава Яо?        — А!.. — глава Яо хотел было ответить, но натолкнулся взглядом на сладкую улыбку Цзинь Гуанъяо и захлопнул рот.        Глава Не кивнул брату.        — Хуайсан?        — Ох, дагэ, я не знаю, отчего глава Яо так превратно понял мои слова, — господин посол скорбно вздохнул. — Ведь этот недостойный говорил вовсе не о Великих Орденах. Разве не знают досточтимые собравшиеся, что на днях глава Вэй, например, обратил вспять ужасающее темное проклятье, висящее над широко известным английским юношей? Ах, я не знаю подробностей, но слышал, ритуал был опасен и страшен, глава Вэй почти лишился разума, но все равно вернул контроль без печатей и якорей.        Он замолчал. Веер порхал в его руках пестро-красным крылом, словно ткал разом опустившуюся на зал тишину.        Гермиона прижала ко рту ладонь, Рон полез было в рукав за палочкой, но сидящий рядом с ним Сюаньюй покачал головой.        — И у вас есть доказательства? — желчно выплюнул глава Оуян.        — Не знаю, чем снова заслужил ваши сомнения, — посол театрально прижал к груди ладонь. — Но если вам угодно… ах, Гарри, не знаю, уместно ли попросить тебя встать?        Гарри поднялся на ноги. Он вдруг очень хорошо понял, что чувствуют марионетки, когда кукловод тянет их за ниточки. Руки и ноги — ватные, едва гнутся, и все равно приходится вставать, задирать подбородок, глядеть на зал, будто подернутый красновато-серой дымкой.        Сердце стучало в висках и в горле, загривок взопрел, во рту пересохло. Гарри сглотнул.        Он чувствовал на себе каждый мордредов взгляд. Добрая сотня заклинателей, а то и больше, и все, все до единого смотрели сейчас на него.        — Кто это такой? Что за ребенок? — помотал головой глава Оуян. — Господин Не, вы хотите сказать, ваш достоверный источник — мальчишка?        — Не знаю, отчего вы не в курсе, — посол сокрушенно поцокал языком. — Гарри Поттер совершеннолетний волшебник по законам своей страны. И на его плечах лежит чудовищная ответственность. Даже не представляю, сколько храбрости, сколько силы духа нужно иметь, чтобы в таком возрасте противостоять злу… а вот мои дорогие друзья, господин глава Цзян и господин глава Вэй, наверняка представляют.        Веер в его руках трепетал и вздрагивал, взгляд полнился старым страхом пополам с восхищением. Лучшие телевизионные актеры, о которых так любила читать в газетах тетя Петунья, все разом сняли бы перед ним шляпу.        Гарри остро пожалел, что не взял с собой мантию-невидимку. Хотя странно было бы исчезнуть под плащом на виду у всех. Но очень хотелось.        Он стоял, стараясь не слишком вжимать голову в плечи, и гадал, должен ли начать говорить.        — Гарри Поттер — Избранный в своей стране, настоящий герой легенды, — продолжил посол, выдержав очередную драматическую паузу. — Наверняка вы слышали о нем, если хоть немного следите за мировыми новостями.        — Пф, никому нет дела до гуевой Англии! — презрительно фыркнул глава Хуэй. Сказал он, видимо, что-то не то: отовсюду снова послышались недовольные шепотки, теперь направленные в его сторону. — Что?! Разве не так?!        — Ах, глава Хуэй, глава Хуэй, — посол спрятался за веером. — Как так можно? Все правила приличия попраны вами в один миг, и все это — на глазах у иностранцев!        — Хуайсан, — неожиданно вмешался Цзинь Гуанъяо. Подниматься не стал, только чуть подался вперед, всем видом изображая заинтересованность. — Некоторые люди все-таки слишком черствы и не способны на вежество. Оставь главу Хуэя, не стоит учить старших.        Прозвучало так тонко оскорбительно, что глава Хуэй задохнулся от возмущения. Сказать, впрочем, он ничего не смог.        Гарри продолжал стоять столбом, вполне разделяя его молчание.        — И верно, саньгэ прав, — посол снова поцокал языком. Его острый взгляд скользнул по Гарри, колкий, предупреждающий. — Гарри, мой дорогой друг, расскажи, каков был тот темный ритуал и как помог тебе глава Вэй, ведь я слышал обо всем лишь краем уха и не знаю подробностей.        Все ты знаешь, с досадой подумал Гарри, все на свете и обо всех. А чего не знаешь, то наверняка знает господин Цзинь.        — Я, э-э… — он запнулся. Прочистил горло. Щеки и уши горели, пришлось стиснуть кулаки, сосредоточиться на боли от ногтей, впившихся в ладони. — На мне лежало заклятье. Очень темное заклятье, связанное с расколом души.        Почти все заклинатели смотрели на него, кто-то с вежливым любопытством, кто-то с недовольством, кто-то — с насмешкой.        Сам Гарри зачем-то нашарил взглядом госпожу Яньли. Та ободряюще улыбнулась, одна из немногих сохранившая спокойствие. Глава Цзинь рядом с ней раздраженно постукивал пальцами по богато украшенной рукояти меча.        Глава Вэй тоже улыбался, с каким-то пугающим ожесточенным пониманием. По лицу Лань Ванцзи ничего нельзя было прочесть.        — Мой покойный учитель, Альбус Дамблдор, завещал мне отправиться в путь, — Гарри сам не ведал, откуда вдруг взялись слова. — Он высоко отзывался о главе Вэй и считал его единственным человеком, способным мне помочь. Не избавившись от заклятья, я не смог бы сразиться с лордом Волдемортом, сумасшедшим темным магом, терроризирующим мою страну.        А-Цин что-то неразборчиво шептала бледной Гермионе, Рон смотрел в стол, руки его подрагивали от напряжения. Сюэ Ян и Сун Лань играли в гляделки, Синчэнь поглаживал любовника по запястью, затянутому в черную кожу. Вэнь Нин и Сычжуй обеспокоенно косились на новобрачных, а Сюаньюй с обожанием смотрел на господина посла.        Господин посол обмахивался веером и легонько кивал в такт рассказу.        — Мне пришлось непросто. Многие говорили, глава Вэй не захочет или не сможет, но я все же обратился к нему. И он справился, хотя я видел, что было непросто. Я плохо понимаю в темной магии, но… недавно глава Вэй разгадал, как разорвать темную связь между мной и Волдемортом, и я видел, как тяжело дался ему процесс. В моей стране подобное считается очень, очень темной магией, очень страшным искушением. Глава Вэй удержался и противостоял этому искушению, без якоря, практически в одиночку.        Гарри старался не задумываться, что несет. Он только надеялся, что все местные термины вроде «якоря» употребил верно и что заклятье-переводчик верно передаст суть. Сам себя он ощущал дураком, пытающимся у Снейпа на экзамене составить теоретический ответ из более-менее подходящих тезисов.        — Я видел, глава Вэй удержал контроль. Если он справился с незнакомыми иностранными чарами, он — гений своей области.        Больше ничего придумать не получилось. От мандража в голове все путалось, в самом деле как на экзамене, и Гарри замолчал, отчаянно краснея. От духоты его мутило, запах благовоний и вина смешивался во что-то плотное и тяжелое.        По залу снова поползли шепотки.        — Звучит, безусловно, убедительно, — наконец провозгласил глава Оуян. — Однако почем нам знать, что Гарри Поттер не подвергся внушению или темному влиянию?        — О, в самом деле, — Цзинь Гуанъяо переглянулся с послом и улыбнулся так нежно, что у Гарри желудок свело от страха. — Как жаль, что ритуал проводился в тайне и, кроме личных учеников Старейшины Илина, не было никаких сторонних свидетелей?        Он не успел еще договорить, когда Гарри понял, куда он клонит. А раз он понял, то Гермиона, разумеется, поняла тоже.        Она вскочила с места спустя едва ли удар сердца и потянула за собой Рона.        — Мы присутствовали!        Теперь все взоры обратились на них. Подруга покраснела, но не сбилась, продолжила звенящим голосом.        — Господа заклинатели, это чистая правда. Мы не участвовали ни в каком ритуале, мы смотрели на все со стороны, из-за границ защитных полей. Если у кого-то есть сомнения, можете спросить нас под Сывороткой Правды! Или… или мы можем предоставить воспоминания, если найдется Омут Памяти!        — Не думаю, что это потребуется, дева Гермиона, — ласково обратился к ней господин посол. Выглядел он довольным. — Дагэ, саньгэ, как вы считаете, разумно ли усомниться в словах иностранных гостей, граждан Соединенного Королевства, ни один из которых не имеет отношения к нашим маленьким… традиционным недопониманиям?        Глава Не покачал головой. Цзинь Гуанъяо улыбался.        Глава Хуэй первым выдохнул сквозь сжатые зубы и поклонился, сложив перед собой руки.        — Второй господин Не верно говорит. Я, Хуэй Минюй, прошу прощения у главы Вэй за свои слова и подозрения.        — Не стоит, не стоит, — глава Вэй рассмеялся. — Все здесь в своем праве, ситуация так сложна, правда, Лань Чжань? Мы не сердимся!        Лань Ванцзи, судя по всему, очень даже сердился, однако покорно буркнул нечто утвердительное.        — И я прошу прощения за подозрения! — тут же закланялся глава Оуян. Его слова прорвали плотину: заклинатели мелких кланов один за одним зашумели, забормотали извинения, закланялись и засмущались.        Глава Вэй с трескучим смехом заверял, мол, ничего страшного, он все понимает, а теперь не стоит ли продолжить застолье?        Господин посол сел, и услужливый мертвец тут же налил ему вина. Гермиона дернула Гарри за руку, и Гарри рухнул на свое место. Ноги совершенно перестали его держать.        — Держи, — под руку ткнулась чашка с вином, знакомо пахнущим грушей. А-Цин хлопнула по плечу. — Круто говорил, красавчик.        — Да он едва от страха не обмочился, — мерзенько захихикал Сюэ Ян. — Еще немного, и… ай, детка, ну за что?        Синчэнь невозмутимо отвесил ему подзатыльник.        Пиршество завершилось далеко за полночь. Официальное и неловкое поначалу, после разрешения скандала, со временем оно сделалось легче и веселей. Вино не заканчивалось, одни закуски сменяли другие, и вскоре праздничный дух снова витал по залу.        Гарри был уверен, что не сможет проглотить ни кусочка, однако, когда на него перестали смотреть со всех сторон, нервное напряжение схлынуло и вместо него пришел зверский аппетит. Тем более, на столы некромантов вместе с традиционными огненно-острыми блюдами Илина просочились пресные закуски, припасенные для гостей из Гусу.        — Вот уж не думал, что буду скучать по шпинату, — пробормотал Рон, накладывая себе побольше спрыснутой лимоном зелени. — М-м, еда, от которой не становишься драконом!        — Слабак, — хихикнула А-Цин. Она только что увела последний сахарный рулетик из-под палочек Сюэ Яна и вся надулась от самодовольства.        Сюэ Ян не слишком расстроился: Сяо Синчэнь мудро пододвинул к нему блюдо с крошечными пирожками в форме цветков камелии. Попробовать их больше никто не успел, но нарушать монополию опасались.        Сычжуй и Вэнь Нин что-то деликатно обсуждали, склонив друг к другу головы и понизив голос. Глядя на них, сидящих рядом, Гарри впервые заметил, насколько они похожи друг на друга.        Видимо, он настолько привык к китайским лицам, что теперь подмечал даже родственное сходство. Вопрос вертелся на языке, но задать его — означало снова заговорить. Гарри наговорился сегодня на много вечеров вперед и к тому же не знал, вежливо ли спрашивать о подобном.        Вообще, живых мертвецов этично расспрашивать о родственниках? У Гермионы на этот счет точно нашлись бы соображения. Но Гермиона, тоже перенервничавшая и задумчивая, предпочитала тихонько прихлебывать чай и слушать Сюаньюя, который с удовольствием пересказывал ей сплетни о главах мелких кланов. Наверное, чтоб успокоить.        — …и с тех пор в Цюань Дун поддерживают легенду, передают титул Журавлиного Меча и все такое. Вот только доказательств нет, а судя по скошенному подбородку и форме носа нынешнего главы, его прадед согрешил не с журавлиной девой, а с болотным духом свиньи! И характер у него, разумеется, совершенно свинский.        Гарри невольно заслушался и нашел взглядом того самого главу Цюань, плотного курносого мужчину, одетого в голубое с черным ханьфу с приметной верхней накидкой, узор на которой повторял журавлиные перья. Он, кажется, тоже был среди недовольных и извинявшихся, а теперь, разомлевший от выпивки, наседал на соседа по столу и размахивал руками. Его сосед, молодой заклинатель с совершенно незапоминающимся лицом, кажется, был не в восторге от общества и норовил отсесть подальше и выпить побольше.        Гарри тряхнул головой и вернулся к своей тарелке. Он уже съел целую гору креветочных рулетов с манго, порцию кисловатых маринованных слив и две рисовые лепешки с орехами. Настал черед пряной курицы в тягучем соусе, поданной со странным салатом из водорослей, пахнущим тмином и виноградным уксусом.        Праздник покатился своим чередом, Гарри набивал живот и старался думать поменьше. Еще будет время разложить все по полочкам и обсудить с друзьями: он сомневался, что сможет заснуть сегодня ночью. Хотя, на самом деле, не случилось ведь ничего такого уж страшного… ведь не случилось же? Конфликт погас, не успев начаться, а что его и Рона с Гермионой господин посол представил как свидетелей и важных персон — и что с того?        На душе все равно кошки скребли.        Наконец, глава Вэй поднялся.        — Час крысы уже на исходе, думаю, пришло время нам с уважаемым Ханьгуан-цзюнем оставить вас.        — Традиции должны быть соблюдены! — Гарри никогда не видел главу Лань таким оживленным, хотя все гости из Облачных Глубин вроде бы пили чай и минеральную воду. — Глава Вэй, позаботьтесь о моем брате! И ты, Ванцзи, позаботься…        — Брат, — уши у Ханьгуан-цзюня покраснели.        — Лань Ванцзи, предупреждаю снова, — а вот глава Цзян явно позволил себе лишнюю чашу. На сумрачном взгляде вино, правда, никак не сказалось. — Посмеешь расстроить Вэй Усяня, я переломаю тебе ноги, не посмотрю, что ты теперь мой зять.        Госпожа Яньли согласно кивнула и тоже что-то сказала, очень тихо, прикрывшись рукавом. Глава Вэй рассмеялся.        — Чэн-чэн, ты как всегда ужасно милый! Но я больше опасался бы шицзэ, а, Лань Чжань?        — Я никогда тебя не расстрою, — только и ответил тот. Вэй Усянь рассмеялся снова.        Они сомкнули руки и вышли из-за стола, поклонились гостям. Края их тяжелых красных одежд соприкасались, золотые драконы плыли по шелку как живые, переливчатые в свете фонариков.        Насколько хорошо они смотрятся вместе, подумал Гарри невольно. Насколько… нормально и с тем фантастически, словно ожившие персонажи гравюры или старинной иллюстрации. Без ленты Лань Ванцзи казался моложе и беззащитнее, искристое счастье прогнало с лица Вэй Усяня призрачную тень.        С их уходом пиршество принялось потихоньку расползаться. Адепты Илин Вэй должны были проводить тех гостей, которые не оставались ночевать, и разместить оставшихся, к ним присоединились люди из Гусу и Юньмэна, глава Цзинь увел госпожу Яньли, а Лань Цзинъи сопроводил к выходу «великого дядю» Лань Цижэня, почтительно придерживая под локоть.        — Ох-хо-хо, ну что, надо пойти раздать пизд… в смысле, указания дорогим друзьям? — Сюэ Ян со вкусом потянулся. По понятным причинам, его провожать гостей не пустили. — Без хорошего пинка Печатью они тут до утра будут все разбирать, а я надеялся еще кое-кого потискать, да, звездочка?        — Гарри, вы же найдете дорогу к Западному Павильону? Вроде выпили вы не так уж много? — уточнил Синчэнь прежде чем уйти вместе с ним, хотя и проигнорировал «звездочку».        Гарри, конечно, заверил, что найдут, не пьяны и все вообще хорошо, переглянулся с друзьями и обнаружил, что впервые за вечер они трое остались, что называется, без присмотра.        Сун Лань ушел еще раньше, с младшими адептами.        Глава Лань о чем-то разговаривал с главой Не и Цзинь Гуанъяо, потом помахал рукой главе Цзян. Тот подошел ближе, откровенно недовольный. Вряд ли их беседа касалась Гарри (он надеялся, не касалась), но подходить все равно было бы неуместно. Госпожа лекарка куда-то делась вместе с Вэнь Нином и Сычжуем, посла тоже не наблюдалось, и вокруг не осталось ни одного знакомого заклинателя.        Общество потихоньку разбредалось, разделялось на кучки, то и дело кто-то кого-то окликал, некоторых перебравших уводили едва ли не силой. Глава Хуэй пьяно выговаривал что-то паре учеников в красном и горчично-желтом. Лысина его блестела от пота. Несчастный сосед главы Цюань поспешил откланяться, и последний нашел новую жертву в лице глубоко нетрезвого главы Яо. Вот уж кого Гарри совсем не жалел.        — Думаю, нам тоже пора спать, — предложила Гермиона. Она не сделала ни глотка вина и хмурилась больше обычного. — День… непростой.        — Ты поступила очень храбро, — с жаром заверил ее Рон. — И Гарри тоже. Гарри был крут!        Гарри пожал плечами. Он не чувствовал себя ни крутым, ни храбрым.        Втроем они по стеночке покинули пиршественный павильон и вышли в сад. Совсем стемнело, осеннюю хмарь разбавлял только свет фонариков. Морось оседала на волосах и рукавах ханьфу. Гарри казалось, она висит на ресницах, забивает нос, проникает в легкие, просачивается в кровь. Холодная невесомая вода. Зато холодный воздух здорово остужал голову. Оказывается, в зале в самом деле было душно от благовоний и жаровен.        Под навесом ближайшей беседки кто-то стоял. Гарри поспешно наложил на очки заклинание, сощурился. Гермиона потянула его дальше, Рон молча покачал головой.        — Не думаю, что нам сейчас надо с ним говорить, верно? Папа всегда считал политиков самыми опасными людьми.        — С ним же Сюаньюй, я правильно разобрала?        — Не удивительно, — Рон невесело улыбнулся. — У него же фамилия Цзинь. Походу, это как Малфой. По-китайски.        Гарри обернулся еще раз. Господин посол в самом деле разговаривал с Цзинь Сюаньюем, покачивая в воздухе сложенным веером. Оба держались непринужденно. Как раз, когда Гарри на них посмотрел, посол потянулся поправить Сюаньюю ворот и чему-то жеманно рассмеялся. Потом вдруг взглянул на Гарри поверх чужого плеча. Кивнул с улыбкой, мол, доброй ночи.        Гарри поспешно отвел глаза и заторопился нагнать друзей.        — Расслабься, — Рон хлопнул его по плечу. — Не думаю, что он сильно к тебе прицепится.        — Кто знает, — с сомнением протянула Гермиона. — После сегодняшнего, хм, представления… ох, ну почему они все говорят одно, а оказывается все совсем иначе?        — Кстати, я тут подумал, и сдается мне, подарком Вэй Усяню Гарри был вовсе не как классная загадка. Правильно? То есть мы все…        — Да, Рон. Я тоже так считаю, — Гермиона снова вздохнула. — Гарри, ты как?        Гарри в который раз пожал плечами.        — Честно? Я очень устал и хочу домой.        Говоря о доме, он представлял Хогвартс. В октябре по замку уже гуляли сквозняки, но в гриффиндорской гостиной всегда жарко топился камин. Гарри любил пододвигать кресло поближе к огню, сворачиваться клубком, глядеть на огонь и ни о чем не думать.        Позже, лежа в своей постели в Западном Павильоне и слушая веселые возгласы заклинателей из соседнего крыла (наверное, они забыли повесить заглушающие талисманы), он пытался думать только о счастливых вечерах. На ум все равно шла одна только война и еще разве что — рассеянная улыбка господина посла из-за широкого шелкового веера.        Через три дня они, наконец, собирались домой.        — Я не могу в это поверить, — Гермиона сложила ширму и сдвинула в угол. На кровати она разложила книги и закупоренные пузырьки из бисерной сумочки, и теперь развешивала на спинках одежду. — Честно говоря, я не верила, что из затеи Дамблдора что-то получится. Но раз получилось, кто знает, может быть, мы найдем остальные крестражи и сможем, я не знаю… победить? Как вы думаете?        Говорила она будто в шутку, но глаза ее сияли.        — Эх, жаль, мы не можем попросить главу Вэй подарить нам армию инферналов, — Рон растянулся на своей постели навзничь, широко раскинул руки. — Эй, Гарри, может, все-таки попробуешь уломать Лань Ванцзи. Говорят, брак меняет людей!        — Не знаю, он не выглядит изменившимся, — Гарри никак не мог отыскать Карту Мародеров. Он был уверен, что в последний раз, когда друзья сидели над ней с А-Цин, клал ее в ящик прикроватной тумбочки, слишком уставший, чтобы искать мешочек из ишачьей кожи. — Да что такое… акцио, Карта!        Ничего не произошло.        — Она же вроде не откликается на манящие, — Рон зевнул. — Подумай, может, под кроватью?        Гарри заглянул и под кровать. Пошарил рукой, достал клубок пыли и одинокую лучевую кость, поспешно отбросил в сторону и вытер руку о ханьфу.        — Бр-р, ну хоть не мертвые кролики! — прокомментировал Рон. — Куда она могла деться?        — Ты можешь встать и помочь, Рональд Уизли, — Гермиона выпрямилась, сдула со лба непослушную прядку. — Или, например, помочь мне собрать основные наши вещи. Ты сам говорил, что шелковые ханьфу можно дорого продать, так вот, знай, к моим ты и пальцем не прикоснешься! И Фред с Джорджем не прикоснутся, вместе с их предпринимательскими идеями!        — Да ладно тебе, не бухти, — проворчал Рон и с кряхтением сел. — Эх-хех, вот скажи лучше, ты будешь скучать? Ну, по всему этому?        Он обвел рукой комнату: окно, наполовину закрытое экраном со стрекозами над лотосовым озером, погашенные фонари на стенах, тонкую бамбуковую циновку на полу, сложенную ширму. По полу ползли робкие солнечные лучи, путались в кружевных тенях красных кленов.        Гермиона потерла нос.        — Я не знаю. Может быть, чуть-чуть? Я родилась в Англии, я за границу только с родителями ездила, и потом… тогда все было по-другому. А здесь… столько всего. Традиции, люди. Словно волшебный мир в волшебном мире. Ой, точно, надо же вернуть книгу! Глава Лань ведь еще не уехал?        И как она к этому пришла? Гарри улыбнулся про себя. В этом и есть вся Гермиона, мысли у нее несутся со скоростью, непостижимой для простых смертных. Но где же, в самом деле, Карта? Не мог же он ее случайно потерять?        Конечно нет, Карта была таким же его сокровищем, как мантия-невидимка. Мантия — вот она, лежит, свернутая валиком, рядом с поддельным медальоном Слизерина, давно погасшим осколком сквозного зеркала, парой джинсов и ворохом чистых носков.        Гарри сдвинул одежду в сторону, сел и с силой поскреб затылок. Мордред знает, что такое!        В дверь их комнаты забарабанили и, не дожидаясь ответа, внутрь заглянула А-Цин.        — Эй! — возмутился Рон, подскакивая на кровати. — А если б мы были в трусах?!        Она только глаза закатила.        — Пф, чувак, я учусь на некроманта и голых людей видела побольше, чем ты. Офигеть, ну у вас и бардак!        — Мы собираем вещи, — Гермиона смущенно повела плечом. — Господин Вэнь Нин передал с утра, что нас планируют отправить домой на закате.        — То-очно, так и есть, — А-Цин ухмыльнулась. — А пока еще даже не полдень, и шифу очень хочет вам что-то сказать.        — Удивительно, что он про нас вообще вспомнил, — пробормотал Рон вполголоса. Гермиона тут же на него шикнула.        Гарри молча выудил из-под тумбочки кроссовки, случайно запнутые туда в процессе бесплодных поисков.        Рон, как водится, озвучил его собственные мысли. После свадьбы заклинатели, кажется, напрочь позабыли о гостях с Туманного Альбиона. Нет, А-Цин заскакивала к ним ненадолго, делилась сплетнями, безмолвные инферналы по-прежнему приносили еду, один раз заглянул Вэнь Нин, проверил Гарри пульс (и друзья потом полвечера гадали, каким образом лютый мертвец может считать чей-то пульс), но в остальном Западный Павильон никого не интересовал.        Не то, чтобы Гарри был против. Он не стремился гулять по территории Илин Вэй из опаски наткнуться на припозднившегося свадебного гостя и вести какие-нибудь нежелательные разговоры. И тем более, он не хотел бы встретиться с Сюэ Яном или Сюаньюем. С первым — по понятным причинам, со вторым — памятуя о случайно подсмотренной встрече с послом. Хотя, конечно, это могло ничего не значить… все равно Гарри не хотел подбирать слова.        А-Цин охотно рассказывала, что в дни после заключения брака по традиции молодожены должны посещать храмы предков и выказывать почтение старшим родственникам. Кроме того, немало представителей орденов и кланов хотели обговорить политические изменения, а многие гости не спешили домой. Так что поля перемещения то и дело вспыхивали у подножья Луанцзан, а застать главу Вэй не получалось даже у названного брата.        — Цзян-шу бесится, — по секрету делилась А-Цин. — Он обещал помочь с управленческой херней, пока учитель занят визитами и, хе-хе, супружеским долгом. А у нас же тут царство хаоса, а глава Цзян любит, когда все по полочкам, бедняга.        Гарри знал, что глава Не и глава Цзинь с супругой точно уехали: первый, говорили, ненавидел бросать дела на заместителей (тем паче, самый толковый заместитель был на свадьбе с ним вместе), а госпожу Яньли осмотрела госпожа лекарка и настойчиво рекомендовала побольше отдыхать. Глава Цзинь, боготворящий беременную жену, отнесся к словам специалиста очень серьезно.        Однако не загостился ли в Илин Вэй посол, Гарри спрашивать остерегался. Теперь внутри у него жило странное суеверие, мол, если помянуть сколопендру, та непременно появится.        — Я все жду, когда долбоящер свалит, — пока друзья обувались и привычно воевали с поясами, а Гермиона сворачивала в узел волосы, А-Цин подпирала собой косяк. Вид у нее был скучающий, неизменные косички сегодня были собраны под лихую зеленую бандану, престранно сочетающуюся с укороченным форменным ханьфу некромантов. — Ежу понятно, Сун Лань красавчик, он мертвяками только так командует, но у гребаного придурка до хрена своей работы, а он тут болтается и даочжана за собой таскает. Не, я, конечно, не в претензии, я тащусь от даочжана, он лапочка, но Сюэ-шисюн… бр-р! Не понимаю, чего даочжан в нем нашел.        — Я хотела ш-шпросить, — Гермиона вынула изо рта зажатую в зубах заколку, закрепила волосы, критически помотала головой: не рассыпятся ли. — Почему ты так не любишь господина Сюэ?        — Будто он хоть кому-то нравится! — А-Цин фыркнула. — Ну, кроме шифу и даочжана. С даочжаном все ясно, он хоть лапочка, но тот еще извращенец на самом деле, а шифу говорит, долбоящер у нас типа гений. Только где там гениальность, тараканы одни. Вам он ведь тоже не нравится, а?        — Не, он жуткий, — Рон поправил ворот, пятерней пригладил шевелюру. — И чуть Гарри не угробил. Еще бы он нам нравился!        — Вот то-то, — А-Цин отлепилась от косяка, покачалась с пятки на мысок. — Это вы его еще в прошлой жизни не знали, а я знала. В этой он еще так-то ничего, хотя все равно мудень. Даже не извинился.        В ее всегда увереном взгляде мелькнуло на мгновение что-то страшное, затравленное… или Гарри так только показалось. По белесым глазам ничего толком не получалось прочесть.        — Вы готовы? Отлично, пошли, а то у учителя больше дел нет, только с вами нянчиться!        Но тему все единогласно посчитали закрытой.        Их ждали в главном павильоне. Гарри помнил квадратный внутренний двор, но в самом здании бывать ему как-то не довелось. День выдался удивительно солнечным для октября, клены ярко краснели на фоне высокого синего неба.        Дул холодный ветер, трепал стрекозиные флаги и гирлянды талисманов.        А-Цин первая просочилась через боковую раздвижную дверь и, не подумав придержать створку, нетерпеливо оглянулась через плечо.        — Шевелите булками, ну!        Следом за ней Гарри сотоварищи прошли чередой разделенных рейчатыми стенами коридоров и оказались в овальном зале. Из-за множества круглых проемов в стенах он напоминал улей или, может, причудливое змеиное гнездо. Деревянные колонны сверху донизу покрывали заклинательские письмена, в центре тихонько журчал очередной фонтан. В зеленоватой воде плавали лотосовые листья, цветов не было видно.        Зал пронизывал уличный свет, и все равно по углам копился сумрак. Пахло киноварью, ликорисом и стоячей водой.        Глава Вэй сидел за угловым столом, одетый в простое черное ханьфу без всяких регалий, и выглядел чем-то очень довольным. Его небрежно завязанный хвост свесился на один бок, на шее, под воротом вишневых нижних одежд, цвели подозрительные синяки.        Он тыкал в расстеленный свиток и что-то говорил, склонившись к человеку по правую руку. Волосы этот человек собирал в идеально-гладкий узел под черненую заколку с прозрачными камнями, ханьфу носил не черное, а скорее насыщенно-серое, с мелким гранатовым узором. Глубокие цвета отлично подчеркивали нефритовую белизну невозмутимого лица.        Рон за спиной Гарри тихонько присвистнул.        — Вот до чего доводит брак, гляди-ка. Он теперь вообще не будет носить свою ленту?        — В Илин Вэй в ней нет необходимости, — так же шепотом ответила А-Цин, почти не разжимая губ. Затем прочистила горло и звонко оповестила.        — Учитель, глава Цзян, глава Лань, Лань-шу, я привела англичан!        Друзья поклонились. Получилось уже совсем синхронно.        — Не больно-то вы торопились, — желчно процедил глава Цзян. Он сидел поодаль, развалившись на низком диване, грел руки о жаровню и выглядел усталым. Лиловые искры падали с его пальцев прямо в раскаленные угли, потрескивали вокруг наборных наручей.        Гарри отчего-то показалось, от брата и зятя он специально отсел подальше, отгородившись на всякий случай еще и главой Лань. Последний ничуть не изменился: по-прежнему в безупречно-белом, по-прежнему с безмятежной улыбкой, он устроился в кресле, небрежно скрестив ноги.        — Ваньинь, не стоит с ходу на них кидаться. Думаю, эти дети заслужили наше уважение.        — Чтобы заслужить мое уважение, нужно побольше, чем сказать гуеву правду в лицо гуевому главе Яо! Как минимум, не опаздывать!        — Ха-ха, А-Чэн, прекрати их пугать! — в глазах главы Вэй тлели смешинки. — Доброго дня, Гарри, Рон, Гермиона. Никто вас не обижал?        — Нет-нет, что вы! — Гермиона замотала головой. — Все замечательно, дева А-Цин следит, чтобы нам не было скучно и всего хватало!        А-Цин надулась от гордости. Глава Вэй широко улыбнулся.        — Замечательно, тогда садитесь, мы сейчас закончим.        Он махнул рукой на свободный диван. Друзья послушно сели и оказались аккурат напротив главы Цзян, отделенные только вяло журчащим фонтаном. По зеленой воде расходилась рябь, тревожила лотосовые листья. В глубине каменной чаши Гарри разглядел двух темных рыб. Они лениво шевелили плавниками, застывшие у самого дна словно в мутном киселе.        А-Цин нахально пристроилась на подлокотнике того дивана, который занимал сам Цзян Ваньинь, правда, с противоположной стороны. Тот поморщился, однако сгонять ее не стал.        Двое тихих мертвецов с застывшими лицами вкатили в зал передвижной чайный столик, уже сервированный к церемонии. Что ж, Гарри уже привык и к инфернальным слугам, и к тому, что у китайцев с англичанами есть одно общее правило: в любой непонятной ситуации пей чай.        — Жасминовый улун, — глава Вэй с довольным кивком принял у мертвеца свою чашку. — Шишу сказал, Гарри он понравился.        — Господин Сяо неплохо разбирается в чае, — глава Лань прикрыл глаза, оценивая аромат. Улыбнулся. — А вы, ребята, наверное, гадаете, зачем мы вас позвали?        Гарри согласно кивнул, не представляя, должен ли отвечать или вопрос можно считать риторическим.        — На самом деле, — глава Вэй с удовольствием потянулся, поправил хвост. Мимоходом коснулся плеча Лань Ванцзи и тот (Гарри готов был поклясться) едва заметно улыбнулся, не поднимая глаз от свитка. — Я хотел сказать спасибо. Наша с Лань Чжанем свадьба прошла, м-м…        — Да ожидаемо она прошла, — глава Цзян раздраженно сцепил руки. Искорки кружили вокруг его пальцев хаотичным электрическим полем. — Надеюсь, все убедились, что пусть они только попробуют!..        — Все убедились, что я был прав и надо было нам жениться тайно!        — Ты не можешь жениться тайно, ты — гребаный глава клана!        — Ох, Лань Чжань, диди такой грозный, спаси меня! — захихикал глава Вэй и нырнул за спину Ханьгуан-цзюню.        — Вэй Усянь!        — Прекратите оба, — мягко, но непреклонно проговорил глава Лань. Сидел он все так же расслабленно, грел руки о чашку, но почему-то его послушались. — Не забывайте, у нас гости. И кроме того, не стоит подавать подрастающему поколению деструктивный пример.        — Кое-кому поздно подавать примеры, — хмыкнул глава Цзян беззлобно. — Да, Цин-цин?        А-Цин, до того украдкой жующая рисовый пирожок, чуть не навернулась с подлокотника.        — Цзян-шу, при чем тут я-то? Вы же знаете, после А-Юаня я — самая разумная!        — Угу, а сейчас ты что вообще тут делаешь?        — Морально поддерживаю! — она ткнула в сторону Гарри надкусанным пирожком. — Гарри Поттер и эти двое ко мне привыкли, а вас всех они боятся! Правда, Гарри?        — Мы… не то, чтобы боимся, — страха в самом деле не было, только жгучая неловкость, от которой горели уши. — Просто…        — Просто мы не знаем, как себя вести, — пришла на помощь Гермиона. — И гадаем, зачем вы хотели нас видеть.        Глава Вэй почесал нос.        — Сегодня вечером мы отправим вас домой. Надеюсь, мы расстанемся взаимно довольными друг другом и все такое, но я думаю, не нужно говорить, что всякие нюансы должны, м-м… остаться между нами?        Он сощурился, и в смешливых глазах опять мелькнуло то самое. Стылая мгла, дым над могилами.        — Какого рода нюансы? — Гермиона вся подобралась, уперла чашку в колени. — О чем мы категорически не должны упоминать?        — Далеко пойдешь, — глава Вэй одобрительно поцокал языком. — Скажем, хорошо, если вы навсегда позабудете о моих полигонах, о принципах работы защитных полей и о разного рода исторических нюансах. Ну, знаете, перерождения, расколотые души, вот это все, сами понимаете. Господа, что я забыл?        — Медицинские тонкости, — буркнул глава Цзян. — И навсегда, нахрен, забудьте дорогу в Пристань Лотоса, я надеюсь не увидеть вас больше буквально никогда.        — А также о способах воздействия с помощью музыки, — добавил глава Лань. — В неподходящих руках это искусство может нанести немалый вред.        — О, и да, о городе И вам лучше тоже забыть напрочь, — снова встрепенулся Вэй Усянь. — Особенно о всяких там случайных Пожирателях Смерти, они ведь так называются? А еще…        — Лучше вам вообще поменьше болтать, — отрубил глава Цзян. Выпрямился, зыркнул на них троих из-под упавшей на глаза челки. — Я бы попросил с вас вашу нерушимую клятву, но меня убедили, что это будет… негибко.        Судя по лицу, плевать он хотел на гибкость.        — Я… обещаю, я ничего не расскажу, — голос почти не сорвался. Мысленно Гарри себя похвалил. — Вам правда не о чем волноваться.        — Я тоже обещаю, — Гермиона закусила губу. — И Рон.        — Точно, мы будем обо всем молчать, — кивнул Рон и постарался сесть ровнее. — Мой отец работает в Министерстве Магии. То есть… работал до Пия Толстоватого, не знаю, как теперь. Но в любом случае, я… я понимаю, политика — штука сложная. Не нашего ума.        — Ну почему же, — примирительно улыбнулся глава Лань. — Возможно, когда-нибудь, когда ваша война закончится, мы наладим связи между нашими волшебными сообществами. Разве не будет прекрасно?        — Не будет, — отрезал глава Цзян и залпом допил чай.        Глава Вэй расхохотался.        — А-Чэн, А-Чэн, ну зачем ты так? Ребята подумают, что ты злобный гремлин!        — Сказал человек, у которого первый ученик собирает глаза в баночках!        — Зато я ноги никому не грожусь сломать!..        Они снова сцепились. А-Цин сцапала с тарелки закусок еще один рисовый пирожок и явно наслаждалась бесплатным шоу. Лань Ванцзи сидел с отрешенным видом, но уголки губ его едва заметно подрагивали.        — Пейте чай, — велел глава Лань непреклонным тоном, не обращая никакого внимания на перепалку, и Гарри послушно отхлебнул. Жасминовый улун успел остыть.        Позже, вернувшись в комнату, он в который раз открыл ящик тумбочки, проверенный десять раз, и тупо уставился внутрь.        Карта Мародеров лежала по центру, свернутая прежним образом, будто все время была здесь.        Гермиона выговаривала за что-то Рону, слишком взбудораженная, пыталась решить, можно ли считать сегодняшнее чаепитие политическим заявлением. Рон только вздыхал и явно считал, что подруга воспринимает все уж слишком близко к сердцу.        Гарри достал Карту из ящика. Провел пальцем по знакомым шершавым сгибам. Плотный желтый пергамент, потрепанные края. За столько лет он выучил каждый едва заметный залом.        — О, ты нашел! — Рон явно обрадовался возможности переключить тему. — Разве ты не смотрел в ящике?        — Может, не заметил? — Гермиона нахмурилась. — Иногда у меня так бывает, могу искать на столе перо и не видеть, что оно под локтем.        — Может, — Гарри расстелил Карту на кровати, прямо поверх до сих пор не сложенных джинсов, достал из рукава палочку, коснулся центра. — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость!        По пергаменту растеклись чернильные линии. Господа Сохатый, Бродяга, Лунатик и Хвост приветствовали его в нарисованном Хогвартсе, полном подписанных точек.        Контур перемещения ордена Илин Вэй находился в скалистой низинке, окруженной самшитами и кислицей. Каменистая тропка спускалась по крутому склону, вдоль нее раскрошенными клыками щерились валуны, и у Гарри кружилась голова при взгляде на А-Цин, которая перепрыгивала с одного на другой, ухитряясь не оскальзываться на красновато-буром лишайнике.        — Осторожнее, мэймэй, — в который раз попросил бедняга Вэнь Нин, вынужденный следить и за «английскими гостями», и за беспокойной младшей ученицей.        А-Цин зловеще расхохоталась и очень натурально сделала вид, будто падает, но в последний миг по-особенному взмахнула руками и выровнялась.        — Расслабься, Нин-гэ, все пучком.        — Удивительная безответственность, — очень тихо пробормотала Гермиона. Она-то спускалась осторожно, тщательно следила, куда поставить ногу и вообще старалась держаться как можно ближе к лютому мертвецу. — Почему контур и площадка выхода находятся в разных местах? И почему контур Илин Вэй — в таком месте?        — На Луанцзан сложно работать с пространством, — охотно пояснил Вэнь Нин. Вид у него был немного виноватый. — Нужно ведь найти место, где природная инь не будет влиять на течение общей ци. Иначе вместо перемещения заклинатель получит искажение или истощит каналы досуха. Знаете, что такое осмотический баланс в крови? Вот тут похожий принцип, только с янь.        Гарри понятия не имел про «осмотический баланс», и Рон, судя по всему, тоже, но Гермиону объяснение вполне устроило.        Самшитовые заросли расступились. Закатное солнце заливало низину мутным золотисто-оранжевым светом. Мертвенно-синее сияние контура перемещения на каменной площадке заставило Гарри сощуриться. Площадку Илин Вэй, в отличие от всех предыдущих, окружали шестигранные каменные столбы и целая заградительная сеть защитных талисманов. Вокруг самого контура суетились остальные личные ученики Вэй Усяня. Сюэ Ян и Сюаньюй что-то делали с голубовато вспыхивающим контуром, Сычжуй кружил рядом с ними, тыкая в растрепанный блокнот.        Сам глава Вэй, скрестив ноги, сидел на плоском валуне чуть поодаль, опершись спиной о Лань Ванцзи, застывшего сзади еще одним неподвижным гранитным столбом. Судя по всему, великий некромант наслаждался жизнью и зрелищем.        А-Цин подскочила к нему первая, изобразила поклон.        — Приветствую учителя и Лань-шу! Вот, мы с Нин-гэ их привели!        — А с нами поздороваться не хочешь, коза? — крикнул Сюэ Ян. Сычжуй хлопнул его блокнотом по плечу.        — Сюэ-шисюн, баланс контура. Не отвлекайся, седьмая точка на два чи влево.        — Приветствуем главу Вэй и Ханьгуан-цзюня, — местная вежливость давалась Гарри теперь совсем легко. Они с Роном и Гермионой поклонились. Глава Вэй помахал рукой.        — Виделись уже сегодня, сколько можно этого официоза? Правда, Лань Чжань? — он слегка стукнулся затылком Ханьгуан-цзюню о грудь. Тот качнул головой.        — Они выказывают тебе уважение.        — Эх, тяжело быть главой ордена, каждый уважать норовит, а А-Чэн все еще меня пилит! Хорошо, что у меня был прекрасный повод от него сбежать, — глава Вэй одним текучим движением спрыгнул с валуна, потянулся и подмигнул. — Ну что, дети, готовы возвращаться домой?        — Готовы, — Гарри постарался улыбнуться. Губы не слушались. — Глава Вэй, мы очень благодарны…        — Да брось. Во-первых, я уважал старину Альбуса и с радостью помог его ученикам, тем более, задача была классная. Во-вторых, вы все-таки принесли пользу, Не-сюн с сяо Цзинем вами очень довольны. А во всяких скучнейших политических течениях они разбираются куда лучше меня.        Гермиона открыла было рот, и Гарри на всякий случай наступил ей на ногу. От возвращения в Англию их сейчас отделяли узор из синего света и благосклонность заклинателей, остальное неважно.        Если честно, он сам до сих пор не верил, что вот-вот они вернутся. Два с лишним месяца в волшебном Китае казались сейчас куда реальнее Волдеморта и Хогвартса; школа, война, смерть Дамблдора, письмо и флакон воспоминаний — все превратилось в сон. Словно Гарри Поттер всегда путешествовал здесь, в стране киновари, пряностей и шелка, кружил от ордена к ордену, неприкаянный и, в общем-то, не слишком полезный, эдакий заговоренный камешек на доске вэйци.        Глава Вэй смотрел на него с понимающей насмешкой. С утра он не сменил простой одежды, кривоватый хвост все так же лежал на плече, вился крупными волнами, едва удерживаемый красной лентой. Те же побледневшие засосы на шее, та же кривая улыбка, морщинки в уголках серых глаз. Будто земной человек, а не самый могущественный в Азии повелитель мертвых.        Гарри сглотнул сухость в горле.        — И все-таки, я правда вам очень благодарен. Вы не обязаны были помогать.        — Гарри, Гарри Поттер, бедное дитя, — глава Вэй потянулся и неожиданно взъерошил ему волосы. Гарри опешил. — Расслабься, можно сказать, мы в чем-то помогли друг другу. И я посмотрел бы на этого твоего лорда Волдеморта, но Лань Чжань меня тогда живьем съест. Да, Лань Чжань?        Лань Чжань согласно хмыкнул, невозмутимый и холодный, как всегда. Гарри все еще непривычно было видеть его без ленты и в темном ханьфу; он казался еще бледнее и мертвее, отлично впишется в местный колорит.        Впрочем, взгляд, которым он на мгновение наградил Гарри, говорил лучше всяких слов.        — Это… это наша война, глава Вэй, — пришла на помощь Гермиона. — Спасибо за ваше любопытство, но не думаю, что вмешиваться во внутренний конфликт… ай!        Рон пихнул ее в бок.        — Она хотела сказать, мы никогда не посмели бы принять вашу помощь! Простите и спасибо, — он потер покрасневшую шею.        В лице главы Вэй на мгновение мелькнуло что-то ностальгическое. Лань Ванцзи снова многозначительно хмыкнул.        — А мы все! — еще никогда Гарри не был так рад Сюэ Яну. Первый ученик ордена Илин Вэй ловко пролез между полосами защитных талисманов, отряхивая руки. С собой он принес стойкий запах формалина и молочного улуна. — Работает аки часики, проверять будете, шифу?        Вэй Усянь отвесил ему щелбан.        — Конечно, буду, я тебя знаю!        — Ай-яй, учитель, что, и А-Юю с А-Юанем вы не доверяете? Как же так?        — Я не доверяю тебе, кошмар моей жизни!        — И шифу очень прав, — невинным тоном поддержал Сычжуй, тоже выбираясь из контура. С легким поклоном передал приемному отцу блокнот. — Вот, я отметил все проблемные узлы.        Глава Вэй бегло просмотрел записи, опять почесал нос, потеребил нижнюю губу. Его быстрые задумчивые движения успокаивали; Гарри столько раз наблюдал их, пока лежал на процедурном столе в пещере Фумо.        — Ладно, вроде бы все в пределах нормы, что думаете?        — В пределах, — Сычжуй кивнул. — Ханьгуан-цзюнь, не посмотрите?        Лань Ванцзи в свою очередь забрал блокнот, тоже залистал. По его невозмутимому лицу ничего нельзя было прочесть.        — Э-э… у нас какие-то проблемы? — как водится, озвучил общую мысль Рон. Глава Вэй рассмеялся.        — Ну что вы, не больше обычного! В волшебной Англии гражданская война, вас хочет убить сумасшедший с плоской мордой, и мы не знаем точно, куда выкинет вас контур, потому что перенос на такое расстояние ничем не стабилизирован и площадок выхода у вас дома конечно же нет. Вроде ничего не забыл?        — Забыли, — подал голос молчавший доселе Сюаньюй. Сегодня он предпочел неброский макияж и острые темные стрелки. — Вы хотели что-то сказать Гарри Поттеру.        Гарри почувствовал до чертиков знакомый холодный комок в желудке.        Глава Вэй беспечно отмахнулся.        — Об этом я как раз помню, А-Юй, и надеюсь, в перечень проблем это не входит. Гарри, не делай такое лицо, вас до сих пор никто не съел и вряд ли уже съест, правда?        — Ну почему, — встрял Сюэ Ян, клыкасто ухмыляясь. — Показательное съедение можно организовать за полминутки! Только скажите, шифу!        — Я запрещу тебе выходить за шишу, он слишком хорош для тебя.        — Не-ет, учитель, вы этого не сделаете, вы не упустите шанс от меня так качественно избавиться!        — Ну почему, я всегда могу тебя просто прибить, иногда мне очень хочется.        — Да ладно вам, я незаменимый, вы цените мои мозги и мой потрясающий творческий подход!        — Ценю, ценю, только когда ты в последний раз слушал учителя, кошмар моей жизни?..        — Не обращайте внимания, — хихикнула А-Цин. Покачалась с пятки на носок, потеребила косу и вдруг одним броском обняла Гарри за пояс. Стиснула покрепче, зашептала на ухо. — Эй, Избранный, вот что. Если ты сдохнешь, погоди уходить на перерождение, может, шифу разрешит тебя анимировать в разумного.        — Э-э… л-ладно. Спасибо, А-Цин, — Гарри неловко обнял ее в ответ. От маленькой некромантки пахло перечной мятой, формалином и сладостями. — Правда, я, э-э… ценю твое участие.        — То-то же, — она отстранилась так же резко. Шагнула к Гермионе с Роном и на пару секунд обняла их обоих. Шмыгнула носом. — Удачи вам. С вами типа было весело.        — Хей-ей, козявка, что, расклеилась? — ехидненько протянул Сюэ Ян. — Тоже мне, сопли развела.        — А ты заткнись, калечная идиотина!        — Чего вякнула?!        — Ребята, давайте потом? — замахал руками Вэнь Нин. — Давайте все успокоимся?        — Да ладно, Нин-гэ, — Сюаньюй придирчиво разглядывал выкрашенные черным лаком ногти. — У них высокие отношения, оставь их.        — Да, — Рон наклонился к Гарри. — Если бы не знал наверняка, никогда бы не подумал, что они некроманты. На мою семью чем-то похожи. На очень… экзотическую версию.        Гарри улыбнулся.        Лань Ванцзи продолжал листать блокнот, то и дело поглядывая на мерцающее синим поле за заграждением, Сычжуй вертелся с ним рядом и на что-то указывал вполголоса. Сюэ Ян и А-Цин перебрасывались привычными остротами, изощренно мешая нецензурную брань, Вэнь Нин качал головой, Сюаньюй рассматривал руки. Сегодня он вообще вел себя на удивление тихо.        Гарри в который раз вспомнил его в беседке с послом и сдержался от вопросов.        Гермиона перебирала ручку бисерной сумочки, Рон зачем-то ободряюще пихнул Гарри в бок и отошел к ней.        Почти в ту же секунду рядом бесшумно возник глава Вэй и снова взъерошил ему волосы.        — Я сказал, прекрати делать такое лицо. Разве я не сказал? Я тут глава ордена, на минутку, велю тебе перестать.        Глаза у него смеялись, не получилось не выдавить в ответ нервную ухмылку.        — Во-от, — довольно хлопнул в ладоши великий некромант и приобнял Гарри за плечо. — Совсем другое дело. А сейчас послушай меня внимательно.        Веселье истаяло в его голосе утренним туманом.        — Я хотел бы много чего сказать старине Альбусу, но, боюсь, Лань Чжань не станет мчаться в Англию ради одного «Расспроса», а отсюда его дух ни хрена нас не услышит. Помочь тебе чем-то весомым я не могу, зато могу сделать подарок. Как почетному гостю на своей свадьбе.        С этими словами он полез в зачарованный мешочек на поясе и достал плоскую деревянную шкатулку. На черной лакированной крышке зависла над раскрывшимся лотосом красная стрекоза, по краям плыли кружева облаков, тонко вычерченных алой эмалью, а потайной замок надежно укрывала восковая печать и прикрепленная к ней тонюсенькая полоска бамбуковой бумаги — защитный талисман.        Глава Вэй сунул шкатулку Гарри в руку.        — Откроешь, когда будешь дома, в безопасном месте. Рядом с людьми, которым доверяешь и все такое, ясно?        Гарри кивнул. Глаза отчего-то защипало. Что бы ни скрывалось под крышкой, даже если великий некромант зло пошутил по примеру своего старшего ученика, сердце все равно сжималось от острой благодарности.        Вэй Усянь напоследок стиснул Гарри плечо, в третий раз взъерошил волосы и отошел.        — Ну что, все нормально, Лань Чжань?        — Мгм, — отозвался тот. Смерил Гарри тяжелым взглядом, заставив на миг снова ощутить себя мушкой в ледяном янтаре. — Все готово.        — Отличненько! Так, народ, — глава Вэй хлопнул в ладоши. — Становимся в контур, не нервируем мне супруга.        Рон крякнул и первым полез через заграждение, подал руку Гермионе. Та замешкалась.        — Глава Вэй!..        — Ну что еще такое?        — Глава Вэй, я тут, то есть… — она полезла в сумку и спустя долгих несколько секунд с облегченным вздохом выудила из недр книгу в белой обложке. — Вот, я взяла в Облачных Глубинах и обещала вернуть главе Лань лично в руки, но…        — Но да, надеюсь, вы не обижаетесь, что только мы вас провожаем, — глава Вэй выхватил у нее томик, пролистнул. — Вы, ребята, конечно, милашки, но не настолько важные персоны, чтобы другие главы… Так-так, ого, история войны, неплохо, Гермиона Грейнджер, надеюсь, чтиво занятное?        — Д-да, — Гермиона зарделась. — Я… немного интересуюсь историей.        — Историей всего на свете, — добавил Рон, нетерпеливо натягивая заградительную гирлянду-из-талисманов. Веревка натягивалась и дрожала, и Гарри не удивился бы, появись из-за ближайшей колонны многоглазый черный паук-охотник.        — Любознательность — прекрасная черта, — Вэй Усянь захлопнул книгу и без замаха кинул ее Ханьгуан-цзюню. Тот молча поймал, ничуть не возмутившись кощунственным обращением с библиотечной собственностью, разгладил заломившуюся страницу, сложил стопочкой вместе с блокнотом. — Не волнуйся, Гермиона, Лань Чжань ответственный, он вернет ее Цзэу-цзюню, да, Лань Чжань?        Лань Ванцзи согласно хмыкнул.        Гермиона явно хотела что-то сказать, может, возмутиться обращению с книгой, но натолкнулась на его взгляд и прикусила губу. Поклонилась, сложив руки перед собой.        — Большое спасибо. Мне правда очень неловко.        — Полно, — отмахнулся глава Вэй. — Тоже мне проблема. Давай, ползи в контур, пока настройки не сбились, и ты, Гарри, тоже, чего застыл? Или ты тоже что-то не вернул?        Гарри помотал головой. Через защитные талисманы он протиснулся последним, крепко сжимая шкатулку. Окованный черненым серебром краешек впивался в ладонь.        Втроем друзья стали в центр светящегося поля. Синие концентрические полосы и вереницы сложных иероглифических знаков мерцали под ногами. Почему-то здесь ветер ощущался сильнее, тучное небо, красное вдали от заката, словно нависло ниже.        С площадки некроманты вдруг показались Гарри призраками, плеядой смешливых теней в черно-красных халатах. Глава Вэй стал рядом с Ханьгуан-цзюнем, они сплели пальцы. Свободной рукой Лань Ванцзи коснулся плеча Вэй Сычжуя.        Сюаньюй шепнул что-то насупившейся А-Цин, та яростно ответила, также не повышая голоса, двинула ему локтем по ребрам.        Младший брат Цзинь Гуанъяо охнул и улыбнулся.        Сюэ Ян поймал взгляд Гарри и ухмыльнулся, помахал увечной рукой.        — Разъ… кхм, то есть разнеси своего темного мага, а то зря, что ли, мы с тобой возились?        — Ты-то когда с ними возился, долбоящер?! — моментально взвилась А-Цин. — Это я с ними возилась, а ты только чуть все к гуям не похерил!        — Молчи, мелкая, когда шисюн разговаривает!        — Да какой из тебя шисюн?..        Они снова сцепились, оба явно наслаждаясь процессом. Мимоходом Гарри пожалел, что Сяо Синчэнь не пришел проводить их, он бы запросто погасил конфликт, да и вообще… Гарри хотелось бы поблагодарить его за участливость. Но кто они, в конце концов, такие? Местные заклинатели не обязаны прощаться с ними, даже если относились по-доброму.        Вэнь Нин стоял чуть поодаль, неподвижный и бездыханный, с едва заметной улыбкой. У Гермионы в сумочке лежала медицинская карта, составленная его сестрой. Гарри понятия не имел, что с ней делать, если раскрывать целительские тайны им запретили.        Он сжал шкатулку. Поправил мешочек из ишачьей кожи на шее. Синий свет медленно разгорался под ногами, прелый запах мокрой земли мешался со сладковатыми ароматами увядающих ликорисов.        Солнце почти село, от него остался только багрово-рыжий тонкий краешек.        Глава Вэй, черный силуэт в ханьфу со стрекозами и языками пламени, хлопнул в ладоши.        — Пока-пока! Удачи.        Синий свет взметнулся вверх, вертикальный, как всегда, но ощущения на этот раз отличались: Гарри словно стиснуло грудь, до ломоты закололо кончики пальцев, словно слой воды, через который его толкнули, на сей раз был перемешан с игольчатым льдом и холоден до озноба.        Затем в легкие ворвался воздух, сырой и на контрасте теплый, хотя загривок продрало мурашками. Гарри открыл глаза, сморгнул выступившие слезы. Гермиона рядом закашлялась почти до рвоты, согнувшись пополам, прижала к груди сумочку. Рон хрипло выдохнул и осел на колени, вцепившись пальцами в жесткую траву.        Гарри нечеловеческим усилием удержался на ватных ломких ногах. Мерзкий писк в ушах улегся, сквозь стук крови неотвратимым шорохом проступило дыхание близкого побережья.        Они втроем стояли на каменистом холме, невдалеке шелестела ольховая роща. На западе над невидимой водой метались чернокрылые чайки, ветер гнал по небу перистые облака, трепал одежду. Солнце стояло высоко.        — Минус… кха… минус семь часов разницы, — пробормотал Рон. Он так и сидел, задрав голову, перебирая в пальцах вересковый кустик.        Отцветший вереск тянулся по скалистым холмам куда глаза глядят, гнулся волнами под порывами ветра, буро-зеленый, давным-давно отцветший.        Гермиона тоже плюхнулась на землю, достала из рукава палочку, сжала покрепче. Гарри и Рон молча смотрели, как она накладывает на пятачок вокруг простенькие защитные чары, как определяет время и координаты.        — Шотландское высокогорье, округ Хайленд, — проговорила она хрипло. Плотнее запахнула ворот верхнего ханьфу, бездумно погладила пальцами простенькую вышивку. — Полмили от Уика. Примерно.        Палочка выпала из ее ослабевших пальцев, и Гермиона Грейнджер, храбрая Гермиона Грейнджер уткнулась лицом в колени и заплакала от облегчения. Рон придвинулся к ней, сграбастал, прижал к груди.        — Мы реально дома. Реально дома.        Его глаза тоже подозрительно блестели.        Ноги все-таки подогнулись, и Гарри тоже плюхнулся на землю, неловко и жалко, совсем не по-геройски. Вереск оказался мокрым от недавно прошедшего дождя, плотный шелк ханьфу быстро пропитывался холодной влагой. Пахло землей, солью и дымом.        Ветер дул ровно и сильно, пробирал до костей. Кудри Гермионы выбились из плена шпильки, вспушились вокруг головы.        Друзья продрогли, но продолжали молча сидеть, будто впитывая в себя полузабытую шотландскую зябкость. Гарри готов был поклясться, в Китае даже мерзлось по-другому.        Он запрокинул голову: бледное октябрьское небо, на западе собираются тучи и кружат чайки, и волны залива бьются о скалы, и ветер доносит их мерный рокочущий шум.        Кругом вереск. Гарри прежде и подумать не мог, что соскучится по вереску, по осинам, по всей скудной природе холмов. Железная дорога Хогвартс-экспресса обычно лежала мимо пустошей на закате, при свете дня они предстали впервые, и здесь шла война, и они трое не были в безопасности, то есть были теперь еще сильнее не в безопасности, чем среди заклинателей… и все же они были дома.        Ветер гнал по вереску буро-зеленые волны, они гнулись и шептали в тон заливу.        Угол шкатулки пребольно впивался в ладонь. Гарри положил подарок главы Вэй на колени, провел кончиком пальца по узору на крышке. Мотнул головой. Прочистил горло.        — Нам… пора убираться отсюда.        Рон с Гермионой расцепились, наконец. Вид у обоих был осоловевший.        Гарри подождал еще несколько минут, пока они встанут, отряхнутся, поправят сбившиеся халаты. Потом поднялся тоже. Намокшие подолы холодили щиколотки под нательными штанами, конец пояса повис тряпкой.        Почему-то стоять посреди пустоши в ханьфу сделалось неуютно. Будто Гарри сросся с чужой шкурой и теперь холмы не узнавали в нем английского волшебника.        В животе кольнуло, теплое ощущение свернулось под желудком маленькой улиткой.        У тебя не получится золотого ядра, говорила госпожа лекарка. В Доме Женьшеня всегда пахло лекарствами и зельями, странная смесь Больничного Крыла, кабинета Снейпа и маггловской поликлиники. Золотого ядра у тебя не выйдет, но никто не мешает тебе научиться хоть немного стабилизировать внутреннюю ци.        По крайней мере, подумал Гарри теперь, сосредотачиваясь на этом тепле, все не зря. Крестража больше нет, остались сущие мелочи. Совершенно неподъемные мелочи, если посмотреть подробнее.        Гермиона взяла их с Роном за руки, крепко стиснула холодные мокрые ладони.        — Площадь Гриммо? — спросила, неуверенно оглядываясь. Заклинание-переводчик, до сих пор не снятое, забавно искажало ее голос. Английский язык на секунду дезориентировал. Гарри прикусил изнутри щеку, возвращаясь в реальность, кивнул.        — Да, думаю, это самое безопасное место сейчас.        Подруга кивнула, глубоко вздохнула, сосредотачиваясь, и с силой крутанулась на месте, утягивая их за собой.        Гарри успел позабыть, насколько мерзкой бывает трансгрессия.